33
20 августа 2021 г., 14:19
— Да бляха муха, Эмиль. Как ты вешаешь? — Сударь не выдерживает моей рукожопости и лезет на стул помогать мне вешать гирлянду над дверью в кабинет.
— Зачем ее вешать вообще? — не понимаю я, отставляя свой стул подальше. — Не Новый год же, а 23 февраля.
— И 8 марта! Не забывай, что мы два праздника решили сразу праздновать. — Сударь любуется своей работой, потирая руки. — Гирлянды всегда придают больше уюта и радости! Ну согласитесь!
Еще человек 10, оставшиеся после уроков в пятницу украшать класс, кивают и восторженно поддакивают классному.
— Ладно. — выдыхаю я и, находя в толпе своих друзей, иду к ним.
Полина, аккуратно отгибая листья растений, поливает их из нашей классной лейки, а Стас за ней протирает большие листья тряпкой и срывает те, что засохли.
— Не понимаю, зачем столько мороки с этим сладким столом… — жалуюсь я, подходя к ним. — У нас же почётных гостей не будет, только мы. А порядок наводим будто свадьба чья-то.
— А вдруг свадьба! — восклицает Поля, глядя на меня. — Твоя или наша! Вот что делать будешь?
— Ай, ну тебя. — смеюсь я, отворачиваясь к другим.
Все чем-то заняты: кто-то протирает полки с книгами по русской литературе и языку, другие моют доску, подоконники и парты, кто-то стулья, пол. Среди всех я даже нахожу ту Клаву, которая решила остаться.
Удивительно, но эта «фифа» осталась убирать класс. За эти полтора месяца я понял, что, в принципе, она не такая уж и противная, терпеть ее можно. С ней никто не общается, но она и не горит желанием. Даже сейчас сидит одна и протирает учительский стол, вечно окидывая кабинет своим противным и надменным взглядом. Ну, по крайней мере, так выглядит.
Масленников утверждал, что она нормальная, по словам ее матери, но сам не верил в то, что Клава может быть таковой. Ее вид, поведение и манера общения кардинально отличалась от нашей, простой и доброй. Именно поэтому никто с ней и не общался и не хотел портить ни себе, ни ей настроение.
— Вы видели? — киваю в сторону Клавы я. — Даже она пришла помочь, а Даник как съебался после физры, так его никто не видел.
— Да… Кстати, Дима говорил, что она, вроде, хорошая. Ну, не такая ЧСВ-девочка, как мы все думаем. Хотя сам в это мало верит. — напомнил Стас.
— Он тоже вам говорил? — удивился я. — Не знаю, как можно считать ее нормальной. Еще и доброй. По лицу видно, что она явно всем недовольна.
— А мне её жаль… — грустно говорит Полина, разряжая нашу крысятническую обстановку.
— И чем же? — в один голос спрашиваем мы со Стасом.
— Я думаю, что ее кто-то обидел в прошлой школе, вот она и решила явиться нам вот в таком виде, не зная, что у нас никого не гнобят и всех любят. — я думал Полина сейчас зальет этот бедный фикус, поэтому подвинул ее лейку чуть дальше к другим растениям. — Видимо, в ее прошлой школе любили именно таких стерв и «типичных королев школы».
— Ну сейчас тогда мы и проверим, что в ней там нормального.
— Эй, что ты делать собрался? Отстань ты от нее. — Полина схватила меня за руку, крепко сжимая запястье.
— Да я просто поговорить с ней уже хочу, чтобы не вела себя так в нашем коллективе.
Я решительно пошёл в ее сторону, что не было ею не замечено.
— Здравствуй, Клавдия. — поздоровался я.
— Ну привет, Эмиль. — она все так же надменно со мной поздоровалась.
— Выйдем?
— Зачем?
— Поговорить.
— Нам не о чем разговаривать.
Она продолжила тереть столешницу, но я, настроенный на разговор, лишь схватил её за руку и повел к выходу. Она чуть не завалилась на своих каблуках, но все-таки дошла со мной до коридора.
— И куда это он ее повел? — спросил Сударь.
— Не знаю, исправлять ее поведение, видимо. — пожала плечами Полина.
***
— Отпусти меня, Иманов! — ее писк так и режет по ушам.
— У меня есть имя, а по фамилии ко мне могут обращаться только учителя!
— Да ладно, успокойся. Че тебе надо-то от меня? — она облокотилась на подоконник, показывая всем видом, что ей неинтересно меня слушать.
— Почему ты себя так ведешь?
— В смысле? Как?
— А вот так! Убого, неприятно, бессовестно, эгоистично и… неправильно.
Клава замолкла. Явно была не готова к таким вопросам именно от меня. Да и в принципе была не готова к тому, что ее кто-то будет спрашивать о чем-то.
— А тебе интересно? — она смотрит прямо в душу, будто раздевает изнутри. — Какая тебе нахуй разница, я же стерва класса! Хватит ко мне лезть.
Я вообще не понимал ее логики.
— Э… Что? Мне просто интересно, ты реально такая сука или это образ?
И снова тишина. Если бы была стервой, давно бы послала нахуй. Но этого Клава не делает…
— Эмиль, можно… — нервный вздох. — Отойди, я пойду обратно.
— Стоять. — я останавливаю ее одной рукой, отчего становится даже неприятно из-за доминирования над ней. — Ты можешь объяснить свое поведение? Это не нормально, тебе нужно меняться, если не хочешь стать изгоем до конца года.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Нихуя себе она нервничает, конечно.
— Как говорится, не можешь защищаться — нападай. — она подмигнула и все-таки ушла от разговора.
Я остался один в коридоре и решил, что это и правда была точка в нашем разговоре. Все-таки она не стерва, не сука, как показывает себя в классе, она обычная. Да, как это и бывает в типичных сериалах от Нетфликса, но это так. Видно, что ее что-то останавливает от общения. Она боится, она защищает себя именно так. Клаву что-то пошатнуло, вот она и стала такой.
Человека не может ничего так сильно исправить, как общество. Что-то произошло, давно или недавно, это не важно. Важно то, что Клава изменилась, Клава больше не обычная, она другая. Внутри проснулась та самая стервозность и резкость, которая заполонила собой радость, смех, спокойствие, доброту и любовь. Такими нельзя родиться, такими становятся.
Нужно разобрать Высокову на части, чтобы увидеть ее настоящую. Я верю, что она может быть нормальной. И ладно, если не нашей подругой, я сомневаюсь, что это будет в принципе, но хорошим человеком мы ее обязательно сделаем.
