Бессмертие архимага

      ...Глядя в экран телевизора, Гарри Поттер мрачно подумал, что сделал он решительно недостаточно. Мало сделал. Конечно, ему всего двадцать один год с небольшим, и в этом возрасте, конечно, чем-то большим похвастаться сложно, не всем же быть как Александр Великий.       Но вот дальнейших перспектив что-то пока не видать, и это удручает.       – К нам Малфои скоро придут, помнишь? – спросила из соседней комнаты Гермиона. Гарри вздохнул.       – Ну это же я их пригласил. Помню, конечно.       Две тысячи второй год, подумать только! Четыре года с окончания школы прошло! Все уже работают, переженились, кое у кого уже дети есть... да и они, собственно, с Гермионой над тем же подумывают.       Карьера у них обоих что надо: Гермиона трудится в отделе регулирования магических популяций и со дня на день ждёт повышения; он, Гарри – заместитель начальника мракоборческого центра. Занимать в двадцать один год такую должность – невероятно, но такие теперь времена. Дело даже не в его способностях – в том, что отменили Статут. Смутные времена позволяют делать и не такие карьеры.       Министерство магии теперь просто одно из министерств, входящих в состав правительства Великобритании. А вот с мракоборческим центром посложнее, у него вроде как двойное подчинение теперь. Формально департамент магического правопорядка (в состав которого и входит аврорат) по-прежнему относится к Министерству магии; по сути же он является частью Хоум-офис, британского министерства внутренних дел. К нему относятся полиция, пограничники, борьба с терроризмом – всякое такое, и мракоборцы естественным образом дополняют список, и это понимают все, кто там работают.       Если бы ещё все юридическо-административные вопросы можно было так решить. По-хорошему, если уж говорить о том, кто кому подчиняется и кто перед кем отчитывается, то с точки зрения здравого смысла стоило бы просто расформировать Министерство магии. Его отделы были, по сути, просто аналогами соответствующих отделов магловских министерств и департаментов; всё отличие только в том, что они работали, ну, с магией. При взятом курсе на объединение резона в отдельном Министерстве магии просто не было.       Но то если с точки зрения здравого смысла. А подавляющему большинству волшебников, например, не очень нравилась идея раскассирования их родного Министерства. Гарри, даром что сам был маглорождённым и о волшебстве узнал буквально десять лет назад, и то был как-то внутренне против. Хотя логически прекрасно понимал, что так всем, и в первую очередь ему, будет проще.       ...Раздался звонок, отрывая от мыслей. Пару раз стукнул дверной молоток. Гарри спустился, мельком радуясь, что года три назад у них с Гермионой всё-таки достало терпения и они избавились наконец от портрета Вальбурги Блэк. Многажды с тех пор он успел благословить тогдашнее своё терпение: очень нелегко было преодолеть Вечное Приклеивание, оставив целой стену, но результат стоил того.       – Поттер, – хозяйским тоном сказал Драко Малфой, проходя в дверь, – решительно приветствую.       Его жена была сдержанней. С Асторией Малфой Гарри в школе не пересекался и даже, кажется, не подозревал о её существовании. А сам Драко не спешил распространяться о делах на сердечном фронте.       – Миссис Поттер! – громогласно воскликнул Драко, сгибаясь в поклоне и очень нарочитым жестом целуя Гермионе руку. – Вы очаровательны, как всегда!       Глазом он при этом косил на Гарри; Гарри демонстративно сдвинул брови. В школе-то эти двое ужиться не могли, либо цапались, либо старались не замечать друг друга. А вот сейчас... сейчас они все выросли, повзрослели. Гермиона утратила излишнюю самоуверенность и непримиримость, Малфой стал солиднее и умнее... и отношения меж ними тоже чуть поменялись.       – А вы, мистер Малфой, докучливы, как всегда, – в тон ему сказала Гермиона, аккуратно вынимая кисть из цепкого хвата Малфоя. – Прошу, проходите.       – Мило тут у вас, – заметил Драко, оглядывая интерьер. – Это же тот самый дом Блэков, да?.. Сразу видно, здание вековой постройки.       Произнёс он это то ли с долей уважения, то ли с долей насмешки, тон был какой-то неопределённый. Гарри пожал плечами.       – Это после ремонта, между прочим. Вот до ремонта тут действительно древность была.       Малфои были у них в гостях первый раз. Самого Гарри с супругой они уже раз или два приглашали к себе в особняк, а вот наоборот пока что не складывалось. Как-то не до того было... а сейчас вот повод нашёлся. И важный.       – Гермиона, покажи, пожалуйста, дом миссис Малфой, – вежливо сказал Гарри, делая приглашающий жест. – Нам с Драко надо кое-что уладить.       Они прошли на второй этаж: там Гарри устроил свой кабинет. До ремонта кабинет был мрачной и сырой комнатой, в которой не было ровным счётом ничего, кроме пустого камина и портрета Финеаса Блэка. Сейчас комнатка стала весьма уютна: пара шкафов, обои с цветочным рисунком, стол и диванчик.       А камин по-прежнему не горел: на дворе была только середина сентября.       – Ну?.. – только и спросил Гарри, запирая дверь. Малфой чуть приподнял небольшой кейс, который до этого момента небрежно держал в руке.       – Здесь, – сказал он, аккуратно кладя его на стол. – Раскрываю?       – Погоди, – Гарри обошёл стол, постучал палочкой по ящику. – Тяжело было?       – Достать – очень, – кивнул Драко. – За тобой теперь должок, Поттер. С гоблинами знаешь, как тяжело дела вести? Упёртые, как бараны. Им тыкаешь в лицо решением Визенгамота, а они тебе на древний договор с Конфедерацией ссылаются. Мол, кроме МКМ никто нам не указ!       – И как ты договорился? – с интересом спросил Гарри, выуживая из ящика серебряный меч.       – Да известно как, – пожал плечами Малфой. – Им же самим тоже проблемы не нужны. Прав-то я, а они вроде как преступников покрывают, и если дело пойдёт наверх, до МКМ, то решение не в их пользу будет. Но, с другой стороны, до МКМ оно идти будет долго, а у них репутация. В общем, мы договорились по-хорошему. Я не буду настаивать на немедленном вскрытии сейфов, а они мне позволят осмотреть их... и забрать это.       