Стерва

Зайдя в квартиру, все ее жители были без сил. Третьякова плюхнулась на скамейку где можно было переобуться и вздохнула словно каторжник после тяжелого трудового дня. Лукина окинула ее своим невозмутимым взглядом сверху вниз, но в душе сердце до сих пор кровоточило алыми реками беспокойства и страха. — Вот надо оно тебе все? — вдруг задала вопрос учительница. Девушка удивленно подняла на неё уставшие глаза и серьезно приподняла зашитую бровь. — Ай, бля! — Ха-ха-ха-ха! Маша! Как дать бы тебе еще раз, чтобы ты убрала из головы все эти разборки! — Да я забыла, что она и тут это! Блин! — возмущенно девушка начала смеяться с самой себя. — А я прям видела, уже стою и думаю, бровь серьезно подняла и начнет мне читать нотации! Это тебя так высшие силы наказали за то, что нельзя злиться на учительницу! И надо ее хоть раз послушать. — Да, Боги! Не начинай, у-ч-и-т-е-л-ь-н-и-ц-а. Стоп. Как ты сказала? — Что? — Высшие силы? — Ну, да. А кто же еще? — Ты сейчас серьезно? — А в чем дело? — Потрясающе… Ты знаешь, я не хожу в церковь, на то есть свои причины, но фраза «высшие силы» — это прям родное. Мы так с мамой говорим. — Мама тоже в церковь не ходит? — В определенный момент давным давно перестала. — коротко пояснила девушка, дав понять, чтобы не задавали дополнительных вопросов на эту тему. — А ты почему не ходишь? — Потому что там Бога нет и все слишком искажено теми, кто хочет власти над людьми. Я очень хорошо отношусь к Иисусу, правда, и даже иногда чувствую перед ним вину, особенно за то, что с ним сделали люди. Это по сей день если брать его историю, был на земле самый добрый и с самым чистым сердцем человек, который хотел помочь людям, а те самые люди совершили самое огромное преступление за всю историю человечества, при чем свои же. Тоже самое и сейчас продолжается. — Я смотрю, не хило тебе по головке стукнули сегодня раз на такие серьезные темы говоришь, но и не удивлена, что от тебя такое слышу. Мало кто интересуется таким и рассуждает на эти темы. Если ты к нему хорошо относишься, во что ты веришь? — Я верю в другое. — Во что? — Я не знаю, как объяснить, но я верю в души. Особенно близких кого с нами нет. Они всегда рядом с нами и помогают, если наладить с ними связь. Иисус же ведь тоже был на земле послан, как святой дух, но в теле человека и потом вознесся. И я считаю тоже самое про род, пусть и не святые, но нет ничего сильнее, никакой магии чем сила твоего рода. — Это что-то типа язычества? — Откуда ты знаешь? — Я читала о таком. Когда у меня не стало бабушки и мамы, было очень тяжело, со временем, да, становится легче, но я всегда думаю о том, что они где-то рядом и берегут меня в какой-то степени. Так что я понимаю о чем ты говоришь, но не так углубленно во всем этом. — Ладно, что мы тут сидим на пороге? Пойдем? — Я пойду греть ужин, а ты разбирай свой спортивный инвентарь и прочее. Третьякова взяла большую сумку и поплелась в комнату переодеваться. Этот день был максимально странным Девушка скинула с себя вещи будто это был какой-то непосильный груз и включила через колонки успокаивающую музыку в исполнении оркестра. Шквал и поток мыслей не давал покоя. Нужно было куда-то выплеснуть! Девушка достала старый задрипанный блокнот-книгу, взяла ручку и стала что-то писать. Моральное удовлетворение помещалось в ее груди с каждым чирканьем ручки по белому листу. Через некоторое время в проеме показалась учительница. — Маш, там все готово, пойдем? — Выпьем по бокалу? — будто не слыша, вопросом на вопрос ответила девушка. — Не знаю… А тебе сейчас можно? — Да пофиг, я вино не люблю, но сейчас прям беленького так захотелось и бутылка у нас есть. — Да, бутылка-то есть, а что ты делаешь? — подходя ближе, уточнила учительница. — Сейчас, секунду… — девушка быстро писала и что-то перечеркивала. Преподавательница остановилась позади стула где сидела Третьякова и увидела