Во дворце заговор

В столице с нарядами к свадьбе не шутят, — понимала Вета, догадываясь, что Катти сдержит обещание и заявится, как только сама проснётся. Поэтому попросила компаньонку притащить воды для умывания пораньше, со вторыми петухами. Вот и получилось, что сидела она в сером полумраке нестерпимо раннего утра, закутавшись в одеяло, с щёткой для волос в руке и таращилась в окно. Скоро свадьба, на которой из всей её семьи будет только поверенный, да и тот из столичной конторы, Вета с ним едва знакома — сложно поверить, что она действительно выходит замуж. Щётка легко скользила по коротким волосам — пряди слегка отросли за последнее время, на мужскую стрижку уже не похоже, но и причёску из таких не соорудишь. Вздохнула. В ранней юности, когда влюблена была в Томаша, мечталось, что в храм её поведёт отец, на первой скамье сядут матушка с сёстрами, а рядом с женихом, конечно же, встанет Барт. Они были погодками с братом, а похожи так, словно близнецы. Даже мать порой качала головой, мол, если б сама не выносила в разные сроки, поверила, что у неё двойня. У них и вкусы сходились, и привычки. Общие вещи, общие друзья-приятели из соседской ребятни, игры — мальчишеские, конечно, потому что Ветка везде хвостом таскалась за братом. Когда стали постарше — отец брал их на разрешённую охоту, а позже, подростками, в те несколько голодных зим, когда он слёг и большая часть денег уходила на лекаря, — промышляли в лесу местного тьера. Браконьерство сурово каралось ближе к столице, в их же краях на такое смотрели сквозь пальцы. Главное не наглейте, притащив вепря в городок, у всех на глазах, и егеря вас не тронут. Вета быстро наловчилась ставить силки на кроликов, а Бартуш неплохо стрелял из отцовского арбалета — для девчонки оружие было тяжеловато. Однажды он даже подстрелил детёныша косули — с одного выстрела. Правда встал, как вкопанный, над раненным зверем, не в силах добить.       — Я не могу, Вет, — выдавил из себя глухо. — Если её отпустить, может она поправится, а?       — Если мы сейчас уйдём, пир здесь устроят волки и прочее зверьё, Барт. Давай я, — она протянула руку и в ладонь легла тяжёлая рукоять отцовского ножа. — Отвернись. Вета тогда велела брату отойти не потому, что щадила Бартоша. Не хотелось видеть слёзы в его глазах, он ведь отвернулся, а плечи вздрагивали; не хотелось, чтобы они оба вспоминали его слабость. Но вот — запомнилось. А мяса семье хватило почти на месяц, матушка мастерица была вялить, солить и смешивать фарш со всякими корешками…       — Ничего страшного, что такие короткие, — Катти, появившись в дверях спальни, поняла задумчивость Веты по-своему. — Не расстраивайся. — Можно обратиться к магу-умельцу, и вырастят тебе локоны ниже попы, — подмигнув, будущая золовка прошлась по комнате, шире раздвинула штору у окна. — Но на пару недель, не дольше. И кожа будет постоянно чесаться. Хлопнув в ладоши, словно колдунья из сказки, Катаржина вызвала появление служанки. Вета аж моргнула пару раз.       — Милая, принеси нам очень крепкого сладкого чая, погорячей. И печенье, — девушка устроилась в кресле, не забыв расправить собственное светлое платья. — Пить кофе в такую рань смерти подобно, потом весь день будет печь внутри. Вылазь. Сдвинув изящные брови, Катти переключила внимание на невесту брата, заставила ту поёжиться и плотнее закутаться в одеяло. Но пришлось с ним расстаться.       — Давно хотела спросить, — продолжала Катти, как ни в чём не бывало, пока Вета плескалась за ширмой. — Ты правда служила в армии? Ну, то есть, я знаю, что да, но можно ведь числиться там в штабе, писать бумаги или выдавать подушки и простыни, а можно — как Дариуш. Услышав вопрос, Вета снова заподозрила, что всё семейство Паковски немного менталисты. Она вот, ударилась в воспоминания, и пожалуйста — вопросы об этом. Добряк Бартош не дожил до присяги, и офицерский патент на фамилию Неруд остался открытым. Оплачен с таким трудом, из последних денег, что остались после отца, он оказался не нужен, потому что брат простыл. Новобранцев гоняли купаться к реке — стояла тёплая ранняя осень, вот ещё — тратить дрова, чтобы греть воду для мытья. Несколько дней скрывал, что ему худо, боясь показаться слабаком и надеясь на извечное «само пройдёт». Не прошло, но пока вызвали толкового лекаря из ближайшего городка, пока тот добрался, Бартош в два дня сгорел от лихорадки. Патент Вета забрала не раздумывая, не слушая возражений матери — другого способа остаться семье в своём доме не было. И отправилась проситься в гарнизон к западной границе, потому что там жалование платили в два раза больше.       — Да, — Вета усмехнулась, отперла сундук со своими вещами, который грузчики, пыхтя, оставили почти у входа, за дверью. — Я не сидела в штабе — ходила в дозоры, обучала новичков. А кастелянша, что выдаёт бельё, у нас работала вольнонаёмная: приходила, отрабатывала положенные часы и возвращалась домой. Под дорожным плащом бережно упакован арбалет — легче того, что был у них с братом в детстве, однако намного мощнее. Но Веатта достала из чехла наконечник-навершие для короткой пики — хищный блеск острых граней всегда завораживает.       — Тварей нельзя подпускать близко, их зубы и когти всегда ядовиты, — положила оружие на резной столик перед Катти. — Поэтому их стараются сбить выстрелом издалека. Или заколоть оружием с длинным древком. Отставив чашку, Катти потянулась было потрогать, оценила остроту и передумала. Зато проворно встала и заглянула в сундук.       — А это? — ткнула пальцем в тускло блестящий свёрток.       — Кольчуга, — Вета кивнула, мол, хочешь — посмотри. — Оружейников в западном гарнизоне тоже тщательно проверяют на отсутствие магии. Твари чуют Силу похлеще крови, упаси святые близнецы, в плетении колец окажется хоть искра дара — соберутся со всей округи и… Продолжать не стала, зачем юной столичной жительнице кровавые подробности. Впрочем, та наверняка знала по рассказам.       — Я столько про это слышала, — Катти зябко повела плечами, коснулась плотно подогнанных мелких колец, приподняла. — Тяжёлая. Наш отец помешан на Пустоши. Перевела взгляд на Веатту и оценивающе её осмотрела.       — Хорошо, что ты выбралась оттуда. И очень хорошо, что мы имеем даже больше, чем я ожидала. А ну-ка, повернись. Давай-давай! Вета протяжно вздохнула — лучше бы продолжили говорить по оружие и монстров. У неё в сундуке и кинжалы есть, и метательные ножи.