Замки кейса щёлкнули – крышка откинулась. На чёрном бархате лежала маленькая золотая чаша.       Гарри шарахнул мечом. Раздался звон и треск: меч разрубил не только чашу, но и сам кейс, и оставил глубокую царапину на столе.       – И только-то? – разочарованно протянул Драко. – А разговоров было... Это же тот самый меч Гриффиндора, да? Я посмотрю?       Гарри не без внутреннего колебания отдал меч. Он подспудно ожидал, что тот вырвется из рук Драко или ещё что-нибудь произойдёт... но нет. Меч оставался обычным мечом.       – Я другое в виду имел, – произнёс он, глядя, как слизеринец вертит в руках главный артефакт Гриффиндора. – Ты, когда её забрал и сюда нёс, ничего такого не чувствовал? Никакого шёпота... давления на разум?       – Не-а. Но я остерёгся, как ты говорил. Руками не брал, амулет на шею повесил, да и кейс зачарованный... был.       – А, да, – Гарри поднял располовиненный чемоданчик. – Извини за это.       – Не страшно, он мне больше не нужен. А гоблины в ближайшие года три всё равно откроют сейфы, уже по личной инициативе. Выбора у них немного, ещё несколько лет – и золото с серебром прикажут долго жить.       Гарри, нацелив палочку на кейс и остатки чаши, приказал им исчезнуть. Те послушно исчезли: магия, одухотворявшая их, развеялась после удара меча.       – А что остальные крестражи? – спросил Драко, протягивая меч назад. – Нашёл что-нибудь?       – Пока ничего, – хмуро сказал Гарри, обратно открывая дверь. – Пошли к нашим подругам, они заждались уже.       ...За обедом разговорились, вспомнили друзей, однокурсников. В основном, конечно, гриффиндорцев: Драко с удовольствием готов был помыть косточки знакомым Гарри, но о своих приятелях распространяться не собирался. Но его можно было понять: Гойл был убит ещё тогда, на шестом курсе; Крэбб исчез вместе со своим отцом и, похоже, скрывался с остальными Пожирателями. Нотт... о Нотте Гарри не знал ничего и не слишком-то хотел узнавать.       Рон с Лавандой тихо-мирно поженились. Лаванда работает на одной из волшебных фабрик; Рон, как и Гарри, пробовал себя в качестве мракоборца, но это оказалось не его, так что в итоге он пошёл в квиддич. Сейчас вратарь – не то в своих любимых «Пушках», не то где-то ещё. Играет нормально, но звёзд с неба не хватает даже близко. Подробнее Гарри не знал: отношения их не ухудшились, но после школы дороги в значительной степени разошлись, и сейчас они встречались от силы раза два-три в год.       Неуклюжий Невилл работает в Хогвартсе, заместив профессора Стебль. Дин Томас сошёлся с Джинни Уизли. Вспомнили даже Луну – та, как слышала Гермиона, недавно отправилась на Плонет, исследовать тамошних зверей.       Вставила пару слов и Астория, но в основном она молчала. Девушка на этой встрече воспоминаний чувствовала себя слегка неудобно: никого из тех, про кого тут говорили, она не знала; а её знакомых не знали, в свою очередь, уже они. Нет, Драко чуть-чуть знал, но и то больше по её рассказам.       Так что она, улучив момент, наконец задала давно интересующий её вопрос:       – Извините за любопытство, но если это фамильный дом Блэков... где сейчас находится Сириус Блэк?       – Как замначальника аврората ответственно заявляю, – весомо проговорил Гарри. – Сириус Блэк находится в розыске.       Драко рассмеялся. Ответа на вопрос он тоже не знал, зато знал более чем хорошо, что Гарри Поттер Блэка считает невиновным. Учитывая, что Гарри по этому делу и проходил главным пострадавшим, его мнению можно было верить.       ...На самом же деле Сириус, в отношении которого дело так и не закрыли, ещё в девяносто седьмом благополучно отбыл в Сибирь под чужим именем. Рабочих рук там остро не хватало, а в международный поиск его так и не объявили. Или объявили, но там Дамблдор на какие-то рычаги нажал и помог члену Ордена (Гарри точно не знал, он тогда ещё в школе учился).       Но Астория Малфой уж конечно не была в курсе таких тонкостей.       – О, – только и сказала она. – Следует ли понимать, что во владение этим домом вы вступили в силу решения суда как единственный возможный наследник?       Гарри кхекнул. Суда-то никакого, конечно, не было, и уж Малфои об этом знали. Нарцисса, вдовствующая миссис Малфой, тоже имела право претендовать на имущество Сириуса и, будь у неё такое желание, вполне могла бы поднять этот вопрос.       Но Малфои с Поттерами сейчас дружили и старались взаимно не замечать таких вот мелких жизненных обстоятельств.       Да и вообще к Гарри Поттеру, сильнейшему волшебнику Британии, отношение было несколько особенное. Ему многое могли простить.       – Нет, мы живём здесь, потому что нам разрешил сам Сириус, – нехотя ответил Гарри. – А сам он сейчас... далеко.       Астория подняла брови, но от дальнейших вопросов воздержалась. И хорошо, потому что Гарри такие моменты обсуждать было неудобно: ну что такое, он, старший мракоборец, и почти открыто признаётся в несоблюдении закона. Закон, конечно, штука известной неудобности, со своими недостатками и вообще достаточно косная; чем выше поднимаешься, тем чаще приходится принимать решения, которые принимать как бы незаконно.       Гарри себя успокаивал тем, что это закон должен служить человеку, а не человек закону... и всё же такие вот моменты не стоит выносить за пределы рабочего коллектива. Неправильное впечатление у людей складывается.       Гермиона постучала по столу, прерывая неловкую паузу. Полупустые тарелки с копчёной рыбой и мясной запеканкой исчезли; появился десерт, пудинг и пироги со сладкой начинкой. Бытовые чары работали как надо.       – Ты про себя расскажи лучше, Драко, – сказала она. – А то мы так и не знаем, как у тебя дела.       – О, у меня-то всё хорошо, – значительно покивал Малфой. – Визенгамот готовит поправки к закону о правах нечеловеческих существ (ты должна бы знать это, а, Гермиона?), и я тоже вношу свой скромный вклад.       – И бизнес-то процветает, я гляжу, – скептически заметил Гарри. Малфой усмехнулся с чувством собственного превосходства, потом посерьёзнел.       