Повышение квалификации

      Последний звонок прозвучал ещё десять минут назад, но Помона Стебль осталась в теплице одна. Второкурсники разбрелись по замку с бледными лицами и ватными ногами — трое из них отключились от визга мандрагор, как и полагается при первом знакомстве с этими капризными созданиями. Ничего страшного: пару часов в крыле больницы под присмотром Помфри — и будут как новые. А вот ей… ей хотелось остаться. Побыть наедине с растениями. И с собой.       Она медленно провела ладонью по краю деревянного стола, покрытого пятнами земли, сока и чего-то более тёмного — следами жизни, бурной и неукротимой. Взяв палочку, она прошептала:       — Гербивикус.       Заклинание роста. Простое, базовое. Но Помона всегда была любопытна. Насколько далеко можно зайти, если дать природе волю?       Сначала — тишина. Лишь шелест листьев да тихое капанье конденсата с крыши теплицы. Потом — движение. Сначала едва уловимое, потом — уверенное, почти агрессивное. Горшки задрожали. Земля потрескалась. Из неё, как из утробы, вырвались корни — плотные, мясистые, покрытые влажной корой. Стебли вытянулись, ветви распустились, а лица мандрагор — те самые, похожие на смесь младенца и древнего духа — приобрели выражение… желания.       Они выросли до роста гоблина. А может, и выше. Их глаза — маленькие, блестящие, жадные — уставились на неё. Не с ужасом. Не с любопытством. А с похотью.       Помона усмехнулась.       — Ну что ж… Посмотрим, на что вы способны.       Она подошла ближе, не скрывая интереса. Её пальцы скользнули по шелковистой коре одного из стеблей, потом — по «щеке» мандрагоры. Та издала тонкий, почти кошачий писк и вдруг рванулась вперёд, обвивая её запястья лозами, будто цепями. Юбка — лёгкая, льняная — взметнулась вверх, обнажая полностью голые бёдра. Под ней не было ничего. Никаких трусиков. Только тёплая, влажная плоть, уже дрожащая в предвкушении.       Листья — жёсткие, с зубчатыми краями — начали гладить её бёдра, поднимаясь выше, к внутренней поверхности, к самому центру. Один из них, особенно настойчивый, впился в складку между ног, царапая кожу, будто требуя доступа. Помона резко вдохнула — воздух застыл в лёгких. И в тот же миг лоза проникла внутрь.       Не осторожно. Не нежно. А жадно.       Она раздвинула стенки, впиваясь острыми отростками в чувствительную плоть. Помона закричала — не от боли, а от внезапного, почти болезненного удовольствия, которое ударило в живот, в грудь, в голову. Её тело выгнулось, как натянутая тетива.       Вторая лоза ворвалась ей в рот — глубоко, до самого горла, заставляя глаза закатиться. Слюна потекла по подбородку, смешиваясь с каплями росы с листьев. Третья — толстая, влажная, покрытая слизью — нашла другое отверстие. То, которое она редко позволяла трогать даже себе. Но сейчас — да. Да, чёрт возьми!       Мандрагора усадила её на край стола, будто знала, что делала. Помона откинулась назад, раскинув ноги, полностью отдаваясь этому… этому растительному изнасилованию, если можно так назвать то, что заставляло её тело гореть, дрожать, сжиматься в экстазе.       Лист, тонкий и ловкий, нашёл клитор — и начал тереть. Не ласкать. Тереть. Жёстко, ритмично, без пощады. Каждое движение отдавалось в матке, в горле, в пальцах ног. Её стоны стали громкими, хриплыми, почти звериными. Она не стыдилась. Здесь, в теплице, среди своих растений, она была свободна.       Оргазм ударил, как заклинание Экспульсо — взрывной, разрушительный, всепоглощающий. Тело содрогнулось в конвульсиях. Мышцы сжались вокруг лоз, будто пытаясь удержать их внутри. Из горла вырвался долгий, дикий крик, эхом отразившийся от стеклянных стен. Соки хлынули, смешиваясь с растительной слизью, с потом, с чем-то древним и магическим.       Когда всё закончилось, мандрагоры медленно отпустили её. Лозы отползли, словно насытившись. Помона лежала на столе, обессиленная, дрожащая, вся в блестящей влаге. Грудь вздымалась. Губы припухли. Между ног всё ещё пульсировало — больно и сладко одновременно.       Она провела языком по губам, смакуя вкус — земли, сока, себя.       — Хм, — прохрипела она, приподнимаясь. — В следующий раз… попробую на венериной мухоловке.       И улыбнулась — дико, жадно, как женщина, которая только что открыла для себя новую форму магии.       Не палочкой.       А плотью.