Стерва

Утро. Что-то теплое и мягкое прикасалось к лицу. В комнате стоял какой-то странный, но приятный запах. Учительница сонно подрагивала лицом, чтобы ее не беспокоили. Поцелуи ложились на кожу, будто бархат ласкал ее тело. Она не открывала глаза, но начала улыбаться. Девичьи руки обводили контур ее лица, было так приятно… — Лаура Альбертовна, просыпайтесь… — голос был мягким и с хрипотцой. — Третьякова, зачем так рано? Я же взяла выходной. — Нет, ты перепутала, к сожалению. Губы покрывали поцелуями плечи и шею на местах, которые не прикрывала шелковая ночнушка. Руки зарылись в светлые девичьи волосы и прижимали голову ближе. — И губ короткое мгновение, Меня пронзило, как электрошок! Она совсем не мимолетное видение, Она из общества господ. Она одна такая в этом мире И ей на свете равных нет. Она прекрасная богиня. Она несет мне в душу свет. Ее очей небесный изумруд, Мне землю под ногами отнимает! Она зажгла внутри весну И, кажется, об этом знает! Ее черты мне лечат раны, Что жизнь злодейка нанесла! Она как-будто милый ангел, Внезапно в жизнь мою пришла! А губ ее прикосновенья, Меня в угар уволокли! Ты-мое чувство опьяненья! Ты-чувство солнечной весны… Преподавательница точных наук открыла свои красивые очи и взглянула на Третьякову. Маша смотрела на нее очень нежно и будто не таким взглядом, как раньше. Он был особенным. Девичья рука снова опустилась на любимое лицо. Большой палец дарил ласку, двигаясь по скуле и женским пухлым губам. — Маш… — у Лауры заблестели глаза, — Ты сумасшедшая… — женщина тянулась за поцелуем и быстро его получила. Губы соприкасались очень трепетно, вкладывая в поцелуй все тепло и любовь, что исходила от Третьяковой. Учительница была счастлива. — С днем рождения, Лаура Альбертовна… Какая же ты красивая… — Маша разглядывала ее будто завороженная. — Ага, еще сонная, не накрашенная и опухшая! — смеялась учительница. — Прекрати! Быстро… Ты без косметики даже лучше выглядишь, у тебя такие глаза… Такие чистые, как небо-о-о-о!!! — пропела Маша и снова поцеловала, улыбающиеся ей губы. Лаура немного приподнялась на подушке и приняла полусидячее положение. Маша продолжала нависать сверху и обнимать руками талию женщины. Шторы были закрыты, что создавало в комнате некий полумрак. Женщина перевела взгляд на стол, на котором не сразу заметила, что там находится. Третьякова за этим проследила и встала, подходя к столу. Она взяла в руки огромный букет и присела обратно на кровать. — Это тебе… Я сразу поставила их в воду пока ты спала. — девушка протянула цветы учительнице, которая прикрывала рот руками. Она смотрела в шоке и протянула ладони, принимая подарок. Букет был из 101 розового и фиолетового гербера. Он был достаточно тяжелым, от чего Лаура, приняв его в руки, завалилась на подушку. — Маша… Я… — глаза становились на мокром месте, — Они такие красивые… — Так! Начинается! Учительница, если ты будешь плакать в свой день рождения — я не знаю, что с тобой сделаю! — наигранно угрожала девушка. Лаура мило улыбнулась, но продолжала находиться в шоке. — Третьякова, я просто не верю… — Ну, ты уж постарайся поверить! — Знаешь, я не верю, что все это происходит со мной. Я никогда даже о таком мечтать не могла. Мне очень нравятся цветочки… — Я знаю… — Никогда бы не подумала, что мне их будут дарить в таком количестве. И такие красивые… — она зарылась носом между бутонов и восторженно вдыхала аромат. — Красивее тебя нет ничего на этом свете! — Ма-ша… — И не вздумай спорить! Ты достойна самых дорогих и самых красивых цветов, какие только существуют. Но… Красивее тебя просто не найти. Ты ни с чем не