Марш сердца

      — Мы теряем время, Андюр!       — Тш-ш! Ты в стационаре между прочим, кричи тише или шепчи громче.       Сквозь сон Мирак слышал перепалку. А он так давно не спал в удобной кровати, так беззаботно и мирно. С приятной легкостью в голове и тянущей болью в руке. Мирак распахнул глаза, плавно выныривая из царства Мефалы. Это всё кошмар, не иначе.       Вокруг было тихо, даже шорохи магических приборов не казались громкими, будто убаюкивая своим присутствием. Мирак хотел смахнуть дремоту с лица и привычно поднял левую руку. Но та настолько онемела от долгого сна, что он её даже не чувствовал. Внезапно осознание ударило в голову тяжёлым молотом. В ушах зазвенело от немыслимой боли, будто на его плече сомкнулась клыкастая пасть.       Мирак подскочил с кровати. Но ведь именно это и произошло!       — Я же говорил, что он проснётся! — торжественно произнёс человек в маске драконьего жреца. — Ты бы знал, сколько зелий я в тебя влил.       — Мирак. — Дарьяна подскочила к нему.       — Отойди. — холодно произнёс он. — От тебя одни неприятности.       — Хм. Ну как хочешь. — Дарьяна пожала плечами. И на что она наделялась, когда хотела отблагодарить его?       Босыми ногами Мирак наступил на каменную кладку.       — Сядь. — раздался повелевающий голос из тени.       — Катись к даэдровой матери, Гилберт. Я не собираюсь тут оставаться. Мне нужна новая рука.       — Нет, тебя правда лучше сесть. — произнёс архимаг. — Скоро стимуляторы прекратят действовать и ты рухнешь, как мамонтова куча. Медсестра, принесите тоник!       Вскоре появилась девушка в белой мантии. Дарьяне она показалась смутно знакомой.       — Вот, господин архимаг.       На подносе она преподнесла несколько разноцветных подписанных склянок.       — Эта мне. — синюю опорожнил сам Андюр, а зелёную передал Мираку. Тот по привычке потянулся левой рукой. — Неправильный выбор, дружок.       Мирак молча сверлил его пылающим взглядом, пока вливал варево в себя.       — Ты ведь Камилла Валерия? Из Ривервуда? — решила спросить Дарьяна, пока Андюр колдовал над Довакином.       — Да, госпожа Хранитель. — улыбнулась девушка. — Я здесь уже пару лет. А вы… Ведь общались с Каем, госпожа?       Дарьяна потупила взгляд.       — Я… тоже не видела его уже очень давно. Но, я надеюсь, что это скоро изменится.       — Вот как. — тёплая улыбка погасла на её лице. Она задумчиво отвернулась, её рука, видимо, по привычке потянулась к шее и тонкие пальчики коснулись белого жемчуга. — Передайте, что ему есть куда вернуться.       — Отдай. Отдай, ёб твою мать!       Тем временем за их спинами Андюр пытался отобрать из единственной руки Мирака бутыль с зельем.       — Ты сам сказал, что они поднимут меня ноги.       — Скорее вынесут вперёд ногами.       — Позвольте ему, господин Архимаг. Я прослежу. — попросила Камилла.       — Мне не нужна сиделка.       — У пациентов здесь нет права голоса. Отдай, сукин ты сын! У вас здесь вообще никаких прав нет!

