Бессмертие архимага

      – Держи кинжал, – говорит отец. – Жди, пока не вернусь. Стой тут, сторожи дверь.       Эльф кивает круглой головёнкой. Ему шесть лет, но он уже всё понимает. И про войну, и про врагов, и про то, что приказы надо выполнять.       Отец уходит. Эльф смотрит ему в спину: коридор длинный, слабо освещённый моргающими лампами. Вдали, в конце коридора, яркий дневной свет. Спустя десятилетия он уже не будет уверен – был ли там в самом деле дневной свет или просто лампы горели поярче. Воспоминания блекнут, если не пытаться их сохранять, а сохранять он как раз и не хотел.       Но они всё равно упорно приходили во снах.       Отец уходит. Слышны глухие взрывы, всплески далёких волн, страшный треск. Бетонные стены дрожат, лампы на потолке качаются. Эльф ждёт, сжимая в ладошке кинжал.       Потом грохот прекращается, но отца всё нет. Эльф ждёт, лопатками вжимаясь в холодный металл двери. За дверью – склад, там хранятся артефакты, золото, документы и много чего другого. Он сам там был всего несколько раз.       Потом в проёме, загораживая свет, возникает силуэт. Человек идёт к нему, и Эльф привычно прячется в тенях. Следит за вошедшим.       Тот идёт к двери. Эльф тихо смотрит... и понимает, что у человека в руках отцовская палочка, а на руках – кровь. Конец, думает он, зная, что надо делать. И заходит со спины.       Зачарованный кинжал может прорезать и доспех, но прорезает лишь воздух: человек ныряет вперёд.       И потом – вспышка! Прямо в глаза!       И всё.       Обычно на этом месте Эльф просыпался. Иногда нет, и кошмар получался с продолжением. Он понятия не имел, почему ему вообще снятся такие кошмары, и списывал всё не на выверты собственной психики, а на результат отцовской ошибки. Мол, недоделал он. Недоглядел.       Порой в кошмаре мелькала Иоланта, бездушная и молчаливая, нависающая над ним и рассеивающая на молекулы одним взглядом; это было хуже всего. После таких снов он всегда просыпался в холодном поту и долго уверял себя, что на самом деле всё было не так. И что он её вовсе не боится.       Так-то и правда не боялся. Даже если в тот единственный раз дело дошло бы до смертоубийства... равные у них были шансы. Равные. Не вошла она тогда в такую силу, не пересилила бы его... враз не пересилила.       Но сны, сны!.. и отчего?       – Чего прохлаждаешься? – спросил Носящий Жёлтую Маску, появившись посреди ничего. – Кто работать будет?       – Что?.. – слабо пробормотал приходящий в себя Эльф. – Где я? Что происходи...       – Просыпайся, олух, – почти ласково сказал архидемон, дёргая за незримые магические нити. – Ты спишь.       И Эльф проснулся от колдовского, навеянного сна.       Он был в тесной камере, скованный коронием по рукам и ногам. Камера изнутри тоже была покрыта коронием... с ходу не выберешься, постараться надо. А выбраться, кстати, откуда? Где он?       Ага, всё на том же супердредноуте. На «Вашингтоне». Значит, Гарри Поттер вместо того, чтобы убить его, посадил его сюда... надо же, даже камеры для магов на супердредноутах есть. Или это специально для него создали?       – Сейчас тебе помогут, – сказал Носящий, – отойди-ка в сторону от стены.       Эльф неловко перевалился в сторону, и стена тотчас исчезла, снесённая ударной волной. Там дрались маги и архидемон, и на скромного заключённого внимания никто не обращал. Ну и хорошо.       Отключив ненадолго боль, Эльф сломал себе несколько костей кратким магическим усилием, превозмогшим короний. Со сломанных рук и ног сбросить кандалы было секундным делом, и в следующую секунду сломанные кости вновь встали на место.       Прогулочным шагом Эльф вышел из камеры и огляделся. Разрушения, драки... ему-то что делать? Что он вообще здесь делает?       – Займись ею, – неслышно приказал Носящий Жёлтую Маску, посылая изображение, и Эльф перестал думать о стороннем, перешёл в эфирную форму и послушно рванул к цели.       ...У цели был Ламас, уже запечатанный. «Холмы» оттеснили демонов, пробили брешь в обороне – и чародеи-демонологи прорвались, замкнули барьер. Замкнули и свернули Ламаса в точку.       И главной среди них была Ингвильд Оберг. В честном бою Эльф мог бы и не победить, но честно драться он не собирался. Пронёсся по воздуху, ушёл в расширенное пространство... вынырнул в нужном месте. Полоснул невидимым лезвием – и сразу насмерть.       Были, конечно, и охранные амулеты, и защитные чары. Всё было. Ингвильд Оберг была Великой волшебницей.       Но рассчитано всё это было на демонов. И Носящий Жёлтую Маску это знал. Кто бы вспомнил об Эльфе – фигуре вне раскладов, коне, шагающем через линии?       Ингвильд вот не вспомнила.       Эльф с некоторой досадой посмотрел на других волшебников. Убивать тех без приказа он бы не стал, но они уже направляли на него палочки. Лучи ударили... и пролетели сквозь него.       Он немного опасался, что как раз демонологи знают способ борьбы с бесплотными существами. Ингвильд точно знала, ей не было разницы, обычное там пространство, или расширенное, или ещё что. Но эти...       Эти были заточены под борьбу с демонами, не призраками. Эльф вздохнул, собираясь уже улететь отсюда.       – Нет, – сказал Носящий, – их тоже убей.       И он повиновался. Стал материальным, снёс голову одному, раздробил грудную клетку второму, третий успел пальнуть чем-то несмертельным и тоже...       Пф-ф-фах! Уши на миг заложило. В бок как будто врезался гружёный самосвал, откинул на добрый десяток метров!       – Ты убил мою ученицу, – произнёс голос, невероятно знакомый и до боли далёкий. – Зачем ты это сделал?       