Не может быть, но - да

Гарри и Драко мирно сидели в гостиной и распивали очередную бутылку красного вина, потихоньку уничтожая запасы погреба Поттера. Пили чинно, не напиваясь, а дегустируя и беседуя. Так что за час рассказов Малфоя о магловском законодательстве они не осилили даже и половины бутылки. Внезапный перезвон колокола парадной двери прервал эту идиллию самым бестактным образом. Драко разозлился, он не любил, когда его перебивали. Однако Гарри насторожился. Его дом всё же был скрыт заклятием доверия, и гостей к герою ходило немного. Призвав «Акцио» свою мантию-невидимку, он усадил Малфоя в угол вместе с его бокалом и накрыл прозрачной тканью, приказав не двигаться. И пошёл открывать. На пороге, закутавшись в длинную мантию, стояла молодая женщина, гордо взирая на хозяина дома. — Джинни, тебе не надо было приходить, — произнёс Гарри, разглядывая гостью. — Пожалуйста, дай мне зайти на пару минут, — попросила та. — Ты же не будешь держать меня на пороге? — Я вообще-то занят… — Гарри, пару минут. Поттер посторонился, давая ей пройти и резонно понимая, что спокойней будет выслушать бывшую избранницу внутри, чем на улице. Всё таки он уважал эту сильную духом ведьму. Джинни Уизли зашла в дом и не останавливаясь прошествовала в гостиную. Драко замер в нерешительности, узрев рыжую причёску и высокие каблуки. — Вижу я, как ты занят, — небрежно обронила та, указывая головой в сторону початой бутылки и одного бокала. Гарри спокойно засунул руки в карманы, не уделяя внимание колкому замечанию. — Чего ты хотела, Джинни? — Гарри, я долго думала над твоими словами. По поводу того, что я не уделяю тебе интимного внимания. И ты прав, мы должны прийти к компромиссу. Поэтому я предлагаю тебе попробовать вот это… — и с этими словами она сбросила на пол длинную мантию и предстала перед Поттером в чёрном эластичном комбинезоне и сапогах на шпильках. Гладкая блестящая ткань облегала второй кожей обворожительную женскую фигуру, подчёркивая всё, чем явно гордилась мисс Уизли. В руках она сжимала небольшую плеть, качественную, явно ручной работы. Челюсть Малфоя отвалилась и с тихим стуком брякнулась на пол. Но, на счастье, никто этого не услышал. Мелкая Уизли, вдруг ставшая совсем не мелкой из-за своих высоченных каблуков, расправила плечи и немного расставила в стороны ноги. Она подняла хлыст и легонько похлопывала кожаными полосками по своей ладони. Драко затаил дыхание и с трудом перевёл глаза на стоящего напротив новоявленной домины Поттера. Лицо того не выражало ничего, будто закрывшись фарфоровой маской. Но по себе Малфой знал, как много чувств, совершенно разных, может скрываться за этой ширмой, за этой невозмутимостью. А потом произошло нечто уж совершенно невероятное. Гарри приблизился к облачённой в эротический костюм Джинни, опустился перед ней на колени и обнял за талию, прижимаясь щекой к её животу. А Драко непроизвольно дёрнулся, точно его шибануло проклятьем, и пролил на себя остатки вина из бокала. Уизли метнула в его сторону настороженный взгляд, но очень быстро успокоилась, не разглядев ничего, кроме светлой стены, и возвращая внимание к своему бывшему кавалеру. Она откинула плеть и положила ему руки на содрогающиеся плечи, осторожно поглаживая их. — Джинни, ты даже не пришла на Хэллоуин… — тихо произнёс Поттер. Она продолжала ровно стоять, похлопывая его по спине. — Ну же, Гарри. Ты же знаешь, что в этот день тебе лучше побыть одному. Чтобы слиться со своей болью, прочувствовать и отпустить. Так ведь легче… — Кому? — Тебе… — Почему ты так думаешь? — Потому, что это так работает. Когда я