Стерва

Наступило утро. Лаура Альбертовна проснулась от шума, который доносился с улицы сквозь проем открытого балкона. Маши не было рядом, а на столе находился стакан с водой и какая-то таблетка. Женщина тяжело поднялась с постели и мигом выпила содержимое стакана. Она накинула на плечи легкий халат и вышла из комнаты. Дверь на кухню была прикрыта и она осторожно толкнула ее рукой. На угловом диване сидела Третьякова, согнувшаяся в три погибели и прикрывала ладонью глаза. — Доброе утро. — очень тихо произнесла учительница. — О! А ты чего так рано вскочила? — Маша подняла на нее усталые глаза. Лицо девушки было немного отекшим и не блистающим интеллектом. Так казалось со стороны. — У меня к тебе тот же вопрос. Двигайся. Ты давно тут? — интересовалась Лаура, указывая на завтрак, что был на плите и присела рядом с хозяйкой квартиры. — У алкоголиков сон короткий… — буркнула Маша. Учительница широко улыбнулась и заправила прядь волос ей за ухо. — Хреново вам, Третьякова? — Лаура, очень… Даже не представляешь… Уже два раза тошнило. — Еще раз увижу тебя такой пьяной… Не знаю, что с тобой сделаю, Маша. Я все понимаю, не ругаю тебя сейчас, но это ни есть хорошо. Здоровье ведь не резиновое? Посмотри, как тебе сейчас плохо… — Красивая… Извини меня еще раз… — Успокойся. Все нормально. Просто я переживаю за тебя. Вы же не можете без приключений. Не дай Бог чего… Дураков на улице много, примотается к вам таким кто-нибудь, что потом? — Потом они поедут в больницу! — Ага, а я за тобой в полицию! Вояка… — Лаура умилялась ее смелости, но от этой безбашенности иногда было очень тревожно. Учительница повернула ее лицо за подбородок в свою сторону и начала целовать, еще не отошедшие от сна, припухшие губы. Маша придерживала ее за шею одной рукой, а вторая пробралась под открытое пространство халата и поглаживала ключицы, опуская руку чуть ниже к груди. — Третьякова, не шали. — загадочно произнесла учительница. — Обломщица! Я и так от вчерашнего еще не отошла. — Слушай… Я тут хотела с тобой поговорить об этом… — сквозь поцелуи начала женщина. — О чем именно? — О твоей подруге. Маш, я все понимаю, но… Лена тоже моя подруга. Я за нее переживаю… — Что ты хочешь этим сказать? — Ну… Полякова у тебя, она вообще… Ответственный товарищ в плане отношений? — Лаура! О чем ты говоришь! Она очень хорошая и верная! — Маша оторвалась от ее губ и вопросительно смотрела тревожное лицо. — Я просто не хочу, чтобы моей подруге было больно. Не знаю, что там между ними. Может это просто алкоголь, я удивлена вчера была не меньше твоего! Не будет так, что Тане сейчас плохо после расставания с Мокриди и она хочет забыться? Котенок, только не злись, пожалуйста. Пойми меня тоже… — Лауре стало неудобно. — Прекрати. Я понимаю твое беспокойство. Слушай, давай я с Таней потом поговорю на эту тему? Не могу сейчас ничего сказать по этому поводу… Слишком все быстро и неожиданно! Я вообще думала, что у меня галлюцинации и это все не правда! Ха-ха-ха! — Ой, Маш! Я сама, как дура встала за этой стеной и понять не могла, кажется мне все это или нет! Они еще долго сидели и смеялись, но старались это делать, как можно тише. — Люблю тебя… — вдруг сказала Третьякова. Лаура смотрела на нее с выражением лисы и будто недоверчиво улыбалась. — Подлизываетесь, Третьякова? — Лаура… — Ну, все! Успокойся! Я же шучу! Мммм! — женщина снова поцеловала ее губы, — Мне очень