Гарри в своё время был очень удивлён, узнав, что у Малфоев, несмотря на всю их нелюбовь к маглам, уже очень давно есть вполне себе магловский бизнес, и с немаленькими оборотами. Бизнес вроде был связан с судостроением и судоходством и принадлежал волшебникам... ну не через подставных лиц, но там была какая-то юридически легальная схема, позволяющая нигде не светить фамилию настоящих владельцев.       А сейчас стало возможным выйти из тени, войти вновь в палату лордов, восстановить титул пэра. Не то что восстановить: собственно, Малфои и не теряли его никогда, просто случился Статут, и подобное перестало иметь значение. Среди волшебников аристократии как таковой не было, титул виконта или барона для них не имел большого смысла.       Но Малфои, равно как и ещё некоторые, никогда не забывали о своих корнях. И вот сейчас перед Гарри Поттером сидели барон и баронесса Малфой из Солсбери в графстве Уилтшир. Обращение в устной речи – «мой лорд / моя леди» или «ваша светлость».       Когда Малфой, едва не лопаясь от собственной важности, в первый раз сообщил всё это Гарри, у того прямо руки чесались дать ему по блондинистой роже. Чтобы не зазнавался чересчур.       – ...На самом деле с бизнесом не всё так радужно, – признался Драко. – Все новинки сейчас в руках государства, тебе надо либо работать на правительство, либо заключить с ним договор. Частникам плонетские технологии пока не видать.       Одни компании разорялись, другие входили в долю с государством и спешно переориентировались на производство плонетского оборудования. Гарри, в общем, знал об этом, но думал, что это касается только маглов.       – Но есть же магия, – напомнил он.       – Есть у нас магия, да колдовать некому, – хмыкнул тот. – Нас слишком мало, понимаешь? Кто работать будет? Я, конечно, пытаюсь, но, чувствую, ничего не выйдет. Другие тоже на месте не сидят.       – Давайте не будем о работе, – умоляюще произнесла Астория, положив ладонь на плечо Драко. – Как будто нам этого и так не хватает.       – Давай, – легко согласился тот. – Поттер, расскажи что-нибудь смешное.       Гарри с трудом удержался от того, чтобы поперхнуться.       – То есть не говорить о работе согласился ты, а смешное рассказывать должен я?!       – А что, смешного у тебя ничего не происходит? – удивился Малфой. – Ты как-то скучно живёшь, Поттер. Вот у меня на работе что ни день, то анекдот.       И действительно начал рассказывать какую-то нескончаемую историю. История могла бы быть смешной, если бы Гарри знал людей, о которых шла речь. Малфой длинно пояснял, кто есть кто и кто чем занимается в Визенгамоте; Гарри, думая о своём, половину пропустил мимо ушей и ничего не понял.       А вот Гермиона поняла, и ей было смешно.       Гарри Поттер вздохнул. Раньше он воспринимал свой статус Избранного, славу Мальчика-Который-Выжил как докучливую помеху, которую неплохо бы убрать; сейчас он понимал, как ему повезло, и не отказался бы стать ещё известнее. Слава – это ресурс, который можно использовать, статусом национального героя можно продавливать неприятные решения, и вообще люди более склонны тебя слушать и слушаться. Когдa Гарри Поттер говорит тебе прыгать, ты прыгаешь – что-то вроде того.       Увы, прыгали не все. Нет, со своей работой Гарри справлялся более-менее нормально, там ничего сверхсложного не требовалось, но если он хотел закончить начатое Дамблдором...       Тут не хватило бы всей его славы, даже если умножить её на пять. И то сказать: личностью какого масштаба надо быть, чтобы объединить планету? Даже с учётом контакта с иномирянами, с учётом грозящей всем войны с демонами... как?! Государства Земли вполне могли прекрасно объединиться и без него... и вполне могли устроить новую мировую войну.       Тихий голос в голове напоминал, что ему всего двадцать один год. Другой тихий голос резонно возражал, что и Гриндельвальд, и Волдеморт, и сам Дамблдор в двадцать один год уже прекрасно знали, что им делать в будущем и на протяжении жизни.       Может, прав был он, думая, что ему никогда не подняться до Великого волшебника?       Может, и был. Но Дамблдор верил в него, Гарри Поттера, и он отдал свою магию, чтобы юный гриффиндорец всё-таки стал Великим волшебником.       Честно говоря, у Гарри не раз возникала нехорошая мыслишка: воспользоваться кольцом, что он, не снимая, носил на указательном пальце... просто крутануть его, активируя магию Камня... и спросить Дамблдора обо всём прямо.       Впрочем, идея была плохой, тут и думать было не над чем. Да, несколько раз для расследований Гарри уже использовал Камень, – это был полезный инструмент, – но ему здесь не расследование предстояло. Парой вопросов тут дело не кончится... да и вряд ли Дамблдор вообще захочет отвечать.       Вряд ли его вообще удастся призвать.       ...Однако даже если забыть про эту сверхзадачу, оставалась ещё одна проблема. Волдеморт. Гарри не верил в то, что Волдеморт отказался от своих планов, не верил и в то, что Волдеморт забыл про него и пророчество. И Гарри мог не знать, как объединить мир, но убийство Тёмного Лорда выглядело всё-таки делом куда более простым.       М-да. Простым, подумать только. Как сильно со временем меняются приоритеты.       Но в любом случае половина пути уже пройдена. Четыре крестража уничтожены, остались ещё два, плюс сам Волдеморт, плюс он, Гарри Поттер. И это если предположить, что Волдеморт новых не успел насоздавать... хотя вряд ли. Нельзя душу всё-таки до бесконечности делить.       Только вот Гарри с одной чашей четыре года провозился – а ведь он знал примерно, что искать, знал, как она выглядит. С остальными что делать?       Ну ладно, про змею он тоже знает, хотя найти её не легче, чем самого Волдеморта; но про последний-то крестраж у него нет вообще никаких догадок!.. Да, трудно быть Дамблдором.       – Эй, Поттер, чего приуныл? – вывел его из раздумий голос Малфоя. – Давай, скажи что-нибудь, не молчи!..       