столбик слов с помарками и разными исправлениями. — Все, готово!!! Зацени: — Шёлк волос отливался золотом, Пусть и тёмного цвета они, А глаза были целым космосом, Как планеты в полете мечты. И в чертах её не было лишнего, Цвета вишни помада строга! Но холодая и неподвижная Для меня ты зима и весна… И одна она здесь безупречная, Все её мне придирки милы! Так изящно меня искалечила, А мое сердце горит от любви… Преподавательница точных наук замерла в молчании и внимательно глядела на девушку. Третьякова с тяжелыми от усталости веками глядела так же ей в глаза и невинно начала улыбаться. — Ответь мне на один вопрос, Маш. — Давай. — Ты вот это все придумала пока я готовила? — Ну, как… Ну… Ну, да! Все, я уже совсем начинаю тупить под конец этого сумасшедшего дня! — То есть за 15 минут плюс/минус? — Что такого-то? Отстой, да? Скажи честно, я без обид. — Какой отстой?! Ты совсем уже?! Я в шоке! Нет, конечно, глядя на тебя, такую безбашенную уличную оборванку, тяжело подумать, что ты можешь писать стихи! Но правда… Это очаровательно… — Меня просто накрыло… Когда меня накрывает — вот такое и рождается, скажем так. Это про тебя, если что… — Я поняла уже… За все время сколько мы с тобой знакомы, меня редко удивить чем-то, как и тебя, очень многое в людях бывает предсказуемо на первых секундах, но ты… Порой тебе удается так меня удивить, что в голове не укладывается. — Ну, как-то так, учительница, как-то так… Женщина положила свои руки позади к ней на плечи и прижалась к спине, передавая все свои чувства, что сейчас она испытывает. Целуя девушку куда-то в затылок, она произнесла — Значит, когда слишком плохо или слишком хорошо, да? — Да. — уверенно подтвердила девушка. — А сегодня тебе плохо или хорошо, что такое рифмаплетство в тебе проснулось, как ты его называешь? — Сегодня очень эмоционально. Все хорошо… — Точно? — Да, поверь, все нормально. — И много ты мне стихов напишешь? — Как пойдет. — смешливо ответила девушка. — А я думаю, что в тебе это не просто рифмаплетство, а это талант и любой талант можно совершенствовать. — Учительница, я же не великий поэт и не писатель, как и не великий художник. Все, чтобы я не делала — это либо моя боль, либо моя великая радость. А если это радость — это когда внутри где-то цветет весна… Нет, я конечно ни в чем не сомневаюсь, но может, когда-то, как мы с тобой и обсуждали про галерею с картинами, напишу какую-то книгу. — И она будет в мою честь? — Да, оно все будет о тебе, про тебя, и люди снова будут думать, что я сумасшедшая! ха-ха-ха-ха! Но мне плевать. — Прям обещаешь? — с вызовом уточнила математичка и прищурила сквозь очки глаза. — Я никогда не обещаю, ты же знаешь… Но я стараюсь делать, а если это проблема, то находить выход из ситуации. — В этом ты мне и нравишься. — В смысле? — Что не бросаешь просто так слова на ветер, а берешь и делаешь. Но вот только по поводу вашего полудурка из класса, ты мне пообещала, а теперь расплачиваешься… — Чего? В каком месте расплачиваюсь?! Лаура, ты мне это брось! Не уж то ты думаешь, что я жалею и из чувства долга тут бьюсь? — Нет, конечно, нет! Маш, успокойся, я не это имела в виду. Я понимаю почему ты это делаешь и почему для тебя это так важно… — Красивая, я делаю не от обещания, а потому что мне не все равно. Да, моя проблема — это рыжая сволочь, твоя проблема — это бабка, но теперь мы вроде как вместе, и твои проблемы — это мои проблемы. Как говорится, стрелка 2×2, чтобы все было честно, если тебя такая интерпретация нашего веселого и каждодневного пиздеца успокоит. — А можно без мата, Третьякова? — улыбаясь попросила преподаватель. — Двойку за поведение мне поставишь? — невинный взгляд и улыбка с подколом. — Иногда, я хочу тебе врезать, особенно на первых порах начала учебного года, вояка. — От меня и так ни черта не осталось с этой прекрасной школой. Треснешь и ведь посыплюсь сразу вся, как