сравнима, потому что нет такого, чтобы могло с тобой конкурировать, любимая… — Любимая? — Лаура удивленно переспросила. — Именно. Знаю, что никогда так не говорила, но теперь говорю… Ты-моя любимая… — Маша, это дороже любого букета. — она отложила цветы в сторону, на вторую половину кровати и притянула Третьякову за плечи, чтобы отблагодарить поцелуем. Лаура чувственно вкушала губы девушки, а та начала возбуждаться. Колено пробралось к любимому месту и слегка стало надавливать на него. Женщина жадно целовалась с Третьяковой, обвивая руками ее шею. Белье мгновенно промокло, что не ушло от внимания. Маша вбирала губами кожу на плече учительницы и оставляла мокрые следы своим языком. Лаура Альбертовна полностью отдалась в ее руки. Третьякова и сама не могла никак насладиться этой женщиной. Поцелуи буквально покрывали каждый сантиметр ее тела, не хотелось пропустить ни одной детали. Лукина стянула с нее футболку и начала ласкающие движения вдоль спины. Губы снова соединились в поцелуе. Маша вбирала ее губы в себя и посасывала язык. Девушка освободила ее тело от шелковой ткани и любовалась красотой женского тела. Сразу две ладони легли на грудь Лауры и во время поцелуя, незамедлительно начали ласкать возбужденную часть учительского тела. Язык никак не мог насладиться языком Лауры Альбертовны. — Мммм — простонала учительница сквозь чужие губы, — Машенька, уже пора собираться, мне нужно на работу, а тебе в школу… — не хотя, отрываясь от поцелуя бормотала Лаура. — Ничего. Сегодня можно и опоздать — томно уговаривала девушка и губы спустились на грудь. Тело учительницы выдавало ее желание, грудь была твердой и от частого дыхания вздымалась вверх. Рука сжимала полушария, а губы нежно вбирали в себя затвердевший сосок. Руки в волосах вцепились ноготками в кожу макушки и притягивали к себе ближе. Преподавательница извивалась под Машей и приоткрытым ртом жадно ловила воздух. Маша ловко пробралась пальцами к резинке нижнего белья и потянула его вниз. Ткань продвинулась вдоль ног к стопам, а после покинула тело Лауры Альбертовны. Третьякова целовала ее ноги, которые так сильно каждый раз сводили с ума. Особенно она любила ее колени. Эта часть получила больше всего поцелуев. Руки медленно разомкнули ноги преподавательницы точных наук, а губы принялись продолжать дарить ласку внутренней стороне бедер. Лаура сгорала от ожидания, но подобно школьнице еще немного стеснялась. Рот Третьяковой близился к самой горячей точке учительницы. Губы сразу начали целовать клитор Лауры Альбертовны, от чего та глубоко вздохнула и провела рукой по голове Маши. Кончик языка прошелся сверху вниз между половыми губами, которые были непозволительно мокрыми. Лаура задвигала бедрами… Третьякова собрала в комок одеяло и подложила под попу учительницы, и вернулась к ее горячей точке. Губы нежно вбирали в себя набухший клитор, будто целуя его, а язык ласкал его хаотичными движениями. — Мммм! Маш!!! Да… Лаура Альбертовна стала быстрее шевелить бедрами, прижимая одной рукой голову Третьяковой между ног, а второй взяла ее ладонь и положила себе сверху на грудь, сжимая пальцы. Маша сминала ее грудь и водила теплым языком по всей поверхности половых губ. Язык увеличивал темп, а учительница будто была уже на грани. — Котенок, иди ко мне… Я хочу тебя здесь… — быстро протараторила математичка, продолжая стонать. Маша приподнялась и ее притянули в страстный поцелуй, обнимая ладошками за спину, и водя ими вдоль ребер. Третьякова утопала в ее нежных губах, а рука вернулась к своим действиям. Она провела указательным и средним пальцем вдоль мокрой плоти, чтобы пальцы