тишина в 213

Внутри что-то смялось, сжалось и не отпускало. Огромный ком подошел к горлу, не давая полностью вдохнуть. В груди что-то защемило, а я не мог противостоять. Я лишь смотрел на Масленникова, который пару дней назад устроил поджог в ТЦ, где было много людей, в том числе и я, и поставил под угрозу жизни других. — Что ты, блять, сделал? — выдавил из себя я. Хотелось это прокричать, громко и четко, чтобы каждый звук долетел до его головы, чтобы он услышал все мои переживания, что я испытал за эти дни. И рядом всегда был он! — Я… Я не хотел. Меня заставили. — он начал оправдывать себя, а я лишь слышал заглушенный голос учителя, смысл которых еле-еле воспринимался мной. — Мне угрожали смертью. Я все сделал быстро. Никто не пострадал, слава Богу. Пожар должен был отвлечь продавцов, а я тем временем планировал достать из касс деньги. Хорошо, что их не успели закрыть из-за паники. Так и случилось. Я отдал им деньги, и теперь ни я, ни они никогда больше не встретимся. — Ты понимаешь, что мог кто-то пострадать? — мой тон повысился. Ком в горле наконец-то ушел, и я смог говорить громче и увереннее. — Там был и я, блять! Цензуры просто не было. Я выливал на него все, что думал. Мне хотелось достучаться до Димы, чтоб он понял какую хуйню сотворил. — Поэтому я безумно испугался, когда увидел тебя. — его глаза были уставлены на меня. В них столько силы, но в то же время столько боли, которую Дима скрывает от всех и которую я наконец-то смог разглядеть за его собственной защитой. — Дим, это статья. — я перешел на шёпот. У меня просто нет сил. — Ты понимаешь, если кто-то узнает, то тебя посадят. — Никто не узнает. Им просто нужен был тот, на кого они повесят вину, если что-то пойдет не так. Все прошло хорошо, поэтому мне нечего бояться. Теперь я просто стараюсь это забыть, но, видимо, поторопился. — он намекает на меня. — А что мне было думать, когда я услышал твою фамилию в рассказе мамы? — мой крик заполонил кухню. — Что, блять, просто рядом проходил? Никто не проходит рядом казино! Ты мог мне рассказать про поджог, ты мог рассказать все, но ты этого не сделал! Тебя не мучает совесть? — Я был уверен, что тебе это не нужно, поэ… — Нужно! Мне все нужно. — сидеть на месте было сложно. — После того, как я понял, что внутри все время что-то щекочет при появлении тебя, мне стало все интересно. Я хотел знать, чем ты живешь, кто ты, чем интересуешься, чем ты дышишь. А теперь я понимаю, что понадобится очень много времени, чтобы понять тебя и твои скелеты в шкафу. Ты не хочешь делиться со мной, не хочешь рассказать свои переживания, ничего! — Эмиль, мы еще не настолько сблизились, чтобы я рассказывал тебе о своих личных планах. — серьёзность в его голосе убивала. — Что, твою мать? Масленников, для тебя секс почти в первый же день признания — это «не настолько сблизились»? — культура общения ушла куда-то далеко. — Так еще и твои слова о своей любви, чувствах ко мне. Ты же видишь, что я переживаю. Ты знал и подозревал, что я сын той самой Имановой. Ты мог мне рассказать, чтобы потом это не вышло наружу вот так. И радуйся, что я узнал об этом сейчас. Если бы это случилось через года два и если бы мы были в отношениях, это был бы пиздец, я тебе отвечаю. Масленников ничего не говорил. Он просто слушал, наблюдая за мной и моими нервами, которые уже не выдерживали. — Эмиль, хватит себя накручивать. Это мое личное дело, которое уже в прошлом, и ты к нему не отно… — Да иди ты нахуй, Дим. Я пошёл к выходу с такой скоростью, с которой не ходил ни разу в жизни. За мной двинулся Масленников, но я старался не обращать на него внимания. Нервный срыв подходит к горлу, и вот-вот из меня выйдет дракон, который сметет на своем пути все. А потом слезы и пустота… — Эмиль, стой. Мы не договорили. — он схватил меня за руку. Я стою спиной к нему, уже нацепив рюкзак. Тревога внутри никуда не испаряется, а наоборот возрастает в геометрической прогрессии. — Иманов, я не рад, что ты узнал об этом при таких обстоятельствах, а не от меня в спокойной обстановке. Я рад, на самом деле, что ты теперь в курсе всего. Я обещаю, что больше никогда не буду от тебя скрывать свои чувства, мысли и переживания. Я просто не хотел тебя нагружать проблемами, которых тебе и так хватает. Я знаю про твою маму. Знаю, что ты живёшь с ней, но в то же время один. Я хотел уберечь тебя от всего, но получилось только хуже. — Хватит! Замолчи! Молодец, Дим, ты этого хотел? Теперь перед тобой стоит малолетний пацан, который наконец-то без памяти влюбился, отчего у него появилось чувство привязанности и желание оберегать то, что ему досталось от всех бед, напастей, знать, что у тебя в голове, знать то, что ты чувствуешь, и он стоит у тебя на пороге, выпустив всю злость и плача прямо перед тобой. Дима ничего не сказал. Он просто подошёл, тихо и аккуратно, и со всей силы обнял меня. Я снова почувствовал тепло, сладость и нежность от него, которые всегда шли через его руки ко мне, согревали и защищали от всего, что окружало. Слезы не переставали идти, а я просто стоял, вцепившись в руки Масленникова и вдыхая его аромат. Вдыхай, Эмиль, вдыхай его. Чувствуй каждой клеточкой тела, чтобы потом вспоминать этого человека каждый ебаный день. Каждый день напоминать себе, что он лучшее, что с тобой случалось. Каждый день помнить, что он ничего в принципе для тебя не сделал, но он просто появился, и это уже стало огромной победой для тебя. Он сделал тебя счастливым, он сделал тебя радостным. Теперь он рядом, но тебя все равно что-то тревожит. Вдыхай, Эмиль, вдыхай его. Ведь когда-то его может не стать рядом с тобой. Он также может уйти, как это сделал твой отец, которого ты любил больше жизни. Он может забрать вещи, наплевав на тебя, твою жизнь и чувства, и уехать туда, где ты его никогда не найдёшь. Он может хлопнуть дверью так сильно, что ты никогда не сможешь выйти из этой комнаты, в которой вы спали вместе. Он уйдет, а ты останешься один со своими проблемами и тараканами и сдохнешь потом то ли от голода, то ли от одиночества. Тут как карта ляжет. — Мальчик мой, я люблю тебя. — шепотом говорит Масленников, целуя меня в макушку. Вдыхай, Эмиль, вдыхай…