песочный человек! — продолжила бубнить девушка и при этом заливисто смеяться! — Пошли ужинать, Маяковский! — Да, моя милая госпожа, только не бейте! Ха-ха-ха! — Сейчас как чем-нибудь пульну! Третьякова гоготав на всю квартиру оперативно переместилась на кухню, в то время, как ее стерва еще не успела встать со стула, в поисках глазами вещи, которую она бы запустила в девушку. Взгляд снова вернулся в своеобразный старенький блокнот и пошел по тексту. Лицо женщины украсила добрая и чувственная улыбка. Музыка, что включала Маша продолжала играть где-то на фоне, растекаясь мелодией по всем стенам комнаты. — Лаура, ты идешь? Я вино открыла. — Да! — крикнув в сторону кухни, женщина встала и направилась к Третьяковой. Войдя в кухню, учительница снова обомлела. Свет был отключен, Маша уже сама все разложила по тарелкам, поставила полные бокалы и магическим образом вдоль всей кухонной поверхности мебели были выложены чайные свечки, а так же пять свечей на столе. — У нас сегодня романтик? Ты когда это успела всё? — Ну, конечно, не учитель, чтобы уметь все успевать так, как вы Лаура Альбертовна, но фокусы творить тоже умею. — победно заявила блондинка. — Ага, фокусы особенно отпускать периодически. Так у нас романтик? — Не совсем, просто хочется такой обстановки. Ужин-релакс, давай обзовем это сегодня так! — Ха-ха-ха! Маш, вот ты даешь, конечно! Хорошо, садимся релаксировать. — За что поднимаем сегодняшние бокалы? — воодушевленно начала Третьякова. — За твою победу? — За нашу… Хотя, нет! Чтобы пить за победу — надо сначала победить. — Тогда за то, чтобы наша победа воплотилась в реальность… — Вот это правильные слова. За реальную будущую победу! Ха-ха! Они стукнулись бокалами, улыбнувшись друг другу и начали пить. Лаура Альбертовна сделала глоток, а Третьякова пила из бокала будто обычную воду из граненного стакана. Оставив совсем чуть чуть на донышке, девушка оторвалась от вина и поставила его на стол, облегченно выдохнув. — Хорошо тебе? — выдала стерва. — Очень! Извини, я просто… — Тише, — женщина успокаивающе положила ладонь ей на руку и перебила, — Я все понимаю. У тебя тоже сегодня даже очень большой стресс, как бы ты не пыталась его скрывать. Ты же не робот? — Нет. — стыдливо опустив глаза в пол, ответила себе под нос девушка. — Кушай все, что тебе хочется и пей, но со вторым поаккуратнее. — Угу. — Вот и славно. — Лаура… — Да? — учительница обеспокоенно подняла на нее глаза. — Спасибо, что понимаешь… — уставший взгляд и снова улыбка. Преподавательница точных наук смотрела на это избитое и худое лицо, где уже стали сильно видны скулы не просто, а достаточно выраженно. Глаза ввалились, в них была будто бы боль или какая-то тяжесть. Только сейчас именно где-то внутри, а не на поверхности мозга женщина осознала, что за последнее время Маша стала как-то плохо выглядеть. И их в настоящую минуту разговор " кушай все, что тебе хочется и пей» — ее ударило будто наковальней от осознания того, как она это сказала! Все это выглядело будто у Третьяковой это какой-то последний ужин, где ей разрешили все и даже то, что нельзя. Не покидающее и очень жуткое ощущение внутри, что скоро будет какой-то конец, но конец чего или кого? Это странное чувство пронизывало каждую клетку внутри тела и оставляло холод на коже, как от ощущения приближающейся смерти… И этот их разговор на тему религий полчаса назад… При чем все внезапно, одно сменялось другим будто это были какие-то знаки… В ту же минуту, Лаура быстро перевела мысли от негативных, и по девизу её Третьяковой перестала гонять всякий бред в голове, накручивая себя до предела. — Прекрати. — Нет. Я серьезно, спасибо, что понимаешь без слов. — Точно так же, как и ты. Такое редко бывает… — Значит так судьба захотела, хоть я в нее и не верю. — Захотела что именно? — Ну, чтобы мы с тобой встретились. Меня выперли из той школы, предали, тут ад, а в аду