THIRDS: Catch A Tiger By The Tail # 6 (Поймать тигра за хвост)

«Я буду ждать тебя». Итану было невыносимо, когда Кэлвин замыкался в себе. Он боялся, что в один прекрасный день Кэлвин может закрыться от него навсегда. Команда старалась держаться в стороне, зная, что сейчас его напарнику необходимо побыть в одиночестве. Все быстро переоделись и покинули раздевалку. Кэлвин двигался словно в трансе, мысленно находясь совсем в другом месте. Итану было больно видеть его таким потерянным. Пусть это продлится недолго, Итан все равно не мог выносить этого пустого взгляда, не мог смотреть на эти голубые глаза, лишенные блеска. Он шел следом за Кэлвином, хотя и держался на расстоянии, а напарник даже не замечал его. Кэлвин сменил униформу. Он будет освобожден от службы на весь оставшийся день, но сначала ему нужно будет подняться к доктору Уинтерсу. А завтра он проведет весь день, заполняя отчет и пытаясь подобрать правильные слова, чтобы обрисовать общую картину и показать, почему было необходимо сделать то, что он сделал. «Прошу, не закрывайся от меня». Итану очень хотелось протянуть руку к Кэлвину, обнять его и не отпускать, но он не сделал этого. Неожиданно его посетила кое-какая идея. У него было несколько минут до того, как Кэлвин поднимется наверх, чтобы встретиться с доктором Уинтерсом. Итан поспешил к лифту и поднялся на семнадцатый этаж. Он быстро шел по коридору мимо кабинетов, пока не нашел матовую стеклянную дверь с именем доктора. Он вошел в приемную, где ему улыбнулась молодая женщина-человек. Итан указал ей за спину на кабинет. — Одну минуту, — секретарша позвонила, и через несколько секунд появился доктор, приветствуя Итана с широкой улыбкой на лице. — Агент Хоббс. Как я рад тебя видеть. Пожалуйста, входи. У меня есть несколько минут до следующего сеанса. Итан вошел в кабинет доктора и подождал, пока высокий волк-террианец закроет дверь. — Что я могу для тебя сделать, Итан? Ты подумал о моем предложении выучить ASL? * Итан смутился, а затем покачал головой. «Еще нет, но я обязательно подумаю над этим». Последние несколько месяцев были настолько сумасшедшими, что он совершенно забыл о предложении доктора Уинтерса выучить американский жестовый язык. Правда, Итан сомневался, что это поможет. ASL — это способ коммуникации, и независимо от того, какой формат он использовал, будь то звуковая речь или же жестовый язык, это вряд ли поможет ему справиться с тревожностью. — Хорошо, подумай и дай мне знать. У меня есть замечательная программа, которая могла бы помочь. Но только если ты согласишься. Заставлять тебя никто не будет. Итан благодарно кивнул. Он приложил руку к груди, прежде чем поднять ее к голове и провести ладонью по волосам, делая резкие движения. — Агент Саммерс? Итан кивнул. «Я беспокоюсь за него». Он провел рукой перед своим лицом. Взгляд доктора тут же смягчился:  — Да, я знаю. До него всегда очень сложно достучаться после подобных «инцидентов». «Нет, вы не понимаете». Итан приложил руку к сердцу, а затем указал на дверь. — Ох… — понимающе вздохнул доктор Уинтерс. — У тебя с агентом Саммерсом романтические отношения? Итан кивнул. Он снова помахал рукой перед лицом, прежде чем прижать ее к сердцу. «Каждый раз, когда он замолкает, это разбивает мне сердце». Он оттолкнулся руками. — Он отталкивает тебя. Итан кивнул. — Твой напарник несет на плечах всю тяжесть мира, даже когда его никто не просит. Я посмотрю, что можно сделать, но уверен, что ты лучше, чем кто-либо, знаешь, насколько своенравным может быть твой напарник. Итан даже не удивился. Кэлвин был не из тех, кто может с легкостью показать то, что у него на душе. Обычно у него не было проблем с самовыражением, но когда дело доходило до сути того, что его грызло, он закрывался и никогда никого не впускал, даже лучшего друга. Итану оставалось только надеяться на лучшее. *** — Кэлвин, спасибо, что пришел. — У меня не было выбора, — пробормотал Кэлвин, входя в чистый и аккуратный кабинет доктора и направляясь к дивану. Комната была обставлена так, чтобы больше походить на гостиную, чем на кабинет психолога. Очевидно, это помогало агентам чувствовать себя более открыто и непринужденно. Но Кэлвина этим не обманешь, ведь как ни крути, это все равно был рабочий кабинет. — Выбор есть всегда, Кэлвин. Началось. Кэлвин присел на диван с цветными узорами. Ну, по крайней мере, здесь было удобно. Он откинулся на плюшевые подушки, сцепил пальцы вместе и положил руки на колени, дожидаясь, пока доктор закончит настраивать приложение записи на планшете. Поставив его на кофейный столик рядом с собой, доктор Уинтерс закинул ногу на ногу и положил переплетенные пальцы рук на колени, начав задавать стандартные вопросы. — Как ты себя чувствуешь? Кэлвин безразлично пожал плечами: — Я в порядке. — А как ты себя чувствуешь после