Стерва

После завтрака все шло своим чередом. Маша убрала все со стола и принялась мыть посуду, не позволяя своей гостье ничем заниматься по дому. Третьякова стояла у раковины к ней спиной и чувствовала, как женщина прожигает ее спину теплым взглядом. — Лаура Альбертовна, а можно спросить? — Конечно, спрашивайте. — Что вы вчера вечером делали на нашем районе? — У учителей был корпоратив, они отмечали в ресторане. Я на такие мероприятия не хожу, слишком мерзко становится… — Тогда почему вы там оказались? — в половину оборота интересовалась Маша. — Мне нужно было передать директору важные документы и сразу после я ушла от них. — Понятно… А почему мерзко? — Так бывает, Маша. В рабочих коллективах тоже все не так просто… Не люблю подмазываться и терпеть, когда мне неприятно. Не важно… Не забивайте голову. Маша закончила с мытьем посуды и села рядом со своей учительницей, разглядывая ее лицо. — Что вы опять так смотрите, давно не видели? — с усмешкой спросила Лукина. — Вы себе представить не можете какая красивая… На каждом уроке не могу оторвать от вас взгляда… — пояснила Маша и легонько прикоснулась губами к нижней губе преподавательницы. — Опять вы льстите, Маш… — шепотом говорила Лаура. — Нет. Я бы никогда не стала вас обманывать! Правда! Вы невозможно красивая и учиться невозможно… Никогда не говорите и не думайте о себе плохо… Ваши губы словно красные маки на таком же маковом поле, которые заставляют сердце замереть от такой красоты… — Третьякова снова поцеловала учительницу и уже проникла языком в ее сладкий рот. — Ммммм… Маша, вы неисправимы! Я уверена, что женщины не менее сходят от вас с ума. — еле слышно прошептала Лаура, тяжело выдыхая от участившегося пульса. — Ну, будем готовить ваши шашлыки? Я тут подумала, там много овощей в холодильнике. Вы любите овощи на гриле? — уткнувшись лбом в лоб Лауры спрашивала девушка. — Очень… Давайте начнем… — снова шепотом отвечала учительница и будто отходя от какого-то гипноза отстранилась от девушки. Они принялись готовить. Маша вымыла и высушила овощи полотенцем, достала свою любимую рифленую сковородку и поставила ее нагреваться. Лукина успела насадить мясо на шпажки и начала нарезать овощи, взяв самый большой нож. Третьякова в это время промывала через сито рис к мясу, поглядывая на свою любимую женщину, что так изящно хозяйничала на ее кухне. — Аааай! Блин! Маша подскочила и со всей силы швырнула рис в раковину, бросившись к Лукиной. — Лаура Альбертовна! Вы в порядке?! Покажите немедленно! — Маша, тише, все хорошо! Я просто порезала палец, все хорошо. — шипя от боли утверждала женщина и была немного шокирована такой реакцией блондинки. Из ее указательного пальца левой руки ручьем лилась кровь. Маша аккуратно подвела ее к раковине и включила маленькую струйку холодной воды, а после поднесла под нее руку женщины, стоя позади нее и обнимая одной рукой за талию так, что немного сжимались пальчики как-бы подбадривая пострадавшую. — Лаура Альбертовна, это я виновата. Ненавижу тупыми ножами резать, наточила опять все и не сказала вам, чтобы вы были осторожнее. Вода выключилась и рука учительницы уже стала обернута в чистое полотенце. — Посидите, я сейчас принесу бинт и зеленку, надо прижечь, чтобы кровь остановилась! Белокурая сняла полотенце и начала мазать рану зеленкой. Лукиной было больно, но она старалась не показывать это. Железная леди никуда не делась. Это было уже, как образ жизни. Преподавательница умилялась заботе Маши пока не заметила, что у девушки сильно дрожат руки. — Третьякова, с вами все хорошо? Это всего лишь порез. Каждый хоть раз в жизни резал пальцы и ничего, никто не умер. — с издевательством начала Лукина. — Замолчите! Неужели не ясно, что я переживаю за вас? — Маша, но это такая мелочь, которая не стоит, чтобы сходить с ума. Успокойтесь… — Для меня не мелочь! — грубо ответила блондинка. Лауре нравилось, когда Маша выпускала свои колючки. — Ой, какая вы бука опять… — Молчите! — Маша, посмотрите на меня! — Лукина взяла лицо девушки в свои ладони, — Все нормально, от нехватки