чувствую боль — я отдаляюсь, закрываюсь, даю ей наполнить себя, и когда она начинает литься через край, тогда я могу освободиться от неё, до конца. До следующего раза. Мне это всегда помогает. — Но я — не ты… Они постояли так ещё немного в полном молчании. Уизли так и не подняла рук с плеч стоящего пред ней Поттера. — Знаешь, Джинни, ты права. Я действительно не знал раньше, чего хотел. Но я знаю теперь, — с этими словами Гарри отстранился от неё и поднялся на ноги. — Я прошу тебя больше не приходить сюда. Ты только теряешь своё время. Ты — не то, что мне нужно. Теперь я это осознаю чётко. Он сложил руки за спину, расправил плечи и спокойно посмотрел на непрошеную гостью. Та только мерила его пытливым взглядом, наверное, ещё не понимая своё поражение и глупое положение, в котором оказалась. Малфой напрягся. Он совершенно не соображал, что происходит и почему он так всё это болезненно воспринимает. Опустив руку на пол, он случайно обо что-то укололся и тихо ойкнул. Уизли опять бросила острый взгляд в его сторону; прищурившись, она словно пыталась пройти глазами сквозь стенку. Затем перевела взор к камину, убеждая себя, что это поленья трещат в жаре огня. — Джинни, — позвал её Гарри, подавая ей брошенную мантию и плеть. — Тебе пора. Та больше не проронила ни слова. Накинув на плечи плащ, она аппарировала прямо из гостиной, бросая на Поттера обиженный взгляд. Какой дурной тон. Малфой бы поджал губы и показательно хмыкнул перед исчезновением. Он резко выдохнул, вдруг соображая, что всё это время попросту не дышал. Гарри подошёл к нему и присел рядом, стаскивая в сторону мантию-невидимку. — Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этого, — тихо пробормотал он, скручивая тонкую ткань в клубок и пряча в карман. — Ты в порядке? — Да… Только вот порезался, по-моему… Поттер резко повернулся к нему, а когда рассмотрел алое пятно на рубашке, в его глазах вспыхнул самый настоящий страх. — Что случилось? — выпалил он, хватая Драко за плечи и немного встряхивая. — Да нет, ничего, это вино, я облился… — оторопел тот, спеша успокоить ненормального Гарри. — А порезался я здесь, на полу за что-то зацепился… — и он ткнул в нос Поттеру указательный палец, на фаланге которого маленькой капелькой выступила кровь. — Чёрт тебя подери, что ж ты пугаешь-то так… — облегчённо выдохнул Гарри и, машинально притянув к себе его руку, вобрал палец в рот, слизывая каплю и затягивая ранку слюной, как всегда делал себе сам. А затем вынул его, закрыл ладонь и, оперевшись опять спиной на стену, притянул оторопевшего Малфоя к себе, заключая между своих ног. Тяжело раненый пациент, немного охреневший от такого проявления заботы, послушно скрутился калачиком в медвежьих объятиях своего целителя и тихонько засопел, утыкаясь носом в область его сонной артерии. — Джинни больше не придёт сюда, — зачем-то вслух сообщил Поттер, глядя невидящим взором на пламя огня в камине. — Хорошо, — рассеянно ответил ему Драко. Вечером второго дня после визита мисс Уизли в дверь Гарри Поттера опять позвонили. Драко дёрнулся на своём кресле, но Гарри спокойно кивнул ему и вышел из комнаты. Вскоре за дверью послышались его голос и ещё один, явно женский. — Гарри, я не смогла добраться до тебя камином… — Да, это логично, так как я перекрыл доступ для всех. Проходи. Пауза, видимо — непонимания, и дверь в гостиную отворилась. — Да что за проходной дом… — заворчал Малфой, вжимаясь в спинку кресла и стараясь раствориться в его недрах. — Гермиона, ты же помнишь Драко Малфоя? Драко — Гермиона Грейнджер-Уизли. Прятаться больше не было смысла, и