того, что произошло сегодня? — Я выполнял свою работу. Доктор Уинтерс тепло улыбнулся: — Я бы хотел узнать не о том, что ты сделал, а о том, что ты чувствуешь по этому поводу. — Мне пришлось убить того, у кого была семья. Семья, которая его любила. Как, думаете, я чувствую себя после этого? — Я не могу ответить за тебя, — мягко сказал доктор Уинтерс. — Я чувствую себя дерьмово, — как будто это и так было не ясно. Какой агент на его месте чувствовал бы себя иначе? — Знаешь, Кэлвин, всякий раз, когда мы проводим сеанс, ты сидишь здесь, в моем кабинете, я задаю одни и те же вопросы, а ты даешь одни и те же ответы. Что ты в порядке. Ты делал свою работу. Что ты понимаешь, что это твой долг, и что тебе нужно немного времени, но ты сможешь справиться, потому что у тебя всегда это получалось. — Верно, — по крайней мере, они были на одной волне. — И это не изменилось. — Давай попробуем что-нибудь другое, — доктор Уинтерс склонил голову набок, изучая Кэлвина острым взглядом янтарных глаз, а затем улыбнулся. Он всегда улыбался. — Расскажи мне об Итане. Как развиваются ваши с ним отношения? Кэлвин вдруг выпрямился и прищурился, настороженно глядя на доктора Уинтерса. Правда, это мало чем помогло — волк-террианец даже не моргнул. — У нас с ним все хорошо. А что, он был здесь? Неужели он приходил сюда? — Для тебя это так важно? Зачем Итану приходить сюда? Хотя Итан тоже посещал Уинтерса. Он прошел много сеансов, последний из которых был связан с Шульцоном, когда тот похитил его, Слоана и Эша. — О чем вы говорили? Он что-нибудь вам рассказывал? — Он беспокоится о тебе. — Но почему? Подобное происходит со мной уже не в первый раз. Он знает, как это обычно бывает. С чего бы ему беспокоиться? — к сожалению, это был далеко не первый раз, когда Кэлвин замыкался в себе, избегая даже Итана. — Ты отталкиваешь его. Кэлвин с трудом сглотнул. Ему вдруг стало сложно встретиться взглядом с доктором Уинтерсом. — Мне нужно время. Он это понимает. — Да, но это все еще причиняет ему боль. Когда тебе больно, ему больно тоже. Было странно слышать, как доктор Уинтерс говорит об Итане во время одного из их сеансов. — Я не хочу причинять ему боль. Мне нужно разобраться с этим самому. — Почему? — Потому что у него и так хватает забот. Я не стану вешать на него еще и свои проблемы. Итан каждый день боролся с мутизмом, тревожностью, со своей семьей и много чем еще, что не давало ему спать по ночам. Кэлвин должен защищать Итана, а не причинять еще больше страданий. — Значит, ты его защищаешь? — Да. Как я уже сказал, у него и так хватает забот. Его отец, старший брат, работа, придурки, которые лезут к нему, потому что он не отвечает или ему приходится отодвигаться, когда они садятся рядом. Они обижаются. Вы же знаете, каково ему. Я не стану вешать на него еще и свое дерьмо. — А как же твоя мама? Ты делишься с ней переживаниями? Кэлвин нахмурился: — Конечно, нет. Уинтерс кивнул, и выражение его лица стало задумчивым: — Ты и ее защищаешь. — Конечно. Она ведь моя мама. После всех ужасов, через которые ей пришлось пройти, она наконец-то счастлива. Она и так слишком много беспокоится из-за моей работы. Каково ей будет, когда я начну делиться всеми подробностями? Ничего хорошего из этого не выйдет. Она будет только больше беспокоиться обо мне. Я и сам справлюсь со своей работой, доктор. — Я в этом не сомневаюсь. Иначе я бы настоял на освобождении тебя от занимаемой должности, — Уинтерс молча наблюдал за ним, прежде чем прийти к какому-то выводу. — Расскажи мне о мистере Руисе. Как ты относишься к тому, что тебе пришлось сделать сегодня? — Я в бешенстве. — Но почему? — Потому что он не оставил мне выбора. Потому что вместо того, чтобы попросить о помощи, он взял в заложники кучу людей. Он застрелил одного из заложников и ранил еще двоих. Он не оставил мне выбора. — Я тебя понял. Давай попробуем немного потренироваться. Представь, что я Фернандо Руис. Что бы ты хотел мне сказать? Кэлвин покачал головой. Он ненавидел этот тип ролевой стратегии. Это никогда не срабатывало, и он всегда чувствовал себя глупо, участвуя в этом. — Да бросьте, док. — Не торопись. Я подожду. Блять. Ладно, ладно. Кэлвин поднялся на ноги. Он посмотрел на доктора Уинтерса и покачал головой. Это не сработает. — Почему ты убил меня? Кэлвин с трудом сглотнул, начав расхаживать перед диваном. — Потому что это моя работа. Он… ты не оставил мне выбора. Ты собирался застрелить еще одного человека, — он чувствовал себя таким идиотом, делая это. Что это даст? Он ничего не чувствовал. В этом-то все и дело. Он не собирался заниматься самокопанием. Иначе это заставит его вскрывать старые раны. — Я сделал то, что должен был. Один человек был уже мертв, а жизни других были в опасности. Если бы я прибыл на место происшествия раньше, то возможно, там были бы