Большой транспортник с открытым верхом медленно скользил над зданиями промышленного комплекса. Это был надёжнейший из летательных аппаратов, когда-либо построенных на Земле. Он мог бы остаться в воздухе после отказа двух третей антигравитационных дисков; со всех сторон его прикрывали мощные силовые поля, способные выдержать взрыв ракеты «земля-воздух».       На транспортнике проходил саммит Совета Безопасности ООН. В Совет, как известно, входит пятнадцать стран; пять на постоянной основе и десять – на выборной. В этом году непостоянными членами были Польша, Бразилия, Аргентина, Германия, Италия, Южная Корея, Япония, Индия, Заир и ЮАР. Президенты и премьеры всех этих стран сейчас были здесь, в небе над Сибирским объектом.       А перед ними были супердредноуты, ультимативные машины разрушения. Шесть супердредноутов, различающихся по степени готовности, размеру и конкретным ТТХ. Но отсюда детали были не видны, нельзя было сравнить даже размер: транспортник подлетел достаточно близко.       «Алкуса Рейко», «Лондон» и «Москва» были уже полностью достроены и укомплектованы: это была первая партия, с ними закончили ещё полтора года назад. Они успешно прошли ходовые испытания и были приняты на вооружение. Вытянутые равнобедренные треугольники двухкилометровой длины могли вместить по двести тысяч человек и более ста тысяч тонн груза. Полный экипаж – две тысячи человек, масса – более шестиста тысяч тонн, вооружение – любое, какое можно представить.       Отличались друг от друга они мало, в основном «национальными особенностями». Детали планировки и интерьера, всякое такое. А вот в конструкцию остальных супердредноутов Лакласторос уже внёс более заметные изменения. «Пекин» был самым надёжным и защищённым из всех: там нарастили толщину бронепласта и смонтировали дополнительные генераторы магнитных полей. Над «Вашингтоном» поработали техномаги – сделали много всего хорошего, но никто не был уверен, что эта техномагия не вылезет потом боком. Всё же в первый раз делается, без ошибок всяко не обойдётся. Поэтому «Вашингтон» до сих пор проходил испытания, и оценивали его с особой строгостью.       «Париж» же был просто самым большим. Даже дредноуты первой партии в полтора раза превосходили столетней давности «Гакасе Сор Анвилигд» – по сути экспериментальную модель, со множеством детских болезней. А «Париж» был венцом конструкторской деятельности Лакластороса; он вложил в него все свои идеи и официально признал, что большего уже не сделает.       Да и нельзя там большего сделать. Супердредноуты не несли в себе ничего революционного. Чтобы построить эти сверхгигантские флаеры (даже один флаер!), требовалось громадное количество ресурсов и производственных мощностей... но и только. Никаких новых открытий там сделать было нельзя.       По земным меркам супердредноут можно сравнить разве что с авианосцем (и всё равно сравнение блёклое). Боевая единица безусловно мощная, но обладающая специфическим спектром применения и требующая огромных капиталовложений. Для решения некоторых задач такая единица необходима, но такие задачи надо решать далеко не всем.       Однако у плонетцев в своё время выбора не было.       «Париж» был ещё не полностью достроен, но со стороны это также было незаметно: оставалось совсем немногое. Именно на нём архимаг Креол устанавливал свой Крест Стихий и именно возле него сейчас завис транспортник.       Жуткой цены механизмы. Например, Штаты вложили в свой супердредноут двадцать пять миллиардов долларов. Причём это лишь себестоимость, да и то очень примерная, потому что с плонетцами так-то не долларами расплачивались, а бартером; настоящая цифра была, скорее всего, много больше.       Владимир Путин, российский президент, чуть сдвинул брови, пристально глядя на невероятные боевые машины. В его голове мелькали статьи доходов и расходов, связанные с Сибирским объектом. Сибирский объект был колоссальной дырой в бюджете, причиной огромного количества трат, и примерно о том же сейчас думали все находившиеся на транспортнике. В это место уже было вбухано около триллиона долларов.       Более точную цифру назвать опять же было затруднительно: сильно зависело от того, как считать. Сам по себе объект уже довольно давно перешёл на самообеспечение, но объект не существовал сам по себе. Инновации расходились от него веером, и каждая требовала денег. Те же супердредноуты – их стоимость ведь к этому триллиону не относилась, это были уже военные бюджеты конкретных стран.       Нагрузка на экономику выходила бешеная. Те же авианосцы – у кого они есть? Кто их может себе позволить? Кто вообще может позволить себе игрушки подобной стоимости?       Но кто в нынешних условиях может обойтись без них?       Только те, кто и не мечтал об изменениях, прочно засев даже не на вторых, а на третьих, четвёртых ролях. Рано или поздно новинки бы распространились по всей планете, и для многих не имело большого значения, произойдёт это на пять лет позже или раньше. Определённые усилия, конечно, стоило предпринять, но... гнали вперёд, активно выделяли средства только те, кто хотел удержать – либо обрести – статус ведущих государств. И представители их всех собрались сегодня здесь.       Мир был втянут в новую гонку вооружений – или, скорее, перевооружений. Страны пытались не отстать друг от друга, успеть первыми внедрить технологии завтрашнего дня. Да что там, с 98-го года в мире не проводились Олимпийские игры! Такого не было со времён Второй мировой!       Однако большая часть этих государств тоже не спешила во весь опор – да, собственно, и не могла. Чтобы совершить за один скачок настолько масштабные преобразования, преодолеть за пять лет технологическое отставание в век, требовалось чудо.       А для совершения чуда требовалась огромная политическая воля. Япония же не была готова к новой Реставрации, Германия не собиралась вновь предпочитать пушки маслу, а Франция до сих пор пыталась справиться с огромным дефицитом бюджета, вызванным постройкой «Парижа». Они бросили буквально все силы на этот супердредноут, построили его... и надорвали себе экономику.       