***

Догадываясь, что день на службе выдастся долгим, Анджей с утра, ещё по дороге во дворец, заехал в особняк Дариуша. Холл встретил его сонным эхом, хотя Катти и прислала записку, что они с Ланкой благополучно добрались до столицы.       — Эй, есть кто неспящий? — постучал в дверь гостиной, за которой находились гостевые спальни и, не дождавшись внятного ответа, вошёл. Чтобы тут же уклониться от летящей в него диванной подушки.       — Нельзя! — замечание явно опоздало. Он уже понял, что застал девушек врасплох — Вета стояла возле зеркала в нижней рубашке и корсете, пытаясь прикрыться наспех подхваченной юбкой, а сестра хохотала, она сидела на софе с чашкой.       — Запирать надо, — отступил Анджей к выходу, впрочем, не слишком быстро. Взгляд задержался на щеках невесты с ярким румянцем, на симпатичных формах, аккуратно обтянутых корсетом и слегка из него выдающихся, скользнул по фигуре в целом. Ого, — улыбнулся Анджей.       — Я тоже хочу кофе! И у меня хорошие новости. Дариуш в тот день ехал во дворец пораньше с приглашениями на мальчишник. Выяснили.       — Как же я рада тебя видеть, Энджи! И новости чудесные. Надо же, почему я сама не вспомнила, он ведь носился с эскизами для приглашений несколько дней. Жди нас столовой! Мы сейчас спустимся, — скомандовала Катти, целуя его в щеку и закрывая под носом двери. Выглядела Катаржина весьма лукаво, что навевало некоторые догадки, почему предупреждение не входить он услышал с опозданием, но в этот раз Анджей был не в претензии. Тем более, что на него налетел небольшой ураган и закружил с криком «Папа!»       — Ты вернулся? — Ланни повисла на шее, взяла его лицо в ладони, когда подхватил на руки. — Я по пути на службу, извини. — Дочь вздохнула, и Анджей быстро, извиняясь, добавил, — но через два дня у меня начинается отпуск. Всё время буду дома, даже надоем. Джоланка театрально, явно бабушку копируя, вздохнула протяжнее и оба рассмеялись — понимали друг друга без слов. Пообщаться толком не получилось — успел отхлебнуть из чашки, посмотреть на рисунки дочери, которых она привезла целую стопку, а когда девушки привели себя в порядок и спустились, его уже ждал посыльный у входа.       — До вечера, — расцеловал сестру, Ланни, переглянулся с Ветой, в глазах которой плескалось непонятное ему выражение. — Доверься Катаржине, у неё настоящий талант.

