Глава шестнадцатая. «Сатана» падает с небес
27 ноября 2021 г., 03:50
Средиземное море было большим морем. Немаленьким и глубоким. Не какое-нибудь там Чёрное или Каспийское; тем более не Адриатическое или Ионическое. Адриатическое море, ха! Да кто его на карте-то найдёт?
Средиземное море – колыбель современной цивилизации – знало шторма и ураганы, здесь случались землетрясения и сокрушительные извержения седьмого уровня. Одним словом, это было серьёзное и солидное море, и правил им, к слову, не менее солидный Морской Царь.
Но оно показалось тесным, когда через Гибралтар прошли десять авианосцев.
Авианосцы. Они не ходят поодиночке. Сам по себе авианосец довольно уязвим, с воздуха или из-под воды, и потому он всего лишь ядро того, что называется авианосной ударной группировкой. Флагман эскадры.
А когда несколько АУГ собираются вместе, это называется оперативным авианосным объединением. Иногда в нём возникает нужда.
Однако объединения такого масштаба не было ещё никогда. Собрать три, или четыре авианосца, или даже больше – да, так делали со времён Второй мировой (впрочем, тогдашние авианосцы от нынешних отличались порядком), но сразу десять?.. Сразу все?..
«Китти Хок», древнейший из всех. Длиннющий «Энтерпрайз», первый атомный и единственный в серии. «Джон Кеннеди», последний из неатомных. «Нимиц», «Дуайт Эйзенхауэр» и «Теодор Рузвельт», воевавшие в Персидском заливе. «Карл Винсон», «Авраам Линкольн», «Джордж Вашингтон» – крупнейшие авианосцы, все из одной серии, похожие, как горошины из стручка. Наконец, новейший, уже с вкраплениями плонетских технологий «Гарри Трумэн».
Все – американские. Американский флот является одной из сильнейших военных сил на планете, и опора его – именно эти махины. Суперавианосцы. Громаднейшие и ценнейшие из военных кораблей, игрушка, которую могли себе позволить немногие.
А по сути – только одна страна. Только Соединённые Штаты Америки.
Нет, отдельные экземпляры имелись и у других стран. Франция, Россия, Индия... Кое-что было даже в Испании с Таиландом... кое-что не сильно приспособленное для сражений. Больше для престижа, чем реального дела.
А здесь – реальная сила. И не только авианосцы, конечно; они идут в центре, вытянувшись в широкую линию, но они не одни. Ещё десятки ракетных крейсеров с огромным количеством крылатых ракет, десятки эсминцев, многоцелевые атомные подлодки... и всё – под американским флагом. Америка была владычицей морей, и этот флот был силой, позволяющей ей доминировать в Мировом океане.
Впрочем, здесь не только американские суда. Другие страны в значительно меньшем количестве, но тоже представлены в этой новой Великой армаде. Роял Нэви, ВМФ России, Национальный флот Франции, испанские фрегаты, итальянские корветы, китайские ракетные катера...
Все – тут. Все в едином строю, против одной цели. Почти две сотни надводных и подводных кораблей, исполинская эскадра собралась ради одной-единственной задачи.
Сражения с богом морей.
Корабли идут на восток. Горизонт по правому берегу чёрен; чернота распространяется на треть небосвода. Там мелькают молнии и беспрестанно грохочет гром, и туда, столпившись на палубах, глядят все, кто не занят делом.
Море тоже волнуется, но в основном то волнение ощущается у берега, а здесь царит на удивление хорошая погода. Почти полный штиль, на небе ни облачка. Как будто Коллайдер для работы высосал всю энергию из окружающей атмосферы.
Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.
Дагон в Средиземном море, это известно. До сих пор он почти не вмешивался, потому что... ну, во-первых, вдали от моря ему воевать несподручно. Во-вторых, немалая доля внимания уходила на куклусов: их были десятки миллионов и их надо было контролировать.
Хотя не то что контролировать; Дагон впрямую не руководит этими созданиями. Однако они неразрывно с ним связаны, ибо Дагон даёт им силу и разум. Позволяет существовать.
И когда количество куклусов достигает восьми- и девятизначных чисел, это начинает сказываться и на самом Дагоне. Слабо сказываться, но всё же.
Однако командование прекрасно понимало, что когда армию прижмут к побережью, а куклусов сотрут с лица земли, Дагон просто обязан будет явить себя. Демоны не уйдут в Лэнг спокойно, не огрызнувшись напоследок.
Хотя всё может быть. Но уход без боя не то что был сочтён маловероятным; напротив, был довольно вероятен, вот только игнорировать такую опасность нельзя было никак. Глубоководный Владыка Дагон, разумеется, куда как слабее Коллайдера, но и он может устроить цунами, вычистить берег Средиземного моря на километры вглубь. Окончательно добить и без того вкрай ослабевшую армию людей.
Всё это займёт у него какое-то время, однако у человечества в любом случае нет никого и ничего, способного остановить бога морей. Коллайдер даже и мог бы ударить точечно, но Дагон не подставится под этот точечный удар, а бить по площадям... это, пожалуй, весь Мировой океан придётся перетряхивать. Креол невероятно вымотан непрекращающимся сражением и не выдержит сейчас ратоборства с богом. Есть ещё кое-что, но оно тоже не может сработать мгновенно.
Там требуется... перенастройка.
Остаётся только флот. Конечно, вся эта мощь двадцатого века едва ли могла бы сравниться даже с одним супердредноутом... но те были все наперечёт. К тому же дело тут не в чистой огневой мощи: если бог морей увидит, что с супердредноутом ему не совладать, он просто уйдёт под воду, где его никто не достанет.