Драко, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги и, огибая кресло, предстал перед новоприбывшей. — Очень приятно снова свидеться, Грейнджер, — он галантно опустил голову в вежливом полупоклоне. — Э-э-э… Мне тоже… — та оторопело уставилась на бывшего сокурсника. Очевидно, Драко Малфой был последним человеком, которого она представила бы себе гостящим у Гарри Поттера. От неожиданности она даже протянула ему руку, и Малфой бережно пожал её. — Герми, ты нам нужна как специалист-колдомедик. Присаживайся, пожалуйста. Чаю? — Гарри провёл её к дивану и усадил на мягкое сидение. — Кричер, завари-ка нам чаю, покрепче… Когда Гермиона отогрелась, сжимая тёплую чашку двумя руками, и наконец прекратила пялиться на Малфоя, как будто тот был экспонатом на выставке медицинских наук, она обратилась к другу. — Гарри, а Малфой здесь… У тебя… Долго гостит? — А что, тебя что-то смущает? — Нет, но ты же читал газеты… — А, ты про это… Это прикрытие, не обращай внимания. — Прикрытие? Какое… — Гермиона, сейчас это не важно. Нам нужна твоя консультация как эксперта. Должно быть, упоминание профессионализма Грейнджер в её сфере работы вернули ей способность соображать, так как она тут же встрепенулась и взяла себя в руки, а глаза вернули осмысленный взгляд. — Что-то случилось? — она наконец вспомнила свои обязанности хорошей подруги. — У нас — нет, но вот у семейства Гринграсс — к несчастью — да. Драко, расскажи пожалуйста, Гермионе о болезни матери Астории. Теперь расфокусировался взгляд у Малфоя. Эта простота общения, фамильярность, обычно принятая между близкими людьми, моментально вывела его из строя. Он, конечно, уже привык немного к временному существованию Поттера в своей жизни, но такое представление с его стороны было очень неожиданным. И это его упоминаемое «нам», «у нас»… Однако Драко решил подыграть хозяину дома, мало ли, вдруг Грейнджер не захочет им помогать, думая, что они в плохих отношениях? Скорее всего, этот спектакль именно для этого и был разыгран. Он кивнул и, сухо выдавая чёткие факты, оповестил присутствующих о страшном недуге миссис Гринграсс, уложивший бедную женщину в постель. Грейнджер слушала внимательно, иногда кивая и изредка задавая наводящие вопросы. А когда Малфой замолчал, долго о чём-то думала. Наконец тяжело произнесла. — Судя по тому, что рассказал Малфой, это «рассе́янный склеро́з». Понятно, почему наши колдомедики не знают, что делать — это старинная редкая магловская болезнь… — Но у неё нет нарушения памяти… — не понимая, парировал Драко. — О, вот и вы не знаете, что это такое, — грустно улыбнулась Гермиона. — Рассеянный склероз не имеет отношения ни к старческому склерозу, ни к рассеянности внимания. Это хроническое аутоиммунное заболевание, которое повреждает нервные клетки, а именно поражает миелиновую оболочку нервных волокон головного и спинного мозга. Простыми словами, это случай, когда иммунная система сбивается с толку и атакует ткани самого тела вместо того, чтобы защищать его от бактерий и вирусов. Хроническое воспаление, вызываемое клетками, ухудшает их способность передавать сообщения и, следовательно, правильное функционирование центральной нервной системы… — Герми, это страшная вещь, то, о чём ты говоришь, — нахмурился Гарри, понимая, к чему всё идёт. — Ты уверена? — Все симптомы налицо. Нарушение равновесия, зуд и обомление конечностей, ухудшение зрения, дрожь в руках… Конечно, есть ещё много других указателей, которые наверняка есть у миссис Гринграсс и о которых даже не подозревают окружающие её люди. Но и эти поверхностные явления — всё признаки этой хвори. В