Во дворце заговор

Как обычно при завершении дела, документации, которую нужно упорядочить, оказалось в три раза больше, чем казалось. Дознаватели корпели за столами, скрипя перьями аки прилежные школяры. Перед каждым громоздились кипы бумаг, так что перебрасывались лишь отдельными фразами — не до привычных шуток и разговоров, — по коридору сновали слуги и помощники, вынося коробки. Отведённое для работы крыло в королевском дворце дознавательский корпус готовился освободить.       — Так, я проверил то, что ты вчера нарыл, — Анджей отложил последнюю папку в которой прономеровал листы и сверил их соответствие с описью. — Но не вижу точной даты смерти старика-хранителя. Вроде бы всё выяснили, но раздражала некая незавершённость.       — Так за день до этого всего. То есть гибели его высочества Зимовита. Там где-то есть бумага от лекаря. Ярек потянулся было к документам, но Анджей остановил.       — Не надо. Есть — значит есть. А список, из книги посещений хранилища за эти дни, ты скопировал? Шпак наморщил нос, припоминая.       — Так она пропала! Теперешний хранитель сказал, что завёл новую, но там даты всего за последнюю неделю.       — Ясно, — Анджей и хотел бы остановиться, ведь дали приказ на завершение расследования, но не мог. Сомнения не то, что шептали, твердили в голос: всё не так просто.       — А у стражи смотрел? На подвальных этажах, где старая сокровищница, хранилище, все эти отсеки для сбережения запасной парадной мебели и прочего, есть же свой караул дворцовой стражи. Помощник чуть не подорвался со стула.       — Сейчас быстро схожу. Пришлось снова останавливать.       — Завтра. Всё завтра. Я и так опаздываю на встречу с невестой. Лучше отнеси заявление на отпуск и проследи, чтоб подписали.       — Обижаешь, начальник. Сделано сразу, как только глава отдела поутру явился.       — Тогда отдыхай. Всё закончим с утра, проверим и уточним на свежую голову. До встречи.

***

После завтрака кронпринцесса расположилась со свитой в кабинете, где её решения и подписи, как обычно, ждала целая стопка документов. Однако дело стопорились. Принцесса мёрзла, хотя жаровню по её приказу пододвинули практически к столу, а в камине горел огонь. Фрейлины собрались за переносным столиком — одни подшивали письма с соболезнованиями от горожан, из среднего сословия, конечно, или тех, кто мог заплатить писарю; другие писали на подобные проявления сочувствия граждан ответы. Писари позже заполнят адреса и укажут почтовую пошлину, в зависимости от расстояния, которую оплатит казна, а горожане будут ходить полгода с этим письмом по гостям и хвастаться ответом с благодарностью — аж из самого королевского дворца! Только и слышно было в кабинете, что треск поленьев в камине, да как перья царапают не самую дорогую бумагу. Ирена же никак не могла сосредоточиться — натягивала рукава на самые кончики леденеющих пальцев, постоянно поглядывала в окно, за которым виднелась часть замкового двора. С самого утра слуги и помощники дознавателей сновали с ящиками, коробками и прочим инвентарём — освобождали помещения. Следствие закончено, виновный в смерти её супруга найден. Вроде бы должно стать легче, но принцесса чувствовала себя так, словно теперь остаётся без защиты. Нужно собраться, — напомнила себе, взяла в руки письмо, на которое собиралась ответить лично. Или отдать секретарю? Любезный деверь так и сделал — судя по идеально ровным строкам и официально-шаблонным фразам, письмо в очередной раз составлял секретарь. Что не удивительно — всю корреспонденцию принца-заложника тщательно проверяли. Может быть матери-королеве принц и писал лично, Ирена об этом никогда не задумывалась. В письме ничего необычного, всё