понравились твои цветочки! Спасибо! — Не за что. Это мы вчера так решили, что Таня будет мириться с твоей подругой. — Она так просто согласилась? — Не-а! Я ее уговаривала сначала, но после половины бутылки она была уже на все готова! Храбрости набралась! Лаура Альбертовна улыбалась и закатывала глаза от хулиганства девушек. — А мне тогда в честь чего цветы? — В честь того, что мне просто так хотелось сделать такой красивой учительнице приятно! — Маша положила руки на ее талию и притянула к себе, жадно целуя пухлые губы. — Что у нас на завтрак? — Ой… Яичница с помидорами. Это все, на что меня сегодня хватило. На ногах стоять не могу. Представляю с каким перегаром мы придем в школу… — Кофе сейчас попьете и обязательно горячее покушать надо. Бабке старайтесь не попадаться на глаза. А то она вас сразу к директору опять сдаст. — Хорошо… — Все, котенок. — Лаура поцеловала ее нежно в висок, — Я пойду будить наших гостей. — Я Таню сама разбужу. Иди тогда к Елене Григорьевне. — Угу. Они пошли по разным комнатам, каждая будила свою подругу. Маша увидела Полякову и закрыла рот рукой. Смех так и рвался наружу, сил почти не было больше держаться. — Таня… Та-а-ань! Вставай! Все было безуспешным. Девушка лежала с открытым ртом и чуть ли не храпела. Ее лицо в области носа было красно-фиолетового цвета. — Полякова! Быстро подъем!!! Ха-ха-ха! Таня, блин! Вставай! — Господи… Третьякова… Что же ты так орешь?! — Вставай, гуру подкатов! — Маша… Пожалуйста, не кричи… — хрипло просила девушка с закрытыми глазами. — Таня, реально, поднимайся и надо приходить в себя. Сейчас кушать будем. — Боже! Не говори про еду! Как же хреново… Если бы вы только знали… — Таня причитала и еле выдавливала слова. — Как раз я и знаю! Сама сейчас сдохну… Не надо было вторую бутылку брать. — Да больше вообще! Никогда… Эту… Бутылку че-е-е-р-тову! Брать не будем. — последние слова были произнесены с каким-то угасанием в голосе. Будто в игрушке садилась батарейка. — Ты бы еще себя сейчас в зеркало видела, Полякова… — Долбанная ты боксерша, Третьякова. Помоги мне, я умираю… — Все! Давай вставай! — Маша начала ее приподнимать за спину и усадила на кровать. — Маш, подожди! Круги везде перед глазами! В этот момент в комнату заходит Лаура и позади нее выглядывала голова Елены. — Маш у вас тут все хо… Ох ты!!! — Лукина прикрыла рот на полуслове. — Ооо! Вот это красавица! — смеялась врач, — Да, Маша, как же лихо вы украсили лицо своей подруги!!! — Да, что вы там смеетесь?! Любите издеваться над людьми?! Не могу сидеть… — возмущалась Таня и рухнула спиной обратно к поверхности кровати. — Полякова! Мы не сдаемся! Идем умываться! Сейчас все будет хорошо! — Маша потянула обратно ее за руки и попыталась помочь встать. Таня облокачивалась на подругу, но ее шатало в разные стороны. Потянув за собой Третьякову, они вместе упали на кровать. — Смотрю все совсем печально? — спрашивала Елена, обращаясь к Лукиной. — У меня такое ощущение, что я до сих пор пьяная… — мычала Таня, — Пожалуйста, кто-нибудь! Убейте меня! Сердце будто сейчас выпрыгнет через рот… — Все понятно. Докатились… Маша, у вас есть аппарат для измерения давления? — Да, конечно! Сейчас принесу! — Лен, а в чем дело? — Как в чем? Отходняк у нее сильный! Тут два варианта: налить выпить, поставить капельницу и станет легче. Сердечко болит, Полякова? — Идите, пожалуйста, в жопу… Елена… Как вас там? — Вот