Во дворце заговор

      Услышав вопрос, Анджей на несколько мгновений замер, как в детской игре про морские фигуры. При этом пристально на невесту смотрел — Вете стало немного не по себе. Вспомнился вдруг разговор перед её отъездом с пожилым поверенным, которого прислал дед оформлять бумаги для новой помолвки.       — О, младший Паковски. Вы там, при женихе-то поначалу «громко» не думайте, чего-нибудь эдакого, — шутливым тоном напутствовал её законник на правах старшего.       — О чём Вы? — удивилась тогда Веатта. Пожилой мужчина быстро сообразил, что сболтнул лишнее и пояснил серьёзным тоном, коротко.       — Весь род Паковски, весьма уважаемая Старая семья, в основном сильные боевые маги. Очень сильные, хорошо обученные. Ваш теперешний жених, Анджей, артефактор. Дар не столь сильный, но мастер весьма искусный, стал известен своими патентами со школьной скамьи. Кроме всякого-разного, для обихода, делает он и амулеты с уникальными свойствами, по личному заказу. И при этом, заметьте, работает всегда сам, без напарника менталиста, что привязывал бы вещь к хозяину. Поговаривают, что Анджей унаследовал второй дар от матери. Тут поверенный покачал головой, как бы говоря, что не завидует грядущей участи Веатты, но она тогда на подобные речи внимания не обратила. Работает человек в одиночку — может ему так сподручнее? Артефакторы, про то все знают, помешаны на сохранении своих секретов. Или платить помощнику не по карману, шутка ли, мага разума нанять. Да и второй дар — скорее выдумка, чем полновесный магический талант. Многим жизни не хватает, чтоб основной развить, какие уж тут вторые способности, тем более столь слабые, что не выявляются. Она сама до сих пор помнила обиду и уныние, когда при обязательной проверке в восемь лет у неё прибор даже цвета не изменил. Стеклянный шар, который давали подержать в руке каждому ребёнку, нагрелся и стал липким в её ладони, но и он, и большая сфера «магометра», как прозвали прибор в народе, остались матово-белёсыми. Ни единой искры не мелькнуло. Ни зелёной целительской, ни алой боевой, ни синей — признака дара менталиста. Зато уж матушка как радовалась! Девушка из старой семьи да без дара всегда желанная невеста. Тогда, не будучи знакома с младшим Паковски, Вета подумала о Дариуше. О том, как он умел управлять толпой, как ловили и подхватывали каждое его слово стоящие рядом, как зажигалось веселье от его шуток или гнев от его негодования. Дар или харизма? Теперь вот — вспомнилось. Ведь казалось, жених буравит взглядом, желая прочесть что у неё на уме.       — А вы не привыкли ходить вокруг да около, как я посмотрю, — усмехнулся «отмирая» Анджей. — Я отлично понимаю, что нам нужно обо всём обстоятельно поговорить, но, прошу меня простить — не сегодня. Он поднял конверт, которым до этого постукивал по ладони.       — Мне придётся ещё поработать. А про меня и Её Высочество… уверяю вас, никаких слухов и сплетен вы не услышите. Ни за спиной, ни тем более в лицо. Взгляд Анджея стал жестче, ясно стало — тему развивать он не намерен.       — Отдыхайте, силы вам однозначно понадобятся. Моя мать не планирует откладывать торжество, которое давно оплачено. Дверь за женихом закрылась без стука, а Вета смотрела вслед сначала недоумевая, а после раздражаясь. Это что сейчас было? Он ответил да? Нет? Возможно? Или дал понять, что тема под запретом? Усталость вновь вернулась, вместе с разочарованием. Оживлённая беседа по дороге сюда ровным счётом ничего не значила — она совершенно не знает этого человека. Ей ничего не известно о его привычках, предпочтениях, характере. Всё же выводы поспешно делать не стоит, — уговаривала Вета сама себя, поднимаясь по широченной лестнице. А что слухов не будет — это же хорошо? У Анджея подрастает дочь, он наверняка дорожит репутацией. И тем более сплетни не нужны принцессе-регенту. Всё равно неприятно. И разговор такой нелепый получился, выставила себя дремучей провинциалкой. Здесь, в