Повышение квалификации

Морозный вечер опустился на Хогвартс, окутав замок тишиной и инеем. В коридорах не слышалось шагов — только далёкий скрип метлы Филча да редкие всплески смеха из гостиной Гриффиндора. А в кабинете декана Гриффиндора царила особая тишина — та, что рождается между двумя существами, давно знающими друг друга лучше, чем многие люди знают самих себя. Миссис Норрис появилась неожиданно — бесшумно, как тень. Она не мяукала, не царапала дверь. Просто вошла, будто её ждали. А может, и ждали. Минерва МакГонагалл отложила перо. Работы учеников были проверены, оценки проставлены, замечания аккуратно вписаны красными чернилами. Теперь она могла, наконец, позволить себе немного… нежности. Кошка подошла ближе, мурлыча так низко, что звук вибрировал в самом сердце ведьмы. Минерва улыбнулась — едва заметно, но искренне — и протянула руку. Пальцы мягко погладили за ухом, там, где шерсть особенно тонкая и чувствительная. Миссис Норрис прижмурилась, выгнув спину, и всё её тело задрожало от удовольствия. Но кошка никогда не была просто пассивной получательницей ласки. Она — партнёрша. И сейчас, вывернувшись из рук, она начала отвечать по-своему. Когти, острые, но не злые, царапнули ткань мантии, оставляя едва заметные царапины на коже под ней. Минерва вздрогнула — не от боли, а от внезапного прилива тепла внизу живота. Она медленно сняла мантию. Потом — рубашку. Осталась в тонком нижнем белье, но и оно не задержалось надолго. Зазывающий взгляд кошки, полный понимания и желания, был ответом на невысказанный вопрос. Миссис Норрис прыгнула на диван и улеглась, будто приглашая. Минерва последовала за ней, устроившись на спине, расслабленно вытянув ноги. Кошка тут же начала своё путешествие — лапками, мордой, языком. Шершавый, влажный, невероятно чувственный. Он скользил по ключицам, по груди, по внутренней стороне бёдер — медленно, но бесцеремонно. Когда мокрый нос коснулся клитора, Минерва резко втянула воздух. Тело напряглось, пальцы впились в обивку дивана. Кошка не спешила — она лизала, дышала, терлась, будто изучая каждый оттенок реакции. И Минерва отдавалась этому полностью, забыв о званиях, обязанностях, о том, кем она должна быть днём. Здесь, в этой комнате, в эту ночь, она была просто женщиной — и любимой. Но за мгновение до кульминации Миссис Норрис отстранилась. — Нет… — вырвалось у Минервы, почти как мольба. Кошка недовольно мяркнула и уставилась на неё — требовательно, почти по-человечески. И тогда ведьма поняла. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула — и изменилась. Перед Миссис Норрис возникла другая кошка — стройная, с изумрудными глазами и полосатой шерстью цвета тёмного янтаря. Та самая, что иногда бродила по ночным коридорам, оставляя за собой лишь шелест и лёгкий аромат шалфея. Миссис Норрис подошла, потерлась мордой о её шею, потом мягко, но настойчиво перевернула подругу на спину. Они устроились так, как устраивались не раз — плотно прижавшись друг к другу, лапы переплетены, хвосты обвивают бёдра. Движения были медленными, глубокими. Это был не секс — это был диалог, древний и без слов. Но их уединение нарушил третий. Тихое, хриплое мяуканье раздалось у двери. Обе кошки насторожились. В комнату, пружинисто ступая, вошёл рыжий кот — крупный, с гордой осанкой и взглядом, полным уверенности. Он не просил разрешения. Просто подошёл, оттеснил Миссис Норрис и занял её место между лапами Минервы-кошки. Его язык был грубее, движения — настойчивее. Но в этом тоже была своя правда. А Миссис Норрис, не обидевшись, устроилась у изголовья, положив лапы на грудь подруги, будто охраняя её покой. Так они провели ночь — в тишине, в тепле, в ласке, что не нуждалась в словах. Только шелест шерсти, тяжёлое дыхание, редкие, хриплые звуки удовольствия. Разошлись они уже после полуночи — уставшие, довольные, наполненные чем-то большим, чем просто физическое наслаждение. Минерва, вернувшись в человеческий облик, долго сидела у камина, прижимая к груди чашку горячего какао. В глазах всё ещё плясали отблески пламени… и воспоминания. Это был, пожалуй, самый необычный, самый… неожиданный опыт в её жизни. И она знала — он обязательно повторится. Потому что некоторые связи сильнее магии. Они — часть природы.