была настолько прекрасная стерва, что хочется умереть еще раз и еще, чтобы только одним глазком взглянуть на то, какая она красивая… — Маш, прекрати про смерть… Что?! Стерва?! — Конечно! Еще скажи, что нет! — Так-то да, Третьякова… Ладно, тут спорить не буду. Что есть — то есть. Ха-ха-ха! — Это я придумала! — снова победный вид. — Придумала что? — Ну, у тебя в школе такое прозвище. В начале года я от тебя с ума сходила со всех сторон, начиная от чувств и продолжая тем, как ты меня топила! Но мне нравилось. — А мне нравилось, как ты бесишься и держишь лицо! — учительница показала ей язык. — Второй тост за стерву тогда. — Какая честь, Третьякова! Вы прям мастер комплиментов! Ха-ха-ха! — Я серьезно, прикольная ты — Лаура Альбертовна… За тебя. Бокалы снова соединились друг с другом поцелуем, а влюбленные последовали их примеру. Инициативу проявила Маша, в которой был целый океан чувств к этой женщине, которую за все время никто не любил, но она смогла разглядеть в ней прекрасное. Губы разомкнулись и они продолжили трапезу. Девушка отвела взгляд в окно и уже наученная горьким опытом, подняла в думах здоровую бровь. — О чем задумалась, ёжик? — Да над твоими словами. Про книжку. — Не книжку, а книгу. И что думаешь? — Да вот думаю, в теории, мне интересно. Просто, повторюсь, все вот это, что я делаю, это чисто мое и оно возникает внутри, и я пишу, рисую. У меня никогда не было мысли конкретно что-то написать, как там писатели это делали и прочее. Да и я не писатель. — Маш, не стоит на этом делать акцент. Все великие писатели, ты думаешь, они целенаправленно сели и такие писали для мира? Нет. Они садились и писали какие-то свои мысли, свои стихи, что там еще бывает? Суть в том, что они писали это все точно так же. Но потом это кто-то увидел и понеслось. — Да я понимаю, для меня это как-то в новизну. — У тебя хорошо получается слагать слова в стихи. Все, что ты пишешь, со временем, когда подкопится побольше — ты можешь это соединить и создать какой-нибудь небольшой сборник стихов, и придумать название. Мемуары те же самые, но это я не знаю, как у тебя с написанием. Да и не важно. — В принципе, да. Самое главное — это идея… — Я в тебе не сомневаюсь вообще, ты уж придумаешь такое, что не каждый додумается. — Нет, ты не поняла. Идея в том смысле, что сама идея в создании чего-то. Вдохновение или что вдохновляет, какая-то ситуация или человек. Ведь тот же самый человек, в нем идея. Или женщина в каждой идее, в каждом слоге или слове… — И еще придумать название. — подытожила математичка. — Да я уже… — Чего? — Уже есть мысль одна. — Ну-ка и как бы ты назвала? — А вот не скажу! И вообще, время покажет, что будет! А то мы тут сидим с тобой, будто я правда Маяковский какой-то! Великие планы строим. — Время покажет, Маш… И все равно, хочу напомнить, что я все такие считаю, из тебя бы вышел очень хороший учитель… — Раз ты так думаешь, значит так и будет. — Ты решила?! — Почти. Я много и об этом думаю, но ты близка к цели, что я соглашусь. — Маш, я не настаиваю если что, ты не подумай. — Я так и не думаю, прекрати, все нормально! Просто в чем-то ты права. — Я хочу, чтобы ты знала, что лично я приму твой любой выбор, лишь бы тебе самой нравилось. — И за это тебе отдельное спасибо… — Слушай, а что за музыка у тебя в комнате играет? Это какой-то оркестр? Понятно, что классика. — Классика?! Ха-ха-ха-ха! — Та-а-а-ак… Что я опять своим старческим мозгом сочла не правильно и еще тебе это ляпнула? — Лаура! Хорош! Говорила же, никогда такое не говори! — брови нахмурились, что даже на боль было наплевать. — Не хмурься, а то швы разойдутся! Я шучу! Все-все-все, не буду! Хорошо! Так и что вызвало твой смех? — Это не то, чтобы классика. Современника обзовем или как его там. Короче, это плейлист из кино. — Что за фильм? — Кэрол. — Музыка очень красивая. Мне нравится. А фильм о чем? — В смысле о чем? Ты