Бессмертие архимага

      ...Проснулась Фарлей уже под вечер. Тело неприятно затекло: автомобильные сиденья – это даже не ложемент спасательной капсулы, который тоже на постель совсем не тянул. Проснулась – и не сразу даже поняла, где она. Это всё было так дико, что в реальность плохо верилось.       В машине ничего не изменилось. Всё так же шуршали шины, всё та же пустыня лежала за окном, всё так же тихо шелестел кондиционер. И всё в той же позе сидел впереди Томас Деннитсон, положив на руль обе руки.       А справа всё так же... справа! Джемма Фарлей ошеломлённо поморгала.       Правое переднее кресло ведь тоже было занято. Оно было занято с самого начала, и она это видела... но почему-то не осознавала. Почему-то не попадал в поле её зрения второй пассажир в машине.       Магия?..       – Кхм!.. – неловко произнесла она. В горле першило после долгого сна. – Извините, а...       Она протянула руку, чтобы тронуть спинку кресла... но в миллиметре от замшевой обивки её пальцы почему-то остановились. Непроизвольная дрожь судорогой пронизала всё тело и отдалась в голове странным звоном. Фарлей вдруг осознала, что раненая рука по-прежнему неприятно болит.       – Это колонель, – произнёс, не оборачиваясь, Деннитсон. Голос почему-то слегка расплывался, и она с силой помотала головой. – Ты его лучше не трогай, он этого не любит.       – Колонель – это в смысле воинское звание? – неуверенно уточнила девушка, убирая руку. – Полковник?       Она и сама, впрочем, видела уже на плечах сидящего справа погоны с тремя звёздочками. В Сибирском анклаве было много военных и времени, чтобы научиться разбираться в их званиях.       – Так... просто полковник? Без имени?..       Вопрос был адресован именно полковнику, но тот даже не пошевелился. Вместо него ответил Деннитсон.       – Без имени, – усмехнулся он. – Что такое имя? Взять хотя бы меня. В Британии меня зовут Томас Деннитсон, в Америке я известен как Джеймс Хантер, а в австралийских документах стоит имя Итан Страйк. Имя сменить не тяжелее, чем лицо.       – А в остальных странах? – зачем-то спросила Фарлей, всё ещё борясь с нездоровой дурнотой.       – О-о! – протянул Деннитсон, глядя на неё в зеркало. – В этих широтах меня знают как Джона Саксторпа. Под этим именем я вселял в сердца туземцев страх Божий и проповедовал им евангелие белого человека. Знаешь, что такое евангелие белого человека?       – Библия?       – Евангелие белого человека очень просто, – серьёзно сказал Деннитсон (или Саксторп?..). – Оно гласит, что убивать белых разрешается только белым, а людям с иным цветом кожи это не положено. Очень просто, но бывало так, что туземцы не могли этого понять. Тогда к ним снисходил Джон Саксторп и разъяснял всё до тех пор, пока они не понимали.       Шины мерно шуршали по песку, тихо шумел кондиционер, и в салоне современной машины по-прежнему ничего не изменилось, но Фарлей вдруг начало казаться, что она падает в какую-то глубокую кроличью нору.       – Вы... геноцид устраивали, что ли? – глупо спросила она.       – Ты думай, о чём говоришь, – Деннитсон повернулся и очень строго посмотрел на неё. – Какой ещё геноцид? Мы тебе что, коммунонацисты какие-то? Мы просвещали и цивилизовывали туземцев. Несли бремя белого человека. А ты про геноцид какой-то.       – Вы издеваетесь надо мной, что ли?       – Нет, – абсолютно серьёзно ответил Деннитсон. – А что, похоже?       Что-то на приборной панели автомобиля пискнуло, и он бросил туда быстрый взгляд.       – Пересекаем границу Центральноафриканской республики, – объявил он. – Осталось немного.       – Да, кстати, – спохватилась девушка. – Мне бы... выйти.       Она буквально кожей почувствовала неудовольствие молчаливого полковника. Деннитсон почему-то снова усмехнулся и нажал на тормоз.       – Разумеется, – галантно ответил он. – Влажные салфетки нужны?       ...Закончив, Фарлей не спешила возвращаться в машину. Хотелось хоть чуть-чуть размяться. Деннитсон тоже вышел и, облокотившись на дверь, задумчиво смотрел в стремительно темнеющее небо.       – Скажите, – неуверенно сказала она (вообще-то Фарлей не жаловалась на недостаток уверенности, но рядом с этими двумя невольно чувствовала себя не в своей тарелке), – а может быть, вы дадите мне карту, и я сумею за несколько аппараций...       Предложение её было чушью, ни по какой карте она аппарировать бы не смогла. Но смысл там был в другом, в проверке смутной интуитивной догадки.       И догадка подтверждалась. Говоря, Джемма Фарлей смотрела в невозмутимое чеканное лицо Деннитсона, которое бы больше подошло голливудскому актёру, и понимала, что никто её никуда не отпустит.       – Нет, – коротко ответил он, когда она закончила. – Вы сели в машину, мисс Фарлей. Теперь вам остаётся только ехать до конца пути.       – Знаете, я могу аппарировать и без вашего разрешения.       – Нет, – повторил Деннитсон, и Фарлей почему-то ясно поняла: она и впрямь не сможет этого сделать.       Выбор уже совершён. Сделка заключена.       