стали скользящими. Лаура отлипла от губ и томно смотрела на лицо своей ученицы. — Вояка, я уже сейчас… — ей не дал договорить поцелуй. Большой палец лег на клитор, а указательный и средний вместе вошли в учительницу. — Да-а-а-а-а… — Лаура промычала, закатив глаза. Рука двигалась внутрь и обратно в среднем темпе. Лаура Альбертовна красиво извивалась под Третьяковой и прикасалась щекой к ее щеке, помогая движениями своих бедер. — Еще-еще-еще… — шептала учительница и вжималась в Машу сама, будто боится потерять ее. Белокурая начала интенсивнее работать рукой и целовать лицо учительницы. Лаура смотрела на нее будто с какой-то мольбой во взгляде полном любви. — Да, солнышко… Мммм… Да-да-да… — Лаура стонала шепотом. Руки ласкали спину Третьяковой и наступил момент, когда Маша как-то по-особенному зашевелила внутри учительницы пальцами. Женщина будто потеряла контроль и силы. Было настолько хорошо, что она не могла выдавить и слова, а только стонала с открытым ртом и глядела восторженно на свою ученицу. Маша уловила этот взгляд и не останавливалась. — Моя, красивая… — заявила девушка, глядя в ее глаза. Руки преподавательницы сместились на щеки Третьяковой и держали ладонями ее лицо. Пальцы продолжали свое дело, а глаза не могли насладиться красивой учительницей. — Котенок… Еще-е-е-е-е!!! — она была на пике и вцепилась обратно в шею своими ноготками. Маша не ускорялась, а лишь продолжала свои движения, которые нравились учительнице. Лаура Альбертовна приподняла таз и двигала им вверх в такт движению руки ученицы. Несколько таких движений и звук шлепания плоти привели математичку в экстаз! — Маша-а-а-а-а-а!!! Мммм-да-а-а-а-а!!! А-а-а-а-а-а!!! — она не стеснялась и кричала на всю квартиру. Простыня снова стала сырой от фейерверка любви. Лаура Альбертовна обессиленно упала спиной на подушку, а Маша легла сверху на горячее тело и чувствовала его некую вибрацию. Преподавательница пыталась отдышаться и подергивалась еще несколько секунд. Девушка успокаивающе целовала ее щеки и убирала торчащие пряди волос. Вернувшись в норму, Лаура водила пальцем по лицу девушки. Для нее это было любимым занятием, особенно тыкать указательным пальцем в кончик носа Третьяковой, а после получать поцелуи на своей руке. — Между прочим, у меня из-за вас, Третьякова, даже пальцы на ногах свело! — шутливо отчитала учительница. — Ээээм, это хорошо или плохо? — просмеялась девушка. — Очень хорошо… — шептала женщина и поцеловала ее губы, — И с тобой мне очень, даже безумно хорошо… Никогда такого не было, ни с кем не испытывала таких эмоций, как с тобой. И не верится, и мне очень страшно… — заявила учительница. — Что такое? Чего ты боишься? — Маша серьезно нахмурилась и смотрела в голубые глаза. — Ну, не хмурьтесь так, Третьякова! Ха-ха-ха! А то морщинки будут! — Лаура, я серьезно. Что такое? — Все хорошо, не переживай. Просто не хочу и боюсь, что тебя у меня не будет… — А ты не бойся, потому что так никогда не будет! — Маша смело поцеловала ее губы. — Маш? — Ммм? — А можно тебя попросить? — Конечно! Все, что тебе хочется и особенно сегодня, в твой день! — Помнишь, когда ты мне читала то первое стихотворение? — Да, помню. — Ты… Можешь, пожалуйста, прочитать мне его еще раз? — как-то слишком добро и мягко попросила преподавательница. Третьякова мягко улыбнулась ей и умилилась такой неожиданной просьбе. Она взяла ее ладонь в свою руку и сплела их пальцы, перед этим одарив учительскую руку трепетным поцелуем. — Всю суть Твоих логарифмических секретов Понять Ты дай мне без запретов. И функциями производных, степеней Прошу убей меня скорей! А дробью