тишина в 213

Здание было заброшено очень давно, что я знал с самого детства, поэтому и пропадал там с друзьями со двора. Каждый наш день проходил на той самой заброшке, к которой я сейчас направлялся. И каждый раз я был так рад туда идти, ведь чувствовал себя самым взрослым и крутым школьником. Да, тем школьником я, конечно, не был, но чувствовать себя таким мне никто не мешал. Но сейчас я не был крутым. Сейчас во мне билось чувство тревоги и неуверенности, ведь все, что я знаю, это то, что меня могут там спокойно уложить на раз-два, как это сделали с матерью. Надеюсь, что она, кстати, еще жива… Мне захотелось спрятаться от всего этого, закрыться и проснуться, когда все будет хорошо. Когда мать будет лежать в больнице под капельницей и под присмотром врачей и будет клясться, что это была последняя ее пьянка. И это так и окажется. Я буду впервые в жизни ее посещать и разговаривать не как с алкашом, а как с нормальным человеком, с близким и родным. Блять, с мамой! А потом ее выпишут, мы вместе приведём квартиру в порядок. Я буду готовиться к поступлению, выбирать вуз, в котором захочу учиться. А потом как-нибудь и познакомлю ее с Димой… Не знаю как, но познакомлю. Но это было только в моих мечтах, ибо я ее найду, она меня пошлет, опять назовет пидором неблагодарным, купит водки и сядет пить… Она не может остановиться, она не умеет обещать. Впрочем, я привык. Мне нужно просто уйти от этого, забыть все эти упреки и жить дальше. Я умею жить самостоятельно, я умею делать все, что нужно. Правда, мне нет еще 18, к сожалению, поэтому некоторые опции жизни мне пока недоступны, но скоро уже совершеннолетие, и тогда я полностью перейду преграду, которая мне дает дышать полной грудью. За высокими деревьями, шелестящими на ветру, показался край заброшенного здания. Запах честно говоря, был не сильно приятный, ибо рядом находилась свалка, но это было идеальное место для скрытия. «Хоть бы там кто-то был… " — подумал я, но сразу же, услышав голоса, понял, что словил джекпот. — Сколько уже спать можно? — строгий тон пробирает до самых костей. — Проспалась? Где наши деньги? — Я уже говорила, что их нет. — я явно узнал голос матери. — Ты нам это говоришь уже, блять, все утро. Хватит мозг ебать, деньги отдавай! Иначе психушка тебе светит. — Да лучше уж в психушку загреметь, чем с вами дело иметь, козлы. — она прямо орала на них. В следующую секунду я слышу громкий хлопок и женский крик, а после лишь одну единственную фразу: — Мы тебя предупреждали еще вечером: ночь ты думаешь, утром говоришь, где деньги, а если их нет, то договор ты помнишь. Поехали, прокатимся до местной больницы. *** Я, сам того не понимая, двинулся прямо к нашей больнице. Не знаю зачем, ведь понимал, что в больнице мама будет в безопасности, хоть и сама она этого не хочет, ибо ее пьянкам конец. Но на данный момент я придерживался позиции тех самых чуваков, которые ее забрали, хоть и немного боялся, что они могут причинить ей вред. Одно меня радовало: она была жива. До больницы я дошел быстро, так как до нее было совсем недалеко. У входа я увидел черный гелик и сразу понял, что это те самые амбалы. В нашем городе ни у кого не может быть такой дорогой машины. На улице никого не было, так что вопросов ко мне не должно быть никаких. Я быстро двинулся ко входу. Дворик больницы, небольшой и убранный, озаряло солнце, что уже высоко поднялось, так как с моими утренними приключениями я не заметил, как утро постепенно перешло в обед. От палящей звезды стало довольно жарко, отчего у меня на лбу стали появляться капельки пота. Жару я не переношу, но сейчас мне было все равно. Я видел только одно: дверь в больницу. Зайдя внутрь, я увидел регистратуру, куда сразу и отправился. Там сидели три женщины в возрасте, которые сразу покосились на меня. — Молодой человек, Вам чего? — К вам недавно привезли женщину, Иманову Татьяну. — И что? — перебив меня, женщина закинула в рот какую-то конфету. — Я могу узнать, где она, что с ней, как и где она? — А Вы, шобшвенно, кто? — полный рот второй женщины не давал ей нормально говорить, но я ее слова, к счастью, разобрал. — Я сын. Они переглянулись. Видимо, те мужики им что-то наплели, что не связывалось с моей легендой. — Ее привезли какие-то мужчины, сказав, что она наркоманка. Нашли ее на дороге в нетрезвом виде, по ее же словам, она одинока. Твою, блять, мать. Срочно что-то придумать нужно. — Так она ж пьяная была. Вот и забыла про сынульку своего. Ой, можно мне к ней, я ей вещи хоть отнесу. Я Эмиль, и я охуенно умею пиздеть взрослым людям. — Ну ладно. 