Во дворце заговор

К дверям храма пришлось чуть ли не силой пробиваться — так плотно набилась толпа за ограду. Даже выкрики: пропустите жениха, без него свадьба не состоится! не помогали — люди и пытались подвинуться, но выходило слабо — а некуда. Надо было выехать намно-о-го раньше, — мысль конечно здравая, но запоздавшая, а потому Анджей активно работал локтями. Радовался тому, что взял в «друзья» сослуживцев — парни не робели и не терялись перед скоплением народа. — Разойдись! Посторонись! Поберегись! — и вот они, боковые двери в Храм Близнецов. С высоких ступеней хорошо просматривалась площадь, полная людей. Жителям столицы обещали празднества в начале осени, но коронацию отменили, прощание с погибшим кронпринцем провели строго и замкнуто, только для приближённых, даже мост ко дворцу подняли. Так хоть на богатую свадьбу поглазеть! Где, говорят, и королевская семья должна быть. Слухи не обманули — на площадь бодрым шагом вбились королевские гвардейцы, пиками освобождая дорогу для кареты кронпринцессы. Анджей успел заметить и другую, украшенную цветами с лентами, что пристроилась следом, и поспешил внутрь. Раз невеста подъезжает к воротам, ему нужно занять своё место подле жреца. В храме, ожидаемо, тоже все места оказались заняты, зеваки жались и в боковых проходах, вдоль стен. На них недовольно косились разряженные гости, зато благосклонно посматривали служители храма — редко какой вошедший под сень жилища богов умудрялся улизнуть, не оставив в чаше хоть пару монет. В первом ряду по левую сторону оставались свободные места, по правую уже стояло кресло отца, возле которого восседала мать с прочей роднёй. Встречаться с ними взглядом не хотелось, и Анджей смотрел на высокие двери, в которых появились латники в сверкающих доспехах. Стали караулом по обе стороны от входа, пропуская хрупкую фигуру правительницы. Кронпринцесса Ирена не снимала траура, но в честь радостного события сменила чёрную кружевную шаль на парадную тиару. Грани драгоценных камней играли бликами в редких лучах света, что струились через витражи, окружая принцессу сиянием. Толпа в храме примолкла. Анджей переступил с ноги на ногу, чувствуя отголоски запоздалого волнения, захотелось одёрнуть манжеты, поправить воротник — еле сдержался. С хоров полилась мелодия, которую старательно выводили детские голоса, от входных дверей долетали тихие смешки, шепотки — подружки невесты поправляли наряды. Готов? — взглядом спросил дородный жрец и, не дожидаясь ответа, взмахнул рукой. Хор стих, теперь звучала только флейта — нежно и немного грустно, заставляя дам подносить к глазам кружевные платки. Впрочем, насколько Анджей помнил по другим немногим свадьбам, на которых побывал, когда к алтарю идёт невеста, половина женщин утирает слёзы. То ли от радости, то ли из сочувствия, кто их разберёт. Он поначалу из торжественной процессии выхватил взглядом дочку, важную от порученной миссии — нести корзинку с цветами. В новом платье, с лентами в волосах в тон к наряду невесты, Ланни совершенно не чувствовала себя несчастной. А когда посмотрела на Анджея и широко улыбнулась, у него отлегло от сердца. Наверное, пришло время отпустить. Отчаянно не хотелось, но нельзя и дальше жить прошлым. Тонкие пальцы невесты не дрожали в его ладони — Веатта была серьёзна, но не напугана. За её плечом кокетливо улыбалась Катаржина — вот уж кто во всю наслаждался моментом и вниманием! Сестра подмигнула Анджею, и он с трудом удержался от улыбки — вот же выбрала момент, жрец как раз начал говорить. В целом церемония шла торжественно, красиво и слаженно — для Анджея пролетела так быстро, что он потом вспоминал лишь отдельные моменты. Радостные, волнительные, порой забавные. Острой печалью кольнуло, когда шафер протянул шкатулку с браслетами. Если кольцо, которое ещё Дариуш подарил Веатте было старинным, фамильным, то браслеты Анджей заказал для них с невестой новые, и сам над ними поколдовал. Куда же без этого. Вот только шафером был не Ярек и браслеты держал не он.