Перед ним выросла фигура, заслонившая демонологов. Эльф подкинул себя в воздух, ударил... и удар остановился в сантиметре от лица!       Геллерт Гриндельвальд, скосив глаза, поглядел на кулак с некоторым недоумением. Сделал жест – уходите! – волшебникам за его спиной.       А те смотрели на этих двоих во все глаза. Они были похожи, похожи до боли. Оттенок волос, выражения лиц... но больше всего – поза. Манера держаться.       Эльф ударил снова, и удар снова не достиг цели. Магия вспыхнула!.. и рассеялась. Гриндельвальд, скрестив руки, презрительно глядел на него.       Эльф удивлённо сжал и разжал кулак. Там не было никаких магических барьеров, никакой преграды... но он почему-то не мог его коснуться. Это странным образом казалось неправильным, невозможным... он боролся не с Гриндельвальдом, но сам с собой.       Вот, значит, как это чувствуют демоны, подумал Эльф и ударил снова, изо всех сил. Ударь он так по скале – скала взорвалась бы, по земле – в земле остался бы кратер.       Но даже от напряжения всех сил результата не было никакого. И от неправильно нанесённого удара дико заболела рука.       – Дас Эльфте Форбильд, – чётко произнёс Гриндельвальд. – Одиннадцатый Образец.       Реакция была мгновенной. Эльф вдруг обмяк, из глаз исчезла ярость и вообще всякое чувство, руки безвольно упали вниз. Он стоял как сомнамбула, спящий наяву.       – Ты меня понимаешь?       – Да, – тихо ответил Эльф. В голосе его не было эмоций.       – Ты помнишь, кто я?       – Да.       – Почему ты пытался меня уничтожить?       – Я получил приказ.       – Чей?       Эльф открыл рот... и не ответил. На спокойно-сонном лице его появилось замешательство.       – Кто отдаёт тебе приказы? – отчётливо повторил волшебник. – Отвечай. Я Гриндельвальд.       Лицо Эльфа исказилось ещё больше, руки дёрнулись, ладони сжались в кулаки. Ответ прозвучал с натугой:       – Не помню.       – Легилименс! – коротко изрёк Гриндельвальд, утыкая палочку прямо в лоб беловолосого чародея.       Прошла минута, две, пять. Брови Гриндельвальда медленно ползли на лоб. В магии разума он всегда был хуже Дамблдора, а Дамблдор тоже не был в ней вот прям великим специалистом. Однако до сего момента Гриндельвальд полагал, что следы такого явного вмешательства в человеческое сознание он просто не может не обнаружить.       Действительность преподнесла ему сюрприз. Эльф впрямь получал приказы из некоего внешнего источника... но из какого? Нити уходили в пустоту, брались прямо из ниоткуда, и если не знать, то можно было подумать, что никакого внешнего контроля тут и нет. Гриндельвальд сумел отследить только примерный момент, в котором всё это началось, где-то несколько лет назад.       Впрочем, отсутствие следов само по себе было следом. Из всех подозреваемых... только один легилимент был способен на такую искусную манипуляцию.       Носящий Жёлтую Маску.       Нечего было и надеяться превзойти умение архидемона. Но обойти – обойти можно попробовать. Приказы Гриндельвальда для Эльфа по-прежнему имели высший приоритет – это было заложено в его мозг на уровне архитектуры. Сам голос, сама аурическая сигнатура Геллерта Гриндельвальда были здесь ключом к полномочиям администратора.       – Редакция души. Перезапись памяти. Ради Высшего Блага, – отрывисто приказал он и на секунду задумался о следующих словах. Рядом кипел бой, умирали люди и демоны (без прикрытия Ламаса на этот участок обрушилась бомбы и тех и других), но ничто не могло смутить Великого волшебника. – Удали последние семь лет жизни из активной памяти. Пусть они кажутся сном, бывшим и не бывшим с тобой. Ты меня понимаешь?       – Да, – неслышной тенью откликнулся Эльф.       – Ради Высшего Блага. Я Гриндельвальд.       Эльф покачнулся, дёрнулся всем телом... и вскинул глаза.       – Ты!.. – выдохнул он и оглянулся по сторонам. – Так... что происходит?       Гриндельвальд не мешал ему. Эльф умён, он должен был понять, что сон не был сном, но ему требовалась пара минут, чтобы осмыслить всё. Увы, действовать более тонко Гриндельвальд попросту не мог (удаление воспоминаний и без того было уже на грани); не имея возможности вылечить, приходится ампутировать.       – Так, я разобрался, – сообщил Эльф. – Привет, кстати.       – И тебе, – сухо кивнул Гриндельвальд.       Они чуть помолчали, выжидающе глядя друг на друга. Сравнивая друг друга с собой. Примериваясь. С неудовольствием отмечая, что их визави похож на них больше, чем каждому хотелось бы.       – И что, больше ничего не скажешь? – поинтересовался Эльф. – Я чё-то думал, что наша встреча поживее будет.       – Ты не сделал ничего, чтобы эта встреча состоялась, – спокойно ответил волшебник. – Ты оказался бесполезен.       – Сын не захотел быть оружием, – подмигнул ему Эльф. – Вот неожиданность-то, а?       Впрочем, под всегдашним его ёрничаньем скрывалась некая натуга, и оба они это замечали, и Эльф напрягался от того ещё больше. Не много вещей на свете могли задеть его за живое, но вопрос семьи был одним из них.       – Ты должен был быть не оружием, а лучшим из моих творений, – в голосе Гриндельвальда тоже прорезалось какое-то чувство. – Ты сверхчеловек. Ты должен был стать лучшим из людей. Первым из нового человечества. Я хотел, чтобы все были подобны тебе... но я не ожидал, что ты будешь таким.       – Вот беда-то, – с деланым сочувствием вздохнул Эльф. – Сын решил, что может сам творить свою жизнь. И с чего это он так решил? Не должно такого быть. Это предрассудок какой-то, в самом деле.       Геллерт Гриндельвальд поиграл желваками, глядя на наглого гомункула. Хотелось испепелить его на месте, исправить ошибку хоть сейчас... но что уж сейчас-то? Поздно. Всё поздно. Мертвому не пристало махать кулаками после драки.       