Не может быть, но - да

Поттер и Малфой вернулись домой аппарацией, прямиком в гостиную. Гарри потоптался на ковре, что-то болезненно обдумывая. Затем тяжело вздохнул и молча исчез. А Драко остался в одиночестве, размышляя, что же сегодня произошло. Когда Малфой вернулся из уборной, его компаньон уже оплатил счёт за обед и стоял возле стола в ожидании. Затем они вышли на улицу, и непринуждённая хитрая улыбка, с которой Поттер вышел за ним из ресторана, тут же стекла с его лица, когда он увидел праздничные тыквы у крыльца соседнего дома и маскарадные украшения в витрине магазина. Они завернули за угол, Гарри молча вцепился в руку Драко, неосознанно жёстко сжимая тонкие пальцы, и быстро произнёс заклинание аппарации. И теперь покинутый Малфой стоял посереди как-то странно опустевшей враз комнаты и разминал кисть руки, которую всего пару мгновений назад сдавливал Гарри. Поттера не было несколько дней. На вопрос «где хозяин» — Кричер лишь пожал плечами, равнодушно кривя своё и так не сильно симпатичное рыльце. Малфой работал в кабинете, обедал один и впадал в непонятную меланхолию всё больше и больше. Он стал раньше ложиться спать, надеясь, что сон, как проверенное средство, сгладит тяжесть пребывания в доме в полном одиночестве и время пройдёт быстрее. Почему-то именно теперь он ощущал себя одиноким, как никогда ранее. И не мог найти этому объяснения. Поттера не хватало. С его дурацкими выходками, наглым подстрекательством, дерзкими шутками и глумливым смехом. А вот почему — не хватало, тоже было непонятно. А ещё — постоянно лил дождь, вгоняя усталого гостя в ещё большую хандру. Драко уже давно был в пижамном костюме, в своей кровати. Но спать не хотелось. Он читал книгу по зельям, найденную в кабинете, даже пытался немного рисовать, копируя изображения растений из учебника. Но всё равно, настроение было поганое и сон не шёл. Сегодня была ночь Хэллоуина, но в доме не было ни одного атрибута праздника, и Малфой уже даже не хотел знать — почему. Он тупо пялился на бирюзовые шторы, на которых иногда отблеском молний из незашторенного окна ложились яркие блики, и прислушивался к раскатам грома. И вот с очередным взрывным грохотом на улице, в его дверь тихо постучали. Драко подскочил на постели. Возможно, ему показалось. Но лучше проверить и ошибиться, чем полениться встать и — упустить момент. Момент чего — он не знал, но вмиг скатился с кровати и оказался у двери. Плавно распахнул её и замер в нерешительности. На пороге его спальни, понурив голову, стоял, естественно, Поттер. — Разбудил? Извини. Можно? — тихо произнёс он на одном дыхании и не дожидаясь ответа, переступил порог комнаты. — Просто, не могу быть больше один. Только не сегодня… Драко… Малфой посторонился и больше не успел ничего сделать, так как Гарри, как подрубленное дерево, рухнул перед ним на колени и крепко обнял за бёдра, утыкаясь лицом в напряжённый живот. И всхлипнул. — Гарри… — не соображая, что происходит и что он, Драко, ко всем чертям делает, он тут же обвил лохматую голову и прижал к себе, вплетая пальцы в смоляные, непричёсанные космы и нежно поглаживая. — Давай, mon cher. Ne te retiens pas. Personne ne te jugera. Parfois tu dois juste lâcher prise. Tu peux pleurer, si tu es triste. Si ça fait mal(1). Почему-то называть по имени и успокаивать, было легче на французском. Словно Драко до сих пор старался отгородиться от происходящего. Будто это не перед ним стоял на коленях его когда-то бывший школьный враг, и это не он, Малфой, изгнанник и беглец, сейчас жалел и утешал «избранного». А последний, точно малое дитя, рыдал в его фланелевую рубашку и ещё