Потому надо сделать так, чтоб не ушёл. Надо ловить на живца.
И это, к слову сказать, ещё одна причина не использовать супердредноут. Сколь бы громадным объединение флотов ни было, его было попросту намного менее жалко.
Винты оставляют за собой кильватерный след. Местопребывание Дагона хорошо известно: залив Сидра, ровно посередине между западным и восточным берегом. Кутулу тоже где-то там, не то охраняет бога морей, не то... хрен его знает, что он там делает! Кутулу один из слабейших и довольно бездеятельный архидемон, шумерские демонологи про него знали немного.
И чего от него ждать – непонятно.
Корабли растягиваются в дугу длиной километров в сорок, сорок пять. С одной стороны, это не так уж и много, с другой – шире вряд ли можно. В конце концов, цель у них всего одна. Ход падает до самого малого – уверенное борождение моря сменяется тихим подкрадыванием.
Все боятся. Боятся того, кто лежит там, на дне в одном из самых глубоких мест залива. Глубины здесь кое-где достигают отметки почти в полтора километра. Не так много вроде бы даже по сравнению с остальным морем.
Не так много. Но флоту хватит.
Флот идёт на смерть, и экипажи, в общем, знают это. Шанс выжить невелик, и даже шанс сохранить свою душу есть не у всех.
Но матросы видят перетряхнутое Коллайдером небо и верят в человечество и самих себя. Подбадривают друг друга и радостно орут, глядя в телевизоры, висящие в кают-компаниях. Телеканалы наперебой сообщают о «применении новейшего оружия», «оглушительном успехе» и «решительной победе».
А тем временем зарево на горизонте утихает. Коллайдер прекращает свою работу, и тропосфера успокаивается. И где-то под водой локаторы замечают всплывающий объект, и возбуждённые голоса смолкают один за другим.
Радость сменяется страхом. Из-под воды всплывает Дагон.
Отсюда он кажется не таким уж большим. Маленькая фигурка у горизонта, пальцем заслонить можно. Зеленовато-синяя кожа, плавники на плечах, когтистые пальцы, лысая голова, два рыбьих глаза – все очень хорошо знают, как выглядит Глубоководный Владыка. Все были на брифингах, все в обязательном порядке читали рекомендуемое пособие по демонам.
Дагону в нём уделялось две страницы. Немного (вчетверо меньше, чем Двурогим)... но это же бог. Он же всемогущ. Что там писать-то особенно?
Но матросы и офицеры кораблей верили в другого Бога, и этот им был не указ. Этот отпал от Света, стал одним из демонов, и Господь не был на его стороне. Значит, они должны победить.
Должны. Верно ведь?..
Капелланы на кораблях молятся, и не они одни. Большая часть экипажей шепчет про себя если не молитвы, то богохульства.
А Дагон даже не смотрит на них, повёрнут вполоборота. Его больше занимает берег, где переводят дух солдаты, чудом выжившие в аду. Он откуда-то берёт трезубец – никто не видит, откуда – и начинает баламутить воду. Помешивать, как варево в кастрюле.
И по морю идут волны.
Убить всех в одиночку он, конечно, не убьёт. Вообще очевидно, что одни архидемоны (и, может, немногие уцелевшие из высших демонов) континент захватить не смогут никак. Им так или иначе придётся убраться в Лэнг... но перед тем они всяко позаботятся о том, чтобы вслед за ними никто в Лэнг не пошёл.
А генштаб должен позаботиться об обратном.
С кораблей взлетают ракеты. Противолодочные вертикального пуска, «Томагавки», «Гарпуны», «Экзосеты», «Отоматы», Х-35, «Граниты». Китайские «Чайки» мчатся по волнам, разряжают одна за другой свои пусковые установки. Это шквал огня – и само небо скрывается под сосредоточенным ракетным залпом!
Трёхсотметрового Дагона накрывают взрывы. Нескончаемая череда взрывов, десятки, сотни взрывов, грохочущих непрерывно один за одним. Тонны, десятки тонн взрывчатого вещества!
Обстрел идёт минуту, две... три. Ракетные катера отходят, боезапас кончается. Взрывы смолкают.
И из-под облака дыма появляется целый и невредимый Дагон, всё так же невозмутимо помешивающий море. Если он и заметил этот сумасшедший обстрел, то не подал виду.
А волны тем временем вздымаются всё выше. Море колыхается, и усиляется ветер.
Среди прочих судов объединённого флота было одно белое, отличающееся и немного отставшее от прочих, без ракетных установок, но с торчащей посредине антенной. То была «Ла Салле», флагман, и на борту её был командующий Скотт Фрай.
Ещё полгода назад Скотт Фрай был командующим Шестого флота ВМС США, расположенного в Средиземном море. Шестой флот властвовал над акваторией Восточной Атлантики и естественным образом послужил ядром для флота объединённого. А его командующий совершенно неожиданно для себя точно так же стал командующим этого гигантского сводного объединения.
И сейчас он, в бинокль глядя на Дагона и отступающие катера, отдавал короткий приказ в плонетскую гарнитуру.
Вперёд выдвинулись четыре огромных корабля.
...Когда-то моря бороздили громадные, лишь немногим меньше авианосцев суда. Флагманы флотов, короли океанов с многотысячным экипажем, они были непобедимы и неуязвимы. Их первопредком был легендарный «Дредноут», а величайшими из них были японские «Ямато».
Они назывались линкоры. Почти сорок лет длилось их господство, пока не настала эра авианосцев. Дальность действия авиации не шла ни в какое сравнение с дальнобойностью даже самых мощных орудий, не говоря уж о точности попаданий. В сорок первом году во время рейда в Атлантику погиб грандиозный «Бисмарк», и вместе с ним погибли линкоры. Ни один из линкоров, заложенных после сорок первого, так и не был достроен.