Величайшее из творений. Величайший прорыв в магии. Да сам Тесла не сделал большего! Спокон веку считалось, что магические способности надо развивать тяжким трудом, и тем, у кого от природы такого таланта нет, сделать нельзя ничего. Магия либо есть – либо её нет. Ты либо можешь стать гением – либо не можешь.       Но Геллерт Гриндельвальд был не из тех, кого останавливали ограничения. Он строил лучший мир, идя наперекор людям и природе! Он впервые серьёзно задумался над этим вопросом и пришёл к выводу, что природные склонности не являются препятствием для пытливого чародея. Ведь что нужно, чтобы стать магом? Всего две вещи: умение колдовать и развитое магическое начало.       И теоретически и то и другое можно добавить извне. Промывка мозгов плюс астральная хирургия – вот рецепт создания мага!       Однако практически дело выходило очень сложным, и тем сложнее, чем сильнее должен быть маг. Они с Хиртом создали Эльфа путём пренатальной генно-астральной модификации, формировали душу буквально на стадии её появления, заложили могучую естественную магию и биологическое бессмертие. Но Эльф был один – один из одиннадцати. Десять неудачных попыток предшествовало ему.       Создать же таким образом из взрослого магла Великого волшебника... нет, может быть, у них вышло бы и такое. Может быть. Но шла война, и времени и ресурсов на такие сомнительные эксперименты не было.       И всё же это было возможно. Они доказали это. Любого можно было сделать волшебником, и для этого даже не нужны были волшебные школы. Вот он – триумф магического искусства!       Да, вот. Кожаная куртка, волосы дыбом, пьянство и битьё морд в барах. Вот оно – величайшее творение.       – Ты эгоистичное ничтожество, – прямо заявил волшебник. – В этом моя вина, конечно. Когда я работал с магловскими солдатами, мы с Хиртом имели дело с уже устоявшимися сильными личностями. А ты... мы не конструировали личностный аспект. Его сложно конструировать, когда личности как таковой ещё нет. Но ты попал в руки Альбуса, и тебя воспитывал уже он...       – Не-не, погодь, – усмехнулся Эльф. – То есть тебя смущает только то, что ты... не до конца сделал меня? Я – ошибка конструктора?       – А ты сам с этим не согласен?       – Совсем спятил? Я не ошибка, я такой, какой должен быть!       Прозвучало это плохо; как будто Эльф гордится своим образом жизни. Он его не стыдился, конечно, но и не гордился ничуть, прекрасно понимая, кто он и что он такое. Видел все плюсы и минусы.       – Ты должен быть лучшим из лучших, а не говном, – сказал Гриндельвальд, не упрекая даже, а констатируя факт. – Хирт настаивал... но это требовало больших дополнительных усилий, и я не был уверен, что мы справимся. А у нас и без того хватало неудачных Образцов. Моя ошибка.       – Предок, ты мёртв, – процедил Эльф, тыча в него пальцем. – Ты не имеешь права голоса. Твоя жизнь закончена вместе со всем, что было в ней. Заткнись нахер.       – Да уже умолкаю, – развёл руками Гриндельвальд. – Раз уж выросло говно такое, то что я с ним сделаю.       Он мог бы сделать, на самом-то деле. Мог переписать личность Эльфа, не просто же так оставлял все эти тайные входы в его мозг. Но к чему это? Что это изменит? Высшее Благо... Альбус и без него неплохо справился с этим.       Чёрт. Вот вроде он сам всю дорогу уговаривал Альбуса присоединиться к нему... и тот, даром что засадил его в Нурменгард, вроде как присоединился. На поле идей он, Геллерт Гриндельвальд, одержал победу. Не полную, не абсолютную, но победу.       Но всё же не так, как ему бы хотелось. Они уже спорили по этому поводу, конечно. Дамблдор говорил, что в изменившихся обстоятельствах объединение через войну стало единственным выходом; Гриндельвальд ехидно отвечал, что если бы не усилия Дамблдора, это объединение произошло бы куда раньше и с куда меньшими жертвами.       В конечном счёте они согласились не соглашаться. Разницы-то уже никакой.       – Мудак ты, батя, – почти дружелюбно сообщил Эльф, справившийся с собой. – Хер с ним, что ты желаешь облагодетельствовать весь мир, ты ещё хочешь, чтобы и я желал того же.       – Это естественное желание высокоорганизованного индивида.       – Да срать мне на организованных индивидов. Чё ты ожидал-то, интересно? Сам сдох в тюрьме, ещё и от меня того же хотел?       – Интересно, насколько сильно на тебя повлиял Альбус, – задумчиво сказал вместо ответа Гриндельвальд.       – Не, твоего Альбуса я тоже нахер послал, – уверил его Эльф. – Попозже, в своё время.       – Анархист, – припечатал Гриндельвальд и зашагал прочь.       – Я хаотический нейтральный, – гордо ответил тот ему в спину. – А вы законопослушные.       Креол устало ругнулся, глядя на кровавую молнию, ударившую в небеса. То сбежал Рокхалма. Сбежал, оставив за собой полуразрушенный супердредноут. «Вашингтон» кренился к земле; ресурса машин ещё хватало, чтобы посадить его, но обратно он уже не поднимется.       – Ничего, брат, – сказал рядом Шамшуддин. – Ещё поймаем.       – Пуганые они стали, – с тоской ответил Креол. – Не дастся так просто.       На мгновение оба замерли: Сингх сообщал, что его команде удалось поймать Байкару. Архимаги чуточку просветлели.       Демонов оставалось всё меньше. Альбус ещё до того сообщил о гибели Набиритхи и Йага, а сражение с Кутулу происходило почти на их глазах. Остался ещё Шаб-Ниггурат... очень странно, кстати, что его нигде не видно. Куда он мог деться?       У уха едва слышно звякнуло снова. На этот раз их вызывал Доктор Олби... хотя нет, уже не Доктор. Олби Магический Интеллект, Олби Дух Машины – теперь его следовало именовать как-то так.       