сильнее сжимал объятия. Как они оказались на кровати, Драко не заметил. Запоздало вспомнив, как на горе-героя воздействует чужой язык, он напрягся. Но Поттер, уложив его на постель, только устроился рядом, свернувшись в позу младенца в утробе и уткнув лоб в район грудной клетки партнёра. Малфой притянул одеяло, просто позвав его «акцио», колдовать без волшебной палочки с помощью артефакта становилось всё легче. А сейчас, когда сам источник — поставщик магии — находился так близко, Драко почувствовал такую силу, точно мог и аппарировать, не боясь расщепиться. Но никуда сбегать он, естественно, не собирался. Вместо этого он накрыл их обоих одеялом, прижимая дрожащего Гарри к себе, и продолжил шептать что-то чувствительное и ласковое, поглаживая его непослушные вихри. Утро настырно лезло в окно. На небе ещё толкались пышные серые облака, но влаги в них не было, и они просто лениво ползли, подгоняемые ветром. Комната наполнялась холодным светом восходящего солнца, окончательно прогоняя и так не крепкий сон. Драко лежал на своей подушке, безотчётно перебирая немного жёсткие чёрные волосы, легко приподнимая их и массируя голову. — Я знаю, что ты уже не спишь, — мягко произнёс он. — Не сплю, — согласилась голова под рукой. Малфой беззлобно хмыкнул. — А ты не будешь меня ни о чём расспрашивать? — произнесла голова после минутного молчания. — Нет. Сам расскажешь, когда придёт время, — Малфой отрешённо продолжал водить пальцами по шевелюре. — Хорошо… — тихо. А затем: — Спасибо. — Не за что. Любой бы на моём месте поступил точно также… Но Поттер почему-то только горько вздохнул. Гарри отправился к себе, мыться и переодеваться. Судя по его помятому виду, он не отдыхал и не купался все те дни, что его не было дома. А Драко, омывшись в своём душе, приказал Кричеру сменить так недавно перестеленную постель — Поттер вчера спал в ней в полном обмундировании, хорошо что хоть ботинки и плащ снял. — Я был у Гермионы, — заявил за завтраком объявившийся Гарри. — У неё нет «Веритасерума», так что придётся варить самим. — Ладно, — согласился Малфой. Тыкать носом Гарри, какой же он всемогущий, если простой сыворотки правды достать не может — стало как-то не интересно. — Я напишу список ингредиентов. Следующие несколько дней они общались как соседи-сожители. Как два чужих человека, случайно встретившихся в маленьком мотеле и вынужденные обедать в одной столовой, смущённо здороваясь при встрече и отводя взгляд. Наконец Драко это взбесило окончательно, и на третью ночь он, приняв быстрый душ, ворвался в соседнюю спальню и толкнул обескураженного, совершенно голого Поттера на расстеленую кровать. Тот как раз вышел из своей ванной и собирался надеть пижаму. Выбор момента был безупречный. — Я не понял, где моё обещанное «не обременяющее, ни к чему не обязывающее половое общение», а? Ты что, вообще обнаглел? Почему не выполняешь условия договора? — грозно зыркнул Драко, нависая над Гарри и прижимая его плечи к кровати. В зелёных глазах блеснул живой огонёк, лицо украсилось озорной ухмылкой, и вот уже Малфой лежал на лопатках, а Поттер вминал его тело в упругую постель. — Всегда к вашим услугам, мадемуазель, — прорычал он в приоткрытые от внезапности губы и накрыл их своими, глотая бешеные вопли в свой адрес по поводу «мадемуазель»… В этот раз Поттер брал его как-то по-особенному. Можно было подумать, что они занимались не сексом, а любовью. Нежно, бережно, будто бы боясь разбить что-то ценное и хрупкое. Он целовал Драко в шею, кусал и тут же зализывал, спускался по трепещущему телу ниже и проделывал всё то же самое, в ещё более нежных местах. Он мягко