***

      — Ничего хуже в своей жизни я не видел. Даже у скумовых наркоманов больше слаженности, чем у вас.       Голос Гилберта окутал весь кабинет архимага. Он говорил тихо и остро, с каждым словом стачивая броню самоуверенности с каждого члена команды Дарьяны и с неё самой. А Андюр тем временем лишь смеялся.       — Мы поняли, господин Вы-Все-Дерьмо! — высказалась наконец Эйла. — Но я не намерена слушать издевательства от убийцы императора.       — Он бы умер и без моей помощи. Но лучше бы ты задавала вопросы ящерице в капюшоне. Он не убил ни одного эльфа, но его стрела положила тебя и Серану на лопатки.       — Я вс-сего лиш-шь хотел помочь!       — Но действительно, Эйлер. Ты не убил ни одного талморца?       Эйлер вскочил со своего места и ударил кулаком о стол.       — Я вор. Грабитель. С-соловей! Кто-угодно, но не убийца!       Гилберт устало потёр переносицу, пока Дарьяна молча наблюдала за ним. Что-то в нём сегодня казалось… Не таким. За прошедшие дни после инцидента в посольстве он будто ожил. Всё меньше молчал, проявлял эмоции, пусть и не очень дружелюбные. За этой уродливой маской она впервые узнала человека, про которого ей никто в Обливионе не говорил.       — Ладно. — сказала она, когда отчитывание почти дошло до драки. — Почему ты вернулся?       — Таков путь. Наши цели совпадают — вернуть Довакина.       — Эм…       Все немного смутились. Даже Эйла понимала, что если вернулся Алдуин, то остался ли смысл в этой спасательной операции? Все выжившие видели Пожирателя Мира в тот день, все поняли, кто три года назад вышел победителем.       — Ты думаешь, что он ещё жив?       — Думал, хоть ты заметила, Дарьяна. Тебе не показалось странным, что он вернулся в час вашей нужды? Что он исчез опять? Что вы всё ещё живы, хотя и дрались как куча стариков? Быть может, всё намного сложней, чем вам кажется? Даже если и так, то у нас все равно остался шанс уничтожить Алдуина.       — Мирак… Немного не в духе.       — Я и не просил бы его идти в одиночку, чтобы он сражался с драконом. Для этого есть мы. Чтобы сражаться дальше, нам надо действовать, как единое.       — Я услышала тебя, Гилберт. Мы отправимся в Скулдафн сразу после того, как Мирак встанет на ноги. А пока… Лучше отдохните.       Гилберт кивнул и молча покинул покои архимага. Вслед за ним вышла и Эйла с Эйлером, хотя последний и был против какой-то компании.       — Забавную труппу ты собрала, Дарьяночка. Таких циркачей даже в Эльсвейре не найдёшь.       — А ты не смейся. Ты у нас главным шутом будешь. Всё равно Гилберт убил даже Цицерона.       — Цицерон? Это который? Конченый из Тёмного Братства?       Дарьяна тяжело вздохнула и уселась напротив эльфа за тяжёлый гранитный стол. Перед ней тут же оказалось пиво и тарелка с ломтями мяса.       — А ты знаешь много Цицеронов? — спросила она, промочив горло.       Андюр снял маску с лица, отвечая Дарьяне взглядом искрящихся зелёных глаз.       — Возможно. Но смерть делает его не таким интересным персонажем. Что с этим Слышащим не так?       — Он… Особенный. Даже похуже тебя. Он родился в тот же день, что и его предок. Который тоже был ассасином Тёмного Братства, причём одним из Чёрной руки. Не уверена, как там всё произошло в позапрошлую эру, но его убили свои. Звали его, кстати, Люсьен Лашанс.       — О, Люси… Дай угадаю, с детства у него припадки, при которых он что-то бессвязно лопочет и кромсает всех направо и налево?       Дарьяна смотрела на него несколько секунд не мигая.       — Ты только что это придумал?       — Конечно! Не бывает же такой шизы…       — Лучше бы ты молчал, Андюр.

