тишина в 213

Надеясь еще застать Масленникова в его квартире, я двинулся в сторону его дома. Но боязнь того, что он куда-то пиздохал в выходной меня не покидала. Я просто, как обычно, понадеялся на удачу. По дороге решил написать в нашу беседу, ибо таким не поделиться нельзя. Кем надо быть, чтобы ТАКОЕ не рассказать друзьям? Я хотите охуеть? Полюндра глупый вопрос, эмиль Стасок поддерживаю полину Я моя мать сейчас в больнице и она трезвая Мои друзья знали про мою семью и родственников все, поэтому я решил начать с этого. Не было смысла от них скрывать пьянства матери, ибо Стас и Полина стали для меня самыми близкими людьми в принципе. Стасок блять братан поздравляю Полюндра а как так получилось Я записал длинное голосовое, в котором рассказал про все: и про то, как я шел от Масленникова, мечтая о нашей совместной жизни, и о том, как помогал бабе Нюре, и как караулил возле заброшки, как на этих амбалов чуть не напоролся в больнице, о моих объятьях с мамой, об ее рассказе, ну и о Масленникове и его причастности к этому. Полюндра ну нихуя себе конечно похоже на какой-то фильм Стасок да брат я в шоке Я а я блять нет я в ахуе Полюндра Ахахаха понимаю эмиль держи нас в курсе обязательно Я конечно У меня будто камень с души упал. Мне стало легче от того, что я знаю, потому что теперь проживать мне это все не одному. Мои друзья знают обо всем, и мне от этого легче. Не ебу чем, но легче. Тем временем на горизонте показался дом Масленникова, и я судорожно начал искать его окна, чтобы рассмотреть хоть что-то. Вдруг он на балкон вышел или ещё что. Но, не заметив ничего похожего, я уже потерял надежду застать его дома, но удачу все-таки стоит испытать. Поднявшись на нужный этаж, я опять с замиранием сердца пошел к квартире Масленникова. И почему я вечно волнуюсь перед тем, как с ним встретиться? Боже, хочу убрать это волнение, которое все еще висело надо мной рядом с Димой. Наконец, дойдя до двери, я нажал на звонок. Слыша уже знакомый звук из квартиры, я начал прокручивать к голове, что я ему скажу. На ум ничего не шло, но я все же пытался. Услышав шаги, я отдался импровизации. Когда дверь открылась, я увидел Масленникова, который явно не ожидал меня здесь снова увидеть. На лице читалось недоумение вперемешку с радостью. — Я все знаю. — сказал я без прелюдий, отчего учитель немного смутился, что читалось на его лице. — Что именно, Эмиль? Ты о чем? — он не понимал. Я, молча и глядя ему прямо в глаза, зашел в квартиру, все еще оставляя за собой шлейф неожиданности и непонимания. Дима остался у двери, ожидая момента, когда я сниму кроссовки, и пригласил меня в уже полюбившуюся мне кухню. Дима сразу же поставил чайник и сел напротив меня за стол, за который я сразу же сел и пытался скрыть свою тревожность за рассматриванием скатерти. — Так… Что ты знаешь? — Масленников пытался выбить из меня то самое «все», которое я знаю. Я, собравшись немного с мыслями, сразу же выдал: — Я знаю, что ты играл. Дима уставился на меня. На лице хорошо прослеживался ступор, а в глазах можно было прочитать бегущую строку, которая гласила: «откудатыблятьзнаешьпиздюкмалой». Масленников сглотнул и попытался скрыть свою неловкость, но я отчётливо видел, что попал прямо в точку. — Откуда?.. — единственное, что он смог произнести. — Моя мать с тобой играла несколько лет назад. — Блять… Я должен был догадаться. — он взялся за голову. — Скинул все на совпадение. А оказывается вот, как оно бывает. Я понял, что все-таки моя фамилия вызвала у него какие-то эмоции ещё в самом начале нашего знакомства, но он все скинул на то, что я просто однофамилец. Нет, зайчик мой, все далеко не так. И сейчас ты мне поведаешь, как ты отвязался от этого всего дерьма. — Ну так что? Ты мне расскажешь, что произошло тогда? Дима посмотрел на меня глазами кролика, который боялся всех и вся. Того самого животного, которое боится людей из-за того, что теперь не верит никому. Я впервые увидел Масленникова, который чего-то боится. Он всегда казался мне тем самым героем, который может все, но сейчас скорее я был таковым. Взгляд, который был направлен на меня, был настолько тревожным, что мне захотелось обнять Диму и уберечь от, сам не знаю, чего. В общем, от всего, что могло его напугать и навредить. Масленников искал во мне поддержку и защиту в данный момент, отчего мне становилось грустно и паршиво. Я понимал, что даже самые сильные люди могут быть слабыми. Впервые я чувствовал, что я кому-то нужен… — Ну, я не буду вдаваться в подробности, но мне угрожали. Очень серьёзно и страшно. — его голос начал дрожать, и я понял, что это далеко непростая ситуация. — Как мне угрожали, я тебе рассказывать не буду, но суть в том, что денег у меня не было. И на момент, когда они должны были прийти, тоже… И тогда они мне дали шанс выйти сухим из воды. Хотя это вообще не так, но вариант, который я услышал от них, был оптимальный. Он замолчал. В комнате царила тишина, которая нависла между нами, добавляя еще большего страха и волнения. Закипел чайник. Мне налили чашку чая, поставили передо мной. Конечно, печенье и конфеты, как обычно, не стояли в стороне, а были придвинуты ко мне. Я хотел услышать то самое предложение, которое может сломать меня за долю секунды, но и торопить Диму я не хотел, ибо давить на человека в таком состоянии опасно и в принципе не нужно. Наконец, он собрался с мыслями, и я услышал то, отчего мой мир почти рухнул: — Меня заставили устроить тот поджог в торговом центре.