раскрывал его, прихватывая за задницу тёплыми пальцами, и жарко тёрся твёрдой плотью о промежность. Потом долго входил, так долго, что у Малфоя появилось ощущение, что этот вход никогда не кончится, и Гарри будет просто втягиваться в него, исчезая полностью в горячем нутре. В какой-то момент Драко именно этого и захотел, проглотить его целиком, вобрать в себя, присвоить. Чтобы только его, только так. Хотя имели как раз таки его, а значит и присваивали — его. Ну и пусть. Пусть Поттер присвоит его. Он, чёртов Гарри Поттер, народный герой, с него не станет, не обеднеет. Когда, наконец, его партнёр замер, достигнув последней точки и дальше было уже больше некуда, Малфой почувствовал себя настолько заполненным, точно он был кукла-перчатка, которую надевают на руку. Кажется, она называлась Бибабо́. Сейчас Драко вдруг чётко осознал, что в нем находится другой человек, от которого он полностью зависит. Любой толчок, вдох или действие Гарри приводило в движение всё тело Драко, будто бы он себе больше не принадлежал, а только повиновался другому, тому, кто двигал им, как сам хотел. И Малфой таял в этой власти, в этой силе, которая и не проявлялась как такова, но присутствовала там, приказывая, повелевая и подчиняя. Поттер начал двигаться, равномерно втыкаясь, и высвобождаясь, и погружаясь вновь. Медленно, умопомрачительно. До бордовых пятен перед глазами, до жестоких судорог в пальцах ног. Драко выл в голос, умоляя того двигаться быстрее, жёстче, брать всё, что захочет, только уже брать, чёрт побери. — А ты обещаешь мне всё отдавать? Получать всё, всё и даже ещё больше, всё что я смогу дать — и так же всё отдавать, всё, без остатка? — вдруг прошептал Гарри, вжимаясь в своего любовника всем телом. — Да, обещаю. Всё, всё, что захочешь. Всё, что ты мне дашь — ты получишь в ответ… — простонал Малфой, хватая того за шею так сильно, словно пытаясь придушить. — Хорошо, — хрипло произнёс Поттер, будто закрепляя магический договор. — Тогда держись. И Драко держался. Держался за Гарри, как утопающий держится за спасательный круг. Как больной — за надежду на выздоровление, как смертник — за последний в жизни вздох. Держался всем: ногами, руками, даже зубами. Так сильно, как только мог. В бешеном темпе, который тут же взял Поттер, он чуть ли не слился с его телом в одно, стараясь удержаться. И только когда ураган со шрамом на лбу кончил, просто затопляя Малфоя семенем и страстью, и удостоверившись, что его партнёр так же прошёл пик экстаза и произнёс: «Всё, уже можешь отпускать» — расслабил руки и с умиротворённым опустошением провалился в успокаивающую тьму, теряя сознание. — Да, давно меня так не брали, со всеми потрохами… — простонал Драко на следующее утро, пытаясь усесться на стул, чтобы позавтракать. Потерпев фиаско — поднялся. — Так, я лучше "пешком постою"… Он обнял свою чашку двумя руками и подошёл к окну, задумавшись, глядя на прохожих на улице. Гарри, отставив свою, поднялся из-за стола и тихо приблизился к нему. Встал за спиной и, протянув руки, крепко обнял его за живот. — Я тебя вчера сильно заездил? Прости… Давай, я залижу раны… Малфой фыркнул, давясь своим кофе. — Залижешь, не переживай. Ещё и с процентами. Давай, только сначала приготовим «Веритасерум»… — и он откинул голову назад, опираясь на твёрдое плечо. — Хорошо. А ещё я принесу эклеров. Твоих любимых… — Поттер потёрся носом о бледную шею и ткнулся за ухо. — К кофе? — Нет, к твоей заднице. Буду их из тебя есть… Малфой ойкнул. Похоже, его любовник плавно переходил из стадии «испытаний» в стадию «изобретений», и пора было поднимать планку. Ну что ж, да здравствуют