не смотрела это кино?! — Нет. Да и если честно сказать, я фильмы и сериалы начала смотреть только с тобой, раньше я вся была полностью поглощена работой и находила себе кучу дел. — С другой стороны, учительница, вам простительно. Вы ведь только вступили на темную сторону и еще не знаете о таких фильмах. Блин, но с другой, он получил такие награды! Я удивлена, что ты не знаешь. Это очень красивый фильм!!! Он во мне разжигает невообразимые чувства! И там моя любимая актриса в главной роли. — Просвети, кто моя конкурентка? — Кейт Бланшетт. — Ну-у-у-у! У тебя хороший вкус, мне она тоже нравится. Не поспоришь. — Ты её в этом фильме не видела… Её персонаж даже чем-то похож на тебя. Местами даже слишком, только блонда. — В чем же? — Элегантность, некая строгость в манерах, но при этом воспитанность. Одежда, которая сочетается своими элементами и подходит во всем. Короче, надо смотреть, чтобы понять. Я даже не знаю, как передать словами её персонаж. — Заинтриговала. Музыка мне понравилась, и думаю, что кино тоже понравится, раз ты говоришь. Мне все фильмы твои и даже сериалы, хоть и никогда не понимала сериалы, сидеть лупиться в телек на несколько десятков серий, прожигать время, но мне нравится то, что ты смотришь. — Мы с тобой его посмотрим, но когда будем в покое от всей суеты, чтобы остались хорошие впечатления. — А какого года фильм? Может я все-таки и смотрела? — Вроде 2015, он в том или в этом году вышел. Новенький прям. — Не смотрела, да у меня и времени не это не было, работа все и работа. — В отпуске забудь о своей работе, я тебе не дам даже близко к ней прикасаться. — Хочешь от меня избавиться? — Не поняла… — Чтобы меня уволили за несоблюдение трудовой дисциплины? Ха-ха-ха-ха! — Какая нафиг трудовая дисциплина? У тебя отпуск! — Я подумаю над твоими указаниями, злобная вояка-воспитатель. — Я серьёзно… — Вот будешь работать учителем и на тебя посмотрю. Днями и ночами будешь сидеть, готовиться к урокам, придумывать программы и многое другое. Особенно в первое время, когда у тебя еще нет плана. — Посмотрим. Еще бы поступить, а с моими знаниями базы по алгебре, будет очень не просто сдать ЕГЭ. — Я в тебе вообще не сомневаюсь. Вот сколько смотрю на тебя за полгода, ты во всех ситуациях находишь, что ответить и придумать на ходу свой план. Даже по поводу меня, к примеру… — А какой у меня план на тебя? — Ну, ты не поленилась, как-то вычислила где я живу и приехала под видом попить воды в такую даль! — учительница мечтательно стала вспоминать этот момент. — Ага и через забор прыгала в кучу грязи, когда там, оказывается, дверь была все это время открыта!!! — Ты была похожа на оборванку с полянки. — преподавательница смеялась на всю кухню. — Но в итоге же нашла тебя! — Да, нашла… — Значит мне это было так важно… Имей в виду, если у тебя когда-то на мой счет закрадуться сомнения. — А их нет и не будет, Третьякова. Как раз на твой счет я уже все обдумала и надеюсь, что мои выводы никогда не изменятся и ты не дашь повод. — Не сомневайся. Ты для меня — всё! Буду твоим преданным художником и рифмаплетом. — горделиво заявила девушка, и положила свою руку на руку математички. — Послезавтра или завтра нам надо всем вместе собраться и обсудить план действий на финальную битву твою… — вспомнила Лаура Альбертовна. — Так и в чем проблема? Давай завтра с ними созвонимся и пригласим сюда? Накроем стол. — Я хочу завтра дать тебе поспать и набраться сил. — Ну, не буду же я целый день дрыхнуть. Проснемся не рано и договоримся с Таней, с твоей Еленой. — Хорошо. Пойдем тогда отдыхать? Сегодня очень нервный день… — Пойдем, красивая. Посуду оставь, завтра утром помою. — Нет, я сейчас все уберу. — учительница начала вставать из-за стола и суетиться. Третьякова тоже подскочила и перехватила руки стервы, которые уже тянулись к тарелкам. — Я прошу, успокойся. Все поставлю в раковину и завтра уберу, она