только раненые, и не было бы мертвых тел. — Разве тебе не все равно? — спросил Уинтерс от лица Руиса. — Не все ли равно? Что он… Что ты мертв? Конечно, мне не все равно, — продолжал расхаживать Кэлвин. Он не был бессердечным монстром. То, что он мог приглушить свои чувства, не означало, что ему было плевать. Может быть, все, кого он убил, и были для него мишенями, пока он держал их под прицелом, но в глубине души он всегда знал, что это была чья-то жизнь. Ему много раз снились кошмары, в которых он снова и снова переживал момент убийства. Иногда все шло точно так же, как и во время «инцидента», а иногда детали менялись. Страшнее всего было, когда цель менялась на кого-то, кто был ему дорог: например, на маму или Итана, или же на кого-то из команды. В те ночи он просыпался в холодном поту, а его лицо было залито слезами, которые он неосознанно выплакал во сне. Чем больше он думал о Руисе, тем больше злился. Руис понятия не имел, что Кэлвин был там. Он совершенно не замечал снайпера, целившегося ему в голову. Но что, по его мнению, произошло бы, убей он второго заложника? Что ему позволят продолжать убивать людей дальше? Чего он надеялся этим добиться? Он был не единственным жителем города, жизнь которого была сломана. Мама Кэлвина прошла через настоящий Ад. Они потеряли все, и он фактически вырос в проклятой машине. Его мать много раз увольняли за то, что она оставалась с ним, когда он болел, а не бежала на смену в кишащую тараканами дыру за пятьдесят центов чаевых. У нее уходило больше времени на то, чтобы отбиваться от пристающих подонков, чем на обслуживание столиков в этих адских забегаловках. — Думаешь, я не знаю, насколько сложна и несправедлива жизнь? Думаешь, моя мама этого не знала? Случалось много всякого дерьма, но мы не выходили и не убивали людей за это. Мы не вымещали злость даже на ублюдках, решивших раздавить нас своими итальянскими мокасинами. И знаешь что? Пошел ты! Пошел ты к черту за то, что заставил меня нажать на курок! Мы те, кому пришлось разбираться со всем этим хаосом, потому что ты не мог попросить о помощи. Как ты мог так поступить со своей семьей? Со своей женой, со своим ребенком! Думаешь, он не узнает о том, что ты сделал, когда подрастет? Как, по-твоему, твоя жена сможет это скрыть? Ты сам решил отправиться туда, а я теперь ублюдок и монстр, потому что выполнял свою гребаную работу, потому что помешал тебе заставить страдать кого-то еще. Я тот, кто теперь должен сказать твоей жене, почему ты мертв. Знаешь ли ты, каково это? Каково это, видеть, как рушится чей-то мир? Нет, потому что ты, блять, сбежал! Ты бросил своего ребенка, сукин ты сын! — Кэлвин вытер слезы со щек, рухнув на диван, и его горло сжалось настолько, что ему было сложно продолжать. Дышать тоже было трудно, а глаза жгло. — Ты злишься. — Злюсь? — Кэлвин издал резкий смешок. — Я не злюсь. Я просто в бешенстве! Ты вообще думал о том, что делаешь? Когда ты взял пистолет и сел в машину? Когда остановился на светофоре по дороге туда, ты хоть на секунду подумал о своем ребенке? О том, что будет с твоей семьей? Неужели тебе было наплевать? Ты просто взял и сдался? Жизнь — дерьмо, так что к черту весь мир! Умру в лучах гребаной славы! Ну, это была не слава, слышишь?! Это была всего лишь одна гребаная пуля. Моя пуля. — Дети. — Что, простите? — Кэлвин, не понимая, моргнул. — Ты продолжаешь говорить «ребенок». Но у мистера Руиса было двое детей. Услышав это, Кэлвин пришел в замешательство: — Ох… — Кэлвин, думаю, в данном случае все немного иначе. Этот случай задел твои личные чувства. Ты считаешь, что мистер Руис бросил детей точно так же, как когда-то вас с матерью бросил твой отец. — Мой отец не имеет к этому никакого отношения. — Его убили, не так ли? Полиция. Он ограбил заправочную станцию и взял в заложники клерка. Кэлвин с трудом сглотнул. Ему потребовалось время, чтобы переварить и поверить в то, что сказал доктор Уинтерс. Он так долго рассказывал всем, что и сам поверил, что отец бросил их с мамой, после чего она прогнала его, когда он попытался забрать ее машину. Итан был единственным, кто знал правду, и он давным-давно пообещал Кэлвину сохранить его тайну. Чувства стыда и гнева сдавили ему горло, словно густой дым, отравляющий легкие. THIRDS не обратили внимания на криминальное прошлое его отца и дали ему шанс благодаря Себу и Рафу. Его отец был настоящим куском дерьма, который испытывал такое отвращение к себе и своей жизни, что вымещал злость на жене и ребенке при каждом удобном случае. Кэлвин вздрогнул при воспоминании о ремне, ударившем его по лицу и рассекшем губу. Тогда ему было всего четыре года, и он случайно опрокинул отцовскую пивную банку. — Мама плакала в ночь, когда его убили, — он вытер щеки, прежде чем встретиться взглядом с доктором. — Это были слезы счастья, потому