аппарат! Держите. — прибежала Маша. — Сейчас посмотрим. — Уйдите от меня! Я сейчас встану и пойду просто домой поспать. — Тань, заткнись сейчас, пожалуйста. Пусть посмотрит! Ты очень бледная какая-то, а лицо красное!!! — Хорошо… Только ради тебя, Третьякова! Лаура Альбертовна, ничего личного… На руку надели рукав и аппарат начал качать подушку. Цифры были очень высокими. — У нее давление плохое! И пульс тоже сильный! — Что с этим делать? — Я больше пить не буду! Даже не говорите про алкоголь! Фу… — ругалась Таня. — Сейчас половина восьмого… Ближайшая аптека тут есть, Маша? — Да, в соседнем доме. В девять часов, вроде, должны открыться. — О школе сегодня можно и речи не вести. Куда она такая пойдет? До ближайшего столба и отключится. Я могу купить все для капельницы и раствор. Прокапаю часик и должно стать полегче. — Короче, я предлагаю нам с Лаурой пойти в школу, а вы тут тогда останетесь? — Маша, если вы мне доверяете, конечно, свое жилище… — А я за вами буду следить, чтобы вы ничего украли тут! — язвила Таня. Лаура и Маша с улыбками переглянулись, а после закатили глаза от этих двоих. — Раз мы все решили, вот вам ключи, чтобы в аптеку сходить и вернуться. Лаура, сколько у тебя сегодня уроков? — Шесть. Маш, а твоя мама… Она вообще, когда вернется? — Не волнуйтесь! Никто сюда не придет. Ее две недели еще не будет. Приедет и я уже год этот чертов закончу. От оценок моих офигеет… — Понятно. Таня, ты будешь кушать? Может кофе? — беспокоилась учительница. — Ей нельзя кофе при таком пульсе. — возразила врач. — Можно я просто полежу сейчас в тишине? Голова раскалывается… — жалобно просила Таня. — Хорошо. Идем тогда позавтракаем и собираться уже пора? — Лаура поглядела на всех остальных. — Маша, вам может тоже капельницу надо? — подколола Елена. — Нет! Уж, спасибо!!! Я к такому еще не готова! Они быстро покушали. Маша через силу запихивала в себя еду. Лаура напряглась после того, что произошло с Поляковой и пристально наблюдала за Третьяковой. На выходе из квартиры вывалилась Таня. Она будто какой-то зомби перебирала ногами и качалась во все стороны. — Я с вами! — хватаясь за дверь, чтобы не упасть заявила девушка. — Таня! Не глупи! Ложись и отдыхай! — Не буду я лежать! Все нормально! Меня просто еще немножко вертолетит! — Полякова! Быстро в кровать! — Маша близко подошла к ней. — Я не хочу оставаться с этой… — тихо указывая на Елену, злилась Полякова. — Дубина! Ты хочешь по дороге домой упасть где-нибудь? Будешь валяться и никто не поможет! Сама знаешь какой у нас народ! — Ладно… А как же бабка? — Я не думаю, что она решится звонить твоей матери. Скажу, что ты в травмпункт поехала с носом. Кстати, как твой нос? — Маше было стыдно. — Похер вообще… Все, я пошла… — она ушла обратно в комнату. — Все, Леночка, мы побежали. Только не ругайтесь здесь. Я тебя очень прошу. — Посмотрим на ее поведение! Клизму поставлю и будет, как шелковая! Лаура Альбертовна снова закатила глаза на язвительность подруги и они ушли. Женщина заглянула в комнату где лежала Таня. Девушка мирно спала и слегка сопела. К открытию она сходила в аптеку и купила все, что нужно было для капельницы. Вернувшись в квартиру, она увидела, что Поляковой нет, а из ванной комнаты доносился звук, льющейся воды. Дверь была открыта. Таня стояла около раковины. — Ну, как себя чувствуете? — Могло быть и лучше… — умываясь холодной водой, буркнула девушка. — И чего