никуда не убежит. Ну, правда, так влом сейчас еще эти кастрюльки драить. — Да я быстро сейчас, что там делать? — женщина стояла на своем. — Остановись, нельзя всегда жить по правилам, и чтоб было все идеально. Пойдем спать! — С твоим приходом в мою жизнь и без идеального все стало идеальным… — Вот и пойдем тогда. — Хорошо… Девушка взяла её аккуратно за ручку и повела в комнату. Удобно устроившись в кровати, Маша обняла свою дорогую женщину, а та положила голову ей на плечо. Сквозь свет от экрана телевизора, Третьякова с нежностью в глазах и одновременно восторгом разглядывала её черты лица. Преподавательница это заметила и стала смущаться сама не зная чему. — Ну, что ты так на меня смотришь? — улыбаясь, спросила учитель. — Ты — красивая… — А ты знаешь, что у тебя еще есть талант, Третьякова? — Какой? — У тебя так искусно получается говорить даже спокойным тоном в бытовой обстановке женщине приятные вещи, и эти слова выглядят будто факт. То есть не так, как когда делают комплименты, а именно ты утверждаешь. Знаешь, что действует на женщину. — с хитринкой пояснила преподавательница. — Т-а-а-ак, и на что это вы сейчас намекаете, Лаура Альбертовна? — Да ни на что, не думай, что я тебя подозреваю в раскручивании женщин, как альфонсы. Я в тот раз очень хорошо запомнила твои слова на эту тему! Ха-ха-ха-ха! — Вот ты, блин! — Да по тебе видно, ты просто сама по себе такой человек. Что думаешь — то и говоришь в лицо, но когда ты комплименты так преподносишь. Не знаю, как объяснить… Просто видно, что ты не врешь и не выдумываешь свое мнение. Это очень приятно… — Ну, по факту так. А смысл что-то выдумывать, когда все очевидно… — Что? Прям таки правда такая красивая? — Моя самая красивая… — Маша потянулась губами к её губам и вложила всю свою внутреннюю любовь в их поцелуй, — Ты — единственный смысл на всем этом белом свете, а сам смысл — это любовь. — девушка снова сделала их уже для двоих известный жест. Взяла ладонь преподавательницы в свою руку и положила ее на грудь в области сердца. — Вот тут тебе никогда оно не соврет… — Тогда обязательно будем его беречь… — заявила учительница. — Спокойной ночи, красивая учительница. — Спокойно ночи, ёжик. Преподавательница точных наук сильнее прижалась к девушке и не убирая свою руку с сердца, они так начали засыпать. Третьякова отрубилась быстро после такого тяжелого дня, в том числе и физически, а вот Лаура Альбертовна еще какое-то время не могла уснуть. Сквозь свою руку она три раза пересчитала количество ударов в минуту и поняла, что это не очень хорошо. В состоянии покоя сердце Третьяковой было с завышенным пульсом, что не является нормой… Далее она и сама уснула, но в беспокойных мыслях. Утро наступило в половину второго дня. Третьякова проснулась без будильника и поняла, что она снова одна. Почти уже лето, но погода сегодня резко изменилось. На улице было пасмурно и будто пар шел дождь. С кухни, как и по привычке доносились вкусные запахи. Она поняла, что ее любимая учительница опять встала пораньше и пошла заниматься домашними делами. Девушка присела на кровать, немного подумав, она вышла в одних трусах, прикрывая верх маленькой диванной подушкой. — И чего ты меня не разбудила? — О, Господи! Маш! — женщина подскочила возле плиты от неожиданного голоса позади себя. — Пипец я поспала. Хоть бы толкнула, я бы тебе здесь помогла. — Маш, прекрати! Я еще вчера тебе сказала о том, чтобы ты выспалась. Организму надо восстанавливаться. Не думай, что я в твоих спортивных делах ничего не понимаю. Я, кстати, в школе играла в волейбол хорошо. — Серьезно? — у девушки был шок на лице. — А ты что думала? Что я какая-то заучка была, которая вечно ходит с книгами и в голове одни вычислительные формулы прогоняла? — Нет, просто… Неожиданно! — Неожиданно. Ты давай иди оденься, а то сейчас Таня с Леной скоро приедут, а я не хочу, чтобы кто-то еще на