20 палата, 2 этаж. — сказала женщина, вручив мне бумажку, на которой написано время, когда я пришёл и когда должен уйти. Я быстро побежал по лестнице, а на втором этаже, судорожно бегая глазами по кабинетам, наконец-то нашел палату мамы. Но и в конце коридора меня ждал сюрприз: там стояли три качка, один из которых беседовал с врачом. Я быстро спрятался за ближайший выступ в стене и благодаря эхо все-таки подслушал разговор. — Вы можете оформить документы на психушку? — опять этот строгий тон. — Нет, это невозможно, так как никаких проблем у нее нет. Она лишь много выпивает и просто будет периодически приходить к нам на плановый осмотр. — объясняет врач, голос которого в два раза выше. — А так?.. — отчетливый шелест денег. Блять, главное, чтобы докторишка этот молодой попался, они не опытные, взяток никогда не берут, боятся. Очень не хочу, чтоб мать мою в психушке держали. Как бы я ее не любил, но там жестко над ней посмеются и сделают из нее просто напросто растение. — Нет, извините, это невозможно. — мои внутренние органы от радости перевернулись. Доктор, хороший, иди ты уже, все, что надо, ты уже сделал. — Док, вы подумайте… — Извините, я должен удалиться. Всего доброго. Я слышу шаги в мою сторону, отчего я сильнее прижимаюсь к стене, чтобы меня не заметили. Те мужики лишь цокают, а после уходят вниз по другой лестнице. Я с чистой душой выдыхаю и все-таки решаюсь зайти в палату. Я понимаю, что моя мать сейчас будет абсолютно не такая, как обычно. Она будет трезвая, и это уже все меняет. Я очень хочу с ней поговорить вот так, на свежую голову. — Здравствуй. — захожу я. Она лежит на кровати прямо возле входа. Палата небольшая, но места мне и кровати для пациента вполне хватает. Я осматриваю ее: лицо бледное и измученное, синяки под глазами, небольшие царапины; руки обмотаны бинтом, видимо, ее ранили… — Здравствуй, Эмиль. Я не думала, что ты придешь. — удивленно говорит она, немного приподнимаясь. — Ты как? — из вежливости спрашиваю я. — Хорошо, спасибо. И все же, я не ожидала тебя здесь увидеть. Я лишь пожал плечами. А что мне ответить? Что неведомая мне же самому сила привела меня сюда? Что я сам нашел ее? Что я сам подвергся огромной опасности, но все равно к ней пришел? Блять, может, во мне и осталась какое-то беспокойство и небольшая, но любовь к ней? Нет, не к человеку, которого я видел почти всю жизнь. К человеку, который был в моем раннем детстве и на которого хоть немного, но похожа она сейчас. — Это что за мужики? — сразу начал я, чтобы не затягивать. — Не важно, Эмиль. Не вдавайся в подробности. — Что значит «не важно»? Тебя чуть не убили за какие-то деньги, а ты мне не важно говоришь? — я начал закипать, ведь на протяжении этого утра я так измотался, чтобы услышать просто ее «не важно». — Эмиль, это долгая история. Я просто должна им деньги. Сейчас у меня их нет. — голос начал дрожать. — И теперь меня отправят в психбольницу, у нас такой договор. — Я не тороплюсь. Можешь рассказать. — я присел, чтобы послушать эту явно замечательную историю. Она абсолютно не хотела говорить на эту тему, и я это понял по ее глазам и кислому лицу, но, включив свой мужской взгляд, все же заставил ее рассказать. — Раньше, когда я только начала выпивать, я играла. Каждый день я пропадала в казино, выигрывая или проигрывая очередной куш. И в один из дней играли три человека: я, этот человек (тебе не нужно его имя) и Масленников. КТО, БЛЯТЬ? — Кто, блять? — я впервые ляпнул то, что реально было у меня в голове.