тишина в 213

ДЕКАБРЬ

— Эмиль, они ж не подойдут к остальным игрушкам. Нам надо красные, а эти какие-то фиолетовые. — Масленников, уже дрожа от холода, стоит у палатки с очередными игрушками. — Ай, ничего ты не понимаешь. — я, конечно, знаю, что он замерз, ведь на улице -20, но все равно вывел его на рынок за украшениями на Новый год. Ну что это такое, уже неделю дома сидим и никуда не выходим. Нам столько всего надо купить к празднованию, ведь пригласили друзей и близких, а праздник уже не за горами, через два дня, между прочим. Да, время летит, конечно, не успеваю понять, что уже каникулы начались. Я, к счастью, нормально закончил полугодие. Даже лучше, ведь по математике у меня стояла чистая и уверенная четверка, ведь с таким учителем было грех ее не учить. Стас и Полина знатно охуели, когда я выучил теорему косинусов, а у меня с этой теоремой просто ассоциации… Неважно какие, важно то, что я ее выучил. Таким образом, я поднял свой средний балл и был доволен собой. Так и ладно каникулы и школа, мы уже с Масленниковым живем вместе… Переехал к нему еще так неожиданно, типа под предлогом того, что мама в больнице. В тот день, когда я к нему пришел с этим запросом насчёт казино, тогда он и предложил остаться на ночь. Я тогда был таким уставшим и разбитым, что не смел ему возразить. Он приготовил нам еще чаю, от которого меня еще больше расслабило, и мы заснули вместе в обнимку. Барсик, про которого я вообще забыл в тот день, мирно спал в моем рюкзаке, но когда кот пафосно вышел из портфеля с самого утра и начал мяукать из-за голода, я знатно охуел, ведь вообще забыл, что он был со мной. Дима был сначала против, но я уговорил его оставить моего питомца через боль, мучение, но потом принятие. Именно в ту ночь я точно понял, что это и правда мой человек и моя судьба. Я люблю его, а он меня. Моя жизнь завязана на нем, она течёт быстрее из-за него. Ну, а дальше понеслось: «Эмиль, приходи на чай», «Эмиль, ты ж все равно один дома, приходи с утра», «А че ты попрешься, оставайся на ночевку», «А че ты? Переезжай уже». Мама даже не в курсе сначала была. Я просто жил у Масленникова и посещал свою квартиру раз в неделю. Когда я все-таки решил «познакомить» маму с Масленниковым (а точнее, напомнить, кто это такой), я и рассказал, что живу с ним. Конечно, я боялся идти к маме в больницу вместе с Димой. Ну вдруг че. А она так рада была его видеть, расцеловала. Меня она так тепло не встретила, как Диму. Мы там ей и рассказали, что вместе. Она ничего не стала говорить, лишь кивнула мне и улыбнулась. Значит, оценила. После ее выписки мы помогли ей вернуть квартиру в прежний вид, сделав небольшой ремонт за деньги, которые она взяла в кредит. Мама была очень благодарна нам за все, что мы для неё сделали. А я в принципе рад за нее, ведь она наконец-то возвращается в прежнюю жизнь. В ту, где мы были вместе. В ту, когда она была мамой мне и женой отцу… Впрочем, отца я наконец-то выкинул из своей жизни. С приходом счастья в мою жизнь, я перестал думать о нем, ведь именно отец доставил мне боль своим уходом. Я начал жить новой жизнью вместе с Димой, постепенно подключая мать. Я все еще привыкал к ней, ведь такой огромный перерыв дал о себе знать, но она решила отыграться на мне за все, что сделала. Я никогда не любил гиперопеку, но сейчас ее было прям чересчур. К счастью, мы посещали маму вместе с Димой, поэтому жертвой становился и он. Каждый наш период не заканчивался просто уходом от нее. Начиналось все чаепитием за огромным столом, который чуть не разваливался под сладостями. А заканчивалось все тем, что мы тащили домой пакет печенья и конфет, которые не доели у мамы. Наша кухня кишила разными сладостями, которые мы иногда даже не успевали съесть за неделю. Сразу же восстановившись, мама начала работать официанткой в ближайшем ресторане, где ей довольно хорошо платили. Теперь она откладывает на мое обучение, если это понадобится, и в принципе на мое будущее. Каждый раз ей говорю, чтобы она тратила их на себя, ведь сейчас я живу с Димой, который сам решил, что будет меня обеспечивать, пока я не войду во взрослую жизнь, но материнское сердце нельзя переубедить. Теперь все хорошо. Я никогда не был счастлив настолько, насколько я чувствую себя сейчас… Передать словами это невозможно, так что я просто наслаждаюсь каждым моментом своей жизни с Димой. — О, Иманов, пойдём к той лавке. — Дима указывает на горящий ларёк, над которым висит надпись «Елочные игрушки». Я знаю его план: ему просто согреться хочется. Но все-таки я соглашаюсь, ведь там и правда есть интересные и красивые шары которые я заприметил ещё снаружи. Зайдя в ларек, нас озаряет свет от многочисленных гирлянд, которые висят на каждой стене. Магазинчик небольшой, но я уже вижу огромное количество игрушек и различных декораций. Людей много, но от этого не становится тесно. Даже наоборот создаётся впечатление уюта и тепла. — Эмиль, давай быстрее бери свои шары и поедем домой. Я уже не могу ходить по такому холоду… — Масленников стоит у входа, втянув шею в куртку и спрятав руки в карманы. Я лишь ему улыбнулся и пошёл искать идеальные украшения для нашей елки, которая уже неделю стояла в углу нашей спальни без какого-то декора. Выбор был огромный, и мои глаза каждый раз цеплялись за более интересным вариантом. Хорошо, что мне помог продавец, иначе мы бы вообще оттуда не вышли. Мой выбор пал на набор из красных украшений, состоящий из больших и маленьких шаров, двух мотков каких-то бус, снежинок и блестящих ангелочков. — Все, идем. — сказал я радостно, демонстрируя свою покупку Диме. Тот лишь кивнул, закатил глаза и, приобняв меня, вывел из магазина. — Почему ты не рад? У нас будет очень красивая елка, хоть перед гостями похвастаемся. — с грустью сказал я, увидя равнодушие Димы. — Просто перед друзьями хвастаться не нужно. Главное, что они будут с нами. А елка — это явно не главный подарок праздника. — Дима повернулся ко мне, остановившись за ларьком, чтобы вызвать такси. — Тогда какой подарок главный? — Ты, Эмилька. — Дима нажал кнопку для вызова машины и чмокнул меня в холодный от мороза нос.