Во дворце заговор

***

      В ночь перед аудиенцией Веатта и не пыталась уснуть, знала, что бессонница веет за плечами. Адалия предлагала применить дар, чтобы она могла выспаться, но пришлось отказаться. Уровень способностей у компаньонки средний, израсходует силы сейчас, не сможет помочь завтра, а Веатте хотелось выглядеть на приёме наилучшим образом.       — Ступай, я приму сонные капли, — отпустила лекарку, а сама, недолго думая, отправилась разыскивать комнату Анджея. И они бы поговорили, если бы будущего супруга не вызвали на службу. В комнате, раз уж их прервали и пришлось вернуться, Вета устроилась на кровати, обложившись подушками. Ложе было, наверное, величиной со спальню в последней квартире, где она жила, а покои, если включить и гостиную, как две квартиры — её и соседки, что обитала через стену.       — Какая же красота, — поглаживая вышитое покрывало, Вета развязала ленту на тонкой пачке писем, которые вечером забрала на почте. Она только приехала в столицу, а послания уже ждали — никогда раньше подобного не случалось.       — Эх, мама, — отложила в сторону письмо от родительницы, где та советовала во всём довериться будущему супругу и положиться на него. Мать была простодушной, доброй женщиной, которой повезло встретить столь же честного и простого мужчину, что помогло ей сохранить некоторые иллюзии об окружающем мире. Даже Жданка, самая младшая из трёх сестёр, и то лучше торговалась на рынке или лукавила при случае, чем она. От сестёр тоже пришли письма — от каждой. Раньше-то они присылали Вете только открытки к главным праздникам — то есть к именинам, Колесу года и Остаре, — что покупали в лавке на городской площади. Такие, где уже написаны ровным почерком стихи-поздравления, умелой рукой помощника городского писаря, он этим подзарабатывал. Понятное дело, сестрицы в строчки не вчитывались, со временем у Веты собралась целая пачка одинаковых текстов. Но она всё равно радовалась и бережно хранила — открытки пахли домом, — вдохнёшь, и сразу представишь мать у очага да сестёр рядом, собрались, чтоб свечи сэкономить, за вышивкой. Родительница обладала слабым даром к прикладной магии — его хватало, чтобы скромный дом сиял чистотой, душистые травы на заднем дворе росли пышно и круглый год, а вещи, которые зачаровала хозяйка, носились долго и почти не пачкались. Сейчас же сёстры наперебой поздравляли с новой помолвкой и, не мудрствуя лукаво, спрашивали, когда можно приехать в гости. Вета вздохнула. Как же девчонки радовались, когда узнали, что к ней посватался столичный маг. «Ты не представляешь, Вета! К нам приехала бабушка, сама, и пригласила нас к себе на две недели». «Мы сможем посетить два бала в городском Собрании, когда будем гостить у бабушки!» Бабушка ранее не посещала их дом ни разу, ведь мать сбежала, чтобы выйти за отца, простого гвардейца. Когда пришло известие о гибели Дариуша, сёстры прислали ей соболезнования, и Вета верила, что искренние — листки все оказались в пятнах от слёз. Вздохнув, девушка отложила и эти послания. В гости… надо спросить у Анджея, как он вообще относится к подобной перспективе, но лучше, наверное, всё же после свадьбы. Последним, отодвинув неприятное, вскрыла плотный конверт от семейного законника. Поверенный указал адрес, по которому Вета может обратиться в столице, и отчитался о расходах. «Смею вас уведомить, милостивая госпожа, что вся сумма, поступившая на ваш счёт от семейства жениха на дорожные расходы, полностью переведена на текущий счёт вашей матери. Как вы и просили. Из средств, что выделил ваш дед, выплачено жалование компаньонке, госпоже Адалии Лоруш, за текущий месяц. Сумма такая-то, остаток такой-то. Дата, подпись». Это письмо Вета не поленилась, убрала в шкатулку, заперла на ключ. На отдельный листок выписала коротким карандашом в столбик цифры, прикинула, на сколько хватит того, что осталось. Из своей пенсии она компаньонку содержать бы