что ей больше не придется лгать о сломанной руке или том, откуда взялся синяк под глазом. Больше не придется в страхе запирать меня в ванной, чтобы отец не смог добраться до меня, после чего я бы истекал кровью. Наша жизнь не была солнечной и радужной, но, несмотря ни на что, мы любили друг друга и заботились друг о друге. Мы были счастливы. Я злюсь не потому, что отец бросил меня, доктор. Я злюсь потому, что у него был выбор. У него был выбор — не быть дерьмовым мужем и жалким подобием человека. У него был выбор — не бить жену и ребенка. У него был выбор — не рисковать чужой жизнью, как и у Фернандо Руиса. Они сделали неправильный выбор и были вынуждены столкнуться с последствиями своих действий, — Кэлвин устало откинулся на спинку дивана. Теперь ему стало легче, и он, наконец, успокоился. — Они оба сделали выбор, бросив свои семьи собирать осколки, так что да, думаю, вы правы. Выбор есть всегда. Он зависит только от нас самих. *** Итан собрал пустые тарелки и контейнеры для еды со своего и Кэлвина столов. Совсем недавно их кабинет был похож на буфет с заваленными едой столами. Он позвонил Дексу и попросил захватить ему гамбургер и картошку фри из столовой, так как решил остаться в офисе. Он не мог войти в столовую без Кэлвина. Особенно в это время дня, когда там было полно народу, и от одной мысли обо всей этой толпе его едва не затошнило. Декс сказал, что обо всем позаботится, и спустя несколько минут вся команда уже была в его кабинете с подносами, полными еды. Ее было столько, что можно было открыть собственный бизнес по продаже бургеров. Каким образом Декс понял, что ему нужно немного развеяться, было выше его понимания, но это было весело. Ну, а теперь пришло время возвращаться домой. Он закончил первоочередные отчеты и проверил заказ на новый Packbot и рентгеновские наборы X-Ray. Как только в кабинете стало чисто, он принял душ и переоделся в раздевалке, прежде чем спуститься на служебную парковку. Кэлвин обычно возвращался домой на такси посреди ночи. Итан понятия не имел, где пропадает его друг в столь позднее время. Сегодня ночью Итан не будет спать. Он будет прислушиваться к каждому шороху, дожидаясь Кэлвина. Ему придется провести в одиночестве еще несколько дней, каждую ночь прислушиваясь, не вернулся ли Кэлвин, и раз уж его другу необходимо побыть одному, то он не станет ему мешать. Ближайшие дни в команде будет немного тихо, но Декс, как всегда, поднимет всем настроение. Кэлвин не хотел, чтобы все вели себя иначе из-за него, к тому же команде не помешало бы отвлечься. Вернувшись домой, Итан сделал себе бутерброд и еще один для Кэлвина, оставив его в холодильнике, как и всегда. Кэлвин никогда его не ел, но если его напарник вдруг решит выйти из комнаты, Итан хотел, чтобы ему было чем перекусить. Поев и снова приняв душ, Итан немного посмотрел телевизор, хотя его мысли были заняты совсем другим. Было еще рано ложиться спать, но он все же решил отдохнуть. Он почистил зубы и переоделся в свободные пижамные штаны и футболку, прежде чем выключить свет и забраться в постель. Он повернулся лицом к стене. Спальня Кэлвина находилась прямо за ней. Должно быть, сегодняшний день оказался для него гораздо тяжелее, чем он думал, потому что он уже почти заснул, когда услышал, как дверь его спальни со скрипом открылась, а затем закрылась. Он не встал и не пошевелился, боясь спугнуть Кэлвина. Его напарник никогда раньше к нему не приходил. У него была дурная привычка страдать в тишине и одиночестве, прячась в темноте, чтобы зализать раны, шипя и вырываясь, словно дикий кот. Его маленький дикий кот, неукротимый и непредсказуемый, но в то же время такой милый. Кэлвин забрался в постель к Итану и потянул его за плечо, чтобы тот лег на спину. Его глаза были уставшими, но в то же время полными желания, которое мог удовлетворить только Итан. Он сел, и Кэлвин соединил их губы в страстном поцелуе, потянувшись руками к его футболке. Кэл попытался раздеть Итана, не отстраняясь, и Итан помог ему, разорвав поцелуй только для того, чтобы снять с себя одежду. Кэлвин тут же оседлал Итана, впиваясь ногтями в его плечи и нежно посасывая его нижнюю губу, прежде чем прикусить ее. — Итан… Сломленная мольба Кэлвина сжала сердце Итана. Он потянулся к тумбочке, продолжая целовать нежные губы своего парня, и, схватив смазку, передал ее Кэлвину, который вылил немного жидкости себе на ладонь и смазал член Итана, заставляя его стонать и извиваться от нежных ласк. Это было чертовски приятно, но сейчас речь шла о Кэлвине, о том, что нужно его партнеру, чтобы успокоить кровоточащее сердце. Кэлвин приподнялся и, не дав Итану сказать ни слова, опустился на его член. Его лицо исказилось от боли, и крик, который он издал, вырвался вместе с криком Итана. Кэлвин на мгновение застыл, его глаза заслезились, но