***

После ухода Анджея в особняке случилась краткая суета: Джоланку отправляли завтракать с временной гувернанткой, а девушкам подавали экипаж.       — У тебя действительно талант подбирать наряды? — попробовала шутливый тон в беседе Вета, пытаясь разбавить тишину поездки до торговых улиц. И скрыть свой мандраж.       — Ты про замечание Энджи? Так и знала, что брат сразу меня выдаст, — отмахнулась Катти. — Талант или нет, но крохи Дара у меня есть. Знаю, ты точно не проболтаешься матери, но я ему помогаю со сложными заказами. Порой и умник Паковски оказывается в тупике, и ему бывает нужна подсказка. Тут девушка самодовольно задрала нос, но тут же рассмеялась.       — А ты ведь постеснялась спросить, да? Это мой дар — очень слабый, даже при обязательной проверке искры мелькнули и погасли. Проявляется лишь изредка и сложно контролировать, но есть. Я порой вижу, что не так. И как должно быть. В артефакте, который делает Анджей, к примеру. Почему не работает, и что там нужно немного изменить. Как лучше сочетать одежду, чтобы она… — тут девушка повела руками, изображая силуэт Веатты. — Понимаешь?       — Гармонировала?       — Да, что-то такое. Вот, точно — я вижу гармонию. Или её отсутствие. Анджей зовёт меня стабилизатор, но что с него взять? Вот кто, оказывается, тот таинственный менталист, который помогает Анджею.       — Суховато, да, — кивнула Вета и девушки довольно посмеялись. — Гармония звучит куда лучше. Стоило Вете отвернуться к окну, за которым блестела вымытая дождём мостовая, мелькало яркое разноцветье осенних цветов, как Кати, с трудом выдержав небольшую паузу, продолжила разговор.       — Дар у меня слабый, но имеется, поэтому для мага я невеста так себе. А вот для человека — в самый раз. Весь вид её словно под локоть подталкивал Вету: спроси меня, спроси же! Пришлось втянуться в игру, делая вид, что намёки не столь явны.       — И как? Есть кто-то на примете? — улыбнулась, потому что Катти сейчас очень напомнила младших сестёр, которые надували щёки «это секрет!», а сами ждали, когда же их начнут расспрашивать.       — Матушка строго наказала никому ни слова, даже Анджею, — тут же выпалила Катаржина, подтверждая мысли Веты. — Но это же твоя свадьба. Мне кажется, будет честно сказать. Возможно, но это только возможно, понимаешь? Принц Збенек прибудет на ваше торжество и… сделает объявление о нашей помолвке. Но это такая сложная политика, что раньше времени никому нельзя знать! Ты ведь сохранишь в секрете, да? Девушка даже наклонилась и в порыве взяла Вету за руки, заглядывая в глаза.       — О, — всё, что смогла выдать та. — Это так… неожиданно. Ого, — подумалось. Принц и Паковски. Действительно политика, о подобном лучше не распространяться. Но понимала — секрет такой, которым хочется поделиться, ведь девушке и радостно, и тревожно.       — Но чудесно, Катти. Просто замечательно, буду очень рада за тебя, если всё получится. До остановки экипажа Катти успела рассказать о переписке с принцем-заложником, которая после их неудачного побега прервалась, потом возобновилась, а там и стала более… эмоциональной. Причем, как уловила из рассказа Вета, влюблённые сердца соединились вновь не без участия госпожи Мажанны. Храните святые близнецы от заботы будущей свекрови, — думала Вета, кивая в нужных местах бурного рассказа. И сжимала крепче защитный оберег от порчи да сглаза, который давно носила на цепочке.