сердце раздели, Чтоб умирая не познать Твои прекрасные черты! Ведь так прекрасны только Вы! Сквозь цифры, знаки, буквы Вникаю лишь я в Ваши губы И быть со мною Вам нельзя! За Вас решила все судьба! Преподавательница, как завороженная смотрела на Третьякову пока она говорила ей эти слова, глядя в глубину красивых глаз. Лаура Альбертовна была очень счастлива. Именно сейчас она это до конца поняла. Все, что делала для нее Третьякова не находило никакого объяснения кроме логического. Ее поступки, пусть порой слишком безумные и резкие, все это было для того, чтобы показать свою любовь учительнице… — Спасибо, белокурый котенок… Я очень люблю этот стих… Не ожидала от тебя тогда. — Думала я только курю, пью и ругаюсь матом? — смеясь, спросила девушка. — Нууу… Честно? Да. Только к этому набору еще твои драки надо добавить! Ха-ха-ха! — Я исправлюсь, Лаура Альбертовна! Вы же меня перевоспитаете? — Не надо… Будь только аккуратнее и сдержаннее. У тебя характер сильный, нельзя такое гасить. Я уверена, что многого добьешься в жизни. Поэтому не будем лишать тебя такой возможности. — подмигнула учительница. — Самого главного я уже добилась. Вернее, самой главной! Остальное-мелочи… — Спасибо тебе еще раз, Маша. — серьезно сказала Лаура, — Прости меня, пожалуйста, за все. — женщина что-то сильно растрогалась. — Лаура, ты чего? Прекращай. Мы же все выяснили уже давно! — Все-все! Я не плачу! Просто люблю тебя сильно, вояка! Какие же они замечательные! — учительница снова глядела на огромный букет цветов. — Это еще не все. Вторая часть подарка будет вечером, когда ты придешь! — Опять сюрпризы? Не слишком много для меня одной? — Нет, вполне достойна! Могу я порадовать свою любимую женщину, в конце-то концов?! Тем более в ее день рождения!!! — «мою любимую женщину»… Ох, как мне нравится, Третьякова, когда вы так говорите! — загадочно и сощурив глазки говорила математичка. — Я это запомню. — блондинка снова прильнула к ее губам. — Мммм… Маш, а я не поняла. Что значит «когда придешь вечером»? — Ну, придешь с работы и увидишь! — Нет, ты не поняла. Так, я приду часам к пяти где-то, может даже раньше. Думала мы вместе с тобой уедем со школы, а там в какой-нибудь магазинчик заглянем, купим вкусностей и все такое. — Аааа, так ты про это. Не, я сегодня не иду и в магазин не надо. Придешь и сама все увидишь, в общем!!! А то весь сюрприз сейчас станет не сюрпризом! — Ага! Значит ты остаешься готовить сюрприз и будешь прогуливать? — Конечно! А шо тут такого? — шутливо строила из себя дурочку, Маша. — Третьякова! День рождения учительницы математики — не повод прогуливать! — Учительницы нет, а вот любимой учительницы!!! Это же еще какой повод! — Ох, Третьякова! Как дала бы тебе!!! — Хотите еще разок, Лаура Альбертовна? — сексуально спросила Маша. — По башке твоей дала бы, Маша! Ха-ха-ха! Ой, времени уже сколько! Вояка, вставай, а то я накраситься не успею даже! Маша встала с учительницы и одела обратно футболку, а после отправилась на кухню включить чайник. На столе уже ждал вкусный завтрак для любимой женщины. Лаура Альбертовна быстро успела собрать себя на работу. Взяла с кровати букет и сфотографировалась в большое зеркало шкафа-купе. Фото было отправлено Елене, которая успела написать ей, что поздравит ее на словах, а не по смс. Учительница не могла прекратить любоваться цветами и радоваться им будто дитя. Губы оголили в улыбке белые зубы. Она поставила их обратно в вазу и отправилась кушать завтрак. Учительница на ходу впихивала в себя еду и выпив чашку кофе, рванула к машине, потому что уже прилично опаздывала. Перед выходом она попросила