нуна

Gimme! Gimme! Gimme! (A Man After Midnight) — ABBA — не хочешь потанцевать? чонгук чувствует тяжесть в веках, когда поднимает глаза вверх. твёрдые ресницы неприятно впиваются в кожу под бровями, и кто-то широкоплечий загораживает ему вид чёрной барной стойки. кислый привкус на нёбе задерживает парня на пару секунд, прежде чем он отвечает: — нет, — кончик языка трётся о нёбо, и брови как-то сами сбегаются к переносице. настроение у него паршивое. не хочется танцевать, не хочется пить и разговаривать, от музыки тошнит, на улице слишком свободно, а четыре стены дома душат. он вспоминает тэхён, которая предложила пойти на посвят вместе, её умоляющий взгляд, неуверенно заломанные пальцы рук и чересчур серьёзное выражение лица. чонгук думает, что надо было соглашаться, по крайней мере к нему бы не подходили здесь всякие. по крайней мере девушка не смотрела бы на него побитым щенком, после его скомканного отказа. — да ладно тебе, пойдём потанцуем. — я сейчас наблюю на тебя, если не отойдёшь. чонгук недовольно морщится и расслабляет мышцы плечей и спины под голос вокалистки, обволакивающий вспотевшее от напряжения тело, когда надоедливый парень всё-таки отваливает. встряхивает белыми волосами, растворяясь во вспышках стробоскопов, и оборачивается буквально на секунду, но и этого хватает, чтобы задохнуться. в темноте все краски мажутся, превращаясь в чёрное, и только яркие всполохи от неоновой подсветки на потолке не дают окончательно потеряться в пространстве. тэхён кусает нижнюю губу, сгрызая с неё остатки тёмной матовой помады, и тушит сигарету в стоящую рядом пепельницу. задерживает поддатый взгляд чуть дольше: на голых локтях чонгука, на шейном позвонке, на его полупрозрачном кроптопе и пирсинге в пупке. на ряду пустых рюмок из-под шотов рядом с ним. когда зуд под коленями перерастает в жжение, а чужой блуждающий взгляд останавливается на ней, она решает подойти, хотя мысль о том, чтобы немного повыёбываться всё равно появляется где-то на задворках. чонгук ведь её отшил, верно? когда она действительно попыталась пригласить его хоть куда-нибудь, отбросив своё излюбленное ребячество и долбаёбство. но вот он смотрит на неё из-под ресниц и тэхён вспыхивает до самых пяток мимолётной дрожью. — и почему ты отказал ему? у чонгука глаза прозрачные, густо подведённые розовой подводкой. серые линзы. всё то же золотое кольцо меж ноздрей и кудрявые белые волосы. зрачок — тугая чёрная точка, пульсирующая в такт громким ощутимым битам. — а почему нет? парень улыбается полными губами и облизывает тыльную сторону ладони. от большого пальца до указательного, а потом ржёт над вытянувшимся лицом тэхён, глотая тридцать грамм текилы. — сколько ты уже выпил? — а что, ты полиция клубного поведения? тэхён хмурится, сдвигая брови к переносице. острая дельта тени под челюстью и тонкая линия дрогнувшего кадыка так и бросаются в глаза, когда чонгук снова опрокидывает в себя с локтя, как заправской тусовщик, ещё рюмку с чем-то прозрачным. она никогда бы не подумала, что чонгук может быть таким. она соврёт, если скажет, что ей не нравится. наглый и хамоватый чонгук с хитрой улыбкой, румяными щеками и масляным взглядом завораживает. тэхён хотела бы выпить с ним в более приватной обстановке. вдвоём. возможно, сыграть в правду или действие, кто знает. — ведёшь себя, как сука. улыбка на чужих губах дрогает и лишь на секунду чонгук теряется и кажется девушке уязвимым и беззащитным. — что, такой я тебе не нравлюсь? — и не мечтай, крольчонок. ты пиздецки охуенный. парень опускает дрожащие ресницы, переводя вдруг зашедшееся дыхание, и усмехается криво, отставляя от себя пустую рюмку. — насколько же сильно алкоголь развязывает тебе язык? у барной стойки темно, а тэхён очень близко. когда она выдыхает, чонгук чувствует это правой ключицей спустя секунду. девушка смотрит очень пристально и когда он это замечает, спина и шея покрываются колючими мурашками. парень прикрывает пьяное лицо татуированной ладонью. он весь томный и расслабленный, тэхён не может перестать на него пялиться так, что аж самой мучительно стыдно становится. — намного. чонгук опирается виском на костяшки левой руки и дует полные, чуть влажные губы. тэхён залипает. — тогда что будет, если я сейчас тебя поцелую? парень поднимает на неё глаза. молчит с минуту, разглядывая чужие пухлые губы, а потом выдаёт без задней мысли, хлопая густо накрашенными ресницами: — меня стошнит. девушка давится воздухом, вставшим поперёк горла, и ей кажется, что пищевод скручивает до самого пупка. она дёргается, как от удара, и лицо её кривится в болезненной гримасе. не на такой ответ она рассчитывала. — вот как… — чёрт, нуна, я реально сейчас блевану. — что?..

***

— блять, — чонгук спотыкается ступнёй одной ноги о подъём другой и смеётся. звук дерёт горло, и он закашливается. — ты правда подумала, что я говорил про поцелуй? на парковке его тошнит, а тэхён так и стоит прижавшись спиной к собственной машине. она раздражённо курит одну за другой уже третью по счёту сигарету и пялится бешенным взглядом на задницу согнувшегося пополам ржущего чонгука, который ещё и блюёт периодически. — не отвлекайся, крольчонок. не отвлекайся. или я в тебя всё обратно затолкаю, — хочет сказать девушка, но вовремя прикусывает язык. потому что, блять, да, она действительно так думала. парень разгибается и для человека, которого тошнило в течении пяти минут, выглядит уж очень довольным. — всё ещё хочешь меня поцеловать? тэхён с силой стискивает зубы. — заткнись нахуй. и чонгук смеётся.