Более-менее в таких условиях чувствовала себя только Америка, богатейшая из стран. Единственная великая держава планеты.       Однако те, кому не нравилась Pax Americana и кто имел возможность потеснить Америку с трона, тоже не отставали. Китай, обладавший достаточной промышленной мощью, уже облизывался на место в первом ряду. У Штатов были деньги – но у Китая при колоссальной численности населения денег было немногим меньше.       И Россия, конечно. Откатившаяся после развала Союза куда-то в третий эшелон, не способная претендовать не то что на планетарный, а и на региональный контроль. Уступающая не то что США и Китаю, но и другим странам Европы и Азии.       Но Россия не собиралась надолго оставаться на этой позиции. И те, кто был у власти, не собирались сидеть сложа руки.       Они ведь были талантливыми людьми, те, кто сумел сколотить состояние на останках погибшего СССР. В противном случае они бы и не прорвались наверх: урвать небольшой кусочек много ума не надо, но сосредоточить в своих руках целую отрасль – это надо уметь. Они не были патриотами, они были капиталистами в классическом, по Марксу, понимании этого слова; они бы не стали за так стараться ради страны... но ситуация поменялась, и резко.       Первоначальный расчёт был на то, что можно подняться на советском наследстве и встроиться в мировую олигархическую элиту. Денежные потоки важнее гражданства, и всё такое. В некоем ином мире, где контакта с Плонетом не случилось, надежда могла бы держаться довольно долго, пока окончательно не прояснилось бы, что гражданство всё-таки важно, и что торговля торговлей, а в общество на равных пускать не собираются.       Ну и после такого кидалова можно не шутя обидеться и заявить, что у нас вообще-то атомная бомба есть и что мир без России России не нужен.       А с плонетскими технологиями... кому нужен металл, когда есть широчайший сортамент пластиков и композитов? газ и нефть, когда есть батарейки холодного синтеза? автозаводы, когда есть флаеры? Советское наследство оказалось ненужным – пока ещё не совсем, но акции дешевели на глазах.       Так что пришлось формировать правительство. Ходорковский стал министром энергетики, Гусинский – министром по связи и информатизации, Березовский – промышленности, науки и технологий, Фридман – руководителем налоговиков и так далее. Олигархи направляли потоки пока стоящих ещё хоть чего-то нефтедолларов на строительство и модернизацию заводов, обучение людей, перевооружение, составляли новые законы, пытались представить концепт новой финансовой системы.       Потому что Бреттон-Вудская (то есть Ямайская, но это неважно) явно рухнет. Это всеми силами стараются оттянуть, но после отмены Статута это уже неизбежно. Валюта у всех должна быть одинаковой, свободно конвертируемой... и электронной, конечно. В первую очередь электронной, виртуальной. И что в итоге выйдет, не знает вообще никто.       На том же Плонете уже вроде подбирались к построению коммунизма. И то сказать: с их компьютерными технологиями проект ОГАС, в шестидесятые бывший лишь утопией, вполне можно воссоздать, построить новый социализм... да, это всё пожелания на потом, в ближайшие пять-десять лет не до того будет... однако думать об этом надо уже сейчас. Уже сейчас надо знать, для чего это всё делается. Концепт будущего технократического общества пока был зыбок и опирался на остатки советского проекта... но он по крайней мере был.       «И мы ещё построим // На Марсе город-сад!»       Стране требовалось вновь, как раньше, прыгнуть в будущее, совершая невозможное. И вновь, как семьдесят лет назад, правитель закручивал гайки и замораживал всё постороннее, всё, что не имело отношения к технологиям Сибирского объекта. Здравоохранение, образование, ЖКХ, спорт... всё!       Карточная система, облигации федерального займа, мощная пропаганда, отмена моратория на смертную казнь, мобилизация армии, прекращение боевых действий на Кавказе с помощью тяжёлого вооружения и (естественно, по непроверенным и необоснованным слухам) VR. В России форсированными темпами шла новая индустриализация, и была она не менее тяжела, чем та, первая.       Да, через несколько лет плонетские технологии разойдутся повсюду, переоборудуют старые заводы, вырастут полностью кибернетические, без единого человека, фабрики, и синтезаторы начнут штамповать всю необходимую продукцию, но пока... пока был переходный период.       И он был действительно тяжёл.       Положение усугублялось тем, что цена на нефть и газ неуклонно падала. Экспорт энергоносителей традиционно составлял большую долю доходов советского и российского бюджета, а теперь этой статьи предстояло лишиться. Лишиться пусть и не полностью – всё-таки нефть не только энергоноситель, она использовалась и в плонетской промышленности, – но доходы должны были упасть по меньшей мере раз в двадцать.       Пока до такого ещё не дошло, пока энергоустановки холодного синтеза за пределами Сибири можно было пересчитать по пальцам... но уже к концу года ожидалось увеличение их числа как минимум вчетверо. Страны Аравийского полуострова, не имевшие за спиной ничего, кроме той самой нефти, были обречены рухнуть туда, откуда они поднялись тридцать лет назад.       И нечто подобное ожидало многих.       Америка, Китай и Россия. Три лидера идущей гонки, в которой никто не желал уступать.       – ...О, Владимир! – раздался сзади воодушевлённый возглас. – Рад тебя видеть!       Президент вежливо улыбнулся:       – Взаимно, Джон.       – Слышал, мы собираемся созвать специальную сессию Ассамблеи, – небрежно сказал человек по имени Джон, облокотившись на борт. Это было абсолютно безопасно: за бортом дрожала плёнка силового поля, в любом случае не позволившая бы упасть. – Надо обсудить демонов. Мы вроде как воевать с ними собираемся...       Говорили они каждый на своём языке: огромное ксеноглоссическое заклинание позволяло это без проблем. Тон американского президента был небрежный, причём в небрежности этой было мало напускного.       Он не верил в войну с демонами.       – Полностью поддерживаю, – согласился Путин. – Мир должен наконец узнать об опасности, которая грозит всем нам.       – Конечно, мы внимательно вас выслушаем. Хотя лично мне кажется, что эта опасность... преувеличена. Не думаю, что нам стоит зря пугать людей.       – А я не думаю, что нам надо закрывать глаза на опасность, какой бы фантастической она ни казалась, – прямо ответил Путин. – В каком положении окажемся мы, если она всё же начнётся?       Президенты пристально посмотрели друг на друга. Каждый из них прекрасно понимал оппонента и не собирался отступать. Дело тут было не в том, что российский политикум спал и видел эту войну во сне; нет, к волшебным пророчествам там тоже отношение было скептическое. Проблема состояла в другом.       Джон Маккейн, президент Америки. Бывший военный лётчик, воевавший во Вьетнаме; сбитый советской ракетой, он попал в плен к вьетконговцам и с тех пор особенно не любил Россию. Скорее консерватор, чем либерал, милитарист, последовательный противник Ирана, Ирака и, конечно, России.       Путин был готов дружить – или, по крайней мере, установить надёжное партнёрство – с Америкой. Он был убеждён, что национальные интересы России и Штатов во многом совпадают, и считал, что международная стабильность невозможна без стратегического взаимодействия между ведущими ядерными державами. Увы, Америка так не считала.       Не вся Америка, конечно. С Клинтоном диалог складывался очень неплохо, с ним можно бы было договориться. Но Джон Маккейн был человеком старой закалки, и думал он так, как было принято думать во времёна Холодной войны: всё, что плохо для России, хорошо для Америки. Маккейн считал, что амбиции Путина направлены на восстановление Российской империи и, разумеется, хотел этому помешать.       А российский президент, разумеется, не хотел, чтобы ему мешали. И обещанная война с демонами здесь оставалась фактором гипотетическим, удобным поводом для обвинения друг друга.       – О'кей, – сдержанно усмехнулся американский президент. Усмешка была неприятной. – Тогда увидимся в Нью-Йорке.       И отошёл. Путин посмотрел ему вслед: там, в отдалении, стоял лысый толстяк, внимательно наблюдавший за ними. Увидев, что президент смотрит на него, толстяк вежливо помахал ему рукой.       Путин коротко кивнул в ответ. Он знал, кто это был, да и мудрено было не знать. Джон Маккейн, при всей его антироссийской позиции, был человеком по-военному прямолинейным и негибким. И, может, президент из него был и так себе... но Соединённые Штаты, в отличие от той же России, всегда брали не масштабом личности, а слаженностью системы. Лысый очкастый толстяк, выглядящий один в один чьим-нибудь добродушным дедушкой, был вице-президентом Ричардом Чейни, политиком на редкость беспринципным и умным. Два высших должностных лица в американском госаппарате составляли отличный тандем... тандем, который был откровенно враждебен по отношению к России.       Ну что ж, такова жизнь.       Отчасти ситуацию помогали сгладить волшебники; волшебникам вообще много за что можно было сказать спасибо. Тот же экономический кризис: немалую долю возникающих проблем вполне реально было решить, что называется, в один взмах палочки.       С другой стороны, ещё большую долю проблем волшебство только усугубляло.       ...Транспортник приземлялся; голос из висевшей в ухе клипсы уведомил о скорой посадке и попросил не толпиться у выхода. Кто-то направился к дверям, большинство остались на своих местах.       Путин остался, глядеть на супердредноуты. Борт был невысок и из прозрачного пластика: всё было видно даже из кресла. Это была верхняя, обзорная палуба; под ней был большой зал для заседаний, сколько-то залов поменьше, кабинеты... много всякого. Сделанный по специальному заказу транспортник был велик, больше любого земного самолёта.       На верхней палубе стояли горшки с растениями, мягкие кресла, был бар, бильярд... и несколько автоматических столиков для маджонга. Они почему-то пользовались популярностью.       Транспортник для того и создавался – мобильная площадка для встреч, заседаний высокопоставленных лиц; на войне он мог играть роль штаба или боевого информационного центра, а в мирное время – быть чем-то вроде круизного лайнера, подвижного отеля. Здесь в том числе была и посадочная площадка для флаеров – некоторые уже направились туда, желая продолжить обзор с воздуха; к услугам остальных были антигравитационные мобили.       Неуловимое сотрясение свидетельствовало о приземлении; Путин встал. Сзади неслышно двинулся офицер ФСО.       Сибирский объект ждала инспекция, инспекция на самом высшем уровне. Всем было интересно, на что пошли их деньги, многие хотели своими глазами увидеть, во что превратится весь мир через несколько лет. Путин, впрочем, это и без того знал достаточно хорошо: как-никак проработал здесь почти пять лет.       Да, через портал наконец-то запустили грузовые поезда-маглевы, деревья стали повыше, а в жилом квартале стало куда больше высоток... но это всё ерунда, это было запланировано ещё давно. Сибирский анклав окончательно избавился от хаоса, грязи и огромных строительных площадок – теперь вокруг был асфальт, бетон, стекло и синтепластик.       Нет, лично ему нужно было нечто совсем другое. Здесь, в числе прочего, занимались одним секретным проектом... занимались, конечно, российские учёные. Секретных проектов на планете нынче осталось немного, по пальцам пересчитать, но это был один из них. Правительство бросило на него силы сразу после того, как стало известно о контакте с Плонетом и началось строительство Коллайдера.       Потому что это была единственная разработка Российской Федерации, которую можно было противопоставить плонетским технологиям. Асимметричный ответ на ужасающую мощь американского Коллайдера, последнее средство поддержания паритета стратегических вооружений.       Настало время поглядеть, как далеко продвинулся Гадюкин за последние два года.       На столе лежала карта, а вокруг карты стояли четверо. Двое белых людей и двое чёрных. Трое магов и один магл. Трой, Волдеморт, Носящий Жёлтую Маску и диктатор Мобуту.       