Стерва

Прошло две недели… Третьякова погрузилась в полнейшую печаль, которую сопровождала гадкая депрессия. Иногда она прогуливала уроки Лауры Альбертовны, но приходилось стараться ходить, чтобы не оставалось пробелов, без которых и так было достаточно проблем со знаниями в точных науках. На этих самых уроках Маша прожигала глазами учительницу, а та виновато отводила глаза… Только Полякова знала в каких масштабах подруге было плохо… Таня старалась ее поддерживать, еще боясь повторения прошлой истории, когда девушка чуть не погибла. Во всей этой вакханалии ей не менее было странно поведение преподавательницы. Уж очень много несостыковок во всем этом и она уверяла, что не может человек просто так взять и сделать такой поступок… Сегодня был очередной день, когда Маша сбежала с уроков своей стервы. Мама уехала в командировку, а ученица снова начала употреблять алкоголь, чтобы хоть немного заглушить эту боль… Вернее, это уже было не болью, а полнейшей пустотой внутри… Она закрылась. Отключила все чувства, но при виде нее они оживали. Странная вещь, когда одновременно любишь и ненавидишь. Маша снова зашла на сайт школы и рассматривала ЕЕ фотографию… На ней она была строгой, но в тоже время, самой прекрасной в мире. Сквозь апатичные переживания и подъем серотонина с помощью алкоголя, в белокурой девушке открылось вдохновение. Перед ней лежала тетрадка по геометрии, из которой она вырвала листочек в клеточку. Она стала рисовать свою снежную королеву. Скачав фото на рабочий стол, она открыла его побольше и начала перерисовывать портрет женщины. Сначала это был эскиз, но она даже на нем была хороша. В свернутом окне социальной сети играла музыка, которая еще больше вдохновляла. Бутылка клубничного ликера пустела, а портрет учительницы становился все восхитительнее. Вдруг пришло оповещение о сообщении ВК. Писала Таня. — Привет, подруга! Ты как сегодня себя чувствуешь? — Привет… Нормально рисую сижу. — Ого! Давно от тебя такого не слышала! Давно рисуешь? — Часа полтора уже сижу. А еще… Я влюбилась… — Маш! Ты сейчас серьезно?! Опять?! — Ты не понимаешь, Тань… Не опять… — Ну, и кто на этот раз? В смысле не опять? — Не опять, а давно… Просто только сейчас это поняла. — Маша, скажи прямо. Я ничего не понимаю и мне страшно от твоей загадочности! Третьякова сфотографировала свой рисунок и отправила подруге. — Вот… В нее я влюблена, а может даже и люблю… — Ээээх, Маша… Ну, что я могу тут сказать? Красивая-стерва… Она у тебя очень хорошо получилась! — Да… Так хорошо у меня получается только она… -Кстати, Маш, о твоей стерве! Она сегодня очень странная была. Дала задание на два урока, сказала не шуметь, потому что голос пропал и не может говорить. Задания надо было сдать на оценку, а в конечном итоге, она дала д/з и отпустила нас. Все время смотрела в компьютер потухшим взглядом и руки тряслись. У Третьяковой сильно забилось сердце и не смотря на всю ненависть к женщине, она заметно запереживала о ней. — Странно это! Может просто заболела. Без разницы! Она взрослая женщина, сама разберется. Мне пофиг! — Маш, я не знаю, но мне показалось, что она прям заплачет! Ты сама ее знаешь, какая она постоянно строгая на уроках и такое поведение было трудно не заметить. — Таня, я поняла, но от меня ты чего хочешь? — Да, я ничего. Просто поделилась с тобой. Кстати, есть идея, но тебе не очень может понравиться. — Говори уже! — Ну, ты рисунок намалевала этот. Может подкинем ей? — Ты серьезно?! — Конечно! Прикольно же будет! — Приколистка ты фигова, но идея мне нравится! — Завтра тогда не сбегай с уроков и я тебе помогу, постою на стреме. — Ага, но каким образом мы это сделаем? Она же всегда в кабинете сидит или на перемене закрывает его на ключ. Я не хочу, чтобы она знала, что это моих рук дело. — Не бойся, придумаем! Давай д/з садись делай и проспись, а то я тебя знаю, что просто так рисовать сидеть не будешь! — Ох, все же ты знаешь! Хорошо! Скинь мне тогда, что вам по математике задали? — Подожди десять минут, я до дома дойду и скину тебе все. — Ок. Маша осталась наедине со своими мыслями и разглядывала рисунок. Он был выполнен обычным простым карандашом, но в этой простоте и было самое прекрасное. — Какая же ты все-таки красивая… — прошептала девушка, проводя пальцами по рисунку. Она на