эротический фетишизм и сексуальный парциализм. Ура. — Поттер, ты сможешь раздобыть настоящую парадную униформу аврора? И какую нибудь атрибутику бравых агентов? Не надо значков или там обыденные артефактов, мы из дому выходить в этом не будем. Можно аксельбант, например — шнурок на плечо. Или магические браслеты повиновения… Ослабленного режима… Драко почувствовал, как обнимающие его доселе руки сжались ещё сильнее, стискивая его рёбра так, что он непроизвольно пискнул. А ухо опалил горячий выдох. — Малфой, блядь, я тебя люблю. И Драко прыснул в свою чашку, вновь захлёбываясь горячим напитком, и захихикал. — Это я ещё трезвый… Рандеву назначили через два дня, когда Поттер наконец притащил домой огромный пакет с одеждой и коробку с обувью. Он не переставал озираться по сторонам, словно украл военную форму и теперь боялся погони. В принципе, раздобыть её действительно было сложно, каждый аврор подписывался на ровно два комплекта парадных костюмов, а просто так их не раздавали. Чтобы никто не смог прикидываться военным и злоупотребить положением. Но Малфой непреклонно потребовал именно офицерский мундир, штаны-кюлоты и обязательно высокие сапоги с небольшим каблуком. А вот мантию, слава Мерлину, носить было не обязательно, и Драко благосклонно согласился взять любую из гардероба Гарри, только чтобы та была «представительной». Ну хоть на том спасибо. Вечером Гарри должен был принять душ и хорошо побриться, переодеться в униформу и заявиться на четвёртый этаж в самую дальнюю комнату, где ещё не закончили ремонт. Судя по состоянию этой самой комнаты — ремонт тут ещё и не начинали, а просто разворотили помещение и ободрали обои, разбросав по просторам поломанную мебель, вёдра с краской и прочий хлам. Отворяя старую дверь, Поттер медленно вошёл в комнату и приблизился к кровати, застеленной покрывалом и тонким слоем пыли. Здесь царил полумрак, лишь только дюжина свечей слабо освещала некоторые предметы. Странные тени, которые они отбрасывали, нервно дрожали, несмотря на то, что в комнате не было ветра. — Замри! — скомандовал тихий голос, и Гарри смиренно замер, вытянувшись в струнку. Драко подошёл к нему сзади и накинул на лицо тёмную полоску ткани, завязывая ему глаза. Затем, положив руку на плечо, прошептал «Инкарцеро», и Поттер, выскользнув из его ладони, бухнулся спиной на кровать, скованный волшебными верёвками. Малфой устроился рядом, похотливо разглядывая новоявленного аврора. На Гарри был серый камзол со стоячим воротничком, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка. Таз и ноги ниже колена были упакованы в светлые облегающие штаны, застегивающиеся в районе подколенной области небольшими пуговицами, а обувью служили высокие кожаные сапоги, с голенищем аж до брюк кюлотов. Тяжёлая парадная мантия была украшена наплечным серебряным плетёным шнуром с металлическими наконечниками и кока́рдой — пышным бантом, сложенным петлями и собранный кружком. А на плечах красовались яркие погоны. Завершал картину маслом полевой поясной ремень с металлической пряжкой. Драко подумал, что кончит сию же минуту, только созерцая это. Он уже потянулся к своим вставшим домиком штанам, как вдруг неудачно вспомнил, что сегодня они собрались здесь, в первую очередь, для Поттера. Ну что ж, для начала, надо было выяснить, на что поведётся бравый солдат. — Итак, аврор Поттер. Представь, что ты попал в плен. Тебя связали и сейчас будут пытать, чтобы выяснить все твои великие планы. А пытать тебя буду — я. Я поставлю тебя на карачки и отстегаю твоим же ремнём по твоей беззащитной заднице. И, может быть, потом засуну тебе туда твои погоны, оба. А