А эти – эти были из самых последних. Уникальные в своём роде, единственные воевавшие и после окончания Второй мировой.
Линкоры типа «Айова».
Корея и Вьетнам, Южный Ливан и Персидский залив – они были везде, они находились в строю почти полвека. В восьмидесятых их модернизировали, на смену пятидюймовым Mk 12 пришли ракеты и шестиствольные «Вулканы»... но главный калибр – главный калибр не делся никуда.
И вот теперь они опять шли в бой. Последние линкоры, вновь введённые в строй и снятые с вечных стоянок, шли в бой в последний раз. «Айова», «Висконсин», «Миссури» и «Нью-Джерси» разворачивались бортом к Дагону и разворачивали трёхорудийные башни.
В каждой башне три орудия. На каждом корабле три башни. Кораблей – четыре. Тридцать шесть пушек главного калибра смотрели на Дагона.
И грянул залп. И содрогнулось море.
...В главном калибре было шестнадцать дюймов или четыреста шесть миллиметров. Цифры не рекордные, но более чем приличные. Снаряд весит тонну с четвертью, вылетает из ствола со скоростью свыше двух звуковых и образует при падении пятнадцатиметровую воронку. Если это фугасный снаряд. А если бронебойный – пробивает несколько метров бетона.
Залп линкора – это воплощённая мощь. Залп линкора может устрашить любого.
Если этот кто-то не является богом. Куски металла с пикратом аммония внутри... что, в самом деле, они могут сделать богу? Примерно ничего.
Но здесь и сейчас были не обычные боеприпасы, а те, что не применялись нигде и никогда. О них знали все, но никто никогда не видел вживую. Тридцать шесть снарядов ударили в Дагона, и взрыв вдесятеро мощнее предыдущего разорвал гладь Средиземного моря!
Вверх невыносимо неспешно поднялось грибовидное облако.
Шестнадцатидюймовки могли делать два выстрела в минуту. За час стрельбы каждая из «Айов» могла выпустить около тысячи тонн снарядов. Но сейчас...
Второй залп остановился в воздухе, не долетев. Из-под светящегося гриба показался Дагон, повелительно вздевший левую длань.
...Сейчас никто не собирался давать линкорам целый час. Атомные снаряды всё-таки задели бога морей. Всё-таки обожгли его, заставили пережить пару неприятных секунд.
И теперь бог морей собирался прихлопнуть кусачую рыбёшку. Он пошевелил дланью – и зависшие в воздухе снаряды развернулись и полетели назад.
Но не долетели. Мерцающая дымка магнитного экрана остановила их так же мгновенно, как и божественная воля.
Залп грянул в третий раз: линкоры пели свою лебединую песню. Дагон повёл трезубцем, локально уменьшая плотность воды – и четыре металлические махины весом по пятьдесят тысяч тонн буквально рухнули на дно!
«Айовы» ведь не могли – просто не успевали – модернизировать в очередной раз. Поставили генераторы силового поля – но и только. Никаких антигравитационных дисков, никакой левитации.
– Не для себя, но для страны, – пробормотал младший контр-адмирал Дюмон слова морского девиза. – Для страны...
В следующий миг вода выдавила бронестёкла рубки. Окна были маленькие и узкие, вода не могла затопить всю рубку сразу, и у контр-адмирала было несколько секунд. Потом либо вода поднялась бы к потолку, либо давление смяло бы толстый металл.
Но он не собирался ждать. Он коснулся кольца на указательном пальце – и с хлопком исчез. И прочие из экипажа делали то же самое.
...Конечно, к войне быть полностью готовым нельзя, но что-то сделать можно. Амулеты Быстрого Побега поставили на поток давным-давно, они были просты... но именно в силу их простоты не слишком полезны. Они аппарировали пользователя при угрозе жизни, однако плохо различали смертельные и несмертельные воздействия и могли сработать от, например, близко пролетевшей пули. Это не всегда удобно, чаще даже неудобно, и те же авроры использовали их далеко не всегда.
Да и для маглов адаптировать их было не так легко, но уж сколько-то сделали. И уж в этом-то случае не использовать их было нельзя.
Стоящий на мостике «Ла Салле» адмирал Фрай удовлетворённо ухмыльнулся. Линкоры погибли, но задачу свою выполнили. Даже бог не мог проигнорировать Всеразрушающий Атом. Это хорошо.
А плохо было то, что Дагон всё-таки обратил на их флот своё внимание. Оглядел скопище корабликов, поморщился недовольно – ишь, сколько их! поодиночке долго топить придётся!
И вонзил трезубец в сердце моря.
– МОРЕТРЯСЕНИЮ – БЫТЬ!!
Волны вздыбились. На сей раз Дагон не старался захлестнуть берег – лишь корабли, и это было куда проще. С авианосцев начали взлетать самолёты: в воздухе у них имелось намного больше шансов.
Бить атомными ракетами было нельзя. Первый залп достиг цели, второй был отправлен назад, третий вовсе дезинтегрирован. Но не все суда прикрыли магнитными щитами, и даже из прикрытых... богу магнитный щит не помешает. И если запустить в него что-то посерьёзнее тактического заряда...
Тут могло помочь лишь особое оружие. Самая новейшая техническая разработка. Но оно пока ещё не было готово.
Значит, надо продержаться.