он быстро пришел в себя. Он улыбнулся Итану и поцеловал его, нежно обнимая за шею. Итан сдерживался и не шевелился, когда Кэлвин начал двигаться. Он откинул голову назад, закрыв глаза, и впился пальцами в плечи Итана. Их прерывистое дыхание смешалось воедино, когда Кэл ускорился, заставив Итана глубоко войти в него и начать делать быстрые и сильные толчки. Зная, что нужно его парню, Итан схватил бедра Кэлвина и стал толкаться навстречу. Кэл удивленно ахнул и схватился за свою эрекцию, начав водить рукой вверх и вниз, пока прыгал на Итане. Кожа на теле Кэлвина тут же покраснела. — Итан, пожалуйста… — Я держу тебя, — пообещал Итан. — Всегда. Кэлвин обнял Итана за шею и крепко прижал к себе, скользнув пальцами в его волосы: — Не отпускай меня. Никогда не отпускай. — Никогда… — Итан крепко зажмурился, отдавшись страсти, и его толчки стали все более беспорядочными по мере приближения оргазма. Он не хотел торопиться, но Кэлвину это было необходимо. Он просунул между ними руку и обхватил член Кэлвина. Мышцы Итана напряглись, и он зарылся лицом в волосы своего парня, кончив вместе с ним. Итан замедлил толчки и остановился, когда Кэлвин зашипел от прикосновений. Они сидели в объятиях друг друга до тех пор, пока у Итана не затекли ноги. Прижав к себе Кэлвина, он повернулся и лег вместе с ним на бок, прикоснувшись губами к припухшим от поцелуев губам Кэлвина, прежде чем нежно поцеловать его мокрые щеки, сначала одну, а потом другую. — Спасибо… — прошептал Итан, — …что пришел ко мне, — он прекрасно понимал, что не только сегодняшние события заставили Кэлвина чувствовать себя таким уязвимым. Последние несколько месяцев были эмоционально и физически тяжелыми для них обоих, и Кэлвин, наконец, отпустил все это, но было и что-то еще. Несмотря на душевную боль, он казался… умиротворенным. — Зачем ты это делаешь? — мягко спросил Итан. — Почему держишь все в себе до тех пор, пока не взорвешься? Страдаешь в тишине? Когда я рос, ты всегда вытирал мои слезы, но никогда не позволял мне делать то же самое для тебя. Только сегодня вечером. — У меня не было слез, чтобы плакать, Итан… — Кэлвин прикрыл глаза веками, обрамленными густыми светлыми ресницами. — Я не мог себе этого позволить. Слова стояли комом в горле Итана:  — Из-за меня? — И мамы, — пожал плечами Кэлвин, а затем встретился взглядом с Итаном. — Я должен был защитить вас обоих. Ты был для меня всем, и это не изменилось. Мое детство было бы ужасным и мрачным, если бы не было тебя и мамы. Ты тот, благодаря кому я никогда не прекращал бороться. Итан с трудом сглотнул и кивнул. Он нежно поцеловал Кэлвина, наслаждаясь ощущением его мягкости. Столько мужества в таком маленьком человеке. Кэлвин прижался к нему и уже через несколько секунд уснул. Итан не спал, наблюдая за своим парнем и наслаждаясь тем, что он сейчас здесь, в его объятиях. Правда, это продолжалось недолго, потому что Кэлвин часто ворочался во сне. Итан улыбнулся, глядя на то, как Кэлвин растянулся на всю кровать. Как мог человек такого роста, как Кэлвин, занимать столько места? Впервые за долгое время Итан не спал, охраняя сон своего парня. Обычно Кэлвин засыпал последним по старой детской привычке. Поскольку мама Кэлвина почти всегда работала допоздна, он ночевал у Итана. Так было удобно обеим семьям. Мама Кэлвина не была сумасшедшей, чтобы оставлять его одного поздно вечером, ну, а мама Итана была счастлива, что у ее сына был такой друг, как Кэлвин, который мог присматривать за ним. Итан погладил Кэлвина по голове, зарываясь пальцами в его светлые волосы, которые уже становились длинными. Когда они были детьми, Кэлвин всегда коротко стригся, и его волосы торчали вверх, но в подростковом возрасте он вдруг решил отрастить их длиннее. Было время, когда он отказывался показываться на улице без бейсболки, говоря, что его волосы выглядят отвратительно. Итану это всегда казалось милым. Сейчас его стрижка по-прежнему была аккуратной, но волосы уже не были такими короткими, как раньше. Итан нахмурился, нащупав небольшую, едва заметную шишку на затылке Кэлвина, в том месте, где у него были самые длинные волосы. Странно. Кожа в этом месте была неровной. Как будто там был шрам. Итан начал осторожно ощупывать пальцами затылок Кэлвина и, к своему ужасу, обнаружил рядом похожий шрам, а затем еще один. Кэлвин никогда не говорил ему ни о каких шрамах. Итан осторожно приподнял волосы Кэлвина, ошеломленный тем, что белые шрамы с неровными краями имели характерные очертания. «О боже мой». Кровь Итана застыла в его жилах. Это были не просто шрамы. Это были шрамы в форме букв. «FPT». Классификация Итана как тигра-террианца. Итан вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате. «Этого не может быть». Почему у Кэлвина на затылке были шрамы в виде его классификации? Каким образом они