крови не умру, не стоит так переживать, вас трясет всю! Я вам до такой степени нравлюсь, что вы пылинки с меня сдувать собрались? — Еще как! Не то, что пылинки, самые микропылинки! Вы такая… Такая… — все никак не могла подобрать слов. — Какая? Скажите уже… — шептала Лаура. — Вы будто боголепная женщина… Я смотрю на вас и мне все время кажется, что Бог собрал все самое прекрасное, что может быть в этом жестоком мире и решил создать вас… — Маша… — Ничего не говорите! Вы будете вино? — неожиданно предложила белокурая. — А какое у вас есть? — Какое захотите, я схожу за ним в магазин. — А ничего, что вам нет восемнадцати? Не продадут ведь! — смеялась учительница. — Ха! Мне? Не продадут? Вы плохо меня знаете! Мне еще как продадут! — подхватила Маша и поцеловала женщину напротив со всем трепетом и беспокойством, которое еще не ушло. — Эх, Третьякова… — Ну, что опять? — Хулиганка вы… — Я знаю… Ну, так я иду в магазин? — Собирайтесь… Я пока доготовлю. — Лаура нехотя отстранилась и продолжила свое дело. Третьякова быстро сбегала в магазин, а когда вернулась, в квартире во всю раздавался запах японских шашлычков и овощей на гриле. Лукина стояла у плиты и попутно перемешивала рис. Маша решила аккуратно к ней подкрасться и приобнять сзади, выглядывая из-за плеча женщины чем она там занимается. — Ой! Вы меня напугали! Маша, вам не стыдно? — Ни капли… — прошептала девушка на ухо преподавательнице. — Почти все готово. Кстати, пока вы ходили, я там у вас в холодильнике бекон нашла и решила быстро сделать мой фирменный салат с моцареллой и беконом. Думаю, вам понравится или надеюсь на это… — женщина стыдливо опустила глаза в пол, потому что опять самовольничала в шкафах и холодильнике хозяйки. — Эй, вы чего? Прекратите! Я же уже говорила, что с ваших рук не может быть невкусно! Помешайте рис, а то пригорать начинает. — поцеловав учительницу в шею, Маша удалилась переодеваться. — Мойте руки и приходите, уже почти все! — кричала куда-то вглубь квартиры женщина. Время на часах показывало шестой час. На улице начались сумерки и пошел снег с дождем. Третьякова вернулась на кухню и разложила на стол восковые свечи. Она погасила свет и включила для фона телевизор на музыкальном канале. — Маш, у нас сегодня прям таки романтический ужин? — с приколом спрашивала Лаура. — Да, можно сказать и так. Вам не нравится? — Наоборот, даже очень симпатично… — Садитесь за стол, я за вами поухаживаю. — обратилась Маша и начала раскладывать по тарелкам их вкусные блюда. После она достала бокалы и открыла вино. Бокалы наполнены, свечи горят, блюда манят своими запахами их скорее попробовать. — Ну, Лаура Альбертовна, за вас и ваши прекрасные руки, которые приготовили эту не менее прекрасную еду. Никогда не устану говорить о том, что вы безупречная и замечательная женщина… Знайте, что вы мне очень дороги… Вы моя весна… — Маша, прекратите, вы меня опять смущаете… — смеясь краснела Лаура и они чокнулись бокалами, а после принялись ужинать. — Ммммм! Вы снова сводите меня с ума! Мой гастрономический восторг не передать словами! Я бы все отдала, чтобы вы мне так готовили! Правда, все очень вкусно и ваш салат, необычно, но тоже обалденно! Сыр прям плавится во рту! Прям, как я, когда вы рядом. — Ха-ха-ха! Третьякова! Вот вы! Даже не знаю, как вас обозвать! Хорошо поете в уши! — Вы снова не верите? — Нет, конечно! Доверять в принципе очень большая роскошь! — Я все равно добьюсь вас и докажу… — Маш, а вам не кажется, что вина многовато? — указывала еще на две бутылки, стоящие на полу, не считая той, что открыта. — Ну, я всегда беру с запасом, чтобы потом не ходить. — Вы еще и зажиточны! — заливалась звонким смехом преподавательница. — Смотрите не напейтесь только, а то вы меня пугаете в таком состоянии… — Не переживайте! Я больше никогда не буду вас пугать! Они сидели в полной идиллии. Маша продолжала восхищаться женщиной и ее кулинарными изысками, а та искренне смеялась и поражалась, как девушка может сыпать такими комплиментами в ее сторону. Лаура немного вошла во вкус с алкоголем и