гостиной повисла тягостная тишина. — Этому нет лекарства, да? Нет лечения этой болезни? — тихо спросил Драко, опустив голову и нервно сжимая пальцы. Поттер встал рядом с его креслом и незаметно положил ему ладонь на плечо. — Так как ещё не исследовано, из-за чего проявляется болезнь, то до сих пор нет конкретного лекарства, которое могло бы вылечить рассеянный склероз. Однако есть некоторые препараты, которые могут лечить симптомы и предотвращать прогрессирование заболевания… Для точной диагностики мне нужно осмотреть больную и посоветоваться с моими преподавателями, как в магическом мире, так и в магловском… А пока что — по возможности желательно стараться придерживаться привычного распорядка жизни. Поддерживать социальные связи, заниматься любимым хобби. Много отдыхать, как можно больше заниматься регулярными упражнениями — какими угодно, какие позволяют силы. Важно соблюдать сбалансированную диету и, по возможности, снизить эмоциональное напряжение. Гермиона поднялась с дивана, так же продолжая раздумывать над своими словами. Малфой, дёрнувшись, вскочил на ноги и в один шаг оказался возле неё. Схватил женскую ладошку и крепко сжал в своих руках. — Грейнджер, умоляю, помоги. Никто не смог даже понять, что это за болезнь, а ты — смогла. Если кто и найдёт хоть какое-то лекарство, чтобы вылечить или хотя бы замедлить развитие болезни, то только ты, первая заучка всего Хогвартса! — Драко отчаянно вглядывался в округлённые от такого напора глаза собеседницы. — Но я ещё сама не окончила своё обучение, и у меня нет времени ни на что… — она растерянно смотрела в глубокие серые глаза, наполненные сейчас такой настоящей болью. — Пожалуйста. Я всё сделаю, я… У меня нет денег, но Гринграссы заплатят, они богаты. И тоже сделают всё, что бы ни пришлось… — Тебе это так важно? — Я… Мне — да. Ради Тори. Она хороший друг, и я хочу, чтобы она была счастлива и вышла замуж за любимого человека, за Теренса. А не за меня — только потому, что наши родители договорились об этом, из-за лживого обещания моего отца, что он сможет вылечить её мать. Тори достойна настоящей любви, и я пообещал, что сделаю всё, чтобы помочь ей. И она очень любит свою мать… — он наконец отпустил её руку и сделал несколько шагов назад. — Гарри, проводи меня, пожалуйста, — попросила Гермиона и вышла из комнаты. Поттер, взглянув на Малфоя затравленным взглядом, вышел за ней и прикрыл за собой дверь. Однако тихие голоса из прихожей всё равно донеслись до Драко. — Герм, ты поможешь? — А тебе, Гарри, это зачем? Зачем просишь для Малфоя? — Мне это действительно нужно. Я обещал помогать ему во всём в ближайшее время. — Настолько? Он что, жизнь тебе спас? — В каком-то смысле — да. — Я не понимаю тебя, Гарри. Что с тобой в последнее время происходит? Ты расстался с Джинни, приютил у себя дома Малфоя, а он, кстати, в бегах из-за каких-то там проблем. И ты ему что-то обещаешь и впутываешь меня! Я понимаю, если ты ему чем-то задолжал и лично ему нужна моя помощь — ну там, вылечить его от ран… Но это — это совсем ни в какие ворота не лезет… — Гермиона, я не могу пока тебе всё объяснить. Да я и себе толком не могу. Но чётко знаю, что обязан ему помочь — с этим. Это ему очень важно, и поэтому — важно мне. И ещё, ты же можешь спасти человеку жизнь! Я не верю, что ты хладнокровно откажешься… Ты же будущий колдомедик и врач, ты дашь клятву Гиппократа! — Да, мистер Поттер. Умеешь ты бить по больному месту… Не понимаю, что за чертовщина здесь творится… Ну ладно, только ради тебя, ты моя семья. У меня в ближайшие две недели экзамены, и я должна готовиться. А потом