Волны бывают всякие. Штормовые могут достигать семнадцати метров и даже больше, но это уже верхняя граница. Цунами, порождение подводных извержений и землетрясений, проходят сотни километров под водой и вырастают у самого берега. Метеоцунами, на берегу не менее опасные, порождаются атмосферными явлениями и не идут на большое расстояние. Волны-убийцы являют некий волновой резонанс и происхождением обязаны закону больших чисел; они одиночны, но в открытом море крайне опасны. Самые же громадные из всех – мегацунами, возникающие от падения в воду чего-то большого. Очень большого. С расстоянием их высота сильно падает, но поскольку изначально она составляет несколько сот метров, то даже на значительном удалении они являются огромной опасностью.
Мегацунами могут изменять земной ландшафт.
Дагон, как бог морей, не мог не знать обо всём этом. И как бог морей не нуждался в этих знаниях. Море было подвластно ему, и на море он был всемогущ.
Или вроде того. Водами Земли правил Посейдон – те, кто верил в него сейчас, звали его именем Варуна. Посейдон был истинно могуч и, если б захотел, мог бы устроить на планете новый Потоп. Дагон по сравнению с ним был мелкой рыбёшкой. Дагон не был в состоянии за пару минут поднять стометровые волны или разверзнуть водоворот под всем флотом, но...
Но ему некуда было спешить.
Звенья истребителей-бомбардировщиков проходили над Дагоном, поливая его огнём шестиствольных «Вулканов», запуская управляемые ракеты, сбрасывая бомбы – зажигательные с белым фосфором, кассетные, фугасные, бетонобойные, объёмно-детонирующие, химические с ви-иксом и зарином. Сотни тонн бомб были сброшены за несколько минут, и бог даже не почесался.
Но когда с одного из «Хорнетов» упала термоядерная трёхсоткилотонная B61, до бога она не долетела. Стала водой и разбрызгалась в метрах над ним.
Дагон топил суда. Эсминцы и фрегаты то и дело уходили под воду, когда морская гладь под днищем вдруг теряла плотность и буквально проваливалась вниз. Высокие волны захлёстывали катера и корветы, ломали надстройки и сминали корпуса. Крупные корабли пока держались, но это было ненадолго.
С «Гарри Трумэна» взлетали «Ястребы». Плонетские истребители при всех их достоинствах стратегической дальности действия всё же не имели, и при вертикальном взлёте-посадке авианосец мог нести их в очень большом количестве. Кружа вокруг гигантской фигуры, они бомбардировали её всем арсеналом, но эффекта не было никакого.
Прошедшие модернизацию «Тикондероги», ракетные крейсера, уткнули в Дагона лучи тяжёлых лазеров. Скорострельные плазмопушки (их ставили в качестве зенитных орудий) вели непрерывный огонь, едва не захлёбываясь, но эффекта не было никакого.
Два «Орлана», огромных русских корабля, что были лишь немногим меньше памятных «Айов», выпускали торпеды и сверхзвуковые плазменные ракеты, обстреливали из тринадцатисантиметровых орудий и дезинтеграторов, но эффекта по-прежнему не было никакого.
Потом Дагон указал трезубцем на один из них, и с острия сорвалось нечто вроде невидимой молнии. Молния ударила ровно посередине корпуса, ниже ватерлинии... и линейный крейсер длиной в четверть километра переломился пополам!
Спустя пять секунд второй последовал за ним. Гордость российского флота, «Пётр Великий» и «Адмирал Нахимов», единственные в мире атомные неавианосные боевые корабли были сокрушены одним лишь желанием бога.
Следом настала очередь авианосцев.
Объединённый флот Земли сражался. Американцы бросили всю свою морскую мощь против гневного бога.
И американцы были обречены.
Адмирал Скотт Фрай держал связь с командованием – с Белым домом, «Пекином» – и с трудом удерживал себя от того, чтобы не кричать в плонетскую рацию (собственно говоря, кричать бы пришлось в воздух – передатчики крепились на висках, не подносились ко рту). Ситуация была максимально хреновая и с каждой секундой становилась всё хреновей.
Морской бой против Дагона, что может быть глупей? Губить АУГи США в бессмысленном сражении... да один супердредноут справился бы лучше!
Но Скотт Фрай знал планы командования. Он только хотел, чтобы оно поторопилось со своими планами! «Ла Салле» уже едва держалась на плаву, и от флота осталось меньше половины!
– Мы запускаем ракеты, – спокойно сказал адмиралу далёкий голос. – Держитесь.
Командир объединения флотов зло оборвал связь и бросил взгляд на жидкометаллическую панель.
Уходил под воду расколотый трезубцем Дагона «Энтерпрайз», и с покосившейся палубы его взлетали последние самолёты. Гигантская волна смяла «Нимиц», не оставив ему и шанса. «Китти Хок» и «Джон Кеннеди» уже скрылись под морскими водами.
А «Джордж Вашингтон», натужно гудя и размётывая волны гравитонными потоками, поднимался в воздух. Там уже зависли «Гарри Трумэн» и «Авраам Линкольн», неспешно барражирующие на полукилометровой высоте. Антигравитация была великолепна, но даже у Америки не было денег на переоборудование всех авианосцев. И только в один из них возможность подобной модернизации закладывалась при строительстве.
Остальным же просто подвесили диски под спонсонами и на днище. Хорошими лётными качествами они не обладали, и в целом конструкция была ненадёжна, но сейчас они могли держаться в воздухе, а больше ничего и не надо было.
Вокруг триады летающих авианосцев кружили самолёты, отстрелявшиеся садились, другие взлетали. Обстрел Дагона продолжался. Дагон, не обращая на него внимания, деловито продолжал баламутить море.
– ...Они запускают по тебе атомные ракеты, – неслышно сообщил Дагону Носящий Жёлтую Маску.
– Ракеты мне не угроза, – ответил Дагон; эмоции его свидетельствовали о том, что подобная мелочь помешать ему не сможет никак. – Я уничтожу их. Нет, лучше: разверну их на подлёте.
