Я король! По рождению!

298 год, первый лунный месяц

      Ночью случилось что-то вроде летнего снегопада — обычного дела для Севера — крыши небольших квадратных домов из камня и бревен хорошенько припорошило снегом, а холодная слякоть превратилась в скользкую ледяную корку. Утро выдалось морозным и ясным. В ярком солнечном свете весь мир казался немного подмороженным.       Дыхание облачками пара вырывалось из хлюпающего носа Рейнарда Старка, от холода кончики ушей неприятно пощипывало. Север был неприветливым местом: обширные безлесные равнины, заросшие вереском, мохом и кустарниками, сменялись труднопроходимыми многовековыми хвойными лесами, жестокими болотами и топями, источающими могильный сырой холод, каменистыми холмами и обнаженными скалами с вечно заснеженными вершинами. Да, Север был суров, холоден и не знал милосердия даже к собственным жителям.       Рейнард откашлялся, высморкался и вытерся жестким платком, который чуть не содрал кожу с его носа. Сегодня он обязан выглядеть пристойно, как никак должна прибыть его будущая невеста.       Отец Рейнарда, Эддард Старк — лорд Эйдинхолд, замка дарованого и отстроенного из полных развалин его дедом, Рикардом — с недавних пор озаботился браком своего наследника, хотя ему было всего пятнадцать. Перебрав несколько вариантов, среди которых были девы из Речных и Западных земель и даже Простора, Эддард решил остановиться на союзе с северянкой. Отношения Неда Старка со старшим братом, грандлордом Севера Брандоном, все чаще подвергались испытаниям на прочность, поэтому следовало заручится как можно большей поддержкой среди северных лордов.       Рейнард чихнул и посильнее постарался закутаться в длинный серый плащ из волчьего меха, к которому прилагались меховые черные перчатки. В жаровнях дозорной комнаты, что располагается в воротной башни, горел огонь, но из-за больших сквозных окон и проходов он слабо помогал.       Перед взглядом Рейнарда раскинулся небольшой замковый городок, окруженный частоколом из железноствола, прозванный Серебряным. По северным меркам с горем пополам его можно было назвать процветающим. С вершины замковой башни Рейнард мог бы насчитать двадцать или тридцать домов, от печных труб которых поднимался серый дым, несколько грязных трактиров и гостинных дворов, пару дешевых борделей, прохаживаясь мимо которых он почему-то непроизвольно краснел.       — Ты сегодня встал рано? — развернувшись на голос, он застал своего отца, настоящего северянина или, по крайней мере, желаемого идеала, каким должен быть настоящий северянин по мнению Рейнарда.       Эддард Старк был высоким широкогрудым мужчиной, в короткостриженной бороде проглядывала седина, длинные ровные каштановые волосы ели дотрагивались до плеч, серые глаза отдавали холодом. На нем было что-то вроде куртки темного цвета, поверх который лежал кожаный плащ, подбитый соболиным мехом.       — Да, отец. Мне хочется быть готовым к прибытию Карстарков.       — Из Кархолда путь не близкий. Дорога проходит через Последний Очаг, потом на юг по Королевскому Тракту. Сейчас они должны быть в полудне езды отсюда, — подходя к сыну, сказал Эддард. — Я выслал им на встречу Кола с шестью гвардейцами.       — Хорошо.       — О чем ты задумался?       — Об устройстве города. Видишь? — Рейнард указал рукой в сторону причала. — У реки почва слишком мягкая и грозит превратиться в болото, размолотая в липкую грязь колесами наших обозных телег, на которых мы перевозим руду.       — Есть еще какие нибудь замечания? — Эддард невесело ухмыльнулся.       — Наши амбары находятся вблизи с отхожими канавами. Их надо прорыть дальше к лесу. Если бы не наш северный климат, то давно уже был бы риск эпидемии.       — И как ты предлагаешь это решить?       — Мы можем отозвать рудокопов, чтобы те выдолбили дополнительные канавы, — Рейнард поморщился, задумавшись, и добавил: — У причала мы можем выложить дорогу бревнами и камнем, особенно подъезды. Может быть, это поможет.       — Я рассмотрю твои идеи. А сейчас пойдем, мне надо выслушать несколько прошений. Хочу, чтобы ты учился, как должен держать себя лорд.       