***

(ранее)

— Моего патрона срочно вызвали, как и вас, тьер Паковски, — помощник некроманта поднял воротник плаща, спасаясь от холодного ветра, пока они ждали служебный экипаж. И смотрел с долей непонятного сочувствия, это Анджея злило, потому что заставляло тревожиться. — Говорите уже, я не хрустальный, не разобьюсь. Что случилось? Лучше узнать сразу, чем мучиться догадками: с кем несчастье? С принцессой? Наследником? Новое покушение? Впрочем нет, тогда подняли бы весь Корпус. — Ваш помощник, Ярек, погиб. Тело нашли у лестницы, которая ведёт к хранилищу, около часа назад. Очевидно, оно пролежало некоторое время после заката: хранитель отправился домой засветло, точно ничего не видел. Часовые проходят по нижним коридорам два раза за ночь — вот и обнаружили. Не знаете, почему Шпак там оказался? — Я велел ему ехать домой и оставить дела до утра… — голос сел до хрипа, в глазах предательски резало. — Перед этим спросил про запись в книге посещений хранилища и… И конечно же Ярек не послушался. Решил сбегать, ведь зачем откладывать? Если с утра можно предоставить новое доказательство своей версии. Похвастаться и пошутить над начальником, который всё проспал. — Следов насильственной смерти на теле не обнаружено, — сочувственно пояснил младший некромант. — Лестница узкая, ступени высокие. Освещается одним факелом в самом начале. Немудрено в полумраке споткнуться, сами видели. Скорее всего обычный несчастный случай. Не вините себя — говорил он взглядом. — Бывает. Мы все смертны. Но Анджей не мог — насмешливая улыбка Ярека стояла перед глазами, вспоминалось его задорное «да я сейчас сбегаю». Надо было забрать его с собой. Надо было ехать в город вместе — остался бы жив! — Сочувствую, Паковски, — подвал под флигелем, который дознаватели почти освободили, разносил слова гулким эхом. Некромант Штемпач крепко сжал его руку и встряхнул. Но остановил жестом перед входом в комнату, где собирался проводить ритуал. — Ждите здесь. Я расскажу вам всё до мельчайших подробностей, даже тех, что не впишу в отчёт. Но присутствовать вам нежелательно, сами знаете. Пришлось остаться. Пусть и тянуло попрощаться с духом друга, увидеться напоследок, извиниться быть может… столько ведь осталось недосказанным, но нельзя. Если погибший возжелает задержаться, если дух сочтёт, что есть у него незавершённые дела или люди, которым нужна его помощь или, кто знает, возмездие — по протоколу некроманту придётся его упокоить силой. А это не самая безболезненная и зачастую опасная процедура. Ждать в тёмном холодном коридоре довелось долго. Анджей успел пожалеть о том, что забыл в комнате любимую фляжку, перебрал по минутам события их последнего разговора с Яреком, убеждаясь каждый раз, что иных причин тому оказаться на роковой лестнице не было. — А давайте отправимся в «Три коня»? — оценив его состояние, сразу, как вышел, предложил некромант. — Успеем как раз к закрытию, но за хорошую плату хозяин разрешит нам занять стол в углу и вина оставит сколько влезет. Помощник составить компанию на сей раз отказался, сославшись на то, что ему записи привести в порядок к утру придётся, отправились вдвоём. Некромант молчаливо переплетал пальцы, глядел в темноту окна по пути, и Анджей ни о чём не спрашивал, пусть вопросы так и рвались наружу. — Не думайте так сильно, — усмехнулся Штемпач, не поворачивая головы. — Если бы вашего друга убили, и он видел кто, я сказал бы сразу. — Ничего явного, — продолжил, когда хозяин сам принёс вино и два блюда с закусками. — Тёмная лестница, узкие крутые ступени, неожиданный толчок в спину… Анджей сразу вскинул взгляд, но Штемпач остановил его жестом. — Кто-то спускался следом. Это Шпак понял, когда поворачивал, раньше не слышал — он сам бежал и грохотал казёнными сапогами так, что аж гул стоял, — его слова. Оба дознавателя грустно усмехнулись, мол, да, весьма в духе Ярека. — Было столкновение случайным или намеренным, Шпак понять не успел, полетел вниз. Дальше темнота, вспышка боли и… всё. — Вспышка боли? — Анджей упрямо искал подтверждение неслучайности гибели друга. — Он свернул себе шею, буквально. А вот умер сам, не приходя в сознание, или же кто-то спустился следом и наступил на затылок, завершая начатое — уже не выяснить. Никаких следов на теле, кроме тех, что подтверждают несчастный случай. Открыть расследование вам никто не даст, примите это. В очаге ровно горел огонь, за окном вновь стал накрапывать дождь, ветер подвывал в трубе, а смешливого Ярека больше нет, как это можно принять? Анджей не знал, крутил кубок в руке, наблюдая за