клетчатом листе из тетради по геометрии… — Ха! Как же символично… — держа внутри себя слезы Маша продолжала говорить сама с собой. На следующий день в школе Третьякова начала сомневаться в правильности этой затеи и не подложила рисунок на стол перед уроком. На самом уроке, она включила прежнее показное безразличие и не смотрела на преподавательницу. На перемене она вместе с Таней оторвалась от их компании, чтобы поговорить. — Маш, вот чего ты сомневаешься? Пусть она и не будет твоей, но вместо этого ты можешь тешить себя вот такими штуками. Можно же было подложить под ноутбук и посмотреть на ее реакцию! — Там бы не было реакции, Тань! Ей насрать! Она только себя любит и всего-то! — Ладно! Не буду давить, решай сама. Это твое решение, я приму любое! Пойдем, а то опоздаем. После урока географии они с Таней и их компанией пошли в крыло около ЕЕ кабинета. Там стояло много скамеек где можно посидеть. Полякова была в мыслях забитыми Мокриди и настроение заметно упало, а Маша продолжила пить свои те самые успокоительные, которые клонили в сон. Они заняли свои места, вставили наушники в уши и Третьякова начала засыпать на плече Тани. Вдруг ее стали тормошить. — Полякова, ты чего?! — с сонным возмущением недоумевала девушка. — Маш, смотри! У нее кабинет сейчас открыт, а там нет никого! Это твой шанс! — Таня… Тебе говорили, что ты ужасная заноза? — Да, ты сейчас это сказала! — смеялась девушка. — Ладно! Уговорила! Только подожди, я сотру свою подпись. Они подошли к кабинету. Полякова стояла на стреме, а Маша около стола преподавательницы и никак не могла принять решение куда же засунуть листок так, чтобы его можно было найти и при этом, чтобы никто посторонний или ученики не заметили его на ее столе. В голову пришла идея вложить его в учебник по геометрии, которым так часто пользуется Лаура Альбертовна. В это время в сторону Тани шел Кузнецов, тот самый, с которым Маша успела подраться. Со школы его чудесным образом не выгнали, но поставили на учет в полиции. — Маш, палево! Давай выходи скорее! У девушки от страха быстро застучало сердце и она, как ошпаренная вылетела в коридор! Ей очень не хотелось, чтобы учительница ее увидела, ведь она и подумала, что шла Лаура Альбертовна. — Ты чего так пугаешь? Я думала это она идет! — Маш, сюда шел этот рыжий урод! Он прям к кабинету близко уже был, я и подумала, что он туда зайдет! — Ладно, спасибо тебе! У меня чуть сердце не выпрыгнуло! Они вернулись обратно на свои места и присели к девочкам. — Эй, а вы чего там у математички делали? — интересовалась Буше. — Ээээм, да ничего. С чего вы взяли? — спокойно отрицала Маша. — Да, Тань, мы же видели, что ты у двери стояла, а Маша там была. Вы ответы у нее воровали? — влезла Мокриди. — Да не твое дело, что мы там делали! Не лезь! — психанула Полякова. — Я ключи там обронила и искала пока Альбертовны нет. — Маша быстро решила прервать надвигающийся между девушками конфликт. — Тань, зачем ты так со мной? — сдерживая слезы продолжала Мокриди. — Я тебе уже сказала! Не трогай меня! Или ты совсем отупела от своих гулянок с ухажерами?! — Таня! Ну, вы чего, девки? Совсем уже? — возмутилась Маша. — Да с чего ты взяла, что я с кем-то гуляю?! Какие ухажеры? — на слезах повысила тон Мокриди. — Да можно и не брать! Все видно! Вали к своему Максиму! Он постоянно возле тебя крутится и врать научись нормально! Позавчера видела, как он вечером с тобой к твоему дому шел! И вообще! Пошла ты! Тошнит от таких, как ты! Ненавижу таких курв! Мокриди не выдержала и со всей силы ударила Полякову ладонью по лицу! Получилась не пощечина, а полноценный удар по носу! Девочка расплакалась и ушла, а Полякова осталась сидеть вытирать кровь, которая потекла из ноздри. — Тань, я все понимаю, но ты явно переборщила… — успокаивала Маша. — Я тоже все понимаю и пошла она на хер! — вытирая нос, Таня продолжала злиться. Уроки закончились. Была пятница и Полякова пошла к Маше в гости, чтобы поговорить обо всем, что сейчас происходит. Они очень были нужны друг другу. У Лауры Альбертовны тоже закончился последний урок. Дети вышли из класса, а она села подкорректировать свой план-конспект заданий на следующую неделю. Преподавательница решила заранее подготовить номера, которые будет задавать ученикам в качестве домашнего задания. Она