Но о том можно подумать позже.       На экране – внутренней стороне маски – появилась карта с силами сторон, список потерь, приоритетные цели. Супердредноут «Париж» мигал красным, и сразу стало ясно, к чему Олби привлёк их внимание.       К «Парижу» приближались два архидемона. Шаб-Ниггурат... и кто-то неизвестный, в разы более слабый. Но и Шаб-Ниггурата хватит за глаза.       – Чрево Тиамат!       – Там демонологи во главе с Авой, – осторожно сказал Шамшуддин. – Они по крайней мере задержат...       – Проблема не в Шаб-Ниггурате, – мрачно ответил Креол. – Проблема – это С'ньяк.       Шамшуддин сокрушённо покивал. Он совершенно не подумал об этом. А и правда: собьют «Париж» с Крестом Стихий, как до Червя добираться? А если не добраться, то С'ньяк рано или поздно проснётся.       Рядом возник Сингх, протянул Креолу небольшой серебряный сосуд вроде кувшина без ручек. В арабских сказках такие кувшины обычно служат пристанищем джиннов.       – О, хорошо, – ответил тот, хмуро глядя на кувшин. Ему подумалось, что если бы он всё-таки отковал вновь посох, он бы снова мог обзавестись Дланью Мардука.       С другой стороны, будь у него посох, Байкару едва ли бы удалось так поймать. Архидемоны были бы куда осторожней, так что...       Креол достал из воздуха нож и проткнул им сосуд. Серебро дёрнулось, раздался приглушённый крик... и из рваного разреза потекла вонючая чёрная жижа.       Байкару была мертва.       Архимаг Креол убил очередного архидемона.       – Что будем делать с Шаб-Ниггуратом? – спросил Сингх. Не у Креола или Шамшуддина, у всех сразу. – Я не справлюсь.       Он не справился даже на Земле, с командой демонологов. Продлись бой дольше, и всё кончилось бы не в его пользу. А здесь Лэнг, здесь сам мир против него.       – С Иолантой нас будет четверо, – медленно произнёс Креол. – И мы...       – Не справитесь, – отрезал Олби. – Вы втроём не справились с Рокхалмой, а Шаб-Ниггурат не один. Не говоря уж о том, что вам всем надо перевести дух.       У Креола оставалась ещё приличная доля манозапаса, но он не стал спорить. Сражаться с Чёрным Козлом Лесов без посоха, без цепи... нет, без крайней нужды не стоит. Но сейчас, похоже, именно такой случай.       – С этим разберёмся мы, – сказали по общей связи. Говорил один из генералов центрального штаба, англичанин.       – Как?       – Мы отправили туда специалистов нужного профиля. Если они не решат проблему, никто её не решит.       Гигантский гриф парил в небе, лениво взмахивая крыльями. Далеко внизу под его взглядом распахивались незримые экраны, зонтики, останавливающие бомбы, плазменные потоки и зелёные лучи.       – Ага, вот ты где, – услышал он знакомый голос и раздражённо дёрнул шеей. Снова этот... на метле.       – Экспекто патронум!!       Партас зло заклекотал, увёртываясь от белоснежного оленя. Похоже, на этот раз уклониться от боя не выйдет... да и в прошлый-то раз не вышло. Тогда летучий чародей выгнал его прямо на ифритский эскадрон, и джинны общими усилиями сумели его развоплотить.       Что ж.       Гарри Поттер едва успел пригнуться: над головой пронеслось нечто невидимое, но очень опасное. В следующую секунду Партас попробовал раздавить его сжимающимся коконом, но Гарри успел аппарировать.       А потом началась карусель. Эмблема швырял десятки энергетических лезвий, всережущих плоскостей, расходившихся веером во все стороны, вверх и вниз! Гарри метался туда и сюда, но даже сверхманевренная «Молния-2» не успевала, и приходилось аппарировать. Постоянно. Ежесекундно.       Гарри не успевал даже поднять палочку, чтобы ударить в ответ. Только защищаться.       Потом в воздухе мелькнули размазанные полосы – и в гигантского грифа, минуя все поля, врезался поток высокоскоростных ракет! Взрывы грянули почти слитно, оглушая, отшвыривая метлу в сторону.       И только потом накатил звук. Рёв и свист древних реактивных двигателей наконец догнал почти застывший на месте сверхзвуковой самолёт.       Самолёт был архаичен. Маленький, кургузый, тупоносый, он походил на музейный экспонат, а не боевую машину. За стеклом кабины сидел улыбчивый молодой человек в лихо заломленной набок пилотке.       – Действуй, майстер, – сказал он, и Гарри ясно услышал его сквозь шум и бронестекло, – я прикрою.       Партас, потрёпанный, но не чересчур, приходил в себя. На крыльях отрастали новые перья, когти нехорошо засеребрились. Гарри снова призвал Патронуса, послал в атаку, ударил Противодемоническими чарами. С подкрыльевых «батарей» «Мессершмитта» одна за одной срывались ракеты «воздух-воздух» – и били точно в цель, огибая защитные поля!       Маг на метле и реактивный самолёт сражались с огромной птицей в фантасмагоричном воздушном бою! Тридцатимиллиметровые автопушки и волшебная палочка против демонической силы и контроля реальности!       Теперь уклонялся уже Партас. Взмахами крыльев он создавал вокруг себя настоящий энергетический вихрь, скручивал само пространство!.. Ни заклинания, ни снаряды не могли пробить эту защиту!       Но долго он её поддерживать явно не мог. Гарри вёл беспокоящий обстрел – цветные чароимпульсы врезались в смерч и беспорядочно рикошетили куда придётся. И стоило тому чуть ослабнуть, как Гарри накрыл тысячи кубометров пространства страшной огненной бурей!       «Мессершмитт» свечой ушёл выше, восстанавливая боезапас. При ведении непрерывного огня боекомплекта пушек хватало только на десять секунд боя. Плюс два с лишним десятка ракет, что очень прилично, но тоже не дофига.       