там появились? Итан чувствовал, как все внутри сжалось. Как мог Кэлвин скрывать от него нечто подобное? Шрамы были нанесены неаккуратно. Они были зазубренными. — Итан? — сонное бормотание Кэлвина заставило его остановиться, и он попятился от кровати, когда Кэлвин сел. — Что случилось? Его горло сжалось, и Итан провел рукой по волосам, задыхаясь. Он открыл рот, но из него вырвался только сдавленный крик. «О боже, пожалуйста, пусть это окажется не тем, о чем я думаю». — Итан, пожалуйста, поговори со мной… — Кэлвин сел, но не подошел к Итану. Как бы Итану ни хотелось кричать и требовать объяснений, он не мог этого сделать. Его тело отказывалось подчиняться. Он несколько раз постучал себя по затылку, прежде чем указать на Кэлвина. Широко раскрытые глаза его парня сказали ему все. Все, что он подозревал, подтвердилось. — Прости, что не сказал. Я не хотел тебя расстраивать. Итан покачал головой. Он не хотел в это верить. «Пожалуйста, скажи, что это не из-за меня. Пожалуйста… Прошу, скажи мне, что никто не делал этого с тобой». Кэлвин подтянул к себе колени и обхватил их руками: — Это было на Хэллоуин. Помнишь, я должен был принести тебе конфеты, но позвонил и сказал, что поскользнулся во дворе и еду в больницу? Итан кивнул. Он помнил все так, словно это было вчера. Он так беспокоился о Кэлвине в тот вечер, когда не получил от него никаких известий. Итан был единственным ребенком в квартале, который никогда не ходил собирать угощения. Это были худшие выходные для Итана, они были ужасными во всех смыслах. Он не хотел мешать Кэлвину веселиться, но тот отказался идти без него, сказав, что лучше останется с Итаном. Тогда они пришли к соглашению. Кэлвин проводил несколько часов, собирая сладости, и приносил конфеты для них обоих, в то время как Итан устраивал небольшую вечеринку в своей комнате с закусками и их любимыми фильмами. Потом они ели конфеты до тех пор, пока не становилось тошно и они не засыпали. — Я шел домой, и кое-кто из старших начал меня преследовать. Я думал, что они, как всегда, будут нести всякий бред и станут пинать меня, или, может, заберут конфеты. Они говорили о тебе какую-то хрень, и я разозлился. Я ударил их предводителя кулаком по зубам, и они набросились на меня, повалив на землю. Пока они удерживали меня, один из них достал складной нож. Он сказал, что если я так люблю террианцев, то должен быть отмечен, как и они. Он вырезал на моем затылке классификацию тигра-террианца и сказал, что теперь я такой же, как и мой парень. Я знал, что ты ждешь меня, и не хотел тебя пугать. Мама работала, поэтому я пошел в полицейский участок и попросил о помощи. Я заставил маму пообещать, что она тебе ничего не расскажет. «О боже…» Итан почувствовал, как его сердце сжалось в груди. Его дыхание стало рваным. Ему было трудно дышать. Кто это сделал? Как?.. Итан покачал головой. Ему нужно было уйти. На него накатила волна головокружения, но он справился с ней. Он вышел из комнаты и побежал по коридору к входной двери, где быстро надел кроссовки и куртку. Он повернулся к Кэлвину, который стоял в одной из футболок Итана — очевидно, она была первым, что попалось под руку. Но при взгляде на это сердце Итана заболело еще сильнее. — Я все понимаю, — сказал Кэлвин с дрожащей улыбкой. — Просто будь осторожен. Я буду ждать тебя. Итан кивнул. Он выбежал за дверь и выскочил на улицу, забыв о машине. Место, в которое он направлялся, было недалеко. Он побежал, и холодный воздух, обдувавший лицо, помог ему сохранить самообладание, когда он пробежал три квартала, а затем завернул за угол, прежде чем пробежать еще пару кварталов и добраться до дома Себа. Он взбежал по ступенькам и заколотил в дверь. Его ключ от квартиры Себа был где-то в общей связке, но руки Итана слишком дрожали, чтобы что-то держать. Себ открыл дверь, и Итан крепко обнял старшего брата. Он не знал, что еще делать. «Как такое могло случиться?» Себ прижал его к себе, успокаивающе поглаживая по спине, как делал, когда они были детьми. Когда Итан наконец-то смог ровно дышать, он отстранился и шагнул внутрь, чтобы Себ мог закрыть дверь. — Поговори со мной. Что случилось? Ты поссорился с Кэлом? Я думал, что между вами все хорошо. Итан прошел в гостиную и плюхнулся на диван, не зная, с чего начать. — Все в порядке, братишка, дыши, — Себ сел рядом с ним, глубоко вдыхая и выдыхая, призывая Итана повторять за собой. — Вот так. Дыши. Хорошо. Я здесь, с тобой. Не торопись. Итан открыл было рот, но тут же задохнулся. Он разочарованно хмыкнул, и Себ положил руку на его плечо. — Все в порядке. Спешить некуда. Здесь только ты и я. Итан кивнул. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул: — Кэл, он пострадал из-за меня. — Когда? С ним все в порядке? Итан покачал головой: — Это случилось очень давно. На Хэллоуин. Помнишь, когда он не смог прийти из-за того, что поскользнулся и ударился головой? — Помню. Мы тогда с тобой смотрели фильмы всю ночь. Ты очень беспокоился о нем. Но это ведь не твоя вина. — Он не падал и не разбивал голову, — ответил Итан с нарастающим гневом. Он вскочил на ноги, и все его тело буквально трясло от гнева. — На него напали. Какие-то мудаки-старшеклассники набросились на него. Они держали его… — Итан покачал головой и закрыл глаза. Он не хотел себе этого представлять. Не хотел слышать крики Кэлвина в своей голове, когда они изувечивали его. Итан хлопнул себя ладонями по ушам, чтобы остановить это, и ему снова стало трудно дышать. — Итан, дыши. Вдох и выдох. Итан упал на колени и крепко зажмурился. Почему крики не прекращаются? — Так много крови. — Объясни мне, Итан, — Себ охватил лицо брата ладонями, его слова были тихими, но твердыми. — Открой глаза, Итан. Посмотри на меня. Это Себ. Посмотри на меня. Итан открыл глаза, и добрый, любящий взгляд старшего брата напомнил ему о тех временах, когда Себ держал его в объятиях и обещал убить всех монстров ради него. Себ кивнул, дыша вместе с ним. Он положил руку на голову Итана, и тот снова смог дышать. Прикосновение брата было успокаивающим, как и всегда. Букв… Итан впился ногтями в шею, жалея, что не может содрать эти проклятые буквы. Он сделает все, чтобы избавиться от них. Он их ненавидел. — Нет. Мы уже говорили об этом, помнишь? Не делай этого. Не вреди себе. Мне больно, понимаешь? Мне больно, когда ты пытаешься ранить себя. — Прости, — он не делал этого уже много лет. Он будто вновь стал ребенком, душа которого была наполнена страхом и болью. — Они взяли нож и вырезали буквы на его голове. Он никогда не говорил мне об этом. Почему он не сказал мне? Они изувечили его из-за меня. У него весь затылок в шрамах! Они оставили на его голове шрамы! Они, блять, изуродовали его! Себ в шоке уставился на него, прежде чем быстро прийти в себя: — А что сказал Кэл? — Что он не хотел меня пугать. — Он всегда защищал тебя. Он любит тебя. — И чего стоила ему ЭТА ЛЮБОВЬ?! — рявкнул Итан. Всю свою жизнь Кэлвин терпел тяготы жизни. Все должно было прекратиться, когда его отец умер. Но в итоге боль, которую ему причинял отец, сменилась болью, которую ему причиняли из-за дружбы с Итаном. — Поверь, это ничего ему не стоило. Он готов отдать за тебя все. На его месте ты бы сделал то же самое. Вот что такое любовь. Ты — весь его мир, Итан. Неужели ты думаешь, что он остался бы с тобой, если бы не любил тебя так сильно? Итан с трудом сглотнул. Он не мог этого отрицать. Он пройдет через адское пламя ради Кэлвина. Он понимал, почему Кэлвин не сказал ему, но не мог перестать думать о том, что его друг ради него пережил. — Я не приношу ему ничего, кроме боли. — Если бы это было так, он бы не влюбился в тебя, Итан. Позвони ему. Скажи, чтобы пришел сюда. — Нет. Я не могу. Я не смогу смотреть ему в глаза. — Итан, ты не можешь от него убегать. Себ взял лицо Итана, глядя на него такими же зелеными глазами. Его брат прекрасно понимал, какую любовь питал к нему Кэлвин, ведь его собственное сердце по-прежнему сгорало от любви к Хадсону. — Эти шрамы — часть его. Ты не можешь позволить чувству вины поглотить тебя и разрушить то, что у вас с ним есть, поверь мне. Уж я-то знаю… Ты любишь его? Итан закрыл глаза: — Да. — Тогда скажи ему об этом. Ты нужен ему, Итан. Итан кивнул. Себ был прав. Кэлвин никогда не убегал. Он встречался лицом к лицу со всем, что вставало у него на пути, как бы ему ни было страшно. Себ протянул Итану свой телефон, и тот позвонил Кэлвину. — Себ? Что случилось? Итан в порядке? — Это я, — тихо сказал Итан. — Я оставил телефон дома. Ты можешь прийти к Себу? — Уже бегу. Итан повесил трубку и вернул Себу телефон, сев на диван, чтобы подождать. Он чувствовал себя глупо из-за того, что убежал, но он не мог иначе. Он надеялся, что Кэлвин не разочаровался в нем. Казалось, он только и делал, что доставлял Кэлвину неприятности. В дверь постучали, и Себ быстро открыл ее. Он что-то сказал Кэлвину, но Итан не расслышал. Он был слишком занят, беспокоясь о том, что о нем теперь думает Кэлвин. — Итан? Кэлвин ворвался в гостиную с таким видом, словно у него перехватило дыхание. Его щеки покраснели от холода, и он выглядел таким испуганным, каким Итан его никогда не видел. Итану так много хотелось сказать, что он даже не знал, с чего начать. Поэтому он просто встал и раскрыл объятия. Кэлвин не колебался и бросился к нему. Итан крепко прижимал его к себе, а когда, наконец, снова смог говорить, он отстранился. — Мне так жаль. Прости, что я убежал. Кэлвин обхватил ладонями его лицо: — Я понимаю, Итан. Прости, что не рассказал тебе, я просто… Я знал, как тебе будет больно, и не хотел, чтобы ты волновался. Тебе и без этого было тяжело и в школе, и дома. — Больше