Она залезла внутрь, дверь захлопнулась, и машина тронулась с места. Полковник, не изменив позы, сидел на переднем кресле. Дурнота вроде отступила, но голова по-прежнему слегка кружилась, и делалось почему-то всё страньше и страньше.       То самое странное ощущение, как будто всё происходит не с тобой, не наяву, а во сне. Как будто ты лишь гость, управляющий аватарой.       – Слушайте, – медленно сказала она, – раз уж вы не собираетесь меня отпускать, может, хоть объясните, что происходит?       – А что непонятного? – дружелюбно ответил Деннитсон, улыбаясь в зеркало заднего вида. – Мы выполняем секретное задание и не имеем права ставить его под угрозу. До конца миссии вам придётся ехать с нами.       – Почему вы в костюме?       – Что, прости?       – Почему вы в костюме? – повторила Фарлей. – На секретные задания в Африку все отправляются в официальных костюмах и на дорогих машинах?       Деннитсон чуточку растерянно поглядел на сидящего рядом полковника, развёл руками, на секунду оторвав их от руля, и вернул взгляд обратно в зеркало. Он и правда был одет под стать своей машине – официальный костюм-двойка, белая рубашка, галстук. Массивные часы на запястье.       Невероятно чужеродный образ. Даже если на секунду забыть про войну – разъезжать по дебрям Чёрного континента в таком виде и на такой машине... нет, дикость, совершенная дикость.       И всё же...       – А колонель у нас из Госужаса, – бодро произнёс Деннитсон, как бы в упор не услышав её вопроса. – Знаешь про Госужас?       – Про что?       Деннитсон сказал это слово по-русски, и Фарлей, конечно, не поняла.       – Русская страшилка. Рассказать? Если ты задаёшь слишком много вопросов, то однажды безлунной ночью у подъезда твоего дома остановится чёрный грузовик, и на лестнице прозвучат тяжёлые шаги. Шаги подойдут к двери твоей квартиры, и раздастся тяжёлый уверенный стук. И ты откроешь дверь. Будет шорох, голоса... а наутро ты бесследно исчезнешь. Те, кто был с тобой, тоже исчезнут. И никто не будет знать, где ты и что с тобой случилось, и все будут вести себя так, как будто тебя и не существовало. А если кто-то настойчиво попытается заговорить, докопаться до правды и будет задавать слишком много вопросов... то очень скоро Госужас придёт и за ним.       Деннитсон помолчал. История была вроде не особо страшной, но он мог рассказывать как-то так, что по спине проходили мурашки.       – Мораль истории понятна? – строго спросил он.       – Кристально, – мрачно ответила девушка. – Вы типа добрый и злой полицейский, что ли?       Деннитсон рассмеялся.       – Нет, типа злой и злой. Он, конечно, не согласен, но у нас с ним куда больше общего, чем различного.       – Ага, ясно, – кивнула Фарлей, порядком раздражённая всеми этими странностями. – Только одно не пойму: меня вы с собой зачем взяли?       – Почему не помочь, если можешь?.. – философски протянул Деннитсон. – Видишь ли, мы скорее жёстки, чем добры, и скорее равнодушны, чем злы. Лично для нас нет разницы, умрёшь ты или будешь жить. Но человеку вообще положено быть живым, а не мёртвым, и при прочих равных следует выбирать жизнь.       – То есть вы будете помогать мне до тех пор, пока моя жизнь не создаёт вам проблемы?       – Точно так. Хорошо, что ты это понимаешь.       – Всё страньше и страньше, – пробормотала Фарлей. Деннитсон ничего не ответил, и беседа утихла сама собой.       Она прикрыла глаза, попыталась уснуть вновь, отстранившись от боли в руке. В заоконной тьме ей послышался какой-то вой, но удивительным образом это её совсем не напугало. Машина была уютным микрокосмом, отрезанным от прочего мира; никто и ничто не могло навредить ей здесь.       ...Только проснувшись, девушка осознала, что всё-таки смогла уснуть. Но за окнами была всё та же тьма, и проспала она, кажется, недолго – час, может два. В окружающем мире чего-то не хватало... и, проморгавшись, она сумела сообразить.       Шум колёс. Исчез шум колёс. Машина остановилась, и как раз от этого она и проснулась.       – Почему остановились? – сонно поинтересовалась Фарлей.       – Дорогу перегородили, – пояснил Деннитсон. – Сейчас документы будут спрашивать.       В свете фар появилось несколько силуэтов с автоматами, и Джемма Фарлей внезапно стала очень проснувшейся.       – А они у нас есть? – севшим голосом прошептала она.       – Смотря кто спрашивать будет. Для куклусов есть.       В окно постучались. Деннитсон нажал кнопку на панели, и стекло отъехало вниз. За ним обнаружился несомненный куклус – мелкие язвочки на чёрной коже, покрасневшие глаза... и аура, конечно.       Куклус потребовал что-то. Говорил он на... французском, что ли? Деннитсон ответил на том же языке и сунул куклусу какую-то бумажку. Тот спросил ещё что-то, последовал ответ – Фарлей по-прежнему не понимала ни слова.       В конце концов их пропустили. Куклус махнул кому-то, неловко отдал честь и побежал к своим. Машина тронулась, за окном мелькнул поднятый шлагбаум.       – Успеем убраться, как думаешь? – весело спросил Деннитсон у полковника. Тот, конечно, не ответил.       – Успеем до чего? – тревожно уточнила Фарлей.       – До того, как он добежит к своему начальству. Он обязан уточнить, понимаешь, слишком необычные документы я ему показал. Начальник его какой-нибудь куклус поважнее, который тоже ничего не знает. Но он может связаться со своим начальством... а это уже наверняка демон не из последних. Комендант этого городишки, эг-мумия какой-нибудь.       Фарлей только сейчас заметила, что едут они по хоть и земляной, но всё-таки улице, а за окном можно различить тёмные очертания домов. На карте она не помнила в этом месте никаких населённых пунктов, а значит городишко был одно название, скорее большая деревня... но гарнизон здесь, очевидно, имелся.       – ...А эг-мумию мы не обманем, он сразу всё поймёт. Теперь вопрос только в том, как далеко надо бежать этому куклусу.       Впереди показался блокпост на выезде из безымянного городка, и судя по послышавшимся оттуда очередям, бежать куклусу надо было недолго.       – Не успели, – мёртвым тоном констатировала Фарлей. – Зачем мы вообще в этот городок въехали?       – Ну мало ли, – пожал плечами Деннитсон. – Вдруг бы у них телефон не работал?..       По машине загрохотало – как будто били молотком по жести. Фарлей вздрогнула.       – Стреляли, – философски заметил Деннитсон. – Как в «DOOM», знаешь?       – Нет, – очень спокойно ответила она, не уверенная, что всё ещё не спит. – Не знаю.       – Игра такая компьютерная. Там демонов надо отстреливать...       Ещё одна длинная очередь заглушила его слова. Деннитсон поморщился, круто повернул руль, избегая столкновения с выезжающим навстречу джипом... и остановился.       За окном засветились фонарики, фары – куклусы окружали остановившийся автомобиль. В окно снова постучались, и в этот раз прикладом.       – Встретил как-то чёрт думера, – задумчиво протянул Деннитсон. – «Какое ещё третье желание? В Ад давай!»       Выстрелы раздались совсем рядом: кажется, солдаты решили прострелить им шины. Приклад застучал по стеклу сильней. Послышалась отрывистая команда – и в окно, прямо рядом с Фарлей, уставился автоматный ствол. Грянула новая очередь.       – Может, всё-таки надо что-то сделать? – осторожно подала голос Фарлей, глядя, как стекло спорткара, не треснув, выдерживает автоматный огонь в упор.       Деннитсон повернулся к ней, улыбаясь во все тридцать два зуба, и девушка отпрянула.       В тридцать два зуба люди не улыбаются. При обычной человеческой улыбке, какой бы широкой и радушной она ни была, виден лишь верхний ряд зубов, да и то не весь. Штук восемь или около того. Чтобы при закрытом рте показать все тридцать два, губы должны разъехаться очень сильно.       И это уже никакая не улыбка. Это оскал.       Впервые за всё время пребывания в Африке Джемме Фарлей стало по-настоящему страшно. Причём боялась она не куклусов с автоматами, столпившихся вокруг машины, не бегущих где-то там, во тьме, демонов, но этого самого человека, сидевшего прямо перед ней. Человека в официальном костюме с галстуком и часами на запястье.       – И если я пойду долиною смертной тени, не убоюсь я зла, – серьёзно сказал он, глядя на девушку, – ибо я самое страшное зло в этой долине.       И щёлкнул пальцами.       На лобовом стекле зажглась вдруг сетка тонких линий, какие-то непонятные значки, движущиеся маркеры. Ряд кнопок на приборной панели вдруг подсветился, и где-то на крыше автомобиля послышался непонятный лязг и шум сервомоторов. Деннитсон размашистым жестом приложил ладонь к центру лобового стекла, и Фарлей на миг оглохла.       За окнами загрохотало так, что автоматные очереди показались детской трещоткой. Это был по меньшей мере крупнокалиберный пулемёт: пули сметали куклусов, разрывали их на части. Деннитсон каким-то образом развернул машину почти на месте – и к пулемёту добавился ещё и плазмомёт. Джип рядом смело волной огненных сгустков.       Во тьме, то и дело прорезываемой вспышками выстрелов, что-то происходило. Кто-то куда-то бежал, целился, стрелял, и Фарлей ожидала, что вот-вот кто-нибудь выстрелит по ним из гранатомёта... но никто почему-то не стрелял. Чудесная машина стояла посреди занятого куклусами городка, поливая огнём во все стороны.       Мелькнули красные лучи лазеров. Раздались взрывы. Томас Деннитсон управлял своей машиной с ловкостью дирижёра, управляющего оркестром; автомобиль буквально танцевал на месте, чуть вперёд, чуть назад, разворот, резкая остановка, разворот в другую сторону. Лобовое стекло вспыхивало сотнями обозначений, одни появлялись, другие гасли; Деннитсон, бросая взгляд туда и сюда, выделял некоторые из них и определённо управлял как-то всем этим хаосом.       А загадочный русский полковник всё так же недвижно сидел на своём месте и вообще, кажется, спал. Фарлей совершенно не понимала, что происходит.       Творился сон наяву.       В огне, грохоте и рывках машины прошло несколько минут – или, может, несколько десятков минут. А потом всё вдруг как-то внезапно кончилось, и Деннитсон с довольным вздохом откинулся на спинку кресла.       – Вот это и называется – вселять в сердца туземцев страх Господень, – изрёк он. – Всё, поехали отсюда.       – А... что, уже всё? – робко спросила Фарлей. – Всё кончилось?       – Всё – не знаю, – пожал плечами Деннитсон, – а нападавшие кончились.       Джемма Фарлей того не узнала, ибо никто не собирался её просвещать, но в этом безымянном городке под командованием эг-мумии было расквартировано полбатальона куклусов и низших демонов. Демонов было совсем немного, но они тоже были.       Однако после того, как по городку проехался белоснежный «Астон-Мартин», в живых там не осталось никого.       Зиккурат стоял в укромной лощине меж холмов и был совершенно и очевидно сломан. Ступенчатая пирамида просела и покосилась, вокруг валялись камни и плиты облицовочного мрамора. Гранитные столбы на самом верху треснули и вообще торчали в разные стороны.       Этому порталу больше не суждено было открыться.       – Ожидаемо, – вздохнул Деннитсон. – К рабочему бы нас так просто не пустили.       Автомобиль стоял на вершине одного из холмов и отбрасывал вниз длинную утреннюю тень. Томас Деннитсон и товарищ полковник стояли перед ним и задумчиво смотрели на зиккурат.       Только сейчас Фарлей смогла нормально рассмотреть этого полковника. Обычная военная полевая форма, слегка потёртая, без знаков различия – если не считать полковничьих погон; голова коротко стрижена, скорее стар, чем молод, но вообще возраст указать сложно – на войне стареют рано. Лицо без особых примет, глаза невыразительные, бледно-голубые.       И наискось через спину – какой-то непонятный свёрток-перевязь, с концом рукояти у правого плеча.       Сама Фарлей стояла сзади, облокотившись на капот машины, и равнодушно зевала, заслоняясь ладонью от надоедливого солнца. Вечно дующий в салоне кондиционер позволял забыть, что она находилась не где-то там, а в сердце Африки – но стоило только из салона выйти...       А вот Деннитсон в своём костюме растущей температуры, казалось, и вовсе не замечал. Да, ещё утро, до полудня далеко... но жара-то уже чувствуется!       И облаков на небе нет. Интересно, это значит, что со спутников это место видно?       Впрочем, какая разница. Зиккурат в любом случае сломан.       – Нас заметили, – проскрежетал полковник, и Фарлей вздрогнула. Это были первые слова, которые она услышала от него. Собственно, сейчас она в первый раз видела его вне машины.       Однако никакого движения видно не было, никакой магии не чувствовалось, и девушка вытянула шею, всматриваясь. Кто мог их заметить?..       А потом от зиккурата вверх по склонам холма метнулись чёрные молнии, и Джемма Фарлей, разом побледнев, прижалась спиной к корпусу машины.       – Двурогие!..       Двурогие. Демоны-гвардейцы Лэнга, непревзойдённые в бою, убивающие тысячами. Им нипочём автоматы и плазмомёты, они рвут на части танки и геродермы. Что может остановить Двурогого, кроме тактического ядерного удара? Кто может? Команда демонологов, или паладинов Инанны, или спецназовцев в артефактных костюмах, или... или ещё кто-нибудь, кого здесь нет!       Томас Деннитсон чуть пригнулся, и в руках его мелькнули два пистолета. Двурогие были быстры, невероятно быстры, но Томас Деннитсон был непревзойдённый ганфайтер. Двурогие приближались, в каждую секунду преодолевая по паре сотен метров, и Томас Деннитсон вскинул пистолеты. Четыре выстрела слились в один.       Через четверть секунды у его ног упали два рогатых тела. Конечности их ещё подёргивались, а вместо глаз зияли огромные кровавые дыры.       Экспансивные пули кровавого железа, жуткий дум-дум, превратили мозг демонов в мягкое месиво. Они умерли прежде, чем сумели это осознать.       Третий Двурогий, приближавшийся к полковнику, вдруг в паре метров от него затормозил, взрывая копытами землю, и пристально уставился на человека. Наблюдавшая за этим Фарлей не поверила своим глазам: Двурогий... боялся полковника?       Полковник неторопливо сбросил со спины длинный свёрток и сделал приглашающий жест. Что было дальше, Фарлей так и не поняла – что-то свистнуло, мелькнуло в воздухе... и полковник остался стоять где стоял. Чуть в другой позе, кажется.       А Двурогий лежал на земле с неестественно вывернутыми конечностями.       Что?..       Двурогий вскочил. Конечности с хрустом вставали на место, торчащие кости заживали. Снова свист, невнятное мельтешение пятен... и всё повторилось.       Только в этот раз полковник стоял аккурат над демоном и вглядывался ему в глаза. Изломанный демон явственно дрожал.       Слитно грохнуло, и на месте глаз у него образовались кровавые туннели.       – Кончай баловаться, – хмыкнул Деннитсон, пряча пистолет в кобуру. – У нас дел уйма.       Вместо ответа полковник подхватил свёрток и повесил его обратно за спину. Фарлей кое-как отлепилась от машины.       – Это что было? – спросила она в воздух с глубоким изумлением. – Кто вы такие?       Деннитсон длинно присвистнул, смотря на неё, но ей было уже плевать.       – Чтобы справиться с Двурогим один на один, надо быть Великим волшебником! – громко сказала Фарлей, забывшись и взмахнув раненой рукой. – Архимагом! Или хотя бы очень опытным демонологом! Кто вы такие?!       – Ну почему обязательно архимагом? – мягко спросил Деннитсон, доставая из багажника какую-то длинную бандуру. – Знаешь, волшебница, раньше по земле ходили такие люди, герои назывались. Странствующие рыцари. Богатыри. Самураи. Фианны. Слышала, наверное? Как думаешь, куда они делись потом?       – Пропали вместе с чудовищами? – саркастически предположила Фарлей.       – Ты же волшебница. Ты прекрасно знаешь, что чудовища никуда не делись, просто научились прятаться. Вы же сами их прятали.       – Ну и к чему это?       – К тому, что и герои никуда не делись, – Деннитсон взвалил длинную бандуру на плечо. При ближайшем рассмотрении она оказалась гранатомётом или чем-то вроде. ПЗРК... или что там ещё у плонетцев было.       – Ушли в тень вместе с чудовищами, но никуда не делись.       Он придавил спуск. Из раструба вылетело что-то огненное, метнулось в сторону вышедшего из строя зиккурата.       – Разве что теперь их называют суперагентами, – закончил Деннитсон, опуская бандуру и поворачиваясь. Глаза его закрывали невесть откуда взявшиеся чёрные очки.       За его спиной расцвёл гриб мощнейшего взрыва. Земля задрожала, ударная волна разбилась о холмы, но её хватило, чтобы бросить в глаза песок, взъерошить волосы.       – Тактическая протоядерная, со сверхсжатием, – пояснил Деннитсон, указывая на свой гранатомёт. – На Плонете такие стояли на вооружении бронепехоты.       – Суперагентами, значит... – непонятно повторила Фарлей, отряхивая волосы от песка.       – Это я про себя. А колонель у нас то ли из бурильщиков, то ли из сварщиков. Рабочий класс, в общем.       – Не надо мне зубы заговаривать, – кисло сказала она. – Я прекрасно знаю все эти истории про героев. Один обрёл сверхспособности, искупавшись в крови дракона, другой был полубогом, у третьего был волшебный меч, и так далее. Какими бы суперагентами вы ни были, с Двурогими вы просто так справиться не могли.       – Почему? – удивился Деннитсон, укладывая гранатомёт обратно в багажник. – Я тебе так скажу: нет существ, которых нельзя убить из огнестрела. Бывают либо плохие стрелки, либо маленький калибр, либо не тот тип боеприпасов.       – А он? – воскликнула Фарлей, указывая на полковника. – Он Двурогого врукопашную уложил! Без меча, без... вообще всего!       Деннитсон переглянулся с полковником и молча усмехнулся, указав в её сторону. Фарлей и до того понимала, что над ней подсмеиваются, но так как-то было совсем неприятно.       – Колонель-то? Да он просто в тренажёрку хорошую ходил, вот и подкачался чутка, – сообщил этот «суперагент», вновь повернувшись к ней. – Правильное питание, протеин – ну знаешь, всякое такое.       Полковник перевёл взгляд на девушку. Это надо было ещё заметить – он стоял в пяти метрах от неё, но Фарлей заметила. И как-то сразу поняла, что полковнику не нравится, когда о нём говорят в третьем лице. Взгляд его был ощутимо тяжёл и неприятен до дрожи в желудке.       – Чтобы победить, не нужно быть сильнее, быстрее и тяжелее противника, – сказал полковник. Говорил он тихо и как бы в никуда, но каждое слово было прекрасно слышно. – Боевое искусство айки подразумевает использование силы, скорости и массы противника против него самого. Примерно на тех же принципах построены ваши демонологические чары.       Каждое произнесённое им слово странно отпечатывалось в сознании. Разговорчивый Деннитсон, казалось, болтал не думая, но загадочный полковник был полной его противоположностью. Фарлей заторможенно кивнула, осмысливая слова.       – Поехали, – произнёс Деннитсон, и в глазах у него мелькнули искры линз. – С ЦАРовским зиккуратом мы покончили, так. Что там дальше?.. Ага. В машину.       ...В машине он рассказал про то, что ещё два зиккурата удалось отыскать со спутников. Скорее всего, тоже нерабочие, но проверить надо. И в любом случае выбора особого нет, а по пути имеется шанс захватить в плен кого-нибудь знающего.       Ракеты же запускать по контролируемой демонами территории командование боялось. Если демоны отправят её назад, то... в общем-то даже одна баллистическая ракета – это очень много, если в нужном месте.       А спустя какое-то время до Фарлей дошло, что всё это он говорит именно ради неё. Полковник уже и так, скорее всего, всё знал, смысла в повторении информации вслух не было.       Но если бы Деннитсон тоже молчал, в машине бы стало совсем неуютно. Джемма Фарлей никогда не относила себя к числу разговорчивых типов, но она была человеком и нуждалась в человеческом обществе, обычном общении. А те, кто ехали в этом автомобиле...       Были ли они вообще людьми? Фарлей переводила взгляд с жестикулирующего Деннитсона на молчаливого русского полковника. Свёрток, что был у него за спиной, теперь лежал на коленях.       Деннитсон улыбался и поглядывал на неё в зеркало, полковник неподвижно сидел на правом кресле и не обращал на неё ни малейшего внимания. Где-то там, невероятно близко и далеко одновременно, шла межмировая война, а здесь творились чудеса. И волшебная белая машина – Плутишка Ая, вспомнила она имя из какой-то детской книжки – увлекала двух суперагентов и одну магичку всё дальше в страну страшных чудес.       