Ракеты были маломощные, неуправляемые – точнее, когда-то были. В кузнях Вальгаллы истребитель был воссоздан и перекован, и лишь наружность его осталась прежней. Всё остальное улучшили многократ.       Гарри крутанул кистью – небо рассекла долгая ослепительная молния! Молния Мардука, кошмар демонов! Партас, кое-как собравшись, всё же заслонился новым барьером, но с другой стороны тут же шарахнули ракеты!       Скрипя клювом, Эмблема в очередной раз убедился, что дуэли – это не для него. Драться разом с демонологом и небожителем-солдатом, которые привыкли и умеют работать с подобными ему... нет, нехорошо. Он хоть и Эмблема, а не из самых сильных. Десятая, а это о чём-то говорит.       Когда Йог-Сотхотх стал богом, он вспомнил о своих товарищах-демонах, с которыми водился в молодые годы, и сделал их Эмблемами. И демоны те были не особо важные, не особо сильные, потому что и сам Йог-Сотхотх был... для С'ньяка он являлся примерно тем же, кем Эльф – для Гриндельвальда. Результат эксперимента. Многообещающий, но тестовый образец.       А потом он резко вырос в статусе и друзей своих подтянул. Сначала близких, потом всё более отдалённых, пока не дошёл до предела.       Партас Йог-Сотхотху был таким себе приятелем. И Эмблемой тоже стал незначительным.       Однако Гарри уже заканчивал удерживающий обряд. От Бузинной палочки разошёлся веер ослепительных лучей, воздух заполнился сиянием! Гриф узнал заклятие, каркнул протяжно и злобно, сминая пространство, вздыбил снова яростный смерч... но лучи изогнулись, пронзили заслон, сомкнулись вокруг Эмблемы!       То был Затвор Мардука, надёжнейшее запечатывающее заклятие! Белый кокон, охвативший Партаса, стал сжиматься, распластывая демона по измерениям, превращая в не имеющую размера точку.       А есть ещё Двойной Затвор, ещё более сложное и мощное заклинание, но им Гарри не владел. Это уже высший уровень демонологии, наряду с Дланью и Объятиями Мардука. Такое применяют только против архидемонов.       Гарри утёр лоб рукавом мантии. Пусть он справился, но это было тяжело. Истребитель, покачав крыльями, полетел к вулканам, у склонов которых летучие утукку бомбили солдат, а он сам...       Метла под ним развалилась надвое, и Гарри полетел вниз. Внизу стоял высокий широкоплечий человек в мантии и с косой в руках.       Элигор, Четвёртая Эмблема.       – Справился с Партасом? Какой молодец, – сказал он. – А со мной справишься?       И размахнулся косой. Гарри аппарировал – чёрная вспышка мелькнула там, где стоял он, разошлась в стороны.       Здраво оценивая свои шансы, Гарри понимал, что и полный сил разошёлся бы с Элигором едва-едва без поражения. А сейчас тем более. Ещё один Затвор ему не создать, и подмоги что-то не видно.       Лучше убежать. Аппарация, ещё аппарация! Пыль Мардука – запутать след, выиграть полсекунды – и ещё раз!       Он успел ещё почувствовать резкий всплеск боли, когда нижнее лезвие косы разрубило его от плеча до паха, и больше уже не чувствовал ничего.       – Не справился, – спокойно констатировал стоящий позади Элигор, глядя на разрубленное тело. Тело постояло секунды две и завалилось наземь. – Так, а это что?       Он протянул руку, и Бузинная палочка прыгнула в его ладонь.       – Какой занятный артефакт, – пробормотал Элигор, крутя её меж пальцев. – Пригодится, пожалуй.       ...А затем с небес ударил столп Света, и Эмблема едва успел создать Чарный Браслет.       – Ты убил моего ученика, – произнёс Альбус Дамблдор, вышагнув из тут же угаснувшего сияния. – Теперь я убью тебя.       – Убийство меня не убьёт, ты же знаешь, – скучающе отозвался Элигор, отражая шквал заклятий.       – Именно поэтому я тебя и убью, – кивнул Дамблдор, шагая вперёд и с каждым шагом бия белыми и радужными лучами. Элигор взмахнул свежеобретённой палочкой, вздымая чёрную завесу, ударил косой, разрезая самый воздух!       Но в этот раз он встретил равного противника.       Воздух затвердел, рассыпался кусочками, собрался вновь, потом треснула земля, обратилась топким болотом, высохла от страшного жара, покрылась тысячью кривых трещин, вскипела и уж не успокоилась – оба чародея предпочли взлететь в воздух.       Дамблдор вздымал волны жидкого корония, стрелял очередями антидемонических заклятий – и от Элигора во все стороны расходились Чарные Браслеты, кольцевые магические вспышки, принимающие на себя удары. Элигор полосовал лезвиями пространство, испускал из палочки лучи чёрного света – и Дамблдор аппарировал, уклоняясь.       Элигор дважды попытался превратить его во всякое, но больше для порядка – волшебник-трансфигуратор отбивал такие попытки, едва заметив. Бой шёл на равных.       – Знаешь, в чём твоя слабость? – задумчиво произнёс Элигор, не прекращая с невероятной скоростью орудовать косой. – Не только твоя, впрочем. Небожителей.       И исчез. Дамблдор потратил секунду, отслеживая его, потом заметил – далеко в стороне, над лавой гравистрелков. Эмблема махнул рукой.       И десятки человек под ним съёжились, превратившись в насекомых; тяжёлые гравициклы, почувствовав отсутствие водителя, остановились. Элигор переместился снова, снова повёл рукой.       Дамблдор скрипнул зубами. Что ж, если в ход пошли нечестные трюки, то и у него есть кое-что в запасе. Те простенькие заклинания, которым дети учатся на первом-втором курсе Хогвартса... они ведь могут быть очень полезны. Обычно их как выучивают, так и забывают, но иногда – иногда они могут решить исход сражения.       – Кантис!       Эмблема привычно сотворил Чарный Браслет, аналог Личной Защиты, но... он не подействовал. Нечто лёгкое, пузыристое прошло сквозь него, вошло в грудь, горло. Элигор недоумённо нахмурился, выпучил глаза, потом пару раз хватанул воздух ртом, будто поперхнувшись, булькнул... и из него полились стихи!       – Я ем на обед только души людей, мне мантию целует Верховный Чародей, – нараспев продекламировал он приятным баритоном, яростно сверкая глазами. – Мне имя Элигор – Четвёртая Эмблема, я великий маг – превосходный демон! В левой руке – палочка, в правой руке – коса, мой бог-покровитель – Ключ в Бездну и Врата!       – Браво, браво! – насмешливо сказал Дамблдор, увёртываясь от бешеных взмахов косы. – Какой талант пропадает!       – Ах ты ублюдок, – прохрипел Элигор, сумевший наконец превозмочь заклятие, – да я тебя сейчас!..       Коса пронеслась так быстро, что исчезла из виду – пространство раскололось, выплёскивая поток Тьмы! Элигор взрезал ткань мироздания, создал червоточину глубоко в космос – и сейчас из неё хлестало как из брандспойта!       Нехорошо. Но не страшно, когда можешь аппарировать. Пусть он ярится, пусть затапливает ландшафт первостихией – Дамблдору это не навредит. Однако и к Элигору приблизиться он не сможет.       Тот стоял на вершине клокочущего чёрного фонтана и поводил палочкой. Повинуясь ей, Тьма выстреливала тончайшими жгутами, щупальцами, тянущимися к Дамблдору – однако тот всякий раз ухитрялся уйти в сторону.       Элигор демон всё-таки. А здесь Тёмный мир. На нейтральной территории они были бы на равных, а здесь... здесь одному Дамблдору не одолеть.       Неужели Геллерт ещё не закончил со своими делами? Где он пропадает? Дамблдор потянулся мыслью, но тот оборвал связь. Значит, занят пока.       Тогда позовём Креола.       Тот откликнулся мгновенно. Дамблдор не умел аппарировать других, как Ингвильд; Креол в принципе не умел аппарировать. Придётся посылать портал... а это лишнее время, это секунд десять надо хотя бы.       Вот только противник тоже не дурак, спокойно стоять не даст. Чёрные отростки тянулись вверх, направляемые Бузинной палочкой, и Элигор не забывал и про косу. Лезвия той резали на расстоянии, испускали взрывающиеся энергетические сгустки. Секунды промедления – и вот уже Тьма охватила его кольцом!       И Дамблдор бросил все силы в одно заклятье:       – Фиат люкс!!!       Ослепительный лазер прорезал негативную первостихию, рассёк потоки черноты и уткнулся в Элигора. Почти уткнулся.       Потому что тот ударил в ответ. Точно так же, вкладывая всю мощь. Он ничего не произнёс – просто изверг луч концентрированной Тьмы.       Два луча слились во вспышке непрерывной аннигиляции! Один источал благодать и нестерпимое сияние, другой сочился всеотравляющим ядом, туманя разум при одном лишь взгляде. Две одинаковые палочки порождали разнополярные импульсы, сливавшиеся в колеблющийся Инь-Ян.       Свет против Тьмы. Поединок воль, поединок магий. Исступлённое противостояние дошедших до предела врагов – такое не могло длиться долго. Несколько мгновений – и в громадном взрыве исчезает всё, и противники разлетаются в разные стороны!       И упав, Дамблдор не поднялся. А вот Элигор стоял – слабо, нетвёрдо, опираясь на древко косы – но стоял.       – Ха, – выдохнул он. – Ха!       Но тут же почуял, как зажглась новая аура: над землёй появился Креол. Мгновенно оценив обстановку, архимаг взмахнул электрохлыстом – и рассыпающий молнии бич захлестнул Эмблему!       – Аммаш! – воскликнул он, выстреливая лезвия зачарованного мифрила. – Именем Мардука, Владыки и Отца Богов, говорю тебе, Элигор – подчинись мне!       Элигор зло заскрипел зубами. В обычном состоянии он бы скинул этот наговор усилием воли, рассёк бы хлыст косой... но не сейчас. Тело жутко болит от глубоко вошедших лезвий, одно, кажется, чуть не перерубило позвоночник.       В этом бою ему не выиграть. Он снисходительно посмотрел на выкрикивающего новое заклятье Креола... и рассыпался чёрным пеплом. Коса рассыпалась вместе с ним.       – ...Сдох, – досадливо сказал маг, опускаясь вниз и сматывая электрохлыст. Лезвия влетели назад сами. – Ну и Кингу с ним. Ты там живой ещё?       – Да уж давно нет, – с кряхтеньем откликнулся Дамблдор, вставая. Обычно-то возраст духа – это лишь видимость, но в такие вот моменты истощения начинаешь снова его ощущать.       – Пойду на остальных поохочусь, – задумчиво произнёс Креол. – Кто тут поблизости?.. Ага.       Дамблдор же сделал два шага вперёд и остановился в задумчивости, глядя на землю. На земле лежала Бузинная палочка.       Но у него уже была своя, и у Геллерта тоже. У Геллерта, воплощённого духа, это был не артефакт, а просто часть его собственной души. Привычный инструмент для использования магии. А вот Дамблдору, который никогда не был к ней так привязан, изготовили новую Бузинную палочку, внешне неотличимую от старой.       Изготовил сам Антиох Певерелл.       А та, что лежала на земле... снаружи она не изменилась, но Дамблдор даже отсюда чувствовал, как исказилось её нутро.       Не то что этого нельзя было ожидать. Бузинная палочка всегда была нехорошим артефактом, не совсем черномагическим, но близким к этому. Она причиняла зло окружающим и своим владельцам, и ей в определённом смысле это нравилось. Дамблдор владел ей полвека, пытался изменить, использовать для благих целей, и созидающие заклятия в её исполнении были вполне неплохи... но разрушающие – много лучше. И он прекрасно это понимал, и не раз даже думал уничтожить её. Но в конечном счёте решил, что юный Гарри сумеет правильно распорядиться Даром Смерти.       И юный Гарри сумел.       Однако сейчас... какие бы волшебники ни владели этим артефактом, они не шли ни в какое сравнение с демонами. Тем более с таким демоном. Элигору стоило чуть-чуть потянуть – и Бузинная палочка сама упала во Тьму. Теперь сотворить что-то хорошее с её помощью... м-да. Нормально служить она будет только чёрному магу, а любого другого будет стремиться сделать чёрным магом.       