– Разворачивай, – согласился Носящий и разорвал ментальное соединение.
А разорвав – укоризненно покачал головой. Что ж, шанс Дагону он дал, но было ясно, что шансом тот не воспользуется. Беспристрастно оценивая своих собратьев-демонов, нельзя было не признать, что людям при прочих равных они проигрывали. Люди готовы были ногтями и зубами хвататься за самый малый шанс, а демоны презрительно отмахивались от выигрышных стратегий, не желали подумать даже чуть-чуть.
Да, пора перетряхнуть колоду карт. А то что это – если боги, так теперь можно себя и неуязвимыми полагать?..
Где-то далеко координаты уже были введены в плонетские компьютеры, продвинутые и надёжные. На авиабазах Вайоминга и Северной Дакоты одна за одной откинулись крышки, и «Минитмены» взмыли в небеса. «Дунфэны», выехавшие из туннелей под космодромами Цзюцюань и Тайюань, заканчивали заправляться гиперголическим горючим и поднимались вертикально. С военных баз под Красноярском и Саратовом на огненном столбе взлетали «Тополя». Земля наносила массированный ядерный удар.
Хотя никто никогда и в страшном сне не представлял, что этот удар будет нацелен на одну-единственную сущность.
Глаза Дагона чуть расфокусировались. Небеса – не его стихия, их он не может контролировать одним лишь желанием. Тут надо отвлечься и как следует сосредоточиться на приближающихся объектах... очень быстро приближающихся!
На секунду он задумался, стоит ли вообще возиться. Просто выставить превращающий щит повыше, предотвратить все атмосферные взрывы... но тогда они так и будут атаковать его. Радиоактивные осадки, опять же, по всему морю будут выпадать. Нехорошо.
Надо это прекратить.
Где-то в верхней точке своей баллистической траектории ракеты – то, что оставалось от них к тому моменту – разворачивались. Не в буквальном смысле разворачивались, а как будто заменялись на свои зеркальные отражения. С обратным вектором.
Радары СПРН засекли изменение траекторий, и над военными базами распахнулись магнитные экраны. Была причина, по которой атака производилась не с самолётов. Никто не хотел случайных атомных взрывов.
Но по крайней мере один должен был произойти.
– Давайте, – прошептал адмирал, глядя на бушующее море, которому уже не требовалось постоянное внимание Дагона. Он бессознательно крутил на пальце амулет Быстрого Побега, но и не думал им пользоваться. – Сколько нам ещё ждать?..
Шахта была глубиной чуть менее сорока метров и диаметром метров шесть. Выложенная изнутри бетонными плитами, накрытая бетонно-металлической нашлёпкой, с поверхности она была почти не видна. Если подойти хоть на километр, конечно, рассмотреть было можно, но подходить обычно было некому. Во-первых, места не те; шахта стояла, что называется, в чистом поле.
Во-вторых, случайных людей здесь оказаться просто не могло.
Это была шахта так называемого высокого класса защиты, с амортизаторами и маятниковой подвеской, и была она здесь не первое и даже не второе десятилетие. В ней, под тяжестью люка в сто пятьдесят тонн, таилось чудище, зверь страшнейший из созданных человеком.
...Так сложилось, что у Советского Союза денег всегда было меньше, чем у США, а потому роскошь прямой гонки вооружений, «догнать и перегнать», Союз мог позволить себе далеко не всегда. Потому приходилось выдумывать всякое, находить асимметричный ответ.
Американцы создали лучшие в мире самолёты – Советский Союз ответил лучшим в мире ПВО. Американцы создали морские авианосные армады – Союз принял на вооружение сверхзвуковые противокорабельные ракеты. А когда НАТО расположило в Восточной Европе комплексы ПРО, российские конструкторские бюро начали разрабатывать межконтинентальную ядерную торпеду.
И сейчас не изменилось ничего. Пусть магия и плонетские технологии, пусть демоны и боги, пусть даже дружба народов и объединённая армия, но паритет взаимного уничтожения должен быть соблюдён. Мегаполисы и объекты особой важности уже накрывались магнитными экранами, на Аляске строился HAARP, оружие божественной мощи, а в недрах базы «Уран» создавалась контрмера всему этому.
Потому что если у Америки есть оружие, достойное богов, у русских должно быть оружие, что сокрушает богов.
Тесла был гениален, сверхгениален – но Гадюкин не уступил бы ему. Он не был магом – но разве это препятствие для подлинного гения?..
Люк открывался – неимоверно плавно и вместе с тем очень быстро. Снизу оглушительно бахнул пороховой заряд, и над шахтой в облаке белого дыма поднялась двухсоттонная ракета.
...Как это бы всё могло происходить, в иных мирах и иных временах? Каков обычный порядок действий?..
Зажигаются четыре факела, сливающихся в один. Под давлением в двести атмосфер турбонасосы гонят в камеру сгорания ядовитые жидкости со сложными химическими названиями – соединяясь, они тут же вспыхивают и уносятся, остывая, через сопла. Четыре маршевых двигателя работают, и ракета медленно, но с каждой секундой всё быстрее поднимается в воздух. В первые мгновения кажется, что тяготение победит, что факел пламени не может удержать на себе металлическую махину, и вот сейчас она упадёт, рухнет вниз... но нет. Пламя горит, и в небеса уносятся двадцать пять мегатонн.
Минута. Вторая. Топливо кончается, двигатели гаснут. Высота – больше двухсот километров. Это уже космос, линия Кармана уже позади, но это только первый этап. Взрыв пироболтов: первая ступень отстреливается, падает вниз, и ракета разом делается почти вдвое меньше. Разгораются двигатели второй ступени – уже другие, не те, что были раньше. Не четыре больших сопла, а одно большое и четыре вокруг, для руления.