взяла в руки тот самый учебник, чтобы посмотреть темы на будущее. Она заметила, что из-под страниц внутри торчит какой-то кусочек бумажки. Женщина вытянула листочек в клеточку и замерла… На нем был ее маленький портрет. Сомнений в том, кто это сделал у нее не было, но на долю секунды в следующие пять минут она засомневалась. Лист не был подписан. Ей было очень приятно, что у нее есть поклонники или поклонник. — Или поклонница… — прошептала себя под нос. Никогда в жизни ее никто не рисовал, в сердце поселилось тепло, которое переплеталось с горем… Точно так же, как и ее художница перед этим, учительница легонько провела по листику своими изящными пальцами и погрустнела. Проснулись воспоминания: — Маш, а чего они у вас все плачут? — усмехаясь я спросила ее. — Так надо. Так бывает. — А вы где-то учились рисовать? — Нет, я самоучка. Я рисую, когда мне очень плохо или слишком хорошо. В глазах снова предательски заблестело, а в груди резко все стянуло… — Да, ты рисуешь, когда слишком плохо или слишком хорошо… — сидя за столом, Лаура говорила куда-то в пустоту, полностью погруженная в свои мысли. Ее монолог прервал гадкий голос, который, как оказалось уже две минуты находился возле нее и пытался достучаться. — Лаура, ты меня слышишь?! — А?! Что вы здесь делаете? — ошарашено перевела взгляд на бабку сбоку. — Я тебя зову, а ты все молчишь! У тебя какие-то проблемы? — улыбаясь, спрашивала бабка и поглядывала на листочек с рисунком. — Нет! У меня все нормально! Вы что-то хотели, Надежда Сергеевна? — быстро спрятав портрет, Лаура со всем недовольством начала диалог с коллегой. — Смотрю, тебе картинки рисовать начали. Неужели Третьякова? Не думала, что у нее вообще хоть какие-то таланты есть! — С чего ты взяла, что это Третьякова? А во-вторых, я не знаю откуда это и оно даже не подписано! — со злостью оправдывалась алгебраичка. — Зато я знаю! Она со своей подружкой пока ты в учительской была, терлась около твоего кабинета! Полякова возле двери стояла, а эта у тебя здесь была! Скорее всего она! Кому еще это надо? — Надь, у тебя очень бурная фантазия! Я, вроде, уже объяснила, что тот раз был недоразумением и у меня с ней ничего не было и нет! Оставь меня в покое! Какого хера ты вообще сюда приперлась? — Но-но! Не ори мне тут! Не забывай, что я старше! Уважай меня! — Еще раз спрашиваю! Зачем ты пришла? — выдохнув снова спросила Лукина. — Да так… Поболтать, о нашем, о девичьем! — с ехидством издевалась классуха. — Мне не о чем с тобой говорить и мне нужно работать! — Лаура Альбертовна, опять забываешься! Ладно, не буду тебя раздражать, а то вдруг опять поплохеет и придется твою девочку звать, чтобы окна открыла и в чувства тебя привела, как ты ее в тот самый раз, когда между вами ничего не было. Пока. — с довольной рожей классная руководительница вышла из кабинета точных наук. — Какая же мразь! — выдохнув сквозь зубы сказала Лукина. Ранее. Лаура Альбертовна встала с постели, а Маша еще спала. Женщина решила начать собираться, чтобы попасть в школу до начала уроков и подготовиться к рабочему дню. Лукина была уже в своем кабинете, в здании было тихо и казалось, что она самая первая пришла на работу. К великому сожалению, это оказалось не так. Открылась дверь и в ее сторону двинулась классная руководительница 10Б. — Привет! А ты чего так рано здесь? — интересовалась бабка. — О, привет, Надь! Да, я тут пораньше решила прийти и контрольные распределить. — с улыбкой пояснила математичка. — Смотрю у тебя сегодня хорошее настроение! Даже удивлена! Прям светишься вся! — Ты преувеличиваешь! Просто хорошо выспалась за выходные! — все с той же улыбкой, но сдержанно объясняла Лаура. — С Третьяковой? — Что, прости? — Я говорю, с Третьяковой поди хорошо выспалась? — Что ты несешь? При чем здесь Третьякова? — улыбка быстро упала с лица и Лукина вернулась в привычный образ снежной королевы. — Это не я несу, а мне птичка нашептала и еще фильм такой интересный принесла. — Ты можешь выражаться нормально? Я ничего не понимаю и какой фильм? — Не понимаешь, говоришь? Давай тогда вместе поглядим! — с одурительным восторгом бабка достала телефон из кармана. Она включила видео где в кабинет Лауры чуть приоткрыта дверь, а она сидит в пиджаке Маши, уткнувшись в ее же объятия от холода. Вдруг на видео