довольно ожидаемо: Збенек извещает о том, что прибудет в столицу на прощание с погибшим братом и просит разрешения остановиться во дворце. Можно подумать, оно ему нужно, — в который раз отложила лист на стол принцесса. — Это ведь его родной дом. Да и куда отправиться принцу, не на постоялом дворе же жить, в самом-то деле. Ответить бы давно и забыть, сущая ерунда. За окном раздались окрики, грохотнуло и взгляд принцессы вновь метнулся к происходящему во дворе, отыскивая знакомую фигуру. Под листом с письмом от деверя лежал плотный конверт, который хотелось сжечь, не распечатывая. Приглашение на свадьбу Анджея Паковски. Свадьба Дариуша, которая назначалась приблизительно на это же время казалась ожидаемым событием, даже радостным — Ирена с удовольствием посетила бы с мужем роскошное торжество. Сейчас она необъяснимо чувствовала себя преданной. Умом понимала: Анджей остался единственным сыном и наследником. Естественно, что семья желает быстрейшей его женитьбы для продолжения рода. Логично. Вот только Ирена окажется обречена на одиночество. Супруг погиб, Дариуш Паковски тоже. Анджей теперь на любом приёме должен будет стоять подле супруги, уделять всё своё внимание, приносить вино, прохладный щербет в хрустальной чаше, что так нравилось ей, Ирене. И танцевать тоже с женой! На глаза навернулись злые слёзы, и принцесса затолкала конверт подальше под лист. О танцах ей, вдове, можно забыть. Кронпринц подобные развлечения не жаловал, но зная, что танцевать нравится супруге, снисходительно смотрел на то, что Ирену приглашают придворные, из числа приближённых, конечно же. Чаще всего чести удостаивался Дариуш Паковски, на правах близкого друга семьи. Танцевать с Дариушем было — всё равно, что выйти на яркое солнце — двигался он великолепно и притягивал все взоры в зале к себе, и к партнёрше тоже. С Анджеем же получалось непринуждённо и весело. О веселье тоже придётся забыть. Ирена решительно свела брови и вновь взялась за письмо. Сухие фразы, ожидаемые вопросы: как здравие матушки-королевы, как поживает сама сестрица Ирена? — спрашивал Збенек почерком секретаря. Ничего из ряда вон, но тревожило письмо, тревожило. Почему? Почему приезжает именно сейчас? Ведь на похороны отца и назначенную следом коронацию старшего брата его из становища не отпустили. Что изменилось? Ирена потёрла виски холодными пальцами. Надо же, она ведь как выглядит «братец» почти не помнит. О принце постепенно забывали, хотя раньше его имя постоянно мелькало в заголовках газет и разных слухах-сплетнях. Всё же младший королевский сын, молод, богат, хорош собой. Воевал. Он же даже медалями награждён был… вроде бы.       — Тьера Ломак, возьмите свечу, будете меня сопровождать, — решительно отодвинула стул и встала принцесса-регент. Ей нужно пройтись. Фрейлины принялись суетливо подниматься, обменивались недоумёнными взглядами — скоро время чая, потом только прогулка.       — Все другие дамы могут остаться, продолжайте. Мы выйдем на галерею, это ненадолго, — «усадила» свою свиту взглядом Ирена. Первой шла госпожа Ломак, с подсвечником в руке, дверь ей открыла Рала, телохранительница. Оттеснила в сторону недовольного стража — это была его обязанность. Принцесса давно не обращала внимания на их извечное соперничество, подождала, пока Рала пристроится позади бесшумной тенью. Вот ведь странность, — думалось. — А ведь забывают о принце-заложнике, все, не только она. Вот пытается вспомнить — они же общались, пять довоенных лет точно, а ничего внятного в голову не приходит. Хоть на портрет посмотреть, может прояснится. К парадному, на котором изображено придворным живописцем всё семейство, Ирена не пошла — он висел в другом крыле. Знала, что