Машу ничего не наготавливать, потому что им и так нужно будет готовить стол, когда придут Татьяна с Еленой. Маша вернулась в комнату и начала активно просматривать доставку, чтобы им на вечер заказать что-то вкусное. Тем временем в школе… Лауру ждал 10-Б класс возле двери в кабинет точных наук. Все были слегка удивлены, потому что учительница никогда не опаздывала. — Здравствуйте, садитесь! Прошу прощения за опоздание! Не переживайте, контрольную работу перенесем на следующую неделю. Сейчас осталось мало времени, чтобы вы ее писали. Ольга, раздайте книги с заданиями по ЕГЭ, просмотрим с вами часть B и попробуем решить некоторые номера. Все начали переглядываться, кто-то перешептывался, кто-то облегченно вздохнул, что контрольную отменили и не обращал внимание, что преподавательница была сегодня слишком доброй. От Лауры Альбертовны такое не то, что редкость, а что-то из ряда вон выходящее. Таня сидела сегодня одна и написала Маше, что ее женщина просто прелесть и благодарила за ее хорошее настроение. Урок закончился и все начали выходить из класса. Полякова немного задержалась, чтобы поздравить учительницу. — Лаура Альбертовна, хорошо выглядите! Поздравляю вас с днем рождения! Подарки тогда при встрече, хорошо? — Спасибо, Татьяна! Что вы? Не стоит! Какие подарки??? Вы, главное, приходите! Мы с Машей вкусный стол приготовим! — Конечно, приду! Мы же договорились. — Таня, я тут хотела с тобой поговорить… — Лаура перешла в менее формальную обстановку между ними. — Что такое, Лаура Альбертовна? — Скажу тебе честно, я видела вас с Еленой на балконе. Маша тоже… Полякова занервничала и покраснела, как спелый помидор, не зная куда смотреть. — Вот Машка зараза! Хоть бы слово об этом мне сказала! — Тань, ты не переживай. Это твое дело и Елены, но понимаешь, я просто беспокоюсь… Ты только разошлась с Мокриди, а Лена моя подруга… — Лаура Альбертовна, я не хочу забыться! Честно вам говорю! На Мокриди у меня только злость, я просто будто прозрела! А ваша подруга… Она мне еще в первый день понравилась… Она мне интересна очень! Кстати, спасибо ей, потому что это она помогла разобраться в этой ситуации. — Да? — Лукина была удивлена, что Елена ей что-то недоговорила. — Она вам не рассказывала? — Нет. — Ну, тогда вы сами у нее спросите, если не расскажет. — Хорошо. В общем, я тебя поняла. Мы ждем тебя завтра к нам в гости! — Спасибо еще раз за приглашение! Я тогда пойду? — Конечно! Полякова взяла сумку и остановилась на выходе, улыбаясь внутри себя и ситуации. — Лаура Альбертовна! — Да? — Совсем забыла сказать! У вас вот тут засос наполовину видно! — указывая пальцем на шею, Таня со всей силы держала себя, чтобы не заржать. — Черт! — женщина взглянула в зеркало, — С-спасибо, Татьяна! Я не видела! — Ага! — Таня повернулась и пустила смешок, а после покинула кабинет математички. — Ну, Третьякова! Вот зараза! — преподавательница ругалась сквозь улыбку и наносила тональный крем на бордовое место. Прошло два урока. Полякова на каждом из них, по очереди сидела с мальчиками, с которыми они хорошо общались. На перемене она увидела Елену Григорьевну. Сердце странно стало себя вести, отбивая в девичьей груди бешеный ритм. Женщина скрылась за дверью кабинета и Полякова решила зайти к ней в гости. Без стука она вошла в помещение где пахло больницей и спиртом. — Здравствуйте! — Здрасьте, Полякова! С чем пожаловали? — безразлично спросила врач. — Просто так, поздороваться и проведать вас. — Просто так сюда ходить не надо. Здесь медицинский кабинет, а не прием населения без ведомой на то причины. — женщина раздраженно отвечала, перебирая шкаф