Возвращать такое на Землю как минимум неразумно. А уничтожать не хочется. Легендарный артефакт всё-таки, не ломать же об колено. Можно, разумеется, поместить куда-нибудь в запасники отдела тайн, но... но риска это не отменяет. Невыразимцы осторожны, но не абсолютно устойчивы.       ...Устойчивы. Погодите-ка. А что там упоминал Медариэн про... да, точно. Дамблдор довольно хмыкнул, притягивая палочку к себе.       Он знал, кому её можно отдать.       ...Гарри зло выдохнул, глядя на подобравшего палочку Элигора. Дальше надо было аппарировать, дальше! Сразу к супердредноуту! Обидно-то как, а. Но стоило догадаться, что амулет Побега не сработает против атаки Эмблемы.       – Второй раз умираю, – недовольно сказал он себе под нос. – И что-то мне подсказывает, что Дамблдор меня больше спасать не будет.       Ну да, в конце концов Камнем он воспользоваться не успел. Да и успел бы – что толку? Здесь не Земля, здесь у Дамблдора и свои дела есть.       Вот только со смертью проблемы не кончились. Сам Эмблема на него внимания не обращал, зато обращали другие. Тут было полно демонов, жаждущих полакомиться душами павших. Утукку в эфирной форме, асугали, вылезающие из здешнего мира мёртвых, да и все прочие тоже нет-нет, да цепляли пару-тройку духов. И... вот, пожалуйста!       Но прежде чем щупальца с зубастыми пастями успели добраться до него, полумрак мира теней рассекло тонкой фиолетовой полосой. Края разреза расходились в стороны, и щупальца асугалей испуганно отдёрнулись.       Из дыры вышагнула фигура в чёрном балахоне, и в руке у неё была... Гарри сглотнул. Ему сделалось холодно... а потом внезапно захлестнуло отчаянной надеждой. А вдруг?..       – Так, – сказал Смерть. – Так.       – Э... – неуверенно протянул Гарри.       Дары Смерти. Легенда гласила, что собравший их вместе станет повелителем самой смерти. И весь невеликий опыт по части сверхъестественных сущностей говорил Гарри, что в своей основе легенды обычно несут какое-то зерно истины.       Однако перед ним стоял Мрачный Жнец, и в руке Жнеца была адамантовая коса (ещё один с косой!), и вякать что-то про победу над смертью казалось не слишком умным.       – Следует внести ясность, – согласился с его мыслями Смерть. – Ты собрал Дары, и это действительно налагает на меня некие обязательства. Однако не слишком большие.       – То есть их всё-таки создали вы?       – Нет, я их лишь усовершенствовал, – Смерть не глядя махнул рукой, и коса рассекла какого-то слишком наглого демона, похожего на вырезанный из черноты силуэт. – Они, все втроём, хотели стать бессмертными и призвали для того меня. Я не имел права дать им то, что они хотели, и после долгих переговоров мы пришли к соглашению. Я улучшил их артефакты, а также пообещал исполнить им одно на троих желание... поменьше бессмертия, разумеется. Но вечную молодость мог бы дать.       – Одну на троих? То есть желание осталось неисполненным?       – Да, одно на троих. Почему, ты думаешь, никто из братьев не стал «повелителем смерти»? Они решили призвать меня снова, как только определятся... но они расстались и больше уже не встретились. И один за другим умерли.       – А тот, кто собрал Дары...       – Желательно ещё и кровное родство, – педантично уточнил Смерть. – Но у тебя оно есть. Воскресить тебя, Гарри Поттер?       – Погодите минуточку, – попросил Гарри. – Я правильно понял, что после исполнения этого желания... э, легенда кончится?       – Иными словами, ты интересуешься, не буду ли я ещё что-нибудь должен тебе? – не без ехидства произнёс Смерть. – Нет, это конец.       – Ну тогда... нет, ещё секунду! – вдруг спохватился он. – А Дамблдор знал об этом?       Смерть едва заметно улыбнулся.       – Нет, он знал только легенду. Но ты прав, Гарри Поттер, он действительно рассматривал эти артефакты как дополнительную страховку для тебя, хотя и не слишком на неё полагался.       – Полагаю, мне надо его поблагодарить, – пробормотал он, глядя на световые вспышки. А потом Смерть больно ткнул его в лоб древком косы... и Гарри почувствовал, что его затягивает назад в тело.       Рваный судорожный вдох – и он воскрес.       От страшного разреза, разделившего тело напополам, не осталось и следа... а, нет. Одежду Смерть поправлять не стал, но это ерунда. Такую-то мелочь Гарри и без палочки исправит.       Но вообще палочки у него теперь нет. Придётся искать новую... и в бой больше соваться не след. Без Бузинной палочки даже магия Великого волшебника стоит не так много.       – Гарри, – позвали его.       Дамблдор, конечно. Изрядно потрёпанный – мантия сорвана, белое сияние исчезло. Не величавый старец, а просто усталый старик.       – Профессор, – машинально ответил Гарри. – Вы всё-таки победили его?       – Мне помогли. Ты как?       – Я... – «в порядке», хотел сказать он, но понял, что вопрос был не о том. Голос дрогнул. – Я не знаю. Мне кажется, я не справлюсь.       – Это нормально, – вздохнул Дамблдор. – Геллерт тоже не был уверен. Я не был тем более. Дело не в цели, дело в движении.       – Может, совет дадите? – безнадёжно попросил Гарри. Тот улыбнулся.       – А ты думаешь, я знаю? Я никогда не был на твоём месте, Гарри. Ты стоишь дальше меня.       – Только благодаря вам.       – Да. Но каждое поколение должно само торить свой путь. Каждое поколение стоит на плечах предшественников.       Гарри потёр виски. Мимо них пронёсся небольшой отряд будх, но он не обратил ни малейшего внимания.       – Это тяжёлая задача, – почти жалобно произнёс он, – очень тяжёлая.       – Да.       – Вы могли бы предупредить... подготовить заранее...       – К чему? Что бы я ни сказал, этого было бы недостаточно.       – Да, – согласился он, невольно повторяя кивок Дамблдора. – Но всё же, всё же...       – Прощай, Гарри, – сказал бывший Директор Хогвартса, и тело его начало светиться. – Увидимся лет через сто. Или сто пятьдесят.       – Прощай... те, – выдавил он из себя. Дамблдор снова улыбнулся:       – Я горжусь тобой, – вымолвил он, прежде чем пропасть окончательно со слабой вспышкой.       Гарри развернулся. В глазах щипало.       Он не прошёл и десяти шагов, как перед ним приземлился Эльф, подняв каблуками целую тучу пепла.       – Кх-х!.. Блин! Живой? – донеслось из серой тучи, прежде чем она стремительно осела вниз. – А говорят, что умер. На «Пекин» надо подкинуть?       – Подкинь, – ошалело согласился Гарри. – А ты чего снова... нормальный?       – Да встретился с одним мудаком. Помог, хоть и мудак. Давай руку. А ты чего ожил?       – Благодаря Дарам Смерти, – ответил Гарри, глядя, как сереет мир. Эльф провёл его в подпространство, на изнанку реальности. – И Дамблдору, конечно.       Эльф странно хмыкнул. Гарри, спасибо мемуарам, примерно знал историю его взаимоотношений с Дамблдором, и ему этот хмык не понравился.       – Я тебя не убил, когда мог, – напомнил он. – Мог бы и спасибо сказать.       – Не скажу. Убил бы, я б не обиделся. Жизнь такая, убивать иногда приходится.       – Ради Высшего Блага?       – Для самозащиты, – с неприятной усмешкой сказал Эльф. – Задрали вы со своим благом. Проще жить надо. Сам живи и другим не мешай.       Они помолчали. Эльф тыкнулся туда и сюда, ища дорогу: подпространство Лэнга было совсем не то, что подпространство Земли. С ходу не разберёшься.       – Чего вы с Дамблдором не поделили? – спросил наконец Гарри, и прозвучало это вежливее, чем он хотел. – Почему поссорились?       – Мы не ссорились, – хмыкнул Эльф. – Я просто хотел узнать, действительно ли дядя Дамби такой добрый. Знаешь, что такое доброта?       – Когда другим помогаешь? – предположил Гарри, зная, что предположение неверно.       – Я тоже другим помогаю, но обычно по приколу или потому что мне несложно. Доброта – это когда ты протягиваешь руку человеку, человек этак смачно харкает тебе в лицо, а ты ему снова протягиваешь руку.       – О как, – удивлённо ответил Гарри. Эльф был в три раза его старше, и обычно это совершенно не чувствовалось. Вечно молодой, вечно пьяный... от такого не ждёшь большой мудрости.       Обычно нет. Но Эльфу всё-таки было шестьдесят лет; он мог быть придурком, но не был дураком.       – И что?       – Да ничего, – раздражённо хмыкнул белобрысый чародей, наконец-то нашедший путь. – Добрый он, дядя Дамби, тут, конечно, не попрёшь. Просто нахер мне его доброта? Сам жить могу. И тогда, и сейчас.       Сказав это, Эльф толкнул его на обзорную палубу супердредноута и отправился искать портальный зал. Гарри Поттер ему не понравился.       Впрочем, это чувство было взаимным.       Олби с беспокойством наблюдал, как на «Париж» опускаются два архидемона. «Париж» не успел забуриться глубоко внутрь коры, и теперь уж никак не успеть. До Подземья не добраться за несколько минут.       Ему-то это всё больше не страшно. Он может влезть внутрь любой машины, и пока цело оборудование в зале спецсвязи, он может вернуться на Землю. Остальные вот не могут.       По архидемонам ударила многоствольная зенитная плазмопушка. Шаб-Ниггурат повёл пальцем – и орудие замолчало.       Ну вот и что с ними делать? Поглотителя у него больше нет... да и всё равно неудачная модель получилась... но и был бы – мало ведь одного Поглотителя.       Архидемоны спокойно пробурились сквозь бронепласт и направились прямиком к мостику. Оттуда рукой подать до Креста Стихий.       Демоны не могут коснуться Креста. Дело даже не в ауре оружия или каких-то особых печатях, а просто в том, что Сердце Стихий – это громадное количество концентрированной ба-хионь. И если демон тронет его без специальных средств защиты... произойдёт «скачок напряжения».       Но коснуться – это одно, а сломать – другое. Сломать они смогут, сомнений нет.       Демонологи спешно сооружали заслон, разбрызгивали повсюду благовоние Зкауба. Ава мелом чертила на стенах руны Мардука и его Имён, непрерывно шепча под нос слова заклятий-молитв. В руке у неё была стопка каких-то заметок, и она то и дело сверялась с ними.       – Того, что послабее, мы удержим, – негромко сказала она, зная, что Олби всё равно её услышит. – Шаб-Ниггурата – нет.       Шаб-Ниггурат, основная ударная сила войска демонов, мчался по коридорам так быстро, как мог. Олби с тревогой наблюдал, как сокращается расстояние между ним и мостиком.       И не смог сдержать облегчённого вздоха при виде летающего автомобиля, севшего на палубу «Парижа».       Из автомобиля вышли двое и, не тратя времени, направились к ближайшему лифту. Олби направил к ним ближайшую гравиплатформу – по ним передвигаться внутри гигантского супердредноута было не в пример быстрее.       ...Носящий Жёлтую Маску неслышно перевёл дух, стоя перед ледяной стеной. Ему не хотелось подниматься наверх.       Но придётся. Архидемонов ещё много, такульту вполне стабильно, и С'ньяк, очевидно, просыпаться пока не собирается. А проснуться он должен. Поэтому в задницу ему надо ткнуть иголкой.       И кроме него, Носящего Жёлтую Маску, других кандидатов нет. Новый Азаг-Тот вообще не очень понимает, зачем им надо избавиться от С'ньяка.       Он вздохнул ещё раз и взлетел, направляясь к самой маковке высочайшего из ледяных пиков.