столице, подобное наверняка в порядке вещей. А впрочем не всё ли ей равно, если брак — лишь видимость? Напоминание Анджея о скором торжестве окончательно испортило и без того скверное настроение. Выехать в столицу Вета должна была месяц назад, чтобы успеть нанести визиты и подготовить наряды. После смерти Дариуша соглашение между семьями сначала отменили, потом переиграли, и мчалась она на ту же самую свадьбу, только в суматохе и спешке, совершенно не чувствуя радости или хоть приятного волнения. Как и жених, судя по всему. Тот вообще о торжестве говорил, как о городском мероприятии, которое необходимо отбыть. На втором пролёте Вета споткнулась и чуть не хлопнула себя по лбу. То-то ей во взгляде Анджея, когда прощался, читалось «я думал, ты умнее». Если он состоит во дворце на службе, был приближен к королевским особам, то давал клятву молчания. Это не галантное стремление кавалера оберегать честь дамы, это — государственный уровень. Да она же сама прошла подобную процедуру, когда подписывала армейский контракт. А произнеся магическую формулу и захочешь проболтаться, но не сможешь. И ведь разные уровни секретности бывают, наказание тоже — от мычания вместо слов, до быстрого летального исхода. Хороша ты, Ветка, — качала головой. — И где комната твоя, забыла. Раздумывая, а не покричать ли, вызывая компаньонку, провинциалкам подобное бескультурье простительно, она помялась в небольшом холле, откуда коридоры расходились в противоположные стороны. И ведь нашла ночью дорогу к комнате Анджея, не сбилась. Хотя, скорее всего, он ночевал в спальне хозяина дома, вот магические светильники и подсвечивали путь. ***       — Пока медленно до площади, потом скажу, куда ехать, — дал распоряжение кучеру Анджей, усаживаясь в экипаж. Вопрос невесты вызвал двоякое чувство — скорее раздражение, но с некой долей уважения, этого не отнять. Надо объясниться, обстоятельно поговорить. Но позже, всё — позже. Конверт жёг пальцы, не буквально конечно, но край он оторвал в спешке, криво, ничуть не заботясь, что может прихватить кусок послания. Как ты и просил, высылаю последние счета, — писал поверенный Дариуша. — Все, что пришли за последние три недели. Три недели. Брата нет уже три недели, а счета продолжают приходить. Вот и всё, что остаётся после нас? — криво усмехнулся Анджей, стремительно просматривая бумаги, отбрасывая в сторону те, что не представляли интереса. Счёт из таверны, таверны, таверны. Вино, разбитая посуда, обеды и ужины. Это как — стремление незабываемо провести последние холостые дни или горе залить? Чистка оружия и украшений, — явно подготовка к свадьбе. Счёта от портного и обувщика. Круглая сумма за партию магических кристаллов, — ого, оценил количество Анджей. Силён был брат обеспечивать себя освещением и обогревом, заряжая кристаллы. Впрочем, имея доступ к родовому Месту Силы, это не собственный резерв тратить. Поправил на пальце фамильный перстень, что вроде как перестал руку оттягивать — ко всему привыкаешь. Отбросил на сиденье несколько листов с бесполезными записями и победно хмыкнул. Вот оно! Счета от мясника, зеленщика, бакалейщика в другой дом, явно не личный особняк. Здесь же расчёт за дрова, за ремонт крыши и чистку дымохода. Не исключено, что Дариуш помогал обедневшей семье бывшего сослуживца, но… вряд ли. Тогда счета шли бы на общий семейный для благотворительности и оплачивал бы их управляющий.       — Поворачивай, — Анджей постучал кучеру и назвал адрес, который узнал только что. Улица не в богатом районе, но и далеко не окраина. *** Принять решение Вета не успела — внизу, у входной двери, раздался шум, шелест юбок, зазвенел женский голос. Поморщилась и повернула назад, к лестнице, молясь всем богам, чтоб не принесли к порогу будущую свекровь. Она и так чувствует себя после визита во дворец дерюгой, которую ретиво выбили при уборке, новой встречи с Мажанной Паковски ей сегодня не вынести. Осторожно перегнувшись через перила, Веатта испытала странное чувство нереальности происходящего. Казалось, будто только что покинувший дом Анджей вернулся и теперь смотрит на неё двумя парами глаз. Впрочем, стоило моргнуть и наваждение исчезло. А вот сходство осталось, не померещилось.       — Судя по твоему удивлённому виду, мой братец совершенно забыл предупредить о нашем приезде? — улыбнулась миловидная девушка, глядя на Вету снизу вверх. Волосы у неё были светлые, чуть вьющиеся, но подобие черт сразу указывало на близкое с Анджеем родство.       — Ничего, что я на «ты»? Мы ведь скоро станем одной семьёй, к чему лишние церемонии, — приговаривала она, стягивая перчатки и сбрасывая плащ подоспевшей горничной.       — Я Катаржина Паковски, зови меня Катти, — избавившись от верхней одежды, гостья повернулась к девочке, чтобы помочь той справиться с застёжкой. — А это Джоланка. Мы выехали утром, чтобы оказаться в городе до закрытия ворот. И просила же Анджея предупредить, что мы остановимся здесь. Надеюсь, прислуга подготовила комнаты. Или я не написала, где именно? А, неважно. Вторая пара тёмных глаз принадлежала дочери Анджея, это Вета уже сообразила. Но всё равно запнулась, не зная, что сказать, как здороваться. Вот же. И ведь у неё две младшие сестры, нельзя сказать, что не умеет с детьми разговаривать. Просто растерялась, надеясь, что он сам их познакомит, что у неё будет время подготовиться, купить подходящий подарок. Катти, переведя взгляд с девочки на Веатту и обратно, поняла всё верно и легко подтолкнула Джоланку.       — Поздоровайся, Ланни. Твой отец опять занят, беда с этими мужчинами. Вечно они прикрываются делами, когда нужны дома. И слова, и тон, которым они были произнесены, явно указывали, что Катти сейчас шутливо кого-то копирует, но Джоланка в игру не втянулась. Обожгла Вету быстрым взглядом, вновь напомнив об Анджее, который почти на этом самом месте недавно похоже хмурил брови, и припустила вверх по лестнице, уверенно юркнув на второй этаж. Следом за ней поспешила служанка, приехавшая с Катти, успела лишь молчаливо Веатте покланяться.       — Ланка умная и воспитана хорошо, успокоится. Катти поправляла причёску перед зеркалом, откровенно любуясь своим отражением. Девушка внешне очень напоминала среднего брата, но говорлива оказалась, как Дариуш.        — Понадобится конечно время и… Анджей. Он в дочке души не чает, постарается всё уладить, не волнуйся. Украдкой Вете вздохнулось — ей бы вернуть хоть немного той уверенности, с какой несут себя все Паковски. Может, с фамилией перейдёт? Катти же задорно глянула на неё через отражение, словно оценивая.       — Между прочим, братец пошёл в дознаватели из-за Джоланки. Когда его стали выживать из гильдии артефакторов, слишком уж талантлив оказался, он быстро нашёл выход и поступил на королевскую службу. Лишь бы дочурка ни в чём не нуждалась. И лишь бы отца ни о чём не просить. Последняя складка на платье была разглажена, Катти довольно улыбнулась своей зеркальной копии и повернулась.       — Я слишком много болтаю, знаю, знаю, это с дороги. Ланка может молчать часами, прямо как её отец. Но к родителям в особняк не поеду, извини. Там сейчас настоящий склеп. Отец не разговаривает со дня похорон Дариуша, просто молчит, и всё. Мать то плачет, то злится, то винит себя. Их я точно предупредила, что мы приедем сразу сюда, они не против. Тем более, что дом должен перейти ко мне. Такая красота, — задержала взгляд на массивной люстре и стала подниматься по лестнице.       — Матушка писала, что ты приехала в спешке и без достойного гардероба, — остановившись рядом Катаржина улыбнулась так, что заставила вздрогнуть. — Ничего, это поправимо. Завтра с утра займёмся, вставай пораньше. О, боги! — мысленно взмолилась Вета. — Лавки, примерки, платья с самого утра. За что? Да ещё и Катти, которая теперь неуловимо напоминала Мажанну. Поневоле захочется оказаться рядом с Анджеем, говорящим редко и по существу.