тишина в 213

Мама покосилась на меня озадаченно. Ее реакция дала о себе знать. Блять, ну это и понятно, не каждая фамилия у меня вызывает такие эмоции. — Ты его знаешь? — сразу же спросила она. Даже не представляешь, насколько хорошо. — Если это Дмитрий Андреевич, то да. Наш новый учитель. Мама кивнула. — Понятно, значит, смог все-таки выбраться в люди. Вот только интересно, смог ли им отдать… — она задумалась. А я быстрее хотел услышать, как Масленников связан со всем этим дерьмом. — Так вот. — она продолжила. — В один день у меня за столом были сильные противники, сильнее меня. Масленников пришел с большой кучей денег и выигрывал у того Человека каждую партию. Он злился, но никто из нас не смел мухлевать. Вскоре я проиграла все свои деньги, но мне было уже неважно. Теперь это была битва между сильнейшими. Они играли, играли, Масленников каждый раз выигрывал. Но тут поступило предложение в принципе к столу, а не к Диме: «Давайте так. Сейчас я даю Имановой сто долларов, на которые она играет последнюю партию. Если кто-то из вас выигрывает, то я отдаю все свои деньги, которых у меня в три раза больше, чем у вас, если же проигрываете, то все ваши деньги забираю я. Плюс еще сверху надбавка в 20%». Человек был настроен серьёзно, и Масленников, видя свои успехи, сразу же согласился. Я, недолго думая, тоже, ведь была почти уверена в победе напарника. Мне дали сотку, и игра началась. Карты попались хорошие, комбинаций было достаточно, чтобы выиграть, но тут я слышу фразу «ва-банк» от нашего противника, который ставит огромную сумму. Мы с Масленниковым переглянулись, но никто не сошел с пути. Дима поставил весь свой выигрыш, я — свои сто долларов. Человек выиграл, и мы ему остались должны. Он знал, что столько денег у нас нет, но угрозы были серьёзные. Я не знаю, какой договор был с Масленниковым, но мне он сказал: «Либо деньги, либо тебя загребут в психушку за пьяный бред, я распоряжусь». Он знал, на что давить. После назначил дату, когда они придут и когда у меня уже должны быть деньги. Масленникова рядом со мной на заброшке я не наблюдала, поэтому, скорее всего, он все-таки нашел деньги и рассчитался с этим чудовищем. Она чуть не плакала. Мне стало очень грустно, неприятно и глубоко обидно за мать. Хоть в последнее время она и не была мне опорой, поддержкой и мамой в принципе, я все равно хотел ей помочь хоть чем-то. Видя ее мучения на той заброшке, я понял, что в душе осталась та часть меня, которая тянется к этому человеку, стараясь найти в нем что-то светлое и доброе, которое было раньше. Она хочет отыскать ту самую маму, которая была давным-давно, которая любила, оберегала, целовала на ночь и обнимала, защищая от всех проблем. Я хочу услышать то самое «Эмиль, все будет хорошо. Вместе мы справимся», когда ушел отец. Я хочу услышать то самое «Кто разбросал игрушки? Бегом убирать! А то вечером тортика тебе не видать». Я хочу услышать то самое «Завтрак на столе, в холодильнике твой любимый «Молочный ломтик». Не забудь зубки почистить. Я ушла на работу!». Я хочу все это слышать и видеть ее каждый день красивую, милую, добрую, а главное трезвую… — Мам, — я впервые ее так назвал за эти несколько лет, — тебя никуда не заберут. Я обещаю. На ее глазах были слезы. Я первый раз видел ее такую искреннюю, настоящую. Я мог наконец-то разглядеть проявление той самой мамы, которая меня давно оставила… Я был рад видеть ее такой. — Эмиль, прости меня за все! Я такая дура… — она потянулась за объятиями ко мне, а мне стало так неловко от этого, ведь я отвык от ее тепла, от нее в принципе, но в целях принятия я решил ответить так же. Я никогда не думал, что смогу отличать лицемерие и искренность по касаниям. Сейчас я отчетливо чувствовал тепло и любовь каждой частичкой тела, они разливались по мне с огромной скоростью, заставляя тонуть в безмерном море неизведанного. Даже нет, скорее не неизведанного, а давно забытого. Я был наконец-то счастлив дотронуться до нее, не делая этого очень долго. Я понял, чего мне не хватало… — Прости, за все прости… *** Я уходил из больницы в непонятном настроении. То ли я был счастлив, что моя мама сможет вернуться ко мне той, какую я ее видел в детстве, то ли во мне была все еще та тревога, от которой становилось жутко. Мне стало страшно от того, что она может вернуться домой и снова начать бухать, каждый раз напоминая мне, что я никто. Мне было страшно перед чем-то новым… Но я был рад и даже благодарен тому Человеку, который завез ее сюда, ведь я боялся ее и сам никогда бы не отвез в больницу. Ее тут будут лечить, она поправится. Главное, чтобы больше Тот не появился в нашей жизни, и мама вернулась бы домой, а не поехала бы на девятый километр… Рассеяв мысли о матери, я переваривал информацию про Масленникова. У меня был один вопрос: «Где он взял деньги?». Конечно, это не мое дело, но теперь, пользуясь статусом наших отношений, я намерен вывести его на чистую воду. К тому же, я абсолютно не в курсе, что он играл. Хотя да, эта информация мне реально не нужна, тем более, если Дима хотел от нее избавиться и забыть прошлое, то я понимаю, почему он ничего не говорил. Да и в принципе у нас разговоров по душам было немного. Я даже не мог поверить, что Дима мог быть причастен к покеру и казино. Но это его дело, так что свой нос я совать в эти все нюансы не буду. Я просто хочу убедиться, что все закончилось хорошо и нам ничего не грозит. Я сразу решил куда мне идти…