они большие и жёсткие. Ты будешь скулить и просить вытащить их? Или наоборот, засунуть поглубже? Малфой навалился на обездвиженное тело и жарко шептал Поттеру всю эту ересь в ухо, наблюдая за его реакцией. И та не заставила себя долго ждать. Пленник вспотел, сжал кулаки, а его член напрягся и встал, пытаясь вырваться из натянутой ткани военных брюк. — Неожиданно… — вслух удивился Драко, осматривая «палатку». Он подозревал, что Поттер захочет попробовать и пассивную роль, но никак не ожидал оказаться настолько прав. Это окрыляло. Так как означало, что им есть ещё много чего нового попробовать. Однако останавливаться на достигнутом было ещё рано. Малфой легонько подул на лицо связанного, чтобы успокоить немного его пыл. — Хорошо. А теперь другая ситуация. Ты, Поттер, старший офицер. И ты, в своём кабинете, сейчас будешь сам наказывать своего нерадивого подчинённого, меня. Я совершенно неправильно заполнил твои доклады и выставил тебя посмешищем перед самим министром. И теперь я стою перед тобой на коленях, согласный на любое твоё пожелание, лишь бы ты меня не уволил. Хочешь, я отсосу тебе так, что мозги засохнут? Или ты разложишь меня на своём рабочем столе, разбросав все бумаги в стороны и укладывая меня животом на столешницу? «Палатка» продолжила гордо возвышаться над горизонтом брюк лежащего пленника. И тот опять вспотел и нервно разминал пальцы, чем-то непрерывно играя ими. Драко хмыкнул. Ну, эту реакцию он ожидал, и удивляться было нечему. Однако стоило задуматься, чем же заняться сегодня? — Освободи меня, — прорычал Гарри, и Драко тут же сбросил невидимые магические путы. Бывший узник сорвал с лица повязку и перекатился по кровати, нависая над своим моральным истязателем и вминая его в матрас своим немаленьким весом. — С тобой — я всё хочу, — оскалился Поттер, рыкнув в чужое, но такое знакомое бледное ухо. — А ты, чего ты сейчас хочешь? Малфой окинул жадным взглядом украшенную мантию, расшитые серебром галуны на камзоле, и схватился за тяжёлую пряжку ремня. — Только не раздевайся слишком. И сапоги оставь, — прошептал он, облизывая губы. — Тогда тебе наколдуем бальное платье, — прохрипел Гарри, извлекая непонятно откуда свою волшебную палочку. — О, господин главный аврор, это так заурядно, мужчина, берущий силой женщину, банально до нет слов… — скучно протянул Драко. — Ты прав, сейчас попробуем по-другому… — Э-эй, обмундирование оставь! — А ты подумал, что я заделаю платье — себе? Извращенец, — хохотнул Поттер и трансфигурировал свободную рубашку и брюки Малфоя в идентичные своей униформе одеяния, только других цветов и без аксессуаров. Тот посмотрел на своё тело, затянутое в зелёный сюртук и короткие штаны, и восхищённо присвистнул. — Ну вот, — подытожил Гарри. — Теперь мы — два молодых аврора в казарме, одни на ночном дежурстве. Послужим любимому министерству? — и он стащил смеющегося Драко на пол, приподнимая и устанавливая в коленно-локтевую позу. А сам устроился сзади, усаживаясь на пол и облокачиваясь на кровать. Свои ноги он просунул по бокам партнёра, накрывая его икры своими бёдрами и демонстрируя кожаные сапоги, которые приятно поскрипывали при любом движении. Щелкнул замок и вжикнула молния брюк — Поттер высвободил свой ноющий член, действительно по-военному стойкий, как честь отдавал. И уложил ладони на аппетитный зад, маячивший перед его глазами, стягивая с него штаны и бельё. — Давайте, лейтенант, выполняйте свой долг перед магическим обществом… — шумно выдохнул он. — Так точно, господин майор! Слушаюсь, сэр! — каркнул Малфой, давясь смехом и опускаясь назад, вбирая в себя горячее вооружение своего