появляется еще один момент, где Третьякова целует ее в губы, а она сама не сопротивляется… Преподавательница сначала растерялась и не знала, что сказать. — Даааа, Лаура Альбертовна! От тебя вообще не ожидала! Нет! Не так! Я много чего из этого видео не ожидала! То вы ненавидите друг друга, а тут она тебе цветочки дарит, пиджак накинула, а целует как! — издевалась бабка. — Что ты несешь? Она мне и правда подарила цветок. Учиться сама лучше стала, я оцениваю знания. Ей стало плохо в моем кабинете, я открыла окна, чтобы душно не было и она сама накинула на меня пиджак, потому что мне дуло и я была в тонком платье! — Да, что ты говоришь! С чего бы вдруг в этой девчонке такая забота к тебе проснулась?! Сама слышишь себя? Где ты и где она? У вас вечно конфликты были, а тут она просто так тебе цветы дарит и греет сидит об себя?! Я так думаю, не знания ты ее оцениваешь, а по кое-каким другим критериям! — Что ты имеешь в виду?! — со злобой шипела Лаура. — Лукина, признавайся! Давно кувыркаетесь? — сощурив мерзкий взгляд продолжала лезть не в свое дело бабка. — Да как ты смеешь! Совсем на старости лет крыша поехала?! — А, что? Еще скажи, что это не так! На видео же видно, как вы друг с другом в десны целуетесь! От тебя вообще не ожидала! Мало того, что она школьница и еще какая! Терпеть ее не могу! А ты куда? Давно в «эти» подалась? С молодежи пример решила взять? — Быстро покиньте мой кабинет, Надежда Сергеевна! Вы мешаете мне работать! — Лукина перешла на крик. — Нет, это ты меня теперь слушай! Советую не дерзить и снизить свой тон! Не забывай, что у меня это видео и может вдруг так случиться, что его увидит директор, а вместе с ним все родители! Хочешь? Мне плевать на этих девок, я давно знаю, что эта и Полякова лесбиянки, Мокриди еще тоже втянули, вроде. Так вот! Это тебе за то, что докладную тогда не написала на нее. У меня уже все было, чтобы ее выперли отсюда, а ты помешала! Теперь понимаю почему! — Чего тебе надо? — Забери свою бумагу на Кузнецова, он должен доучиться в этой школе, а ты должна продолжать его учить и оценки плохие не ставить, не ругаться на него. Идет? — Где гарантии того, что я могу тебе верить? — А гарантий тебе никто не даст, ты так и не поняла? Кстати, советую прекратить все это с Третьяковой, мне не нравится ваша парочка. — с отвращением говорила бабка. — А мне нечего прекращать! У меня с ней ничего не было и нет. У нее порыв минутный был, она сама потом извинялась за это недоразумение. — Ну, раз это недоразумение было, я думаю, тебе не составит труда вправить ей мозги, чтобы она больше так не делала и не терлась тут. Я же знаю, как ты это умеешь, в своей фирменной манере расставить все точки! Ха-ха! — До свидания, Надежда Сергеевна! Мне надо готовиться к уроку! — Пока, Лаура! — довольная собой бабка вышла из класса. Надежда Сергеевна сидела в своей обители и ждала Кузнецова. Рыжий задира постучал три раза и вошел в грязный кабинет учительницы труда. — Надежда Сергеевна, звали? — Садись! — Ну, что там? — Значит так! Из школы тебя не выгонят, я договорилась с Лаурой Альбертовной, с ее уроками у тебя теперь тоже больше проблем не будет, но учти! Если мне еще кто-то из других учителей будет жаловаться-папу сразу в школу! Ты понял меня? — Да… — с тупым лицом и наглостью ответил ученик. — Я не слышу, Кузнецов! — Да, понял я все! Понял! — А, и еще! Теперь ты будешь мне докладывать все, что происходит на уроках и особенно следи за этими… Я должна все о них знать! Ясно? — Да, Надежда Сергеевна! Я только рад буду! — Молодец! Все, можешь идти! Парень вышел из класса, а бабка начала кому-то звонить. — Алло? — Светлана Игоревна, здравствуйте! — Да, Надежда Сергеевна, там мой опять что-то натворил? — Нет-нет! Наоборот все очень хорошо! Я звоню вас обрадовать! — Да? Что же там? — Я поговорила с учительницей математики, она заберет свою бумагу и вас не выгонят из школы, но вот на счёт учета я бессильна, это вам с инспектором разбираться надо. — Ох, Надежда Сергеевна, спасибо вам большое! Я знала, что на вас можно рассчитывать! Ваш подарок будет переведен вам на карту сегодня же вечером! — Да, приятно иметь с вами дело! Всего доброго! Довольная собой старая сволочь положила трубку и задумалась о том, как еще можно использовать это видео ради своей выгоды.