со всякими склянками. Таня умилялась ее дерзости и молча наблюдала за Еленой позади. — Что встали? У вас есть какие-то вопросы? — Нет. — спокойно ответила Таня. — Раз нет вопросов… — она вздрогнула от рук, которые сзади проникли к ее талии и за живот потянули назад, прижимая спину к груди девушки, — Поки-покиньте мой кабинет. Вы мешаете мне работать, Полякова! — дрожащим голосом просила врач. Таня позади приблизилась к ее уху и начала водить носом вдоль виска женщины. — Единственный мой вопрос на данный момент… Как долго вы будете продолжать мне дерзить? — прошептала Таня и крепче обняла ее. — Полякова… Вам не кажется, что в последнее время, вы уж слишком много себе стали позволять? — снова этот дерзкий тон. — Не кажется. — Уходите отсюда… Дверь открывается и на пороге стоит ошарашенная Мокриди, которая видит картину, как Полякова стоит сзади медсестры и откровенно прижимается к ней, обнимая за талию. — Я… Это… Я попозже зайду… — пробормотала девочка и быстро закрыла за собой дверь. Елена Григорьевна разозлилась и скинула с себя руки Тани, оттолкнув ее в сторону. — Я была права!!! — О чем вы?! — Ты специально приперлась сюда ко мне, чтобы отомстить и показать своей бывшей, что времени зря не теряешь и прекрасно себя чувствуешь! — Чего?! Да и в мыслях не было! Я не знала, что она придет! Я бы никогда! — Все! Ничего не хочу слышать и вообще! Все это такой полный бред! Как вам только не стыдно?! Нагло врете и пристаете постоянно для своей выгоды! Знала, что ничего серьезного от вас можно не ждать!!! — Да прекратите вы! Ничего такого не было! Вы мне очень симпатичны! Я не знала, что эта дура сюда припрется! Мне плевать на нее! — Я сказала! Выйдите вон из моего кабинета! Здесь оказывают помощь, а вам она не нужна! Мешаете работать! — Пиздец! — Таню бомбануло и она громко открыла дверь, выходя из кабинета. Как раз прозвенел звонок на новый урок. По пути к классу к ней подошла Мокриди. — Ты теперь с ней? — назойливо интересовалась девочка. — Не твое дело! Пошла на хер от меня! Какого черта ты вообще туда поперлась?! — А, что? Испортила интим, который ты так жаждала давно? Она тебе, наверное, везде дает? — Заткнись, тварь… Если я узнаю, что ты распускаешь грязные слухи о ней-пожалеешь. Это я тебе обещаю! И у меня с ней ничего нет, и она не проститутка, как некоторые! Даже если бы что-то было — не твое дело! Поняла меня?! — Полякова толкнула ее в сторону перед входом в кабинет. Мокриди недовольно смотрела ей в спину. Прошла половина урока. Таня никак не могла найти себе места из-за этой глупой ситуации. — Простите, а можно выйти? У меня голова ужасно болит. За таблеткой хочу сходить. — Конечно, Татьяна, идите! — отпустила учительница обществознания. Полякова, как сумасшедшая бежала по лестнице на первый этаж. Она снова вошла без стука и была решительно настроена поговорить с медсестрой. Перед ее глазами женщина сидела за столом, а глаза были на мокром месте. Казалось она только, что стерла с них слезы. — Зачем вы опять сюда пришли?! Я же вам уже все сказала! — заплаканным голосом возмущалась врач. — Елена Григорьевна, что случилось? Кто вас обидел, скажите мне? — Таня начала медленно подходить ближе. Елена поднялась с места и начала делать вид, что чем-то занята в кабинете, роясь в медицинском шкафу со стеклянными дверями. — Полякова, вы задаете мне много некорректных вопросов! У вас урок! Идите и учитесь! — Если вы это из-за меня, я прошу вас мне поверить! Все не так, как вы решили! — Да?! А как тогда?! Как? — истерично спрашивала женщина. Полякова взяла ее за руку и потянула на себя, поцеловав женщину в щечку. — Вот