Бороды и уши

— Да не дергайся ты, я осторожно. — Я и не дергаюсь, ты просто тянешь больно. А! Ну вот, волос выдрала, а ну отдай сюда гребень. — Немудрено, что выдрала, у тебя тут все спутано, — возмутилась Лура, всплеснув руками, но гребень так и не отдала. — Я уезжала всего на месяц, и до чего ты себя довела? Гигрила вспыхнула и схватилась за свою бороду, заставляя Луру отпустить ее. Гномка бережно прижала бороду к своей груди, обхватив ее большой ладонью. Смешно сейчас вспоминать, но, когда они впервые познакомились вот уже как полвека назад, Лура приняла Гигрилу за мужчину, чем очень оскорбила гномку. В оправдание эльфийки можно было сказать, что это была самая первая ее встреча с подземным народом, а до того из инородцев она видела только людей, а у людей бороды росли только у мужчин. У эльфов же вовсе не могло быть таких волос на лице. Вот Лура и сделала свои неверные выводы. Гигрила потом возмущалась, бережно поглаживая свою роскошную рыжую бороду, такую длинную и пышную, что она полностью закрывала грудь: «Как можно было спутать? У меня женские косы, женские!» — и долго с Лурой после не разговаривала. Это уже потом Лура узнала, что для гномов такая путаница — страшное оскорбление, и хуже, чем назвать мужчину женщиной или женщину мужчиной, может быть только помянуть родителей недобрым словом. Она тогда вообще не поняла, в чем дело. И жутко обиделась, что на нее обиделись. Опять же, в ее оправдание, эльфы никогда не придавали этому такое большое значение. Никакая эльфийская женщина не обидится, если кто-то из инородцев спутает ее с мужчиной, и никакой эльфийский мужчина не обидится, если его назовут женщиной. В любом случае, это было давно. И теперь Лура прекрасно знала, как отличить гномку от гнома, и различия причесок теперь угадывала без всяких проблем: подземные мужчины носили бороду короче, плели одну-две тугие косы. Женщины плели косы посвободнее, попышнее, заплетали бороды в сложные прически, оставляли свободные пряди. Борода для подземного народа была знаком гордости и в то же время чем-то очень интимным, таким, что не каждому можно позволить дотронуться. Гигрила и Лура вместе вот уже больше тридцати лет, а первая все равно позволяет гладить и расчесывать свою мягкую бороду со скрипом, как будто осторожные руки ее эльфийки ее оторвут. Ну вот прямо как сейчас. — Да ладно тебе, я же любя, — сказала Лура примирительно. Гигрила фыркнула. — Как же, любя! Я же любя не бурчу о том, что тут растопырила свои уши! Лура густо покраснела и прижала ладонь к острому уху, прикрывая его. Это очень личное вообще-то! Гигрила смутилась. — Ладно, прости, — сказала она, подумав, что уши приплетать действительно не стоило. Не к месту, да и эльфы по этим вопросам такие жутко чувствительные. Вроде могла бы уже выучить это за столько лет вместе, а все и лезло на язык что-то грубоватое. — Ну не смотри на меня так, что ты там хотела мне заплести? Эльфийскую косу? Лура оживилась, а Гигрила убрала руку от бороды. Ладно уж, чем бы эльфийское дитя трехсот лет отроду не тешилось, лишь бы не обижалось.