я переговорю с кем надо, и мы вместе отправимся навестить миссис Гринграсс, чтобы я смогла уточнить курс лечения… — Спасибо, Гермиона. И пока не говори никому об этом и о том, что Драко здесь. Никому. — Ох, Гарри, во что ты вляпался?.. — Во что-то, по уши… Голоса стихли, и затем хлопнула входная дверь. Вскоре в гостиную вернулся Поттер. Малфой продолжал всё это время стоять, где стоял. Но когда Гарри приблизился к нему, он обернулся и кинулся к нему на шею, еле сдерживая рыдания. — Вот видишь, я же обещал, что помогу, — Гарри моментально обнял того в ответ. — И Гермиона поможет. И никому ничего не расскажет… — Почему? — хлюпнул носом в шею Поттера Драко. — Что значит — почему? Потому, что я её попросил, чтобы ты был спокоен, что тебя никто не потревожит… — Нет. Почему ты это делаешь? Для меня? — Малфой по прежнему размазывал сопли по загорелой коже, боясь отстраниться и посмотреть собеседнику в глаза. Гарри молчал. — Ты тоже достоин настоящей любви, а не брака по принуждению, — спустя пару долгих и томительных минут сказал он. И вот этого Драко совершенно не понял. Конец ноября подобрался незаметно. За это время Гарри и Драко пару раз выбирались в магловский город, по делам, погулять и размяться. И также в магический. Вот оборотное зелье Поттер смог раздобыть, и вылазки в Косой Переулок Малфой делал под видом магловских работников из компании Гарри в Лондоне. На платья, по настоятельным и ехидным просьбам своего компаньона, он категорически не соглашался и всегда требовал волос или ногти для зелья только мужчин, и желательно привлекательных. — Это, по-твоему, привлекательный мужчина? — орал он каждый раз после превращения, разглядывая себя в зеркало. — Ну и вкус у тебя, кошмар! Даром, что ли, очки носишь, зрение проверь, флоббер-червь несчастный! О ужас-с-с… — А мы не на свидание идём, между прочим! А за покупками! — в ответ голосил Гарри, уворачиваясь от очередного подсвечника, летящего в его сторону. В конце концов Драко успокаивался, гадко ухмыляясь мысли, что вот с эдаким красавчиком и будет гулять по городу знаменитый Гарри Поттер, и во время их променадов всё время норовил похлопать того по заднице или полапать за широкие плечи. Сам Поттер везде ходил в длинной мантии с капюшоном, накидывая головной убор так плотно, что только нос торчал наружу. Благо из-за ветреной погоды и наступивших холодов все прохожие и посетители волшебных магазинов были одеты подобающим образом, и на странную парочку совсем не обращали внимания. Так что посильные домогательства Малфоя были заметны только Поттеру, за что он потом страшно и жестоко мстил своему спутнику, уже переображённому в свою белобрысую натуру. О, месть великого героя всего и вся была страшна. Иногда, вырываясь из-под проворных пальцев и спасаясь бегством, Драко стонал, так как хохотать уже не было сил — оказалось, он жутко боялся щекотки, и Гарри очень часто пользовался этим орудием для пыток. А иногда Поттер набрасывался на своего любовника, связывал его чем попало и обхаживал языком и руками в течение нескольких часов, не позволяя тому кончить. Вот это уже было настоящим кошмаром, и Малфой выл и матерился, приказывая тому немедленно развязать его, чтобы прикоснуться к себе самому или уже подрочить ему, Мерлина ради. А ещё к концу этого месяца Поттер и Малфой наконец приготовили «Веритасерум». — Я проверил все денежные вложения в твою фирму за последний год. Всех вкладчиков, спонсоров и инвесторов. И обнаружил очень странную вещь… Оба, как уже завелось, сидели после ужина в гостиной, греясь у горящего камина. Драко притащил из кабинета