Конечно Эйдинхолд не терпел никаких сравнений с Винтерфелом, не такой громадный по масштабам. Крепость окружала крепостная стена, серая как графит, примерно в тридцать футов. Замок имел три башни, если не считать господскую башню, одну на воротах, барбакан — толстый и квадратный с рядом бойниц для лучников, здесь же располагался и большой колокол; воронья башня — высокая и тонкая — возвышалась с южной стороны и служила покоями мейстера, а также в качестве воронятни; и третья башня находилась у северной стены, круглая и крепкая, в которой располагалась замковая казарма и оружейная, а рядом, в качестве пристройки, была обустроена кузница.       Эйдинхолд, что значило «Твердыня Эйдина», древнего полулегендарного то ли короля, то ли лорда, то ли вождя или вообще главаря банды, был подарен Эддарду его отцом, как только у младшего Старка родился второй сын. Замок представлял из себя лишь руины, но за тринадцать лет его смогли заметно преобразить. Эйдинхолд стоял на западном берегу Долгого озера, расположившись на небольшой скале, которая по преданию являлась древним потухшим вулканом.       С восточной стороны под стенами разбились старые руины — разрушенные здания, выдолбленные прямо в камне, заросшие травой и неказистыми деревцами. Раньше здесь должен был находиться склеп для младшей ветви Старков, но старый лорд Рикард, умер, а старший брат Эддарда отказался вкладывать еще больше средств в замок брата, посчитав, что и так уже сделано больше положенного. С тех пор Неду Старку пришлось добывать средства самому, и строительство склепа все так и не началось.       Донжон Эйдинхолда был раза в два ниже главного замка Винтерфелла и располагался в старой полуразваленной башне. Конечно, сейчас она была отстроена практически с нуля высотой в четыре этажа. По бокам стояли небольшие пристройки, кухни и маленькая библиотека. Внутренний двор замка был довольно тесен, псарня, конюшни и дома слуг плотно

жались друг к другу.       Солнце ярко светило сквозь частые переплеты, отбрасывая перекрещивающиеся узоры на камень главного чертога Эйдинхолда. В приемной лорда Эддарда с холодными плитами широкого пола старались всегда поддерживать тепло. Пылал огонь в огромном камине. Единственным украшением был огромный гобелен, висевший на одной из стен зала: серый лютоволк, бегущий по снежно-белому полю.       Рейнард помнил времена, как его дед собирал двор в Винтерфелле, тогда присутствовали десятки лордов в суровых мехах и коже, гораздо больше владетелей, помещиков, простых фермеров, молоденькие служанки. Двор его же лорда-отца представлялся гораздо более скромным: было пару мелких лордов и помещиков, держащих остроги и полукаменные крепости у подножья гор и на королевском тракте; десяток воинов, облаченных в простые кольчуги и панцири; еще у Эддарда Старка в свите были и настоящие рыцари, помазанные септонами Семерых, что было редкостью для Севера. Но больше всего выделялась группа дорнийцев, прибывших вместе с матерью Рейнарда, Эшарой Дейн. Конечно, большая часть слуг, фрейлин и рыцарей относились к каменным дорнийцам и почти не отличались от андалов и первых людей, но были и пару смуглых и темноглазых, в чьих жилах преобладала ройнарская кровь.       Рейнард очень любил свою мать и поражался ее стойкости, ведь она выросла далеко на юге, где даже в самые суровые зимы не выпадало снега. Как ему рассказывали, Эшара Дейн и Нед Старк познакомились в дни турнира в Харренхолле, когда еще будучи кронпринцем король Рейегар одарил венком из голубых роз его тётю Лианну, вызвав гнев Брандона, посчитавшего это пороченьем ее чести. Брак лорда и леди Старков из Эйдинхолда вышел весьма теплым и плодовитым — Эшара родила пятерых здоровых детей, троих мальчиков: Рейнарда, Виллама и Брана, и двух девочек: Ивет и Арью. Многочисленные роды, казалось, никак не сказались на здоровье Эшары Дейн и ее фигуре — Рейнард считал, что его мать все также можно назвать стройной и красивой, несмотря на немного огрубевшие от возраста черты лица.       Ближе всего к лорду Эддарду, за отдельным столом поменьше, расположились его главные советники, участвующие в управлении его владениями, это были: Этан Гловер — рыжебородый мастер над мечом замка; Мартин Кассель, костелян замка с толстыми бакенбардами, его старший сын Джори был взят в гвардию лорда Брандона; Стафтон, мейстер из Цитадели; Ллей Уэллс — стюард Эйдинхолда; Тео Вулл, старый друг лорда-отца, просто воин из горных кланов без должности — он был огромным великаном с густой седой бородой и длинными волосами собранными в небрежный хвост. Рейнарду он казался самым здоровым человеком на всем Севере.       