К этому моменту спутники вероятного противника уже засекают пламенный выхлоп, и где-то там ревёт тревога, и всех бросает в холодный пот. Из Белого дома отдают приказ, и ракетчики на защищённых командных пунктах и подлодках поворачивают ключи и жмут на кнопки.
До Апокалипсиса остаётся сорок минут.
А ракета летит. Ещё две или три минуты – и вторая ступень тоже отделяется, тяжёлая труба несётся к земле, а от ракеты остаётся сущий огрызок. Огрызок уточняет своё местоположение по звёздам, связывается со спутниками, чуть-чуть корректирует курс. Высота – больше пятиста километров, и всё ещё растёт. Притяжение Земли уже не столь цепко, уже не нужно сжигать сотни тонн топлива, полёт идёт по инерции... идёт, пока не настанет время падать.
Подпрыгнуть до космоса легко. Тяжело в нём удержаться.
В высшей точки траектории головная часть раскрывается. Внутри – множество ложных целей и одна настоящая.
Цели расходятся в стороны. Одни, вроде резаной фольги, потихоньку отстают, забивая радары противника, другие упорно мчатся вниз. С момента старта прошло полчаса.
Двадцать пять мегатонн иглой пронзают экзосферу, окружённые облаком тяжёлых ложных целей. Боеголовка в два раза выше человека (и в десять раз короче изначальной ракеты), весит шесть с половиной тонн и покрыта слоем обеднённого урана – противолазерная защита. Со скоростью семь километров в секунду она входит в плотные слои.
К этому моменту никакая связь, уточнение местоположения уже невозможны. Боеголовка летит в плазменном коконе, отрезанная от всего мира; остаётся лишь тикающий внутри секундомер, отсчитывающий мгновения до взрыва. До взрыва остаётся минута-полторы, и падающие звёзды неплохо видны снизу.
С земли стартуют противоракеты. Или нет. Скорее нет. Межконтинентальные баллистические ракеты практически неперехватываемы: уничтожить небольшой тяжёлый блок, двигающийся на гиперзвуке, задача та ещё. Системы стратегической ПРО есть только у Америки и России, и они могут перехватить лишь относительно небольшое число ракет на относительно небольшой территории.
Так что боеголовка попадает куда надо.
В эпицентр.
...Но так могло было быть раньше. В те дни, когда тяжёлые ракеты Р-36М, кошмар вероятного противника, готовы были в любой день принести оному противнику коммунизм и счастье.
Теперь дела начались иные. Литеры «Р» и «М» значат «ракета» и «модифицированная»; технику совершенствовали ещё, добавляя всякие цифробуквенные индексы, но то тоже были дела дней минувших. То же, что выходило из шахты сейчас, было не развитием привычной линейки, а некоторым движением вбок. И называлось оно Р-36Г.
«Г», как пребывали в уверенности посвящённые работники «Урана», означала «Гадюкин», однако ракеты не принято называть в честь конструкторов. И в официальных, строго засекреченных документах стояло иное.
«Г» – гиперпространственная.
Двигатели первой ступени не успели толком зажечься, как аппарат сработал, разом выбрасывая двести тонн металла во внешний слой гиперпространства. Ракета попросту исчезла – без хлопка, без всяких оптических эффектов. Просто – исчезла.
...Всё началось с проекта «Ныряльщик». С попытки создать живое существо, способное двигаться в четырех измерениях. Успехом оно не увенчалось, но наработки потом были использованы в проекте «Палач». «Палач» также не был завершён, но причиной тому была изменившаяся политическая обстановка, а не пробел в научных знаниях.
Тем не менее до прихода Гадюкина в проект было очевидно, что настоящего движения в четвёртом измерении не будет. Состояние суперпозиции – объект одновременно и здесь и там, скользит по самой грани, смещается в гипер буквально на квант. Это уже много; это позволит проходить сквозь твёрдые предметы и двигаться с большой скоростью... но не более чем.
Но тут в дело вступил Гадюкин. При всей своей гениальности он не мог разработать настоящий гипердвигатель, однако улучшил – серьёзно улучшил, с использованием принципиально новых схем – уже существующее. Улучшил – и запихнул в ракету.
Кроме того у Гадюкина уже было несколько идей, как довести до ума плонетскую телепортацию.
Аппарат (его названием была короткая смесь букв и цифр, да и та максимально секретная) весил не одну тонну и находился непосредственно в головной части ракеты. Место там было – из ГЧ попросту выкинули все ложные цели. Металлические надувные отражатели, разнокалиберные обманки... к чему всё это, когда снаряд попросту никто не может увидеть?.. почувствовать?.. засечь хоть какими-нибудь приборами?..
Ракета летела в нигде. Она всё так же отбрасывала часть себя, ускоряясь, борясь с земным притяжением, всё так же исполняла заложенную в ней программу. Но программа была чуть иной: здесь была невозможна ни астро-, ни радионавигация; приходилось довольствоваться лишь инерциальной, тоже, кстати, претерпевшей изменения. В гиперпространстве совсем иные отношения между объектами.
Однако был и плюс. Межконтинентальная ракета, способная преодолеть не более трети длины экватора, здесь обрела тотальную дальность, став куда более смертоносной. Землю, сжавшуюся в несколько раз, в гипере можно было облететь дважды и трижды.
А по кратчайшей траектории полёт должен был занять считаные минуты.