Белоснежный «Астон-Мартин» мчался на юг, в дебри Экваториальной Африки.       – Пора готовить новых, – повторил Носящий Жёлтую Маску.       – Я уже даровал избранным Благословение Когтя, – равнодушно сообщил Йог-Сотхотх. – Это Ти-Со, дочь Пазузу, Набиритхи, из старших дьяволиц, и те молодые, зовущие себя Триумвиратом Отчаяния.       – А Шегарис?       – Нъярлатхотеп ещё жив, – напомнил Йог-Сотхотх. – Не думаю, что на этой войне нам нужен ещё один Ползучий Хаос.       Носящий Жёлтую Маску молчаливо согласился. В Лэнге всегда был один или два Ползучих Хаоса – это в целом полезный тип архидемонов, но не сейчас. Шегарис пока будет полезнее как библиотекарь.       – Нам ещё ожидать Гамора и Партаса? – спросил он. Демоны беседовали в тронном зале Кадафа – Йог-Сотхотх находился здесь во плоти, а Носящий как Ярлык.       – А они разве нужны?.. Кажется, ты можешь справиться и без них.       – Могу, – согласился Носящий и извлёк кое-что из складок балахона. – Взгляни-ка.       Тёмный бог даже не наклонил головы – не было нужды. Фасетчатые глаза и без того видели всё.       – Как интерес-с-сно, – прошипел он, взирая на скрижаль. – Навевает вос-споминания.       Он тоже прекрасно знал, что это такое. С Энки Йог-Сотхотх был знаком не то что близко, но более или менее неплохо. Тот никогда не был прямым его антагонистом, но... Энки тоже ведь из Ануннаков. Тоже заседает на Девяти Небесах, по соседству с Энлилем и Инанной.       – Как думаешь, отдать сыну или пока оставить? – задумчиво спросил Носящий.       Ему не нужна была таблица судеб. Она и самому Энки-то не особо нужна была, иначе бы тот уж обеспокоился за тысячелетия. Это для смертных это артефакты непредставимой силы, а для богов и архидемонов... ну так, ножик швейцарский. В некоторых случаях полезен, кое-где незаменим, но, как правило, ничего чересчур ценного из себя не представляет. Потерялся у смертных? Ну найду, если понадобится. Или новый сделаю.       – Отдать успеем, если надо будет. Положи в библиотеку, к другим редкостям.       Носящий Жёлтую Маску протянул руки, как будто кладя скрижаль на полку, и та растворилась в воздухе.       – Что с нашим кандидатом? – спросил Йог-Сотхотх, и архидемон помедлил.       – У меня зарождаются сомнения, – прошелестел он. – Внешне Креол – идеальный кандидат, но он может быть не настолько хорош, как мы о нём думаем. К тому же в глубине души он знает, что не он стоит во главе армии Земли.       – Значит, большую часть армии одемоничить не удастся, – кивнул Йог-Сотхотх. – Ну и что? Рядовых демонов создать несложно, это вопрос технический. Азаг-Тот из него выйдет хороший.       Носящий Жёлтую Маску задумчиво покачал головой. Его всё же терзали смутные сомнения.       ...Армия отступала уже второй день, и пока успешно. Как неутомимы ни были куклусы, отдыхать требовалось и им. Биологически они были вполне живыми людьми, а не нежитью; тем более они не могли угнаться за антигравитационными транспортниками. Одних же демонов без прикрытия пушечного мяса вперёд никто пускать не собирался.       И всё же это не означало спокойствия. Креол уже дважды отпугивал от транспортников Шаб-Ниггурата; ещё вопрос, сумел бы он без цепи посадить его в посох, но Шаб-Ниггурат не собирался рисковать. Носящий Жёлтую Маску отсиживался где-то в тылу, Йаг по-прежнему пытался дурачить армию, топя её в мороках – но волшебники неустанно поддерживали противодемоническую защиту.       В их числе был и он, Гарри Поттер. Сперва он помогал Сингху в госпитале, но защита от Йага была важнее. Вернувшийся Телепат ощутимо не выдерживал, и пришлось спешно изучать ограждающие заклинания.       Гарри знал и окклюменцию, и противодемонические Щитовые чары, но тут требовалось чуть иное. Магия Телепата в равной степени походила и не походила на шумерскую демонологию и современную магию разума. Точнее он сказать не мог, потому что не разбирался толком ни в том, ни в другом; применять кое-как ещё умел, спасибо Дамблдору, но по сути не разбирался.       Сейчас вся его задача заключалась в том, что он тупо облетал на метле строй транспортников, размахивал палочкой да твердил заученные наизусть две строчки. Строчки звучали непонятно; на его вопрос Телепат ответил, что это один из древних забытых языков, на котором тысячи лет назад говорили на Аравийском полуострове.       Невесомый след магии срывался с Бузинной палочки, окутывал эфирными облаками летящие машины, какое-то время держался... а затем начинал таять. И приглядевшись, можно было заметить чёрные паутинки злой воли, подтачивавшей охранные чары. Йаг действовал медленно, но надёжно, неустанно. Гарри Поттер может защищать людей, и Телепат может, и архимаг Креол тоже... но они и сами всего лишь люди. Им тоже надо отдыхать, восполнять силы.       А Йагу не надо. Йаг сейчас не сильно-то и напрягается, работает в «фоновом режиме», если верить Телепату.       Армия Земли была слишком велика, и сейчас это работало против неё. Великие волшебники могли бы защитить от тлетворного влияния сотни тысяч солдат, но не миллионы. Даже один миллион – уже чересчур, уже надо выбиваться из сил, а землян всё-таки оставалось куда как больше миллиона.       