Лорд Эддард сидел за огромным грубым длинным столом на высоком твердом кресле, установленном на каменном помосте, так что проситель смотрел на него снизу вверх даже стоя. Его лицо было бледным из-за недостатка солнечного света, похожее на камень. Рейнард часто слышал от слуг и прочих лордов, что Эддарда считают сильным руководителем, неутомимым защитников вверенных ему земель, хотя многие и предполагали, что за ледяными глазами скрыта холодность и презрения к окружающим.       Около трех лет тому назад у него случился конфликт с Болтонами. Бастард Русе Болтона, Рамси Сноу, рожденный в порочной связи, нарушающей запрет на права первой брачной ночи, побеспокоил земли лорда Эддарда своим жестоким развлечением. Рамси имел садистскую забаву: загонять девушек, устраивая на них охоты, и какое-то время ему сходили с рук такие выходки, так как он находился под протекцией отца. Пока охваченный безумием бастард не пересек Белый Нож, реку, отделяющую владения Эддарда от Болтонов.       На своей земле Эддард такого терпеть не стал. Как только ему доложили, что двое ублюдков загоняют девушку, в тот же день он арестовал и казнил Рамси Сноу и его слугу, источающего невыносимую вонь. Это вызвало сильное негодование лорда Русе. Болтон назвал такой суд нечестным и пригрозил начать созывать знамена, Нед ответил тем же. Лишь благодаря вмешательству Брандона Старка все закончилось миром, шатким, но миром.       — Кто следующий? — Сдвинув брови, спросил Эддард.       Вперед, прошаркав башмаками по темно-коричневому потертому ковру, вышел простой крестьянин. Рейнард отметил его честное открытое лицо, но очень изможденное. Он был в простой поношенной одежде и держал перед собой трясущимися руками помятую шляпу.       — Меня зовут Уптон, милорд, я сын Тэйта, и наша семья много поколений владеет фермой около острога Палгебри, — пробормотал крестьянин с сильным простонародным выговором.       — Здравствуй, Уптон. В чем же твоя проблема?       — Мы выращиваем брюкву и морковь, но главное наше дело — это скот. Разводим овечек…       — Сельское хозяйство очень важно для нас, но что именно у тебя произошло, вынудив прийти сюда?       — Несколько дней назад, я проснулся от ужасного блеянья овечек, я отправился чтобы посмотреть чем это вызвано, — Уптон облизнул губы. — Вы не поверите, но я видел огромную тварь. Она загрызла моих бедных сторожевых собак и четырех овечек, вскоре тварь заметила меня, замеревшего от ужаса, и бросилась, но вовремя подоспели мои сыновья. Набросившись на нас, она чуть руку не отхватила моему сыну, благо мы отогнали ее вилами и горящими факелами. Только усилиями нашего знахаря руку удалось спасти. Схватив дохлую овцу, тварь убежала. И слава старым богам, что не погубила все стадо, а то Палгебри настиг бы голод.       Когда крестьянин кончил, лицо его было смертельно бледного цвета, пальцы терзали поля шляпы.       Новость, казало, взбудоражила некоторых в зале. Рейнард заметил, как капитан отцовской гвардии — Скуилер Лейк — тронул рукоять меча в своих ножнах; мейстер Стафтон с огромным интересом изучал знамя с гербом на дальней стене, не желая смотреть в глаза посетителю; стражники у входа перекидывались подозрительными взглядами; слуги насторожено переговаривались почти шепотом. Рейнард же подумал, не напало ли это существо на посольство Карстарков?       — Ты можешь точно описать как выглядело это существо? — Спросил мейстер Стафтон.       — В темноте было трудно разглядеть. Но это было огромная скотина, как волк, только раза в два больше, с длинными ногами и толстыми, словно кинжалы, когтями.       — Милорд, если он не врет и не ошибается, это может быть лютоволк, по описанию сходится.       — Но лютоволков не видели за стеной уже больше двухсот лет, — Возразил Эддард.       — Ну или это может быть сумеречный кот, он тоже здоровый, по описанию, правда, не подходит.       — Ладно, ступай спокойно, попроси хозяина Палгебри выставь ночных сторожей, чтобы избежать подобного. А я постараюсь выловить это чудище, кем бы оно не являлось.       Закончив, Нед хмыкнул, будто его собственные слова насмешили его.       — Благодарю, милейший лорд, — склонившись в полупоклоне, Уптон зашаркал к выходу.       — Может, предложим лорду Карстарку провести охоту на эдакого ночного волка? — предложил Рейнард, когда крестьянин скрылся в коридоре.       — Может и так. Это могло бы занять его, — сказал Нед, погладив подбородок. — Кто у нас далее?       — Горцы с копий, — спокойным голосом сказал стюард, Ллей Уэллс. Заглянув в листок бумаги, он добавил: — С донесениями.       — Пусть зайдут.       Распахнув двери, в зал вошли пятеро горцев. Рейнард вспомнил грозных северян, все они были из дружины Тео Вулла. Трое из них, пониже ростом, были огромными бородатыми людьми свирепого вида, сплошь в шрамах, в тяжелых кольчужных доспехах. Один был здоровый, добрых шесть с половиной футов возвышались над полом. Он кутался в грубый коричневый плащ с капюшоном, который с трудом покрывал голову, поросшую грубыми лохмами. С ними был еще один, с русыми длинными спутанными волосами, густой бородой и в черном плаще, с шрамом возле левого глаза, скользившим от брови до подбородка. Вооружены они были длинными двуручными мечами и топорами, перекинутыми через спину.       Рейнард всегда чувствовал от горцев исходящее ощущение опасности. Раньше казалось, что таких, как гигант Тео Вулл, единицы, но кажется, похожей горой мускул был каждый третий представитель горных кланов. «Вот такие бородатые воины, должно быть, сложили головы не одной сотни врагов перед своими ногами».       — Ифор Харклей, Гвил Норри, чертов громила! — громовым голосом заревел Тео.       — Приветствуем вас, лорд Старк. — шагнул вперед Ифор Харклей, горец со шрамом, небрежно поклонившись.       — Ифор, вы здесь, что-то случилось с шахтами?       Месторождения серебра на Севере назвать чем-то новым было трудно, уже не одно столетие дом Мандерли владел самыми богатыми залежами серебра, казавшимися бездонными. Нед Старк же стал разрабатывать месторождения, заброшенные еще до завоевания Эйгона, по непонятным причинам. Наткнулись на них совершенно случайно, когда шли разработки новых каменных копей, чтобы отстроить Эйдинхолд. И во время работ шахтерами были пробиты ходы в старинные заваленные туннели и пещеры с потрескавшимися или в конец сломанными подпорками, вызывающими сомнительное беспокойство за безопасность.       Изучив чуть лучше старые проходы, шахтеры обнаружили залежи серебра и месторождения каменного угля. Таким подарком судьбы не воспользовался бы разве что только идиот, и вскоре после того, как Брандон Старк обрубил финансы брата, под руководством Неда началась эксплуатация новых источников.       На новые месторождения стали съезжаться люди, называвшие себя вольными рудокопами. Они рубили леса, строили новые поселки на склонах Северных гор, истребляли хищных зверей, налаживали торговые сообщения с относительно небольшими для Юга населенными пунктами: Барроутон, Абертаун, Баранье Пристанище.       Так, у подножья Эйдинхолда, появилась Серебряная деревня, достаточно скоро ставшая небольшим городком. Появился порт, и по Белому Ножу стали спускать руду на громоздких баржах к Белой Гавани.       Переступив ну другую ногу Ифор заговорил:       — Вчера по горам прошли сильные ветра, так что завывало ужасно. В общем, сошли лавины, — он покатал следующие слова во рту, прежде чем выплюнуть их: — Погибло восемь человек, одну шахту завалило. Там тоже осталось пару людей. Хорошо, что было поздно вечером, когда работы уже прекратились, поэтому жертв не очень много.       — Это прискорбно, — проговорил Нед, оперевшись руками на стол. В этот момент лорд-отец показался Рейнарду слегка усталым. — Ллей, распорядись отправить на помощь следующую смену.       — Слушаюсь, милорд, — монотонно прожужжал Уэллс, делая пометку у себя на пергаменте.       Когда горцы вышли, Тео Вулл постучал по столу и заговорил своим могучим голосом:       — Да, не для такого дела их растили, они созданы для битвы, а у тебя имеют роль нянек и надзирателей.       — Я думаю, что всё в жизни у них еще успеется. Сейчас мирные времена, а из этого надо извлекать выгоду.       На этом аудиенция у лорда Эддарда закончилась. Он владел небольшой полоской земли от Долгого озера, до Северных гор, на которой располагалось не так уж много поселений, поэтому заинтересованных во встречах с Недом собиралось не очень много. После плотного обеда на первом этаже главной крепости, где располагалась столовая, раздалось пение рога, а следом загудели колокола, оповещающие о прибытии гостей, Карстарков. Бегом поднявшись по ступеням на воротную башню, Рейнард разглядел кучку всадников, слишком мелких, чтобы сосчитать, скачущих под единым большим знаменем, на котором виднелось белое пылающее солнце на чёрном поле.