...Дагон, может быть, заметил бы и её. В конце концов он был бог, и для него не было большого различия между третьим и двенадцатым измерением. Но о том, как и о многом другом, позаботились демонологи, нанеся отвращающие печати на листы металла. Большая их часть, кстати, понятия не имела о конечной цели своей работы.
Так что Дагон, не знавший, на что обратить внимание, заметить не мог. Какие-нибудь эг-мумии вовсе не имели и шанса.
Русская ракета рвалась сквозь гиперпространство. Вспомогательные заряды детонировали примерно за сотню микросекунд до выхода из него. Спустя две микросекунды после выхода давление высокотемпературной плазмы испарило корпус, и двадцать пять мегатонн шарахнули бога по башке.
И бог опешил от этого удара.
Боги бессмертны, всемогущи и неуязвимы. Но двадцать пять мегатонн – это двадцать пять мегатонн. Давление в эпицентре – порядка петапаскаля. Температура в эпицентре – триста пятьдесят миллионов градусов; это в несколько десятков раз горячей, чем центр Солнца; в несколько десятков тысяч раз – чем поверхность Солнца.
Диаметр огненного шара – два с лишним километра.
Масляные и нефтяные пятна, металлические остовы линкоров, десятки тысяч кубометров воды просто испарились. Взрыв затмил солнце, затмил всё! В атомном инферно ничто не могло уцелеть, и даже супердредноут не выдержал бы такого попадания!
Даже супердредноут, величайший из плонетских механизмов. Такова была мощь «Сатаны», вестника Апокалипсиса. Абсолютного оружия русских.
С литерой «Г» ему не были страшны ни силовые поля, ни лазеры ПРО, ни вообще что-либо.
Даже бог не мог проигнорировать такое. И когда свечение ионизированного воздуха чуть утихло, стал виден сгорбившийся, покачивающийся силуэт Глубоководного Владыки. Трезубец упал в воду; один глаз вытек, второй был полуприкрыт и явно ничего не видел. Чешуя покрыта копотью, царапинами, трещинами; местами сорвана, обнажив голое серое мясо, истекавшее какой-то слизью.
Но это был всего лишь нокаут. Временная потеря сознания. Мощнейший атомный заряд для бога был не страшнее кулака в боксёрской перчатке. Дай немного времени – может, полминуты, может, минут десять – и он придёт в себя, и второй раз такую штуку с ним проделать не выйдет.
Только никто не собирался давать ему этого времени.
– ...Давайте! – орал Скотт Фрай. Орать не требовалось, все и так всё знали, но молчать – теперь, когда появилась возможность ответного удара – было невозможно.
Самолёты рванулись вперёд и ввысь, проходя над расплывающимся грибом. Из бомболюков «Хорнетов» и «Харриеров» падали термоядерные бомбы, с пилонов «Ястребов» срывались новейшие протоядерные «Джазмы», «Лос-Анджелесы» и «Сивулфы» одна за одной выбрасывали «Томагавки», на этот раз – уже с атомной БЧ. Французские «Дассо», поднявшиеся с ближайшей базы НАТО, запускали свои «воздух-поверхность средней дальности»; ядерные ракето-торпеды русских «Акул» врезались в Дагона, а с ракетных крейсеров взлетали «Базальты» и «Вулканы», и в каждой боеголовке было не меньше трёхсот килотонн!
Ядерные державы опустошали свои арсеналы, и оружие, копившееся десятилетиями Холодной войны, наконец-то нашло себе применение. Море кипело, воздух горел!.. Дагон скрылся под нескончаемым, непрекращающимся атомным взрывом!
Урановый молот раз за разом опускался на акваторию Средиземного моря, вбивая бога в водную бездну! Человечество атаковало его, обрушив десятки и сотни мегатонн Всеразрушающего Атома! Давление, температура и радиация терзали плоть Глубоководного Владыки, и вверх поднималось исполинское облако светящегося пара!
Корабли и субмарины, находившиеся на расстоянии в пару десятков километров, теперь стремительно уходили от эпицентра. Как ни был страшен поднятый Дагоном шторм, но это было ещё страшнее. Крылатые ракеты и бомбы – ещё куда ни шло, но сквозь атмосферу неслись блоки МБР, и их круговое отклонение могло достигать куда более значимых величин.
И это не говоря уже про радиационное заражение.
– ...Мне стоит вмешаться? – безмолвно спросил Кутулу, прятавшийся в подпространстве. Носящий Жёлтую Маску помедлил пару секунд, высчитывая вероятности.
Кутулу, конечно, может нанести значительный урон. Может, даже добить весь этот земной флот. Или нет. Кутулу из слабейших, атомный взрыв оглушит его надёжнее, чем Дагона. И всё будет зависеть от того, когда же именно прибудет Креол.
Хотя всё это в конце концов неважно. Что Кутулу, что флот – для плана в целом это не имело вообще никакого значения. Кутулу небесполезен, но небесполезным быть мало; он сын Ктулху, но Ктулху не назовёшь заботливым отцом. Для Носящего архидемон сейчас был не важнее разменной монеты.
– Нет, – всё-таки принял решение он. – Сражаться здесь дальше бессмысленно. Возвращайся в Лэнг.
Кутулу. Носящий вдруг вспомнил почему-то, что Картер вообще считал его особой женского пола.
Но он уже ушёл. Настало время позаботиться об остальных... кто не успел позаботиться сам о себе. Йаг сбежал сам, Шаб-Ниггурата уйти заставил Йог-Сотхотх, но остались и ещё демоны. Его Жрецы Древних, кое-кто из эг-мумий, из других демонов, бывших в Уагаду. Угандийский зиккурат, ближайший к ней, остался единственным уцелевшим.
Не потому, что он был особо хорошо скрыт или защищён, но потому что его специально не стали уничтожать. Когда загоняешь кого-то в угол, стоит позаботиться, чтобы из этого угла оставался выход.