И всё же перед лицом неисчислимого полчища они отступали. Отступали... куда, интересно?       Ведь это антигравитационные транспортники. Они без особых проблем могут подняться в стратосферу, уйти на сверхзвук, за считаные часы эвакуировать с Чёрного континента всю армию. Но в чём тогда смысл?       Демонам ведь и так нужна только Африка. Понятно, что этим они скорее всего не удовлетворятся, но вряд ли пойдут дальше в ближайшие годы. Нет, смысл в этом отступлении другой, только вот какой?       Гарри Поттеру о таких вещах никто докладывать не собирался. Иоланта сообщала ему по коммуникатору то, о чём ему надо было знать, и не отвечала на вопросы. Великим волшебником он был больше формальным и в высшее командование не входил. Не вершитель судеб, просто мощная боевая единица.       И не сказать, чтобы его это сильно расстраивало.       Но всё-таки о чём они думают? Судя по направлению полёта, генералы решили дать демонам решающее сражение где-то на побережье, вот только... какой толк в этом решающем сражении? Ничего же не изменилось. Им не выиграть.       Более юный Гарри, студент Хогвартса, наверное, всерьёз задумался бы над этим вопросом. Тогда его очень интересовали глобальные проблемы, в которых он нечаянным образом оказался замешан. Однако когда он оказался замешан в них по-настоящему...       Нет. Нет и ещё раз нет. Меньше знаешь, крепче спишь. Ему просто надо хорошо делать свою работу, а генералы с Иолантой будут делать свою, и всё будет хорошо. Наверное.       – ...Как думаешь, что они затеяли? – рассеянно спросил Трой, не отрываясь от карты. На карте одно скопление чёрных точек медленно смещалось в сторону Средиземного моря, а другое, растянувшись полукругом, потихоньку обхватывало первое.       Волдеморт не ответил. Ему со всей очевидностью было наплевать.       – Я, конечно, не полководец, – задумчиво продолжил Трой, которого ничуть не смущало то, что говорит он сам с собой. – Но должны же они на что-то рассчитывать? Мы полностью превосходим их числом, и они не дураки, чтобы это не видеть.       Волдеморт исподлобья покосился на него, всем своим видом показывая неудовольствие.       – Честно говоря, я вообще не ожидал, что они начнут войну, – признался Трой, безмятежно улыбаясь. – Засеять небо сконью, установить блокаду – да, но открытые действия? Неужели мой дядя настолько самоуверен?       – Демоны бы сказали нам, – наконец ответил Волдеморт сквозь зубы. – Ты думаешь, что Носящий Жёлтую Маску глуп? Или думаешь, что Лэнг хочет проиграть эту войну?       – М-да, – протянул Трой. – Железное возражение. И всё-таки, всё-таки...       Пространство чуть заметно дрогнуло, и Носящий Жёлтую Маску появился в зале. Он наверняка слышал их разговор – он мог слышать любой их разговор! – но обоих магов это уже давно не смущало.       – Во-первых, нам надо переместиться в Уагаду, и как можно скорее, – коротко сказал архидемон. – Во-вторых, о твоём вопросе, Трой. Они надеются на помощь флота. К Гибралтару подходят авианосные ударные группировки. Всё ясно?       – Зачем в Уагаду? – спросил Волдеморт, обводя взглядом столы с картами и документами, волшебные зеркала на стенах, шкафы с различными экспонатами...       – Надо, – отрезал Носящий Жёлтую Маску. – Они прекрасно поняли, кто именно пригласил демонов на Землю, и догадываются, где мы можем находиться. Ракетный удар – лишь вопрос времени.       Трой с Волдемортом переглянулись.       – А мы разве не защищены от этого?       – Разумеется, – насмешливо ответил архидемон. – Лучшая демонская магия! Но супердредноуты они нашли способ от неё защитить, а ракеты не найдут? Мы демоны, но у наших противников есть демонологи.       – А Уагаду...       – Уагаду находится внутри горы. Уже только поэтому в качестве центрального штаба предпочтительнее использовать её.       Трой раздражённо втянул воздух сквозь зубы. Почему Носящий Жёлтую Маску не мог им этого раньше сказать?..       Были какие-то причины, значит. Или просто из вредности, он же демон всё-таки. Если есть возможность заставить людей потрудиться, то почему бы не заставить?       – Вы работайте, – сказал архидемон, – а я пока пойду к нашему дорогому диктатору. Объясню ему... что надо делать.       ...Этой ночью машину всё-таки остановили. Ни Деннитсону, ни полковнику отдых не требовался, но мчаться в этих местах по ночному бездорожью было уже опасно. Ночью активность демонов увеличивалась в разы, риск натолкнуться на кого-то повышался многократно. Не то чтобы этот риск сильно пугал двух суперагентов... но всё-таки неразумно.       Фарлей о причинах остановки, конечно, никто не сказал, и та решила, что они просто остановились на ночной привал. Деннитсон развёл костёр, выудил из безразмерного багажника машины спальный мешок, и девушка спокойно уснула. Полковник тоже уселся у костра в своей вечной японской позе, положил меч на колени и погрузился в медитацию.       Таким образом машина оказалась в полном распоряжении коммандера Деннитсона. Открыв дверь, он улёгся поперёк двух передних сидений и задумчиво смотрел на кожаную обивку потолка.       