никаких секретов между нами, ладно? — Ладно, — Кэлвин перевел взгляд на шею Итана и с трудом сглотнул. — Пожалуйста, больше не делай себе больно. Это разбивает мне сердце. — Мне очень жаль, — Итан прикрыл больное место рукой, и Кэлвин осторожно убрал ее в сторону, а затем встал на цыпочки и поцеловал татуировку Итана. — Ты прекрасен. Весь ты. Ты такой, какой есть. — Я не хочу быть для тебя обузой. Кэлвин взял Итана за руку и подвел к дивану, потянув за собой, когда сел. — Итан, твой отец — обуза для твоей мамы? — Нет, конечно, нет! — даже когда ей сказали, что надежды нет или что ее жизнь превратится в Ад, его мама стояла на своем. Она была самым смелым человеком из всех, кого он знал, после Кэлвина. Несмотря на все то, через что прошли его родители, их связь становилась лишь крепче. — Она любит его с каждым днем все больше и больше. — Было время, когда им пришлось пройти сущий Ад, но они выстояли. Они держатся друг за друга. Когда больно твоему отцу, больно и матери, но она никогда не считала его обузой, — Кэлвин приложил большой палец к татуировке Итана и погладил его кожу. — Когда тебе больно, мне тоже больно. Я сделаю все, чтобы защитить тебя, потому что с каждым днем люблю тебя все больше и больше. Итан притянул Кэлвина к себе и поцеловал в губы. — Спасибо тебе за то, что ты одновременно мой лучший друг и парень. Я люблю тебя, Кэл. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы произнести эти слова. Я люблю тебя. На лице Кэлвина засияла улыбка, прекраснее которой Итан никогда ничего не видел. — Я тоже тебя люблю. Итан притянул Кэлвина к себе и приложил руку к его щеке. Какой бы была его жизнь без этого удивительного человека? Он больше никогда не будет принимать Кэлвина как должное. Итан с улыбкой прижался губами к губам Кэлвина, целуя его нежно и не торопясь, наслаждаясь мягкостью его губ, его вкусом, тем, как он воспламенял Итана изнутри. Кэлвин заставил его чувствовать себя в безопасности, показал ему, каково это — быть любимым. Пока они были в объятиях друг друга, они были в безопасности. Итан отстранился и уткнулся носом в висок Кэлвина, тихо шепча: — Пойдем домой. Кэлвин поцеловал его в ответ, прежде чем встать, переплетя их пальцы вместе. Он подвел Итана к двери и остановился, чтобы оглянуться. Себ стоял, прислонившись к стене, и тепло улыбался им. — Спасибо, Себ, — сказал Кэлвин, махнув ему рукой. — Обращайтесь, — он подмигнул им. — Берегите друг друга. И заприте за собой дверь, — с этими словами он повернулся и грустно зашагал в другую комнату. Сердце Итана обливалось кровью за старшего брата. Они заперли за собой двери и направились к тротуару, где Итан не мог не взглянуть на дом старшего брата. Он тяжело вздохнул. — Жаль, что я ничего не могу для него сделать. Мне больно видеть его таким одиноким. — Да, — мрачно ответил Кэлвин. — И ты ведь знаешь, что станет только хуже, когда он увидит Хадсона на дне рождения Нины и Кейла. Итан остановился и повернулся к Кэлвину: — Какой еще день рождения? Кэлвин усмехнулся и потянул его за собой: — Чувак, тебе реально нужно почаще заглядывать в свой календарь. Приглашения разослали неделю назад. Дни рождения Нины и Кейла с разницей в несколько дней. Так что они решили отпраздновать их в один день. Они забронировали всю «Декатрию» на ночь. Все три этажа. Себа пригласили, и, само собой, Хадсон тоже будет там. Они пересекли улицу, и Итан нахмурился: — Это значит, что Раф тоже там будет. Кэлвин тут же съежился: — Ага. Интересно, как все пройдет. Я имею в виду, как долго Раф и Нина смогут скрывать отношения от Хадсона и Себа? Ночь была холодной, и Итан как можно скорее хотел оказаться дома, под теплым одеялом вместе с Кэлвином. А еще он не мог перестать беспокоиться о предстоящей вечеринке. — Думаю, там будет полно народу, так что Себ сможет избежать встречи с Хадсоном. Но все равно это полный отстой. — Ты хочешь пойти? — спросил Кэлвин. — Тебе не нужно решать сейчас. Еще неизвестно, как пройдет сегодняшняя ночь. Итан игриво толкнул Кэлвина бедром. Кэл всегда был чутко настроен на все его нужды. — Со мной все будет в порядке. Я ведь буду с тобой. А еще там будут Себ и Декс, и остальная команда. Ты же знаешь, я, как всегда, найду самое безлюдное место. Я справлюсь. Кэлвин поднял на него голубые глаза: — Как пожелаешь. Итан одарил Кэлвина озорной улыбкой. Он точно знал, чего хочет: — Прямо сейчас я желаю видеть тебя голым и потным. — Это можно устроить, — сказал Кэлвин низким и хриплым голосом. Он повернулся и отпустил руку Итана. — Если поймаешь меня. Кэлвин рванул вперед, и Итан дал ему несколько секунд форы. Ему так хотелось наброситься на своего сексуального парня. Как только Кэлвин оказался в конце квартала, Итан бросился бежать. Он ни за что не отпустит Кэлвина. Ни сейчас, по дороге домой, ни в любое другое время.