вскочили тогда? Лежать надо! — Что вы постоянно орете? Умыться уже нельзя?! — Можно… — Ну, так какого хера тогда? — Полякова! Что за выражения? — Отойди… Не мотай душу… — недовольно и обреченно просила Таня, отодвигая ее с прохода, чтобы выйти из ванной комнаты. Девушка вернулась в кровать, перед этим взяв чашку с чаем, который успела заварить во время отсутствия женщины. — Дай руку, я посмотрю твои вены. — Уйдите! Не надо ничего! Я сейчас еще посплю и отпустит. — Слушай, долго выпендриваться будешь? Тебя надо прокапать! — Себя прокапайте и идите на работу. Ключи на столе только оставьте! — Размечталась! — взмахнув руками, возмущалась женщина, — Быстро показала руку и начнем! — Это вы размечтались, Елена Григорьевна! — Полякова, мне силой вам капельницу ставить? — Слушай! Ты глупая что ли? Уйди отсюда и так хреново! — разозлилась Таня и показушно приняла спящую позу. — Я предупреждала… — женщина схватила запястье Поляковой и начала тянуть в свою сторону, чтобы рассмотреть руку. Девушка не ожидала такой наглости и тянула ее обратно. Началась некая борьба. — Да отпустите вы! — Полякова, не упирайтесь! А то сердечко прихватит! — Достала! Дура! — Таня перехватила ее свободной рукой и повалила на себя. — Что ты… — женщина не успела понять, что случилось, как ее грубо перевернули и уложили на кровать, — Полякова! Совсем крыша поехала? — Зачем ты лезешь ко мне?! Иди на работу! — Таня сидела на ее бедрах и сжимала их по обе стороны ногами. Елена Григорьевна начала упираться руками в грудную клетку. — Идиотка! Что ты творишь! Быстро слезь с меня! — А вы не трогайте меня, чтобы не попадать в такие ситуации! Сами провоцируете! — Дура, как ты меня достала! — врач начала бить ее по плечам. — Да какого хера ты меня бьешь постоянно?! Я еще помню о той пощечине! — Таня схватила ее руки и прижала по бокам головы. — Отпусти! Придурочная хамка, что ты себе позволяешь?! Надо было тебе еще сильнее ударить! И не один раз! — Заткнитесь! — Полякова была очень зла и говорила на полном серьезе. — Отпусти меня! — сквозь зубы просила Елена. — Скажите спасибо, что я вам леща смачного не отвесила за пощечину! — Еще бы ты мне что-то сделала! Я тебя сама придушу! — Ха-ха-ха! Вы серьезно полагаете, что можете мне что-то сделать? — Хочешь это проверить? — А я и проверять ничего не собираюсь! Мне с вас смешно! Строите из себя черт знает чего! — Это ты сейчас выпендриваешься передо мной ведешь себя неадекватно! — врач вырывается и снова бьет, но уже по лицу. Снова пощечина… Рука попала по носу, который без того болел. Полякова схватилась за него и упала на бок, шипя от боли. — Доигрались? Вот теперь будете знать с кем имеете дело! А то слишком много себе позволяете! — победно заявляла Елена. Тане было плевать на слова женщины. Она молча лежала и закрывала лицо, от удара на глазах выступило несколько слезинок. Уж слишком чувствительная была эта точка у Поляковой на данный момент. Прошло с минуту, а девушка продолжала лежать в такой позе, свернувшись, как какой-то щеночек от холода. — Так будете валяться здесь? — Блять! Да уйди уже на хуй отсюда! Ты меня заебала, дура! — Таня не могла себя контролировать и была безумно зла. Женщина будто отрезвела от эмоций после такого грубого обращения в свою сторону. — Выражения подбирайте… — тихо просила она. — Уебывай! — резко и громко крикнула девушка, еще шипя в руки. — Что у тебя там? Покажи… — Елена