Однако спустя тридцать семь с половиной минут в окружающем мире нечто изменилось, и Деннитсон бесшумно сел. В руке его будто бы из ниоткуда возник пистолет.       Спустя мгновение он понял, что стрелять в этот раз не придётся. Снаружи был сихан. Уселся на пятки напротив полковника, в той же самой позе, и молча смотрел на него.       И на коленях у сихана точно так же лежал меч. Сходство прямо бросалось в глаза.       Деннитсон, медленно раздвигая молекулы воздуха, навёл пистолет на долбаного джапа, прицелился, чуть согнул палец, выбирая свободный ход крючка...       – Бам, – беззвучно сказал он, прекрасно зная, что его слышат. – Бам.       Лёгкое движение оставалось, чтобы выстрелить. Легчайшее. Деннитсон его бы не сделал никогда, и это прекрасно знали и сихан, и полковник, и он сам. Он ещё мог убить полковника, и десятка полтора раз на самом деле убивал. Но вот сихан...       Сихана он убить не мог никак. Что бы он там ни говорил этой девочке Фарлей, но сам по себе огнестрел ведь ничего не решает. Все его пушки, высокотехнологичные приблуды – это всё точно такая же мишура, как и меч полковника. Просто форма действия. Личные предпочтения, сила привычки.       А действие сихана было, как правило, важнее его собственного, это Деннитсон хорошо знал.       Полковник и сихан беседовали. Со стороны их беседа показалась бы молчанием, но эти двое умели беседовать молча. И дело было не в какой-то там телепатии, а просто в том, что они слишком хорошо друг друга знали. Им не нужны были слова, да и жестов хватало лишь простейших.       Со стороны эти жесты показались бы естественными шевелениями тела.       Но здесь не было посторонних. Девочка Фарлей спала, а Деннитсон и сам знал полковника как облупленного. Молча поговорив, сихан передал тому ножны с мечом, и полковник принял их с лёгким поклоном.       Ножны были крайне простые, из обструганного серого дерева, рукоять меча тоже ничем особенным не выделялась, но Деннитсон догадывался, что это за меч, и догадка ему не слишком нравилась. Отдав его, сихан поднялся и исчез, а полковник, подумав, стал разматывать родной свёрток, упаковывая в него и вторые ножны.       Деннитсон крутанул на пальце пистолет, дёрнул рукой – и тот исчез. Джемма Фарлей продолжала спать в своём мешке.       Ночь текла как обычно.       – Ты уверен? – шипяще спросил Йог-Сотхотх.       – Не меньше тебя, – ответил Носящий Жёлтую Маску. – Мы давно решили поступить так. Или у тебя появились иные соображения?       – Сомнения, сомнения, – протянул бог-змей. В разговоре с кем иным он бы не стал демонстрировать нерешительность, но с Носящим Жёлтую Маску было можно. Носящий знал его не хуже его Эмблем и сам всё прекрасно видел. Это был их общий план. – Действуй.       И архидемон распахнул портальные арки.       Десятки червоточин протянулись от одного конца Африки до другого, в каждом из захваченных городов, и через каждую зашагали уже построенные полки куклусов. Йог-Сотхотх передал Верховному Жрецу толику своего могущества, и теперь он переправлял всё гигантское полчище к побережью.       О логистике не нужно беспокоиться, если на твоей стороне – бог, умеющий повелевать пространством. Через несколько часов все армии куклусов будут переброшены с юга, и людей возьмут в кольцо, отрежут от побережья.       – А мне что делать? – послышался ленивый голос. Позади архидемона в воздухе висел Эльф. Он уже два дня крутился без дела. На поле боя возвращаться было рискованно, а Носящий Жёлтую Маску новых поручений не давал.       Эльф не терзался вопросами по поводу перехода на другую сторону. Не мог и не хотел терзаться. Верховный Жрец Древних был невероятно искусен в вопросах разума, никакое заклятие Империус здесь даже рядом не стояло. Эльф по-прежнему был самим собой, по-прежнему осознавал окружающую действительность... за исключением пары незначительных деталей.       Или очень значительных – это как посмотреть. Он понимал, что идёт война, что демоны воюют с людьми, что сам он сражается не на стороне людей... а вот почему сражается – вот здесь было белое пятно. Причём стены у этого пятна были очень надёжные – ввести Эльфа в ступор, задав ему этот вопрос, было невозможно, поскольку сам он полагал ответ на него чем-то понятным до самоочевидности.       Конечно, Эльф и сам по себе был не склонен к рефлексии и высокоорганизованным разумом похвастаться не мог, но Носящий сумел бы проделать подобное почти с любым.       – Сколько на месте стоять можно? – недовольно продолжал беловолосый волшебник. – Второй час уже стоишь!       Эльф, конечно, не слышал разговора с Йог-Сотхотхом и не видел порталов, открывавшихся за сотни километров отсюда. Для него всё выглядело так, будто архидемон стоял и смотрел в окно.       – Гарри Поттера убить сумеешь? – спросил Носящий Жёлтую Маску, не поворачиваясь.       – Тут сразу не скажешь, – глубокомысленно протянул Эльф. – Тут пробовать надо.       – Ну так пробуй, – милостиво дал разрешение архидемон, и Эльф, оттолкнувшись от пола, взлетел прямо сквозь крышу.