игрой пламени. — Зато он передал вам привет, — выдержал небольшую паузу некромант, и нарушил молчание. — угадаете что сказал? — Что-то про медаль, однозначно! Шпак заставил их вновь улыбнуться, даже прощаясь. — Точно. Попросил, чтобы вы лично отвезли медаль его родителям: «Они будут мной гордиться, начальник!» Накатившую горечь запивали уже не вином, а крепкой эртейской настойкой — хозяин, уловив из отрывков фраз, что поминают друга, принёс небольшую бутыль тёмного стекла, а его жена разогрела несколько кусков мясного пирога. Угощение Анджей уступил некроманту, тот не стал церемониться, пододвинул блюдо к себе и уминал выпечку с большим аппетитом — день выдался сложным и долгим. Впрочем, давненько он не был иным. — А знаете, Паковски, — после третьей порции наливки взгляд некроманта заблестел и оживился. — Мы ведь с вами едва не стали близкой роднёй. Я, было дело, по молодости чуть не женился. Вот это внезапно, — усмехнулся про себя Анджей, и налил им по новой. Штемпач слыл закоренелым холостяком, что для мага его профиля скорее норма, чем исключение. — О том, что ваша матушка в молодости была чудо, как хороша, вы конечно знаете, госпожа Мажанна и сейчас весьма привлекательна. Она и её сёстры во времена моей юности считались первыми красавицами Роншкроуна. Не случалось бала в столице, который они бы не открывали. И замуж их разбирали, как горячие пирожки, уж простите, хотя семейство и не слыло особо состоятельным. Оставалось только кивнуть — Анджей знал, что дед выдавал дочерей не за первых встречных — родня матери, пусть не могла похвалиться громкой боевой славой, как Паковски, зато имела вес и влияние в иных сферах. — Все сёстры родились без дара или обладали совсем слабым, вот как Эльжбета, самая младшая, — вёл между тем некромант. — На мой взгляд она самая прелестная из них всех. Была, — отметил Анджей про себя, вспоминая тётку: сейчас довольно тучную, громогласную и, надо заметить, властную особу, державшую своё семейство в крепком кулаке. Семейное, видимо, — слегка хмыкнул. — Не смейтесь, — по-своему расценил его реакцию Штемпач. — Я ведь действительно был влюблён. Или мне так казалось, не важно, переживал я отказ и её замужество с этим… как его, из гильдии погодников, весьма остро. Приходилось сдерживаться, чтобы не улыбнуться — влюблённый Штемпач — это же прямо одно из чудес света! Удивился Анджей и тому, как они все ошибались на счёт возраста некроманта. Выглядел он намного младше госпожи Мажанны, особенно если учесть, что мать пользовалась всеми доступными средствами омоложения. Вот что значит редкий магический дар. — Так вот, — пустое блюдо некромант отодвинул в видимым сожалением. — После свадьбы прекрасной Эльжбеты пребывал в унынии не только я, но и ваша мать — она ведь была одной из старших сестёр. Кавалеров много, а замуж не брали. Жена-менталист, пусть и слабый, в доме — на такое никто не решался. И я предложил вашей матери брак, а она обещала подумать. Тут уж Анджей удивлённо поднял брови и наполнил кубки до краёв — таких подробностей семейной истории ему не рассказывали. — Мы почти сговорились, успели побывать на нескольких приёмах как пара. Почти. Пока не явился ваш отец во всём великолепии бравого вояки, блеске орденов, шпор, сабли, что там ещё… Штемпач взмахнул рукой, изображая ореол, окружавший молодого офицера. — Вдобавок Паковски уже тогда был дружен с королём и ему светила карьера не только военного, но и царедворца. Сударыне Мажанне не пришлось ничего мне объяснять — я видел, как она внимала каждому его слову, как на него смотрела… Отодвинув кубок, некромант посмотрел на Анджея абсолютно трезвым взглядом. — Спросите, к чему это я? Кроме стариковского: вспомнить молодость всегда приятно. Вам ведь не раз говорили, Паковски, что вы очень похожи на мать, да? Так вот, куда больше, на мой взгляд, тьер Анджей, вы взяли от своего батюшки. Помню, в мужском клубе подтрунивали над занудством Паковски и спросили его, сколько ступеней ведёт к двери особняка его избранницы. Он ответил без запинки, причём уточнил, что пятая имеет трещину, а восьмая слегка ниже остальных. Вот вы, тьер, давно бываете в королевском замке, сколько ступеней на лестнице в хранилище? — Двадцать семь, — пожал плечами Анджей, — если считать ту, которая служит площадкой при повороте. — Вот видите! — остатки спиртного некромант вылил себе сам и начал прощаться. — Спасибо вам за… Ярека, — крепко сжал Паковски протянутую руку. — И за разговор. — Всегда рад, — хлопнул его плечу некромант. — И всех вам благ, если не увидимся до вашего торжества.