Новая жизнь или отступничество

— А еще я теперь начальник самураев, охраняющих Дайме. Так что у меня положение выше, чем у тебя. Ты же всего лишь токубецу джонин. Так что заткнуться надо только тебе.       Анко не успела ничего возразить, когда Какаши прокашлялся и сказал тихим, как-будто потусторонним голосом: «Дайме уже нашел мне замену?..»       Тут Анко не выдержала — Замену?! КАКУЮ МАТЬ ВАШУ ЗАМЕНУ?! Какаши скажи, что это… — При всем уважении, Анко. Я вынужден попросить тебя оставить свой отчет и выйти отсюда. — Хокаге сделал упор на слово: «вынужден», как бы показывая, что не будь здесь Цумо, он бы не обошелся так грубо.       Поджав губы, Анко подошла к столу Хокаге и положила отчет на стол. Незаметно для обоих присутствующих, она использовала один из шпионских приборов для прослушки, которые были всегда при ней. Бросив жучок, она развернулась на каблуках и вышла из комнаты, направляясь к себе домой, параллельно вставляя наушник в ухо. Вот что она услышала: «— Дайме предлагает единственного независимого человека из Конохи, а именно единственного выжившего из легендарного клана Учиха — Саске. — Могу я уточнить, когда это Саске перестал быть преступником? Еще пару лет назад мой предшественник, а в последствие и я, отговаривали Дайме от объявления Саске нукенином мирового уровня. А также просили его… — Знаю я, что было тогда. Но меня это не интересует. Дайме приказывает, а вы выполняете. Не забывайте на чье финансирование живете. — Хорошо. Когда мой арест? — Завтра мой отряд придет за вами. До тех пор вы не имеете права покидать деревню. Это в ваших же интересах. — с хищной улыбкой заявил Цумо. — Это само собой разумеется. — Ах да — с каждой секундой улыбка самурая становилась все более наглой и вызывающей. — Чуть не забыл. Вашего преемника тоже привезут завтра. Хорошего вечера. — с этими словами Цумо вышел из кабинета.»       Замешательство Анко достигло высшей точки. Не понимая, что же произошло и почему, Какаши меняли на этого «выродка», как про себя она окрестила Саске. Решив, что у Хокаге все под контролем, и что ничем помочь она явно не может, Анко вернулась к себе домой, приняла душ и уснула.       Но Шестому было не до таких обыденных обязанностей. Какаши откинулся на спинку стула и стал перебирать все случившееся за последний час и вслух произнес: «А ведь ничего не предвещало беды».       И снова погрузился в раздумья, перебирая обстоятельства дела. Вкратце по официальным данным дело было так:       После того, как Наруто покончил с бандитами, он явился к Дайме Огня и у них завязался разговор, содержание которого в письме не уточнялось. В следствии этого разговора, предположительно, Наруто все больше и больше распалялся, а в конце концов въехал Дайме по лицу, скорее всего отрицательной чакрой Лиса, и скрылся. Через пару часов племянницу Дайме, всю ее охрану и прислугу нашли мертвыми с такими же ожогами чакры по всему телу, как и у Дайме. После провели ревизию всего содержимого во дворце. И обнаружили, что некая, никому доселе неизвестная «Корона Мира» пропала. — Из этого всего ясно одно — подумал Какаши — кто-то хорошо подставил Наруто. И умрем мы скорее всего вместе. Ну… Если его поймают. — сильно рассмеявшись, он подумал — это как в социальных опросах, когда спрашивают, что ты будешь делать, если через сутки умрешь. Ответ очевиден. Самую большую глупость и самый серьезный шаг.       С такими мыслями он встал из-за стола и вышел из своего офиса, направляясь к дому на окраине деревни.       А тем временем Шизуне отдыхала дома после тяжелого рабочего дня. — Да… Сегодня была, наверное, самая сложная операция в моей жизни. Просто чудо, как пациент дожил до операции с такими ранениями. А учитывая то, что его везли почти со страны Ветра просто невероятно, что он выжил, и что еще более невероятно, так это то, что нам с Сакурой удалось его спасти. Шизуне подошла к холодильнику, в поисках еды. Пробежавшись по всему содержимому, она остановилась на салате и жаренном мясе. Переложив салат из большой тары в тарелку и поставив мясо в микроволновку греться, она положила салат на стол. — «А он, наверное, был красавчиком» — тело Шизуне начало реагировать на данную мысль. Внизу живота у нее начало разливаться тепло. В свои тридцать шесть лет у Шизуне никогда не было отношений. Была любовь, даже сейчас была, но отношений не было… Да что уж отношений?! Она никогда не целовалась! Первую половину жизни она убила на то, что бегала за Цунаде и старалась уменьшить количество выпитого ею спиртного и количество проигранных денег. А вторую половину, Шизуне убила на помощь той же Цунаде, когда та занимала пост Хокаге, а теперь, спустя три года после того, как Цунаде отошла от дел, Шизуне работала в больнице. После сложных каждодневных операций сил у нее оставалось лишь на то, чтобы дойти до дома, поесть и уснуть. — Интересно, каким он был, когда служил? — задумалась она.       