неподалёку от кабинета есть портреты молодых принцев. Скромная процессия миновала пейзажи с изображениями королевского замка и парка, акварели и наброски — творения членов семьи, — свернула в небольшой холл. Портреты юных Зимовита и Збенека висели по обе стороны от картины, где они обнимали друг друга за плечи подростками — почти мальчишки. Ничего, кроме явного сходства и не разобрать. Похожи, как братья Паковски, — сразу пришло на ум, но Ирена отмахнулась от подобных сравнений. Королевские сыновья не обладали столь яркой внешностью, зато родились принцами крови. Зимовит — изображён был задолго до женитьбы, — казалось смотрел на Ирену с портрета недовольно. Принцесса коротко вздохнула — перед коронацией муж нервничал, мало спал, стремясь всё проконтролировать, так что общались они сухо и резко. Черты же лица принца Збенека терялись в полумраке, никак их не удавалось рассмотреть. Словно наваждение. А ведь и верно, наваждение — вдруг озарило. Ирена скрестила пальцы, крепче сжимая кольцо-артефакт от ментального воздействия, которое сделал для неё Анджей. Сосредоточилась, как он учил: прикрыла глаза, представила себя в шатре, в полной безопасности. И услышала, как звенят россыпью жемчужины, словно порвалось невидимое ожерелье. Чары!       — Поднимите свечу повыше, тьера, — попросила фрейлину. Младшего принца часто упрекали в разгильдяйстве и слабохарактерности. Но он ведь и был намного младше Зимовита. Губы Збенека на портрете — сколько здесь ему: пятнадцать? Шестнадцать? — капризно изгибались. Подбородок далёк от волевого, которым славился старший брат, но глаза смотрели задорно, с вызовом. Вызов, точно! Как же я могла забыть, — Ирена показала жестом фрейлине, что та может отойти. Он ведь пытался сбежать — с Катаржиной Паковски! Такой юной, нежной, прекрасной — ей тогда едва семнадцать исполнилось, затмила всех красавиц на балах в свой первый сезон. Зимовит только вернулся с войны, шли обсуждения мирных соглашений. Ирена отчаянно соскучилась по мужу и старалась побыть рядом, пока вновь не умчался на подписание договора. Спешила сразу после завтрака сюда, в кабинет — супруг вставал на рассвете и ел в одиночестве. Остановили её громкие голоса — Зимовит спорил с братом. Конечно, влюблённых беглецов настигли и вернули.       — Ты поступил безответственно! Мало того, что увёл девицу из дому, так ещё и выбрал её из семьи магов! Мы не смешиваем королевскую кровь с чародеями! Это закон.       — Да у Катти… Катаржины, и дара почти нет, — не унывая отпирался Збенек. — И я всего лишь твой младший брат. Есть ты, есть твой сын — наследник. Какая разница, на ком я женюсь?       — Большая разница, как ты не понимаешь. Всё может измениться в одночасье, тебе пора стать серьёзнее! — в голосе Зимовита слышалась горечь и принцесса отпустила дверную ручку, отступила. — Это ведь Старые семьи. Маги и так оплели все вольные королевства своими чарами, а ты собирался ввести их в семью.       — Что плохого в чарах? Все эти вещи с магией очень удобны, помогают в жизни, — упрямо не сдавался младший принц.       — Вот именно, что помогают. Они как костыли, к которым мы привыкаем, когда уже должны ходить сами. Они мешают нормально развиваться! Я хочу избавить от них людей. Нам нужно учиться справляться самим. Магия — не только помощь, но и вред. Вспомни, сколько людей сгубила Пустошь. А ведь она — это и есть искорёженная магия.       — Хочешь пойти против Старых семей? Это нереально, брат, — голос Збенека звучал глуше. — Это… самоубийственно. Чем закончился разговор братьев, Ирена не слышала, ушла. Слово, которое почти шепотом произнёс тогда Збенек она скорее угадала. Но теперь понимала причину своей тревоги.