пила заметно больше чем хозяйка квартиры. Женщина стала заметно пьяненькой. — Лаура Альбертовна, хотите поваляемся и кино посмотрим? — Ммммм. Поваляемся? — загадочно с прищуром интересовалась преподавательница. Машу это сильно возбуждало и фантазия в голове стала брать верх над девушкой. — Да, поваляемся и кино посмотрим… — сглотнув и сделав акцент на последнем слове, отвечала блондинка. — Хм… Что ж… Ну, пойдем тогда, чего сидим, Третьякова? — смеясь Лукина встала с дивана и пошатнувшись от пьяного рассудка, двинулась в сторону комнаты где была разобрана кровать, которая и не собиралась с их прекрасного утра. — Аккуратно, Лаура Альбертовна! — Маша подхватила женщину за талию и повела в комнату. Учительница с громким смехом плюхнулась на кровать, но только не так, как это нужно. Она валялась поперек, как в тот день, когда ученица ее повалила на этот диван. — Блин, Лаура Альбертовна, вы чего? Двигайтесь и ложитесь нормально! — белокурая пыталась ее подвинуть, но преподавательница схватила ее за руку и потянула за руку, что Маша навалилась на нее сверху. — Ммммм. Третьякова, дубль два? Вы снова хотите попробовать довести свое дело до конца? — немного дрожа, но с улыбкой спросила учительница, а после раздвинула ноги так, что Маша касалась своим бедром ее интимного места. — Прекратите… — Что? — Просто прекратите… — Что мне нужно прекратить, я не понимаю? — Прекратите меня соблазнять… Зачем вы так? — Маш, я вас не понимаю. Я же знаю, что вам хочется… — Лукина положила свои руки на попу девушки и начала поглаживать, прижимая ее тазом ближе к своему телу. — Я так не хочу… — Как так? — Я вижу неуверенность в ваших глазах, от меня не скроете… Вы снова дрожите, а это значит, что вы волнуетесь и сами не уверены в своих действиях. Я не хочу, чтобы это было, потому что вы пытаетесь мне угодить. Плюс, вы прилично выпили и до конца можете не отдавать отчет своим действиям. Я не хочу вами пользоваться… — Маша… — Неужели вы могли думать, что я только в этом плане о вас мечтаю? — Конечно, вы молоды, гормоны бушуют и вот так угораздило вас на такую тетку, как я глаз положить! Сами себе признайтесь, что я вам нужна пока недоступна, а вот добьетесь своего и все, вы откажетесь тут же! — Лаура резко стала очень холодна и говорила с серьезным лицом. — Я не буду вам ничего объяснять. Я уже все сказала. Вы можете считать все, что вашей душе угодно! — Маша схватила ее за запястья и завела руки над головой. — Любите подчинять себе сильных зрелых женщин? — язвила Лукина. — Вы даже себе не представляете с каким удовольствием! — в губы шептала Маша. — Так чего же вы ждете? Возьмите меня уже и закончим все это! — сквозь зубы выдала Лаура. — Вы опять такая стерва, Лаура Альбертовна! Ненавижу вас! Ничего не будет! Неужели я так не ясно выражаюсь?! Если бы я хотела вас трахнуть! Я бы давно разорвала вам трусы и сделала это, а потом взяла бы ваши монатки и вместе с вами тут же выставила за дверь! Какая же вы… Бесите меня! — кричала белокурая. — Раз я такая стерва, почему вы пристали именно ко мне? Вокруг столько много молодых и красивых девушек, раз вам мальчики не нравятся, почему нельзя себе девочку найти, а не взрослую женщину с кучей проблем и еще учительницу!!! — Лукина начала вырываться. — Потому что… Потому… Потому что вы МОЯ учительница… Моя… И я никому вас не отдам. Мне не нужны все эти чертовы куклы с кучей штукатурки на лице. Это все лишь картинка, а внутри ничего нет! — Машу очень злили такие разговоры. — Аааааа. Вы свято полагаете, Третьякова, что у меня внутри есть? — Я это знаю… Вас многие не любят, но еще в первый день я знала, что внутри вы не такая… Знаете… Все мои друзья, сколько я смотрю на их отношения и прям тошно становится! Один нашел дуру тупую, второй уже менял шестую, а я хочу себе… Простую… Даже песня такая есть, очень жизненная… — Значит я для вас простая? — Лаура все никак не могла перестать говорить с язвинкой. — Вы не просты, но простая. Вы мне очень нравитесь… Я не хочу делать вам больно и использовать вас. Мне не нужны все те другие, мне нужна