МОЕ смотрел. — Не нравится? — Почему же? Наоборот нравится… — хихикая призналась учительница, отвернувшись к плите. Маша бросила подушку на пол и тихо подошла к Лауре Альбертовне сзади. Девушка просунула руки к ее талии и прижимаясь всем обнаженным телом, обняла и начала целовать в шею. Преподавательница почувствовала твердую грудь сквозь свой шелковый халат и поплыла. Блюда, что стояли на плите и готовились, их рецепты резко перемешались в голове и готовка не пошла от слова совсем. — Так, а ну иди-ка ты отсюда! Я от тебя сейчас с ума сойду и у меня тут все пригорит! — Ха-ха-ха-ха!!! Ладно тебе, быть такого не может. У тебя всегда все идеально. — Вот, чтобы и в этот раз все было идеально, иди оденься хотя бы и не отвлекай меня. — Лаура. — Что? — Ну, повернись хотя бы немного в мою сторону. — с улыбкой искушала девушка. — Вон о-т-с-ю-д-а, Третьяко-о-о-в-а-а-а… — с улыбкой прогоняла стерва. — Ха-ха-ха-ха-ха! Ну, ладно! Но ты очень многое упустила, знай это! — крикнув из коридора, девушка продолжила смеяться с учительницы. — Зараза. — ухмыляясь, учительница обозвала Машу и продолжила с улыбкой свои кулинарные дела, — Скоро все будет готово, приходи хоть кофе выпей до прихода Тани с Леной, они сто процентов опять с вином придут. Третьякова привела себя в порядок, надела шорты и спортивный топ. Заметив, что шорты стали немного свободнее, она подумала какого черта… Вернувшись на кухню, девушка, налила чашку кофе и стала искать в холодильнике молоко. — Лаура, ты мне скажи, чем тебе помочь, я сейчас быстро кофе выпью, покурю и на подстраховку. — Слышь, ты — страховка! Маш, не кури на голодный желудок, пожалуйста, плохо это. Хотя бы утром выпивай стакан воды или кофе тот же. Вредно же… — Хорошо, хорошо, учительница! Только не переживай. Все, я пошла на балкон. Так свежо сегодня от дождя. 10 минут к тебе. Третьякова отправилась на балкон, там стоял складной деревянный стул, который у нее был за место столика. На него отправилась горячая чашка, а сама девушка села на порог балкона и подожгла конец сигареты. Дым наполнил легкие, а с четвертой затяжкой в голове с голодухи заметно стало все плыть. Легкий кумар от утренней сигареты пошел по всему телу. Неожиданно в домофоне раздался звонок. — Я сейчас открою! — крикнула девушка в глубь квартиры. Быстро затушив половину сигареты, и отхлебнув большой глоток из кружки кофе, девушка побежала открывать двери. Пройдя в тамбур, она ожидала на пороге наших гостей. С приближением лифта ближе к её этажу, голоса становились все громче. Было четко слышно возмущение Елены и задиристый смех Поляковой. Машу это по-доброму улыбнуло. Двери лифта распахнулись и наши гости вышли на нужном этаже. — Третьякова, закаляешься с утра пораньше? Приветик. — Елена чмокнула ее в щечку и приметила полуголый вид. — Привет, бандитка! — Полякова протянула руку и они обнялись. — Привет! Да я только проснулась! Сейчас пойду рубашку надену, сама и забыла, что в таком виде. — Ладно тебе, все норм же! Кубики видны, перед Лаурой Альбертовной красуешься, да? — с первых минут и как обычно, за Поляковой не заржавело и пошли шуточки. — Да заходи ты уже, Петросян на минималках! Ха-ха-ха-ха! — с шиканием хозяйка квартиры протолкнула свою подругу внутрь и дала подзатыльник. — Кто у вас там Петросян? Таня что ли? — поинтересовалась Елена. — Ну, а кто же еще? — О-о-о-о да! Она в этом вся! — Ой, какие вы нудные все, слова вам не скажи! Ха-ха-ха! — Так у тебя не слово, а поток! Целый поток слов за одну секунду с твоими шуточками, все хи-хи и ха-ха! Теперь будет твоя кличка — Таня Петросян! — Елена тоже решила подколоть и не упустила момента посмеяться. А вообще, ей — такой серьезной и в чем-то правильной натуре, Полякова даже очень подходила в её жизни, как для баланса. — Все привет! Сразу ясно, кто пришел! Что вы тут опять не поделили и бубните все вместе? — из кухни высунулась