Впрочем, Носящий Жёлтую Маску в настоящий момент был как бы не здесь: тело стояло безвольно, опустив руки, глаза были подёрнуты дымкой. Остальные трое терпеливо ждали.       Всё дело было в Печатях Мардука. Архидемоны могли с помощью того или иного способа сопротивляться им, и у Носящего Жёлтую Маску, никогда не появлявшегося на Земле целиком, это очень неплохо получалось... но всё же непрерывно находиться здесь годами он не мог. Время от времени приходилось возвращаться.       Единственным архидемоном Лэнга, что мог надолго превозмочь Печати, был Нъярлатхотеп. Его специализация Посланца, его способности к хождению меж мирами перебарывали сдерживающую силу Печатей. То же самое можно было сказать и про Йог-Сотхотха.       Хотя из трёх стоящих о таких подробностях был в курсе только Трой, да и он не полностью. Тело чернокожего волшебника дёрнулось, глаза моргнули: архидемон снова был здесь.       – Такульту в Лэнге распределено очень неправильно, – флегматично произнёс он, будто продолжая какой-то разговор. – Вся система прогнила сверху донизу.       – Так поменяй, – не без насмешки предложил Волдеморт. Носящий Жёлтую Маску смерил его пронзительным взглядом.       – К делу, – тихо сказал он. Он всегда говорил тихо, но этот отчётливый тихий голос был свидетельством его непререкаемой власти. Власти, которую все вокруг – даже те, кто ничего о нём не знал – принимали как должное. Архидемону не было нужды стараться быть выше всех, ибо он и так был выше всех.       – Пока я отсутствовал, вы, конечно, внимательно оценили состояние дел. Вы все понимаете, что будет теперь, когда мы выиграли эту войну.       – Ещё одна война, – проворчал Трой. – Наконец-то пришло время! Семь лет ждём как-никак.       – Мы готовы, – прошипел Волдеморт. Диктатор промолчал.       – Да, но наши враги тоже готовы, – задумчиво кивнул Носящий Жёлтую Маску. – Времени, что хватило нам, хватило с лихвой и им. Может быть, было бы даже разумнее выждать: ситуация в мире такова, что стабильность надолго не сохранится. Если же мы нападём сейчас, то нам придётся иметь дело со всей мощью объединённого мира...       – Куклусы, – напомнил Трой. – Мы не сможем долго прятать такое количество куклусов. Риск повышается с каждым днём.       – И потому выбора у нас нет, – согласился Носящий Жёлтую Маску. – Действовать надо сейчас. Уважаемый Мобуту, вам предстоит серьёзно увеличить свои владения.       – Да, – проскрипел диктатор. – Я помню.       Война, что при иных обстоятельствах звалась бы Великой африканской, была закончена буквально на днях. Доблестные войска Всемогущего Воина, Побеждающего Благодаря Своей Силе и Непреклонности вошли в Луанду, столицу Анголы, и Заир таким образом одержал безоговорочную победу. Восставшие были разбиты, все повстанцы просто-напросто кончились, а сочувствующие им страны капитулировали. Республика Заир стала ведущим государством региона и одним из сильнейших (если не сильнейшим) на всём континенте.       Конечно, это была лишь видимость. За фасадом крылись куклусы. Много куклусов. Солдаты армии стали куклусами, и мирные граждане стали куклусами, и недовольные стали куклусами, и все, кого безбоязненно можно было обратить, стали куклусами. Зомбирование – вообще очень удобный административный инструмент; управлять государством куклусов небывало легко. Другой правитель возмутился бы, что его подданных превратили в безвольных кукол, но Мобуту Сесе Секо был не таков. Его не устраивали, конечно, связанные с этим некоторые трудности, но против самой идеи он ничего не имел.       И в выигравшем войну Заире людей почти не осталось; оставить было необходимо ровно столько, чтобы никто ничего не заподозрил. Ровно то же было и в соседних странах: Бурунди, Руанда и Уганда – небольшие по сравнению с Заиром, они все были наводнены куклусами, и их правительства полностью подчинялись Носящему Жёлтую Маску.       Не напрямую, конечно, но и не формально. Они тоже капитулировали перед Заиром, и их политику определял диктатор Мобуту. А диктатор, заключивший договор с Лэнгом, взбрыкивать не собирался.       В остальных государствах их влияние было не настолько сильным. Зимбабве – в войну эту страну втянуть не удалось, там и без того хватало внутренних разборок. Тамошнее правительство было у них в кармане, более или менее, но количество куклусов было невелико. Аналогично и с Центральноафриканской республикой – тоже гражданская война (идущая до сих пор), тоже хаос, тоже относительно небольшое количество куклусов. Зато имелась низшая нежить, зомби и упыри: помог кое-кто из некромантов, кого Волдеморту удалось перетянуть на свою сторону.       Не то чтобы завеса тайны была такой уж густой. Скрыть интервенцию таких масштабов полностью было невозможно; и если долю всяких случайностей всезнающий архидемон мог свести к минимуму, то с более-менее пристальным вниманием сделать не удалось бы ничего. Если бы какой-нибудь аналитик ЦРУ задумался и сопоставил все факты, а потом представил бы доклад, то... но мир был занят совсем другим, мир готовился к отмене Статута, и на анализ странностей в Африке времени не оставалось. Кому в таких обстоятельствах вообще интересна Африка?       Нет, конечно, генсек ООН выступил там с каким-то докладом, госдепартамент США тоже изъявил желание собрать какую-то миротворческую миссию, Совбез принял очередную резолюцию... но и только. Все пожелали всего хорошего и выступили против всего плохого, тем дело и ограничилось. А когда кто-то не хочет чего-то знать, то скрыть это от него совсем не сложно.       К тому же и сам Носящий под личиной Акинбаде тщательно убеждал всех на Африку не смотреть. У Конфедерации к нему были некоторые вопросы на тему сотрудничества с Троем с Волдемортом, и Акинбаде признался в этом сотрудничестве, но заверил, что не имел ни малейшего представления об их планах. Ему, конечно, поверили – поверить было проще, чем подумать, что он на самом деле на их стороне. У Троя с Волдемортом по крайней мере был явный мотив, у Акинбаде не было.       