решила не обращать внимания на грубость. — Ты тупая?! Идиотка, ты меня по носу ударила! — Дай мне посмотреть… — мягко просила Елена, с каким-то сожалением, но переступая через себя. Она понимала, что сильно накосячила, но извиниться надо было. — Пошла ты! — Таня резко встает с кровати и быстро уходит в ванную комнату умыться, чтобы женщина не успела увидеть, что у той выступили слезы. Полякова стояла над раковиной и начала аккуратно сморкаться, потому что нос начал выделять много жидкости с вкраплениями крови. Елена встала напротив открытой ванной комнаты и наблюдала за действиями девушки. В раковине была видна кровь, а у Тани ее красные глаза, которые было сейчас совсем не скрыть. Полякова закончила и взяла полотенце вытереть лицо, злобно взглянув в сторону Елены. — Вы еще здесь? — Не три так сильно… Позволь мне? — протягивая руку, женщина прикоснулась пальцами к ее лицу. Таня продолжала злобно смотреть, но замерла. — Сука… — Что?! Как ты меня назвала? — Что слышала! — Таня хватает ее за затылок и заталкивает к ванной. Душ включается на ледяную воду и льется сильным напором в лицо женщины. Очки на лице перекосило, а Елена что-то орала матом и вырывалась. Когда все закончилось, Таня повесила душ обратно, напевая себе под нос какую-то песню и спокойно ушла в комнату. Елена Григорьевна была в шоке от такого хамства и застыла на месте! Через несколько минут она пришла в себя и уверенно, быстрым шагом направилась орать на обидчицу! — Сволочь, ты вообще с головой не дружишь??!! — орала Елена, стоя возле кровати и толкала Полякову в плечо. — Остудить голову вам не помешает. Еще раз меня как-то обзовете и я буду разговаривать с вами иначе. — Да, что ты мне можешь сделать? Сама десять минут назад получила и сопли распускала! — Все! Тебе жопа! — Таня вскакивает с кровати и впечатывает женщину в шкаф. Ее мокрое от воды платье прилипает к груди девушки. Полякова нахально пробралась под юбку и ухватилась за резинку нижнего белья Елены. — Что ты делаешь?! Не трогай! — Заткнись! — рука с силой потянула на себя трусики и они треснули, растягиваясь на теле женщины, но не порвались. Таня продолжала тянуть со всей силы, а второй рукой сжимала голую ягодицу. — Полякова, пожалуйста, прекратите это!!! — Елена быстро взмолилась и заплакала. Таня тяжело дышала и будто отрезвела, увидев в глазах женщины слезы. Руки выбрались из-под платья и мягко обняли ее за талию. — Зачем ты меня доводишь? — тихо спросила Таня, — Извините… Вам нужно переодеться, платье насквозь… — Полякова ушла в комнату Маши, а через пять минут вернулась со спортивными штанами и футболкой. — Вот. Это Третьяковой, у вас немного размер похожий. Должно подойти. Я выйду, поставлю еще раз чайник, а вы пока переодевайтесь… — Полякова виновато ушла на кухню… Елена дрожала и сама не понимала от чего больше… От холода, который вызывало мокрое платье или от страха? Она долго не выходила из комнаты и Таня сама решилась зайти. Елена Григорьевна стояла лицом к окну. Полякова медленно подошла к ней сзади и обняла. Женщина снова задрожала и девушка это очень почувствовала. — Не бойтесь, я вас не трону. Простите меня за это, пожалуйста… — Я не боюсь. — уверенно старалась сказать Елена и повернулась к ней лицом. Они взглянули друг другу в глаза. Таня смотрела с вызовом и стыдом, а вот в Елениных было видно страх, который она пыталась тщательно подавить внутри. Девушка