так! — снова поцелуй на лице, — И вот так! — она быстро целовала все ее лицо. Елена Григорьевна начала упираться и пытаться убрать руки Тани со своей талии. — Что вы себе позволяете? Уйдите! Вы совсем глупая?! Может охрану вызвать, а? — Вызывай полицию, вызывай скорую… — девушка не отступала, но не усердствовала с силой. Она не хотела сделать ей больно. — Как вы мне надоели, Полякова! Господи! Пожалуйста, уйдите, оставьте меня в покое! — на истерике просила врач и выбралась из цепких рук. Слезы с новой силой текли из глаз. — Да почему вы мне не верите, еб вашу мать!!! — Потому что… Таня, уходи… Напоминаю, что сюда приходят по делу, когда нужна помощь или что-то болит. Вам сейчас… Здесь делать нечего. Дверь там. — Как мне доказать, что у меня к вам все серьезно? — Мне не нужно ничего доказывать. Уходи! Повисло нелепое молчание, напряжение нарастало. Глаза Поляковой увидели на столе в органайзере канцелярский нож. В голову пришла безумная идея. — Значит говорите мне не нужна помощь? — Таня подошла к столу и схватила нож. Легким движением она проводит по большому пальцу руки и кровь начинает капать на пол. — Вот теперь мне нужна ваша помощь! — Ты совсем больная идиотка?! Что ты творишь! Дай сюда! — Елена была в шоке! Такого она вообще не ожидала и не видела за столько лет практики. Она пыталась выхватить нож из рук девушки, но та не давала это сделать. — Отдай мне его! Ты точно ненормальная! — Не отдам! Я сейчас вырежу себе на руке ваше имя, чтобы вы понимали насколько серьезны мои намерения по отношению к вам! Я ничего не подстраивала, Елена! — Таня приложила нож и начала наносить новый порез, корчась от боли. — Быстро прекрати этот цирк и отдай мне нож! Я тебе верю! — Нет, не верите! Я на это не поведусь! Я докажу вам! — Стой! Послушай, пожалуйста! Я тебе верю, только не вреди себе! — Не верите… — рука застыла с лезвием на пальце, с которого уже прилично накапало на пол, — Докажите, что верите… — Как? — Дайте мне вас поцеловать. — Чего? Что за шантаж?! — Ладно, тогда я продолжу! — Да стой же ты, глупая! Хорошо! Хорошо! Но у меня тоже есть условие! — Говорите… — Ты сначала отдаешь мне нож. — Нет, я могу положить его на стол, только так. — Хорошо… — закатывая глаза, Елена согласилась, — Может сначала обработаем вашу руку? — Нет. Не волнуйтесь, вас пачкать не собираюсь. Полякова осторожно положила ей руку на щеку и смотрела на нее будто боялась спугнуть. Губы прикоснулись к скуле, но на этом не остановились. Она вбирала губами ее кожу, но не наглела. Щеки были тоже одарены поцелуями. Елена немного расслабилась и потеряла бдительность. Нерешительно поцеловав уголочек губ, Таня решила сразу проникнуть языком в ее рот. Губы сливались в поцелуе, Полякова с нежностью ласкала язык Елены Григорьевны. Та неподвижно стояла, как статуя, но начала отвечать взаимностью. Женщина отдалась Поляковой и прижалась, обняв ее за спину. — Какая же идиотка… — сквозь поцелуй бубнила женщина. — Вы мне верите? — оторвавшись от губ, спросила Таня, глядя ей в глаза. — Это же надо было до такого додуматься… — ушла от ответа Елена. — Поверьте мне, пожалуйста… — губы снова слились в неловком поцелуе. — Ты же ведь не отстанешь? — Конечно, нет… — мотала головой девушка. — Ладно… — Вы милее всех… — Полякова… Я в шоке от вас! Нет слов! — Раз мы закончили на такой позитивной ноте, давайте теперь посмотрим, что там с моим пальцем? А то я маленько не очень себя чувствую, если честно. Меня, по правде говоря, вид крови вообще не прельщает! — Точно дура! Садись на кушетку! Полякова довольная послушалась приказа женщины и ждала пока ее начнут лечить.