вы! Со всеми вашими закидонами, с этой стервозностью, которая сводит меня с ума и мне насрать сколько вам лет! Это полная чушь, которую навязали неудачники, не умеющие радоваться чужому счастью. Вы самое прекрасное создание, которое я встречала! Ваши руки для меня будто шелк, а губы подобны маковому полю, а в глазах я могу раствориться, потому что ваш взгляд вызывает во мне массу эмоций! От негативных и до счастья, я готова умереть за этот контраст, который моя нервная система испытывает рядом с вами! Вы очень красивы, но для меня красивы не только обложкой, а тем, что у вас тут… — ученица отпустила ее руки и положила учительнице свою ладонь на грудь в область сердца. — Маша, скажите честно, вы в меня прям влюблены? — Не получится… — Почему же? — Потому что я все равно вам совру. Вы не узнаете от меня правды. В один миг, преподавательница отвернула голову в сторону и Маша заметила, что та сейчас заплачет. — Нет-нет-нет! Только не это! Пожалуйста! Не надо! Простите меня! — Третьякова с сумасшествием начала целовать все лицо Лауры Альбертовны, чтобы та успокоилась. — Машенька… Простите меня… Это все алкоголь и эмоции, я сама себя не понимаю. Я… Я… Просто мне немного все это дико, у меня никогда не было, чтобы обо мне так заботились, чтобы человек был таким чутким даже в мелочах, чтобы хотел для меня что-то делать только, потому что хочет сделать мне приятно… — стальная леди сдалась и слеза побежала из уголка глаза. Маша тут же поцеловала очаг потопа и вытерла сырое лицо учительницы. — Успокойтесь, я понимаю… Умоляю не плакать! Лаура Альбертовна, это вы простите меня, что наорала на вас! Я такая идиотка! — Машенька… — прошептала Лаура, глядя в глаза девушки. — Да, Лаура Альбертовна? — с каким-то трепетом откликалась ученица, а это обращение преподавательницы грело ее уши. Третьякова никогда раньше не слышала такую форму обращения к своей персоне. — Поцелуй меня… — Скажите еще раз… — Что сказать? — Скажите еще раз "Машенька, поцелуй меня" … — Маша… — Лаура притянула белокурую за подбородок, — Машенька, поцелуй меня! В ту же секунду и без раздумий Третьякова со всей страстью и при этом нежностью начала ласкать своим языком язык Лауры Альбертовны. Лукина тоже стала отвечать на поцелуй и зашевелила языком, всасывая губами губы девушки. — Машенька… Я не заслужила тебя… — сквозь поцелуй бормотала преподавательница. — Тихо… Это я не заслуживаю такую женщину, как вы… — проводя носом от мочки уха и вниз по шее женщины Маша вдыхала ее запах, чтобы запомнить. Лаура Альбертовна зарылась пальцами в ее волосы и как-бы массируя голову перебирала их. — Да..... — вдруг сказала сквозь поцелуй Маша. — Что «да», Маш? — Лукина приподняла бровь и недоумевала. — Я влюблена в вас… Я знаю, что пожалею, что сказала вам эти слова, но раз вы такая недоверчивая, тогда знайте… Лаура Альбертовна, я в вас влюблена! — Моя девочка… — преподавательница снова взяла ее лицо в ладони и стала разглядывать красивые черты лица блондинки, а вместе с ними серьезные глаза, которые хотели, чтобы ей поверили… — Я никому вас не отдам и теперь уже точно просто так не отступлю, знайте это! — Какая ты опять серьезная… Мне так это нравится, даже не представляешь! — Лаура начала смеяться над девушкой и та улыбнулась в ответ ангельской улыбкой. — Так, мы кино смотреть будем? — интересовалась Маша. — Да, а какое? — Какое хотите, мне без разницы. Они скачали рандомный фильм по отзывам и улеглись смотреть. Третьякова подложила под голову учительницы свою руку, а та еще больше повернулась в ее сторону. Лукина прикоснулась щекой к груди девушки, прижавшись всем телом и обняла ее за талию. Под конец фильма они уснули в такой позе. Через некоторое время белокурая проснулась и умилялась спящей на ней учительнице. Она начала гладить ее волосы и провела пальцами вдоль линии челюсти женщины… — Какая же ты все-таки прелесть… Никому тебя не отдам. — шептала себе Маша и думала, что ее не слышат. — Не отдавай, пожалуйста… — сонным голосом и шепотом ответила Лаура Альбертовна и сильнее прижалась к девушке.