командира. Они «прослужили» подобным образом своему министерству ещё пару добрых часов, окончательно пачкаясь в пыли и грязи и используя все возможные атрибуты форменной одежды совершенно не по их направлению. Гвоздём программы был серебряный аксельбант офицера, которым Поттер связал руки младшего по званию солдата и, закинув их себе на шею, усадил его на себя, прижимаясь грудью к его груди и лихорадочно дрожа всем телом. За это время Драко вдоволь насмотрелся на военную униформу и понял, что если его когда нибудь и задержат авроры, сломать его у них не получится, так как невозможно сломать мокрую похотливую лужицу соплей. Скорее всего, на допросе он будет вспоминать сегодняшнее «дежурство» и истекать слюнями прямо на бумаги расследования. В таком состоянии его, естественно, не покоробит ничто. А потом они отправились откисать в ванну, вместе, так как Гарри к концу вахты уже ничего не видел. Его глаза оказались очень нежными и ранимыми. Ну, возможно, любые глаза стали бы слезиться после того, как несколько часов подряд в них втирали кулаками многолетнюю пыль, поднимающуюся в воздух при каждом движении двух тел. Поттер куда-то закинул свои очки — так как они, по словам Малфоя, мешали имиджу грозного командира, и всё время напрягал глаза, стараясь рассмотреть в полутьме своего младшего офицера. Те начали понемногу щипать, и чем больше Гарри напрягался, тем больше они пекли, тем чаще он растирал их кулаками, соответственно, втирая в них витавшую пыль. Поэтому по окончанию службы Драко «акцио» призвал известные всему магическому миру и самые уродливые в нем же очки, и повёл их обладателя за руку по лестнице, в ванную комнату. А затем, в знак просьбы прощения — так как чувствовал себя виноватым в произошедшем, уж никак он не думал, что там будет столько пыли, — Малфой вызвался искупать пострадавшего и даже помыл ему голову. А затем отвёл в спальню и уложил в кровать. — Я есть хочу, — вдруг заявил Поттер несчастным голосом. — После такой тяжёлой службы даже в казарме кормят… — Ладно уж, майор. Сейчас накормим тебя… И Драко отправился на кухню, шпынять Кричера и срочно организовывать своему армейскому начальству какую-то провизию. В конечном итоге он вернулся в спальню Гарри с подносом, нагруженным горячими тостами с сыром и ветчиной и чайником зелёного чая. Нахально подвинул Поттера в его кровати и уселся рядом, накрывая свои и соседские колени чистым полотенцем и подавая тарелку со снедью. Поттер что-то сонно рассказывал, с набитым хлебом ртом, а Малфой полулёжа жевал свой тост и расслабленно поглядывал на серебряный чайник и своё немного искажённое отражение в нём. Растрёпанный полуголый блондин, смотревший на него из рефлекторной глади, выглядел спокойным и немного смешным, вытянутым — из-за выпуклого бока чайника. Но таким мирным, таким естественным… Что это удивляло. Гарри поплёлся чистить зубы, и Драко, отлевитировав поднос с посудой на кухню, отправился к себе. Принял душ, нырнул в кровать и тут же вскрикнул от неожиданности, так как две шустрые руки крепко обвили его за талию и прижали к горячей груди. — Что-то я не понял, куда ты делся… — пробормотал Поттер, зевая во все тридцать два зуба, словно собираясь проглотить своего соседа по кровати, и утыкаясь носом в его макушку. — Спокойной ночи, капитан… — Я же был лейтенантом? — хихикнул Малфой, устраиваясь в объятиях поудобней. — Я тебя только что повысил в звании. За заслуги перед страной… — просипел Гарри в светлую шевелюру, медленно, но уверенно вырубаясь. — Что ж, приятно… — пробормотал в ответ Драко, затихая в удобной позе и неумышленно обнимая стискивающие его руки.