Перенесемся на несколько минут назад в деревню и увидим идущего Какаши. Вроде ничего особенного, но в мыслях у него был полнейший хаос. Вся жизнь неслась перед глазами. Начиная с миссии где, как он тогда думал, погиб Обито, заканчивая тем днем, когда Цунаде объявила о желании уйти и назначила его своим преемником. Когда он подошел к заветной двери, Какаши остановился в нерешительности. После нескольких минут проведенных в таком состоянии, он все-таки постучал в дверь и подумал: «На Великой войне сражаться было проще, чем постучать в эту дверь». Сначала Шизуне задумалась, кого же могло принести в такой то час, но решила не томить ожиданием позднего гостя и открыла дверь. — Шестой-сама? Не ожидала вас здесь увидеть. — Не надо формальностей. Я не с официальным визитом. — Удивление так сильно отразилось на лице Шизуне, что Какаши сказал — Да, я так тоже умею. Хоть я и не официально здесь, но пришел с серьезным разговором. Могу я войти? — Тут Шизуне поняла, что они все еще стоят на пороге и сказала — Конечно, проходи — После этих слов куноичи осенило еще больше. Она была одета в легкий домашний халат, который плохо скрывал ее тело. Его, и в частности, нижнее белье было видно, не четко, но видно. Немного подумав, куноичи поспешила переодеться.       К чести Какаши будет сказано, он не обратил внимание на столь откровенный наряд Шизуне. Он был настолько погружен в свои мысли, что не отреагировал бы даже если б рядом взорвалась бомба. Он, которому дали некоторую свободу действий, сел в гостиной на диван и увидел тарелку с нетронутым салатом. Мысленно отметив то, что он не ел уже часов двенадцать, Какаши принялся осматривать дом.       Дом Шизуне был небольшим. Вернее сказать, это была некая квартира, построенная отдельно от остальных домов. В нем была маленькая, но хорошо обставленная кухня, гостинная, которая была сделана в лучших традициях минимализма. Какаши не смог найти в этой комнате ни одной лишней вещи. Также в доме были спальня, о виде которой Какаши мог лишь гадать и туалет.       Пока Какаши изучал обстановку квартиры, Шизуне успела переодеться. Одевшись в свое стандартное облачение, она вышла к Седьмому.       Зайдя в комнату, попутно захватив бутылку вина из своей заначки «на особые случаи» и мысленно поблагодарив Цунаде за то, что она привила ей эту очень полезную привычку, Шизуне сказала: — Чувствуй себя как дома. Я как раз собиралась ужинать. Тебе положить? — Не откажусь.       Поставив бутылку вина на стол она пошла за едой. — Я ничего особенного не готовила. — весело хихикнув она добавила — Предупреждать надо, когда решаешь навестить. — Она взяла еще салата из тары, которую еще не успела вернуть обратно в холодильник и положила в тарелку, а также вытащила мясо из микроволновки. Взяв это все она положила ужин перед Какаши и пошла ставить еще одну порцию мяса в микроволновку. Покончив с этим она направилась к одному из шкафов на кухне и достала оттуда два бокала и штопор. Присоединив бокалы к уже имеющимуся на столе ужину, она села напротив Какаши. Повеселев еще больше при мысли, что ей не придется сегодня ужинать одной, Шизуне спросила — откроешь бутылку?       Какаши, который был заворожен плавными движениями куноичи, как-будто проснулся и сказал: — Да, да, сейчас — открыв бутылку, он разлил содержимое по бокалам и произнес: — Спасибо за еду. Я, честно говоря, и не надеялся сегодня поесть. Работа у меня такая, сама понимаешь. Приятного аппетита — сказав это, он принялся поглощать пищу и собираться с мыслями.       После нескольких минут безмолвного ужина, которые тянулись целую вечность, он, наконец, произнес: — Шизуне, я… — От того только, каким голосом он произнес ее имя, она начала возбуждаться. И несмотря на порывы своего тела отдаться ему прямо здесь, рациональная ее часть решила дослушать, что же он ей скажет после такого многообещающего начала. — Я пришел признаться в том, что я чувствую уже на протяжении, примерно, восьми лет. Я так долго готовился к этому моменту. Но волнение штука такая… Да у меня сердце сейчас левую пятку порвет. Я даже речь подготовил — иронично улыбнувшись отметил Какаши — Но сейчас мне ничего не идет на ум. Да… Романтик из меня никакой. Как бы банально не прозвучало все то, что я сейчас скажу… Но… Я не могу этого не сказать. Я люблю тебя, Шизуне. На протяжении этих долгих лет единственным моим желанием было, чтобы я, наконец, нашел в себе силы и признался… — вскочив со своего места, красный, не знающий куда деть глаза Какаши сказал — Я пойму… Пойму если… ну… ты не захочешь наших отношений, так что… отвечай честно… — замешательство Какаши уже больше походило на бред. Он перескакивал с одной мысли на другую, то краснел, то бледнел. Его речь больше была похожа на предсмертную агонию больного лихорадкой. В принципе… Так оно и было. Он понимал, что скорее всего он уже не вернется. Что, когда его арестуют, это будет означать для него смерть. — Какаши — робко начала Шизуне. От звука ее голоса Какаши остановился, как вкопанный. Он стоял перед ней и ждал ее вердикта. Будто Великий Суд для него уже начался. — Я… Я чувствую к тебе нечто большее, чем просто привязанность или дружба. — Но поспешив опередить улыбку, появляющуюся на лице Какаши она заявила — Однако… Я не уверена, что это любовь. Так что дай мне время.       В этот момент мир для Какаши перевернулся. Время… Это как раз-таки было то, чего у него не было совсем. Его как-будто выпотрошили. Мир перестал иметь смысл. Он направился к двери, намереваясь утопить свое горе в алкоголе или разрушениях.       Увидев отчаяние в глазах Какаши, который направился к двери, она подбежала к нему сзади и чуть не плача сказала — Какаши… Пойми меня… Пожалуйста…       Услышав это, он на секунду остановился, и пытаясь скрыть свое отчаяние, сказал железным, почти звенящим от стали голосом — Понимаю. Спасибо за обед. — И вышел из дома, оставив Шизуне одну, шокированную и опустошенную.