И не было в Синклите чрезмерных параноиков.       Но с каждым днём риск действительно рос. Заир мог закрыть границы и ввести строгую цензуру, однако этот факт сам по себе наводил на подозрения. Число куклусов же приближалось уже к отметке в сто миллионов – громадное число, если вдуматься.       – Мне кажется, их слишком мало, – сказал Волдеморт. Носящий Жёлтую Маску повернул голову к нему.       – Лэнг не собирается уничтожать этот мир, чародей. Больше мы не повторим этой ошибки. Нам нужна не Мёртвая Чума, а армия, способная победить армии всего мира.       – Большая часть этой армии – землепашцы и скотоводы. Чем ты её собираешься вооружать? Единственное, на что способны куклусы – давить массой.       – Вообще-то с оружием всё неплохо, – осторожно заметил диктатор. – Ведущие страны мира перевооружаются, на рынке огромное количество отличной техники по невысокой цене. Мы сейчас закупаем истребители четвёртого поколения, танки...       – Да, – неопределённо кивнул Носящий Жёлтую Маску. – К тому же куклусы не будут основной силой. Ты верно сказал: они могут лишь давить массой. Но на острие удара будут другие. Все зиккураты уже готовы и ждут лишь активации.       – Ты уже решил, кого из демонов призовёшь сюда? – спросил Трой.       – А я не говорил? – чуть удивился архидемон. – Я призову сюда всех, конечно. Или почти всех. Мы не будем недооценивать противника.       – Мы сокрушим их, – мрачно прошипел Волдеморт, сжимая пальцы в кулак. – Мы сокрушим весь мир.       – Весь мир – это как пойдёт, – покачал головой архидемон. – Но на первое время нам хватит и Африки. И вы, уважаемый Мобуту, будете ею править.       Диктатор расплылся в улыбке. Трой и Волдеморт за его спиной переглянулись с одинаковым отвращением. Оба прекрасно понимали, что никто этому тюфяку править не позволит; он и живёт-то ещё только потому, что Трой вовремя позаботился о его здоровье. И как оно там на самом деле всё получится – большой ещё вопрос. Чёрные маги не позабыли ни битву за Хогвартс, ни крылатую фигуру, разодравшую небеса.       Носящий Жёлтую Маску уверил их тогда, что это всё проблемы демонов, а им беспокоиться не нужно. Они не то чтобы прям поверили, но сделать с этим по-любому не могли ничего.       – Расстановка сил у нас такая, – напомнил всем Носящий Жёлтую Маску, водя по карте длинным пальцем. На карте, повинуясь его воле, вспыхивали и загорались разноцветные огоньки. – Сначала, ещё до объявления войны, необходимо будет двинуться на юг, иначе зимбабвийский зиккурат так и останется бесполезным. Потом...       – Объявления войны? – перебил его диктатор. Ни один другой демон Лэнга такого поведения бы не потерпел, но Носящий Жёлтую Маску был очень терпелив и очень вежлив.       – Объявление войны нам необходимо, – спокойно ответил он. – Необходимо по многим причинам. Мир должен видеть в нас врага и должен желать победить нас. В противном случае нам могут просто отдать Африку, окружив континент стальным заслоном. Они ведь не дураки, они тоже знают, что за пределы Африки нам хода нет, и туда нас так просто не пустят.       – И когда?..       – Скоро, но дата ещё не назначена, – слегка улыбнулся Носящий Жёлтую Маску. – Я вам обязательно сообщу, когда ООН примет решение. А теперь далее. Южная Африка для нас большого интереса не представляет; север гораздо важнее. Именно там пройдёт линия фронта, и именно на север мы должны двинуться сразу же после официального начала войны.       – Командовать кампанией... – начал Трой.       – Будем мы трое, – закончил архидемон, указывая на обоих чародеев. – Войско будет слишком велико, чтобы подчиняться одному командующему. Трой – тебе я передам своих Жрецов Древних, Волдеморт – у тебя будут эг-мумии и твои Пожиратели Смерти. Ваши подчинённые возглавят одинаковое количество полков. Я буду координировать архидемонов и тех, кто с ними. Йог-Сотхотх, с которым я только что говорил, решил не поручать это дело ни Шаб-Ниггурату, ни Нъярлатхотепу.       – Зачем вообще армия, когда есть одиннадцать архидемонов? – спросил Трой. – Они сами сотрут всех в пыль.       – Не будем недооценивать врагов. Они знают, кто мы и что мы можем. У них есть супердредноуты... и у них есть Креол.       – Длань Мардука – одноразовое заклинание. Если одним ударом...       – Не будем недооценивать врагов, – повторил Носящий Жёлтую Маску тоном куда менее терпимым. Одноразовое, подумать только. – Как и мой интеллект. Теперь, когда мы разобрались с этим... о последнем наборе в школу уже позаботились?       Волдеморт кивнул.       Приём в Уагаду не прекращался, несмотря на войну и подготовку к вторжению: прекращать его было бы слишком подозрительно. Дети... собственно, ничего страшного с ними не происходило, ни смысла, ни возможностей для того не было. Они учились волшебству, покидали школу и занимались кто чем. Носящий даже не промывал им мозги – и для него это было бы слишком трудоёмко, – просто встраивал небольшой «предохранитель», чтобы в случае чего можно было отправить этих выпускников в вечную кому.       Но с месяца на месяц вторжение должно было начаться. Со свежепринятыми учениками надо было что-то делать... да и всех остальных это тоже касалось. Проще всего было убить их, и их без затей убили.       Волдеморт глядел на карту, вновь прокручивая в голове возможные варианты. Расположение зиккуратов, пропускная способность, наступление соединённых армий с севера... он не был наивен и не полагал, что демоны дадут ему какую-то реальную власть. Он рассчитывал не более и не менее чем остаться в живых после того, как это всё кончится. Если демоны захотят окончательно убить его, высосать душу... ну, в конечном счёте они смогут, но и им придётся найти каждый из крестражей. Хлопотная работа, даже для них.       И вряд ли до этого дойдёт. Нет, Волдеморт хотел увидеть мир в огне, хотел увидеть, как сдохнут в мучениях все те, кто мешал его возвышению, кто пытался остановить его. И он увидит.       Увидит, как они попытаются остановить десятки миллионов куклусов.