Extra 5: 2016 Chinese New Year Special (aka Fishing King Extra)

Мы установили у входа радиоантенну, чтобы знать, куда возвращаться, проверили рации на помехи. После этого, преодолевая мощные порывы ветра, мы начали поиски озера. Я всё ещё не мог понять, что происходит в этой огромной подземной пещере, и не мог разобраться в её геологической структуре. Согласно рассказу старика, эта подземная зона должна была быть огромным подземным озером. В центре этого озера находилась искусственно возведенная каменная стена, делившая его на две части. Но спустившись вниз, мы нашли материалы для постройки стены, но не увидели и признаков озера. Неужели этот соляной источник — дно первоначального подземного озера? — спросил я себя. Неужели озеро высохло? Когда я только выбрался из тоннеля, мне почудился звук плещущейся воды, но позже я понял, что это было лишь трение соляных частиц скользящих по соляному полю. Сделав несколько шагов, Лэй Бэньчань начал растерянно озираться с пустым выражением лица. Толстяк хлопнул его по плечу и велел успокоиться. «Где мы сейчас?» — спросил я Толстяка. В вопросах ползаний вверх-вниз он соображал по лучше моего. Толстяк сказал, что мы, должно быть, сейчас внутри горы. Там где бронзовая труба врезалась в горную породу уклон становился менее крутым и почти пологим. Поэтому Толстяк предположил, что мы движемся вглубь горы, а не вниз, как ожидали. Такое предположение имело смысл. «Давай прикинем, — сказал Толстяк. — Нечего бродить вслепую.» Он ногами сгрёб рыхлые соляные частицы у нас под ногами, обнажив твёрдую соляную поверхность. Достал свой скальный молоток и начал царапать рисунок на засоленной земле. «Как обычно устроена подземная водная система? Во-первых, в этих горах бесчисленные водоёмы. Вода стекает с гор и растекается во всех направлениях. Вода она везде одинаковая. Всегда течёт с высокого места в низкое. Вода с вершины Уишань стекает вниз во все стороны, и эти ручьи стекаются в большие водоёмы. Но воде из этих водоёмов нужно уходить под землю. Так куда же она девается? Она просачивается в трещины породы и медленно стекает вниз. Когда вода встречает на своем пути подземные пещеры — она начинает скапливаться там. Так образуются бесчисленные водоёмы, которые, в свою очередь, формируют подземные ручьи. Эти ручьи затем сливаются друг с другом и становятся подземными реками или озёрами.» Я кивнул, и он продолжил: «Однако, если все происходит именно так, то в подземных бассейнах не должно быть рыбы. Но рыбы в этих омутах — неисчерпаемое множество, так откуда она берётся? У древних есть легенда, что центры таких водоёмов соединены с источниками или с Дворцом Дракона (1). В наше время у людей есть более научное объяснение: эти глубокие бассейны соединены с подземными реками. Но вопрос — как? На дне бассейна должна быть большая дыра, а под ней — подземная река. Вся вода из бассейна стекает в подземную реку, поэтому большинство считает, что ошибочно полагать, будто подземная водная система находится выше бассейна и ниже реки. Но чаще всего подземная река расположена не под глубоким бассейном. Она находится внутри горы по другую сторону от бассейна. У них одинаковый уровень воды, так что логично предположить, что под водой есть соединительное отверстие.» Я закивал. В нашей семье была книга «Сто тысяч почему» в оранжевой обложке 1962 года. В ней было высказано такое же предположение. А к любому выводу в книге сбоку обязательно приписывали цитаты Мао Цзэдуна. «Есть и другие варианты. Это своего рода ответвление, — сказал Толстяк. — Глубокий бассейн, который мы видели, — это как дочернее озеро, а внутри горы есть материнское озеро на той же высоте. Мы его не видим, но ниже уровня воды их соединяют каналы. Выше уровня воды материнского озера есть сухие тоннели, которые соединяются с сухими тоннелями в подземной реке. Они тоже находятся выше уровня воды. И только когда в подземном озере прилив, уровень воды в подземной реке поднимается выше нормы. В результате эти сухие тоннели затапливаются, и рыба вместе с водой переходит в материнское озеро. Таким образом, рыба может затем переплыть из материнского озера в дочернее.» С логической точки зрения, оба варианта похожи друг на друга. И также будет работать если заменить подземные реки на подземные озёрами. Было бы верно предположить, что древний бронзовый рыбий тоннель тянулся далеко вглубь горы и что мы действительно достигли дочернего подземного озера. Раз мы не увидели глубокого бассейна, он должен быть где-то ближе к краю пещеры. Если подземное озеро высохло, то скорее всего это случилось из-за каких-то геологических изменения. Если так, то рыба, которую хотел поймать старик, давно подохла или превратилась в гигантскую засолённую рыбу. «Это должно быть то самое гребаное место. Но где же озеро?» — Толстяк почесал голову, сбивая множество соляных крупиц. Я прикурил сигарету и затянулся, но она была насквозь солёной. Взглянув на рисунок Толстяка, я нахмурился: «Погоди, а откуда дует ветер?» В замкнутой пещере не должно быть ветра, но здесь бушевали воздушные потоки, значит, где-то есть место откуда приходит этот ветер. Поэтому нам больше подходит вторая теория Толстяка про ответвления. Над этой огромной соляной пещерой может быть множество сухих тоннелей, соединённых с пещерами и нишами по всей горе. Ветер может проникать через эти тоннели, поэтому он такой хаотичный. Наша теория идеально сходится. Пока я исследовал соленой бассейн, ветер и соль сушили мои губы, да так, что они потрескались. Глаза и нос тоже словно набили солью. Толстяка сказал, что "если мы пойдём дальше, наши лёгкие моментально просолятся". Но признаков воды рядом по-прежнему не было. Пока мы сидели на земле, чтобы немного отдохнуть, я смотрел на соляное поле и слушал частицы соли, звучавшие как течение воды. Это просто море соли, подумал я. Если здесь и есть озеро, значит в нём живет рыба, способная выжить в такой солёной воде. От этой мысли меня вдруг осенило. А что, если солёное море — то есть озеро — находится под соляной коркой у нас под ногами? Я приложил ухо к соляному полю, но не услышал никаких звуков снизу. Мои действия разбудили Толстяка. Он ударил по соляной корке своим молотком, но та была такой толстой, что ничего не произошло.