Вторжение на Землю закончилось. Теперь пришла очередь вторжения Земли.
...Небо расчертила огненная комета, прекрасно видимая даже на фоне атомного зарева! В отличие от всех предыдущих, она приходила не сверху, но из-за горизонта. Не парабола баллистической ракеты, но болид, мчащийся по касательной через атмосферу.
Архимаг Креол наконец-то прибыл с континента. Каким бы уставшим он ни был, добить глубоко нокаутированного бога он мог.
Адмирал Скотт Фрай, отдавая приказ прекратить обстрел, облегчённо выдохнул и обмяк. Свою задачу они выполнили. Теперь задачу должен был выполнить волшебник.
Тело Дагона покачивалось на поднимавшихся и тут же рушившихся волнах. Перегретое море бурлило и перемешивалось, на поверхность поднимались огромные пузыри пара, и валы сталкивались и рассыпались брызгами. Тело – точнее, то, что от него осталось после фактически прямого попадания сотен атомных зарядов – проваливалось вглубь и вновь всплывало. Даже при его размере волнение было слишком сильным.
Осталось же от тела на удивление многое. Синергическая мощь взрывов вред причинила лишь внешний, поверхностный: содрала кожу ударной волной, испарила сколько-то плоти, оставила ожоги на обнажённом мясе... и, кажется, переломала большую часть костей.
Собственно говоря, Дагон сейчас больше напоминал разделанную и поджаренную тушу длиной в триста метров. Обгорелый труп на поверхности кипящего моря. Только разве ж для бога это проблема?
Нет. Полежит часок-другой без сознания, проснётся и в момент себе всё восстановит. Каковы бы ни были внешние повреждения... да даже пусть и полное уничтожение физического тела – богам это не критично. Боги сверхматериальны.
Но архимаг Креол уже был здесь. Окружавший его пламенный ореол утих, и маг спокойно шагнул прямо на дрейфующего Дагона. Находиться здесь было смертельно опасно – радиация, испарения демонической плоти, кипящие волны, да попросту сам воздух был достаточно горяч, чтобы обжигать лёгкие.
Однако Креол имел в запасе щиты на любой случай.
– Твоя душа – моя, – с ленцой выговорил он, тыкая в божественное тело адамантовым остриём.
И по телу прошла судорога.
Бог – это ведь не архидемон даже. В количественном соотношении разница между Дагоном и тем же Лаларту-Ноденсом была едва ли велика, но в качественном между ними была пропасть. Бога куда как тяжелей упихать в Поглотитель.
И сейчас обсидиановый посох в руках мага трясся и изгибался по всей длине, и сам маг едва удерживался на ногах. Дагон дрожал, плоть под ногами ходила ходуном, колыхая море мелкой дрожью... впрочем, мелкой она была только на общем фоне. Счастье ещё, что он не был в сознании – тогда бы сопротивлялся, тогда бы всё прошло куда тяжелей...
Раскалённый посох слабо дымился. Поглощение завершалось.
...Воздух рядом хлопнул. Креол повернул голову... и открыл рот.
– Ты!.. – ненавидяще выплюнул он.
– Я, – просто ответил Трой, легонько дотрагиваясь до посоха-Поглотителя. – Прощай, дядя.
Взгляд Креола метнулся к артефакту. Сделать что-то с его посохом Трой не мог: даже при кратком прикосновении его должно было ошпарить. Он, в общем-то, до него и не дотрагивался.
Он просто прилепил к чёрному обсидиану Душу Тьмы.
...Креол не услышал звука. Никто ничего не услышал, даже те, кто наблюдал из БИЦа его глазами. Этот взрыв был беззвучным. Просто в один миг ничего не было... а в другой – вспухло облако Тьмы.
Чернота разверзлась.
Креола отшвырнуло! На нём было три Личные Защиты – он потерял их все в момент! Был Эфирный Доспех, Доспех Мардука и Волновой Доспех – но ни один из них не был рассчитан на воздействие концентрированной Тьмы!
Будь он в сознании, он бы активировал Доспех Света, бывший у него в памяти. Но он не был в сознании. Посох, сломавшийся в процессе поглощения, ударил по своему хозяину с невероятной силой! Осколки обсидиана врезались в него, пронзили кожу, выбили глаз.
Истекающий кровью, оглушённый архимаг Креол рухнул в кипящие радиоактивные воды Средиземного моря.
– ...М-да, – досадливо сказал Носящий Жёлтую Маску. Редко существу пятидесяти тысяч лет от роду доводилось испытывать такие эмоции. – Дерьмо случается.
В воздухе возник Сингх. Бросив короткий взгляд на море под ним, он нашёл глазами Креола и рухнул вниз. Схватив мага, он исчез, чтобы через пару секунд появиться за тысячи километров отсюда.
Остатки объединённого флота отходили к своим базам. Тело убитого бога медленно тлело и рассыпалось – процесс поглощения души прервался слишком поздно. Будь это кто-нибудь другой, душа бы рассыпалась тоже, но высокоэнергетичные сущности были куда более устойчивы.
...Спустя время, когда море начало утихать, а облачный гриб поднялся в высотные слои атмосферы, в астрале проявился дух. Пришедший в себя Дагон хмуро огляделся и чвакнул ротовой присоской. В Лэнг он возвращаться не собирался: никто его там в таком виде не ждал.
Но владыка Энлиль всегда оставался вариантом. Где-то там должна быть и его вторая ипостась... не мешало бы встретиться, наверное.
И так бывший Глубоководный Владыка повернулся, став как бы плоским, и зашагал сквозь высшие измерения.