***

      Холодный порывистый ветер раздирал вечернее небо на серые лоскуты, отгоняя яркое светило куда-то за горизонт. Снежинки падали на израненное тело Мирака и смешивали свою холодную покорность с его рвущимся гневом и бессилием.       Клокочущая ярость вырывалась из его руки подобно бешеному зверю, который мечтает лишь вгрызться в глотку хозяина. И Мирак прекрасно понимал этого зверя. Слабых и больных убивают — таков закон природы.       Он сжал руку объятую пламенем и держал, пока оно не стихло.       — Вот ты где.       — Оставь меня, женщина! Как ты вообще нашла меня?       Мирак действительно надеялся, что на круглой крыше, обдуваемой всеми ветрами не будет никого.       Камилла подошла ближе, несмотря на возражения Мирака. От ветра и снега она куталась в меховой воротник робы.       — А ты и не пытался спрятаться. Я тоже прихожу сюда, чтобы передохнуть.       Мирак не удостоил её ответом. Он был занят отчаянной попыткой призвать в руке исцеляющее заклинание.       — Тебе нельзя колдовать в таком состоянии. Дай сюда.       Она схватила его за руку, хотя Мирак и попытался выдернуть её из цепкого хвата медсестры. Пока она не сказала:       — Вечно за вами, Довакинами, присматривать нужно.       — Что?       Камилла вытащила из белой поясной сумки флакон с густой мазью бежевого оттенка.       — Я встретила Кая, когда он ещё был юнцом. Акатош милостивый, — она испуганно взглянула в глаза Мираку, — говорю, как старуха. Лет девять назад это было. Боже, действительно старуха…       Мирак устало вздохнул, смотря как Камилла нежно растирает по обожжёной руке липкую мазь. Лекарство приятно охлаждало кожу, пока щебет самой Камиллы каким-то особенным образом охлаждал его нрав.       — Беднягу покромсали в нордском кургане, пока тот охотился на вампиров. Ему же всего семнадцать было, ты представляешь?       — Ты… Давно его знаешь, да?       — Выходит, что так. — Камилла отвезла взгляд. — Я думала, мы поженимся и он увезёт меня куда-нибудь. Но не вышло. А ты? Ой, я же не представилась. Меня зовут Камилла Валерия.       Мирак осёкся. Он привык представляться чужим именем, но почему-то именно сегодня ему не хотелось этого делать. Неужели лекарства этого дрянного архимага так сильно бьют по голове?       — Мирак.       — Давно ты знаешь Кая, Мирак? Он не рассказывал мне, что знает другого драконорождённого.       — Нет. Я его почти не знаю. Мы хотели убить друг друга когда-то.       Мирак перевёл взгляд на вид города у порога Коллегии.       — Но теперь вы друзья?       Друзья… Мирак улыбнулся краешком губ. Он криво улыбался огням Винтерхолда, пока Камилла смотрела на звёзды, опершись о перила локтями и спиной.       — У меня нет друзей.       Он вновь взглянул на уцелевшую руку, видя в ней лишь слабость. Даже магия начала покидать его истощенную душу.       — А как же Хранитель? Ради кого попало не бросаются в пасть дракона.       Он промолчал, продолжая пожирать взглядом ночной Винтерхолд.       — Тебе нравится новый Винтерхолд?       — А что в нём нового? Он был таким ещё во времена драконов.       — Ты не знаешь? В сто двадцать втором здесь был обвал. Почти весь город унесло из-за бурь и цунами.       Мирак ответил ей недоверчивым взглядом.       — Видишь у подножия улицу, которая ведёт к вратам Коллегии? Представь, что кроме неё ничего больше нет. Вот так он и выглядел недавно. Без рыночной площади, часовни и большой таверны.       — И как же вы это сделали? — Мирак всё ещё был настроен скептично.       — Андюр вывел всех магов на улицу. Приказал поднять камни со дна телекинезом. Даже я не совсем поняла, глупо это или нет.       Мирак невольно представил картину того, как десятки магов стоят у обрыва, возведя руки к небу. Представил их красные от напряжения лица, представил бурные реки магии, струящиеся по всей горе до самых далёких айсбергов.       — Ты ведь не умеешь колдовать. Что ты забыла здесь?       — Даже великим магам нужны помощники, Мирак. А я просто хотела… Помогать.       Он вновь перевёл взгляд.       — Всё ещё не понимаешь?       — Нет. Теперь я понимаю это всё просто прекрасно.       — Но ты не хочешь признавать это? — когда Мирак ей не ответил, Камилла просто улыбнулась. — Всё же все вы, Довакины, похожи.