не смогла. Денег еле хватило бы снять небольшую квартиру в доходном доме, но экономить на еде, или комнату в пансионе с обедами. Всё. Она ведь подала прошение об отставке, разорвав контракт, не дослужила больше года. Так и задремала, подсчитывая цифры в уме. На новом месте поначалу снилось приятное — большой зал, блики свечей, музыка. Очевидно, письма сестёр навеяли. Вета увидела себя в светлом платье, дорожку в полутёмном саду, задохнулась от восторга. Тот самый бал, на котором она танцевала с Томашем. Тот самый вечер, когда он впервые её поцеловал. Позже были ещё танцы, и поцелуи, и обещание жениться. И разрыв, когда Томаш внезапно объявил, что семья сосватала ему более выгодную невесту.       — Прости, я ведь не знал. А отец грозился от меня отречься, вышвырнуть из дома. Мы могли бы, конечно, пожениться, но на что будем жить? Я ведь даже на военный патент не накопил… Прости, Ветка. Кольцо оставь себе на память, или продай, как хочешь. Много позже у них была другая встреча, но тут картина посерела, подёрнулась дымкой. Пустошь звала. Негромко, но настойчиво, заглушая для того, кто слышит всё иное. Звучала самым чарующим голосом. Манила самой нежной из мелодий. Не обладая Даром — всех, подавших документы, дополнительно тестировали на контрактном пункте, — Вета зова почти не слышала. Его отчётливо воспринимали маги, да изредка те, у кого Дар проснулся на границе под влиянием зова. Эти срывались — ничем не удержать, — и уходили в ночь. Позже находили их высохшие, словно выжатые тела. Иногда они возвращались, изменившись до неузнаваемости, став жуткими тварями, но чаще исчезали навсегда. Почти не слышала — до тех пор, пока не пропала в сером тумане на три дня. Три дня, растянувшиеся для неё в бесконечные месяцы, ведь Пустошь путала, лгала, искажала звуки, видения. Перемешивала пространство и время.       — Госпожа, госпожа! — привычно хлестала её по щекам Адалия, выдёргивая из кошмара. — А обещали капли принять, не выпили, да?       — Я… хотела, но задумалась, извини. Где мы? Который час?       — Ну как же можно так, госпожа. В столице же мы, прибыли уже. В хоромах у жениха вашего. Сказали бы вы ему, госпожа, пока не поздно, — приговаривала компаньонка, поправляя подушки и переворачивая их прохладной стороной.       — Ты права, скажу. Нужно сказать. Посидишь со мной?       — Да уж посижу, куда вас денешь. Сейчас капель вам насчитаю и воды налью, — ворчала лекарка. Наблюдая, как компаньонка движется по комнате, Вета постепенно возвращалась в реальность. Просторные покои, серебристый свет второй луны, Эиды, из окна, размытые тени на стене. Вместо свечей или чадящих светильников с маслом — магические лампы. Она в столице. Зов стихал. Не исчезал навсегда, он постоянно присутствовал рядом, но перестал заглушать остальные звуки.       — Вот, выпейте, чтоб я сама лично убедилась, — Адалия протягивала ложку с резко пахнущей жидкостью.       — Прямо как в детстве, — не смогла сдержать улыбки Вета. — Только не говори, что я как дитё малое, даже не начинай. Посмеялись. Адалия устроилась с книгой в кресле, Вета прикрыла глаза. Вспомнила внимательный взгляд будущего супруга и как разозлилась на него за ужином. Последнее время вспышки раздражения у неё случались реже, а совсем недавно настроение металось, как на качелях: от пронзительной жалости к себе, аж до слёз, до лютой ненависти к окружающим. Доверять людям целиком и полностью Веатта перестала давно, поэтому стоило тщательно подумать, как рассказать Анджею о своём состоянии. Безусловно, он имеет право знать, раз Дариуш даже словом не обмолвился. Это будет честно. Не расторгнет же он помолвку, ведь не сделал этого раньше. Дариуш убеждал её, что женитьба нужна для статуса. Что они посетят в год несколько приёмов, раз в месяц поужинают у родителей, сходят в театр, чтоб все увидели на его супруге фамильные драгоценности. В остальное время каждый может жить своей жизнью, соблюдая приличия, естественно. Разве Анджею не нужно то же самое?       — Может всё-таки платье, госпожа? — компаньонка терпеливо наблюдала, как Вета крутится у зеркала, меряя одежду. — Вон то, с кружевом так хорошо по фигуре сидит. Проснулась, кто бы сомневался, Вета страшнее страшного, но Адалия быстро привела её в форму. А вот с выбором наряда вышла заминка.       — Почти, — рассматривала, как выглядит на ней брючный костюм. — Сюда нужно что-то такое… Не помнишь, где коробка с фамильным гербом? Когда соглашение о браке было подписано, дед, тьер семьи Неруд, удостоил Веатту невиданной честью — личной встречей. Похлопал внучку, что заявилась в армейском мундире, по плечу, пожелал удачи и вручил плоскую шкатулку с семейными украшениями.       — О, нет! — воскликнули хором, когда Вета приколола фамильную брошь. Тусклое серебро и мелкие камни ничего явно не украшали.       — Не годится, — скривилась Адалия. — Тем более с кольцом совсем не сочетается. Вета вспомнила, как был одет Анджей те несколько раз, что они виделись. Будущий супруг явно не страдал украшательством — никаких лишних колец на пальцах и коларов* на шее не носил. Одежда тёмных цветов, зато отменного качества, а сапоги, если расторгнут помолвку и её выставят за порог, Веатта сопрёт на память. Мечта, а не сапоги. Не жалко будет магу-умельцу заплатить, чтоб подогнал по размеру. «Будьте собой» советовал жених, и Вета решила поверить. Если не самому мужчине, то его опыту.       — Я придумала! Грей утюг и отыщи чистую ткань, чтоб через неё гладить, — улыбнулась своему отражению и Адалии за плечом.

***

Ровный ход экипажа укачивал, безудержно тянуло в сон и Вета покидала уютное сидение с явной неохотой.       — Решили ослушаться матушки и всё же заночевать в особняке? — улыбнулась Анджею, который не делал попыток выйти из кареты раньше. После приёма настроение оставалось слегка приподнятым, ведь оказалось не всё так ужасно, как рисовало воображение. Конечно, принцесса-Регент вовсе не походила на полноватого генерала, командующего западным гарнизоном, а королевский дворец на двухэтажное здание главного штаба, но в целом сходство прослеживалось.       — Я, конечно, дерзок, но не до такой степени, — ответно отшутился мужчина, помогая ей подняться по ступеням и придерживая двери. — Уже договорился о комнате в корпусе дознавателей на несколько дней. Здесь прихвачу кое-какие вещи и проверю корреспонденцию. Пока горничная помогала Веатте снять плащ, он так и сделал — просматривал конверты, большую часть отбрасывая обратно на тумбу.       — Как вы считаете, о чём её высочество захочет поговорить, раз пригласила меня на прогулку в парк? — придумывая, как бы половчее спросить, когда же они то смогут обстоятельно побеседовать, Вета затягивала прощание.       — Ну, — не отвлекаясь от своего занятия, предположил Анджей, — наша Регент мягко стелет, уж как бы превратно ни звучало, но спать потом жестко. Так что будьте готовы к самым бесцеремонным вопросам, прикрытым учтивой улыбкой. И вот тут настроение Веты снова ухнуло, кардинально меняясь. Вспомнилось, невольно, но ярко, как протягивала принцесса ручки для поцелуев, и затылок Анджея, коротко, почти по-армейски стриженный, когда мужчина к ним наклонялся.       — Могу я поинтересоваться? Выйдет бестактно, я знаю, но уж лучше так, чем оказаться в ситуации, когда все в курсе и шепчутся за твоей спиной, а ты ни сном, ни духом.       — О чём вы? — он наконец-то поднял взгляд, довольно помахал конвертом. — Вот оно! То, что я ждал. Надеюсь, тут отыщутся хоть какие-то ответы.       — Я… — Вета смотрела Анджею прямо в глаза и произнесла, внятно проговаривая каждое слово,— хочу вас спросить, уж простите. Была, а может есть, у вас связь с принцессой Иреной? _________________________ *колар - плоская цепь из блях с чеканкой, или медальонов https://www.youtube.com/watch?v=6AshzxZxGrE Anne and Aramis | I Still Love You