приблизилась к ее лицу и начала осторожно целовать. Губы прикасались к щеке и возле уголка губ Елены. Женщина прикрыла веки и немного поддалась вперед. Полякова обняла ее за талию и прижала к себе, продолжая целовать женское лицо. Дыхание учащалось, а сердце, которому и так сейчас было плохо, билось с новой силой. — Вы мне очень нравитесь… — на одном дыхании выдала Полякова и поцеловала ее нижнюю губу, которая была чуть больше верхней. — Прекрати… Глупости это все… — задыхаясь отвечала Елена. — Нет. Честно… Я же вижу, что вам тоже… Тоже вчера было приятно, когда я вас целовала! — продолжала уверять девушка и аккуратно целовала ее губы, не проникая языком внутрь, чтобы не спугнуть. Елена положила руки на ее плечи и придерживала за затылок. — Тебе так кажется… Тебе просто сейчас плохо из-за той девочки, ты хочешь забыться и не более. Ничего серьезного. Таня, прекратите это безобразие… — шептала женщина между поцелуями, — Ну, прекратите сейчас же… Пожалуйста, Полякова… — Зачем вы меня все время доводите? — Таня сильнее обнимала ее и гладила руками талию. — Сама не знаю… Простите меня, пожалуйста! Вот такой характер у меня тяжелый! — женщина снова задрожала, когда девушка начала поцелуи в шею. — Не бойтесь меня, пожалуйста! Я вас не обижу! — твердо уверяла Таня. Елена Григорьевна взглянула в ее глаза и не могла понять, что в них сейчас видит. — Я вам обещаю… Вы такая красивая… Мне очень нравятся ваши глаза и это не для того, чтобы забыться, как вы думаете. Вы мне понравились еще тогда в первый день, когда упали в мои руки, как снег на голову! — с шуткой заявила Полякова. Женщина тоже улыбнулась их первому знакомству и прокрутила это в голове. — Вам очень идет улыбка… — губы снова прикасались к губам врача, а та и сама начала шевелить губами в ответ. — Прекратите, Татьяна… Хватит… — Вы мне не верите? — Так уж случилось, что теперь я никому не верю. Вам тем более. У вас возраст такой сейчас. Не успели разойтись с той девочкой и ко мне приставать начали… Вам просто нужна замена и вы ее найдете. Не такую, как я. Я слишком взрослая для вас и не хочу быть очередной вещью, чтобы залечить чьи-то раны… — Да, что же ты такая, а?! Я же не признаюсь тебе в любви, а говорю, что ты мне нравишься, что симпатична!!! — Ага, еще полчаса назад ты готова была меня прибить здесь и изнасиловать! — Ничего бы не было! Я лишь пугаю! Вы, что?! Да я!!! Я бы… Никогда так с вами не поступила и в принципе не поступила бы так с женщиной… Это ужасно… — Полякова… — Ничего не говорите! Пожалуйста… — Таня притянула ее за щеку и снова поцеловала в мягкие губы. Поцелуй был нежным и аккуратным. Она осторожно проникла языком в рот Елены Григорьевны и начала ласкать ее язык. Женщина тяжело дышала и расслабилась, но эта странная дрожь продолжала отдаваться в теле Поляковой. — Что такое, Елена Григорьевна? Почему вы до сих пор так дрожите? — Это нервное… — женщина как бы отмахнулась и хотела скорее закрыть тему этого вопроса, — Все, Таня, на этом закончим. Вы получили свою порцию удовольствия и теперь можете гордиться собой, что удалось поцеловаться с теткой в двое старше вас! Забудем это недоразумение и давайте не будем больше скандалить? Хотя бы для наших подруг? — Ох, какая же вы… — Таню бесило, что женщина ей не доверяет и думает, что она хочет ее использовать, — Делайте уже вашу капельницу… Только молча! — Вы же не хотели! — Уже захотела!!!