огромную папку каких-то бумаг и теперь перебирал их в странном ажиотаже дрожащими пальцами, попутно вводя Гарри в курс дела. — Н-да? Ну и что же? — Ты говорил, что в начале открытия своего дела взял в долг некоторые суммы денег. Я всё проверил и переписал, откуда и сколько ты занял. Ну, не лично ты сам, а твоя фирма — некоторые кредиты были оформлены от твоего имени — твоим бухгалтером… — Да, я знаю. Это была часть его работы тогда: найти нам хороших финансистов. Я доверял ему в этом вопросе. — Так вот. Все компании, что дали вам взаймы — впоследствии получили свои деньги обратно, с тем или иным процентом. Я сверил квитанции выплаты и имена предприятий, всё чинно. Все, кроме одной фирмы под очень странным названием «О.М. Корпорации» — от имени владельца Огаме Мерто, какого-то азиатского происхождения, как я вначале подумал. Но потом я обратил внимание на фамилию главного директора этой компании, мистера Баргеста Триста, который подписывался на квитанциях. Это француз, как можно догадаться… — И что тебя смутило, Драко? — Поттер мягко выделил имя собеседника, явно стараясь подкольнуть. — Что азиат нанимает на работу француза? Тебя это задело — лично? — Нет, Гарри, — так же любезно парировал тот. — Просто мне показалось странным, что кто-то ходит по земле с именем Трист, а полное имя Тристессе, что в переводе с французкого означает «печаль»… — Ну, кое-кого зовут «Дракон», я же ничего не говорю… — не давая тому договорить, пожал плечами Поттер. — Да, но его фамилия не несёт за собой трагического поверья, в отличие от нашего нового знакомого… — Чего? — Я говорю, что фамилия Малфой — твоего «Дракона» — на старофранцузском всего лишь означает «вероломство». Тогда как Баргест — имя призрачного дикого пса. По старинной французской легенде, которую знают только чистокровные маги — ну, и теперь ты, Поттер, — это страшное животное, которое появляется ночью на кладбищах, оберегая могилы своих хозяев. Он считается злым духом, приносящим несчастье и горе. Есть примета, что увидеть баргеста — к близкой неминуемой смерти. — О, как собака Баскервилей! — изумился Гарри. — Похоже, в фольклористике любого народа есть хоть одна злая собака. Це́рбер, Анубис, Шарбар, Небесная Собака, Чёрный пёс… — А ты разбираешься и в этом? — удивился Драко. Гарри почему-то вдруг сник. — В древнегреческой мифологи бога Ориона сопровождал его верный пёс Сириус, «всевидящий страж». Когда мой крёстный погиб, я много читал, чтобы хоть как-то разогнать депрессию. Вот и изучал всё про собак — это было почти единственное, что я о нём знал наверняка: его анимагическая форма… — В древних домах было принято давать детям имена по созвездиям. Как и мне. Сириус Блэк был назван в честь созвездия Большого Пса. Может, поэтому он и выбрал себе это животное в качестве тотемного идола. Он оказался настоящим и верным другом, это я узнал только спустя годы… Малфой грустно посмотрел на сидящего рядом Гарри, и тот с изумлением заметил, сколько тоски было в этом взгляде. — Но мы отошли от темы, — встрепенулся Драко, возвращаясь к своим бумагам и стараясь отвести свои думы и мысли своего компаньона от тяжких воспоминаний. — В любом случае, ни одна французская семья, какой бы готической она ни была, не стала бы называть ребёнка таким совпадением имени и фамилии. Это точно было умышленно подобрано, точно подстрекая и глумлясь. И тогда я вернулся к имени хозяина фирмы, Огаме Мерто. Простой пятиминутный анализ с применением анагра́ммы — я менял местами буквы, подыскивая новое слово, и вуаля: Огаме — превратилось в «Омега», последняя буква греческого алфавита, часто