Лукина. — Все у нас нормально! Мы просто одна большая и дружная, а главное громкая семья! Правда, немного иногда неблагополучная, но мы закроем глаза на этот момент! Ха-ха-ха! — Елена дальше продолжила прикалываться, глядя в сторону Поляковой. — Так, Лаура, я пошла за посудой и бокалами или рюмки нам надо? — на слове рюмки, Маша взглянула в сторону Тани, что не ушло от глаз Елены. — А чего вы все так на меня сразу смотрите? Я вам тут что? Самое главное питейное заведение ходячее? — Так, и??? — Рюмки… Ха-ха-ха-ха! — Я так и знала! Елена вам бокалы? — Да, мы до рюмок еще не докатились, как вы. — Ты торс бы свой прикрыла, Третьякова, прежде чем рюмки сюда с бокалами нести. — подколы пошли теперь от стервы школы. — Я не поняла, у нас тут целый дом Петросянов собрался?! — А что? Лукина, ты ревнуешь у нас? С каких это пор? На тебя не похоже! — Лен, иди в баню! — Все ясно, всех вас тоже в баню, пошла я за рубашкой и рюмками. — смеясь, Третьякова от них удалилась. — Проходите тогда и садитесь, девочки. У нас сегодня по простому, но успела сготовить пару салатов. — А я люблю, когда по простому. — заявила Таня, — Зато душевно! — Так, вот нам рюмки, а вам бокалы. — Третьякова вернулась на кухню, — Тань, что хоть принесла под рюмки? — Ром! — Слава богу не водку. Ну, мы же так, чисто символически? — Конечно! В нашем штабе сегодня, между прочим, очень важное собрание! План Барбароса обсуждать будем! — А ты самый главный пират у нас, да? Ром притащила! Как раз только недавно повязка почти на один глаз была, правда, из бинта и марли, но это к делу не относится! Ха-ха-ха-ха! — О, Третьякова, а вы смотрю тоже юмором не обделены! Давайте пять! — хохотала врач. — Лаура, вот посуда, я все поставила. Что еще надо сделать? Что-то я проспала сегодня и виноватой себя чувствую, блин! — Прекрати глупости говорить! Открой нам вино! Вот тебе важное задание! — А что у вас случилось, кто и что проспал? — поинтересовалась Елена. — Я не стала ее будить, пусть отдохнет и восстанавливается, а сама пошла на кухню. Теперь у нас психи, что она якобы мне не помогла. А я здесь особо ничего не делала, сварила пюре, поставила мясо в духовку и пара салатов. Делать нечего. — Ну, человек тоже за тебя переживает, хочет все вместе делать, чтобы не превращать тебя в домашнюю кухарку, так же как и ты переживаешь. Ты сама давно такое видела? Так что не бубни тоже, я радуйся, что у тебя такая Маша, а я у меня такая же Петросян. — Я бы попросила, Елена Григорьевна! Ха-ха-ха! — Таня подала голос. — Все, тогда садимся. Берите все, что на столе, не стесняемся. Маша открыла все бутылки и начала разливать алкоголь. Протянувшись в сторону Таниной рюмки, они опять что-то шутили и чуть не расплескали все по столу. В этот момент Полякову оповещает звук телефона, на экране, которого высветился контакт — Таня Мокриди. На лице Поляковой появились знаки вопроса и какая-то паника. Она сбросила. Через минуту на телефон пришло сообщение — «мы можем встретиться и поговорить»? Маша уловила это своим плохим зрением и посмотрела на Таню. У обеих в глазах было очень много вопросов. При Елене Григорьевне она не стала заводить этот разговор, чтобы лишний раз не давать повод для нервов и не сеять раздор в пару. — Ну, давайте выпьем, что мы здесь все снова собрались! Лаура, стол все равно шикарный, как и всегда! — Спасибо!!! Чтобы все было съедено! Они стукнулись бокалами, сделали по глотку. После этого Маша достала свой телефон и написала сообщение Тане — «попозже выйдем покурить, обсудим, ок»?. — Что вы в телефоны все уткнулись, с кем так активно переписываетесь? — спросила врач. — Да там в группу класса фигню какую-то скинули и нам оповещение пришло. Фиг с ними. — наврала Третьякова. — Значит так, на счет плана, давайте еще раз тогда обсудим… — предложила Таня и они погрузились внимательно во все вникать, да запоминать, чтобы не было ошибок…