***

      — И вот это ты хотел нам показать?       В главном зале Коллегии Винтерхолда собралась разношерстная команда Дарьяны. Эйла недоверчиво поглядывала на гигантский левитирующий шар в центре, Эйлер же думал, как его можно украсть.       — То есть ты не впечатлена целым очком…       Из шара вырвалась дуга молнии и ударила Андюра прямо между лопаток.       — Око! Оком Магнуса! Это же почти как второй солнце. Тоже круглое по крайней мере. Ну и потенциально бесконечный источник магии, но это, видимо, не существенный для вас плюс.       — То есть твой босмерский мозг за три года с бесконечным запасом магии смог только Винтерхолд восстановить?       — А ты попробуй мир захватить, когда за твоим оч… Оком охотятся псиджики.       Дарьяна замолчала. Хотела бы она предъявить Андюру еще больше обвинений, но лишний раз с эльфами она бы и сама не связывалась. Особенно с Саммерсета.       — Зато благодаря им же Коллегия самое безопасное место во всём Нирне! Вы бы знали сколько магии уходит на поддержку защитного купола. Вы бы расплакались.       — И сколько же? — решил спросить Эйлер в шутку.       — Триста тысяч мегамагнусов!       — Чего? Сколько?       — Я же говорю, огромная цифра!       Не хватит слов всего мира, чтобы описать всю степень непонимания на лицах участвующих. Если бы слово «непонимание» можно было написать самым крохотным и убористым почерком по всем землям Тамриэля, по всем планам Обливиона и Этериуса, то это была бы лишь крупица из всего моря непонимания, в которое погрузилась Дарьяна и компания.       — Цифрами можно описать почти любое явление, особенно магическое. В магнусах я решил измерять затраты магии на заклинание. Я бы расписал вам формулу, но мне не хватит всей этой стены.       Андюр обвёл руками весь широкий круглый зал. По оценкам Дарьяны тут уместилось бы штук шесть стен Алдуина, если не больше.       — В законах магии важно учитывать все переменные — от площади и мощности определённых заклинаний до побочных эффектов. Теория струн, вероятности, анализа и фундаментальной магии почти идеально описывают законы природы. Но знаете что в них не вписывается? — Андюр перешёл на истеричные нотки в голосе. — Вот эта огромная неизвестная!       — Я не понимаю, хвасстаешься ты или жалуешьсся.       — Ох, если бы я сам знал. — неожиданно спокойно ответил Андюр.       — А если в теории, сколько… магнусов нужно, чтобы разрушить, например, Винтерхолд? — спросила Дарьяна.       Она спросила это нарочито спокойным тоном, приложив ладонь к подбородку, будто искренняя заинтересованность была причиной вопроса.       — Сто тысяч триста пятьдесят два мегамагнуса.       Дарьяна прикрыла глаза. Глубоко вдохнула. И произнесла отрешённо:       — Ёб твою мать, Андюр.       — Да ладно. Это не может произойти моментально. Мы можем успеть скинуть её в океан. — «утешил» он Дарьяну.       — И загорится вековой лёд. — прошептала про себя Эйла.       — Тебе не страшно? — спросил Гилберт.       — Это лишь очередной риск. А риски они как дети. Часто хочется от них избавиться, но без них никак.       Послышалось странное шипение. Это Эйлер пытался скрыть вырвавшийся смешок.       — Но вам всё же не стоит волноваться. Вы можете присылать своих волшебников на обучение.       Дарьяна ненароком вспомнила тренировочные залы Коллеги, в которых маги учились блокировать удары факелом, обливали себя и манекены зельями, читали старые свитки и использовали зачарованные молоты вместо посохов.       — Я до сих пор не понимаю, чему ты их учишь. И почему это мы должны меньше волноваться.       — А вы не в курсе? — Андюр обвёл всех удивленным взглядом. — Ну вы даёте. Маормеры выдвинули флот на Саммерсет. У псиджиков теперь есть проблемы интереснее, чем моё Око. Так что купол и затраты Ока можно безопасно снизить.       Гилберт отвернулся, чтобы скрыть ухмылку. Если так пойдёт дальше, то после возвращения Кая, война разгорится не только в Скайриме, но и по всему Нирну.