означающая крайний предел, конец чего-либо. И Мерто — превратилось в «Морте», что в переводе с французского означает «мёртвый» или «смерть». Не слишком ли много совпадений для простой компании, которая даже занимается неизвестно чем? Я не нашёл никаких данных об их бывших сделках или хоть какой-то работе. Помнишь, мы сидели в магловском интернет кафе, и ты чуть не разлил на меня свой кофе, когда лез объяснять мне, как пользоваться поисковиком в сети? Хотя я и не просил? Так вот, об этой большой компании нет ни слова во всемирной паутине, а такого не бывает. А почему я решил, что она большая? Да потому, что Уоренс занял у них в долг миллион фунтов… Несколько минут Малфой мог лицезреть тупое лицо героя магического мира, пытавшегося в этот момент переварить всё информацию, вываленную на него его ревизором. В конечном итоге он поднял руки в проигрывающем шутливом жесте и произнёс. — Всё, сдаюсь. Ты победил, я уже ничего не понимаю… — А знаешь, что самое странное? — зловеще произнёс Драко, прищуриваясь. Гарри замер, его глаза понемногу наливались неподдельным страхом. — Что они до сих пор не получили свою выплату долга, судя по всему, даже не потребовали её. Более того, они стали вкладывать в твою фирму ещё больше денег, инвестируя и выравнивая её рост. Вот с этого момента у тебя и метнулись дела в гору… Поттер молчал, ловя ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. А затем вдруг сорвался со своего кресла, плюхнулся у ног Драко и вцепился в его голени мёртвой хваткой. — Малфой! Я что, продал душу дьяволу, да? Я же подписал все бумаги! — заорал он, совершенно не шутя. — Малфой! Драко! Спаси меня! Я не хотел! Я не хочу! Драко очумело смотрел сверху вниз на своего визави, грозящего остановить ему кровотечение в ногах, так сильно он за них ухватился. Кажется он переборщил с драмой, оповещая Поттера о ходе его расследования, и тот сошёл с ума. Знал бы об этом Волдеморт много лет назад, что вот так легко можно было вывести золотого мальчика из игры… — Поттер. Поттер… Гарри! Успокойся немедленно, кретин! Ничего ты не продавал, всё хорошо! — рявкнул на него Малфой, хватая за плечи. — Ты не герой какого-то романа девятнадцатого века, а обычный человек, немного туповатый, но в основном — нормальный… Просто какой-то богатый магл хочет выкрасть у тебя твою фирму, открыл фиктивное предприятие и решил поприкалываться, назвав его так, фантазёр хренов. Давай вставай на ноги. Зелье готово, завтра напоим «Веритасерумом» твоего помощника и всё выясним. Драко сполз на пол, отодвигая Гарри и усаживаясь рядом с ним, так как тот совершенно не мог подняться на ноги. — Я так и знал, так и знал. Не может быть, чтобы у меня всё было хорошо… — бормотал Поттер, отчаянно хватаясь за полы рубашки Малфоя, нервно комкая ткань пальцами. — У меня никогда не так, как у других… С одной стороны, мне всегда везёт, но с другой, я всегда плачу очень дорого за это везение… Вот и сейчас… — Гарри, — Драко мягко обхватил лицо что-то мямлящего Поттера. — Всё в порядке, я помогу тебе с этим разобраться. Тебе ни за что не придётся платить, всё будет хорошо. Ты веришь мне? Поттер замер и поднял свои невозможно зелёные глаза, которые в этот момент не могли испортить даже дурацкие круглые рамки оправы его фирменных очков. И кивнул. — Да. Излишне говорить, что спать в эту ночь Малфою пришлось в соседней спальне, в слишком большой, как оказалось, и для двоих, кровати. Так как Поттер стиснул его в своих объятиях так сильно, наверное, стараясь впитать его в себя, как ароматное масло в сухую кожу, что даже дышать было трудно. Но возможно.