нуна

чонгук сидит на подоконнике и закидывает ногу на ногу. он ест фисташковое пирожное, которое ему ещё перед самыми парами принесла тэхён, и его полные розовые губы трутся друг о друга, а брови хмурятся, когда он с набитым ртом невнятно объясняет ей важность правильно выбранных струн для акустической гитары. девушка серьёзно кивает с высоты своего роста, скользя непрерывным взглядом тёмных и глубоких глаз от румяного лица чонгука до его голых круглых колен, торчащих из-под широких цвета хаки шорт. а потом обратно. она сглатывает сухую слюну и криво улыбается, когда ловит на себе взгляд парня. чонгук выглядит взбудораженным и очень увлечённым, когда ещё и жестикулирует резко, пытаясь побыстрее рассказать всё до конца перерыва и шустрее прожевать сладкое тесто. — крольчонок, не спеши, а то подавишься ещё, — произносит тэхён и только потом понимает насколько низко и отрывисто звучит её голос. чонгук видимо тоже, но всё равно послушно кивает, хоть и заметно тушуется, пряча покрасневшие влажные щёки за растрёпанными волосами. после посвята они вроде как сблизились, но вот в такие моменты парень в полной мере чувствует между ними вязкую неловкость. вернее только он чувствует. тэхён же обычно начинает глубоко и размеренно дышать, поглядывая исподлобья, как удав на кролика, а ещё челюсть сжимает так, что желваки на скулах змеиться начинают. чонгук после этого всегда теряется. он со стыдом признаёт, что девушка волнует его. вот только пока не может понять, как именно. её внимание льстит, а жгучий внимательный взгляд, которым она обычно одаривает его при встрече и на протяжении всего разговора вызывает лишь колючие мурашки до самого загривка и дрожь в пальцах, как при треморе. почему-то вдруг вспоминается, как неделю назад до него доебался одногруппник тэхён, вспоминает напряжённую линию её плеч, давящую ауру и враждебный взгляд. как она дёрнула верхней губой во вспышке неконтролируемой ярости и как он чуть не оказался задавленным чужой концентрированной злостью. она тогда доходчиво объяснила: никто и никогда не сможет приблизиться к нему, кроме неё. а теперь парни с факультета девушки обходят его стороной. даже не смотрят, если рядом с ним тэхён. и чонгуку это нравится. просто охуеть как. его ещё никогда так не добивались, как это делает тэхён. — тебе правда интересно? — спрашивает чонгук и слизывает с кончиков пальцев остатки крема. смотрит снизу. тянет почти невинно, хлопая подкрашенными ресницами. девушка усмехается, дёргая углом рта. — мне интересно всё, что ты говоришь. — даже если ты в этом не разбираешься? — даже если, крольчонок. чонгук довольно улыбается и спрыгивает с подоконника.

***

— почему ты не с чонгуком? я видел его внутри. намджун присаживается рядом с угрюмой сестрой и скашивает взгляд на её абсолютно нетронутую еду. чимин напротив тихо хрюкает и громко тянет из трубочки сок. — да, тэхён, почему ты не с чонгуком? девушка морщится и мимолётно кривит губы вбок. — сейчас допиздишься и я тебе въебу, — бесцветно бросает она, протягивая руку ко всё ещё не истлевшей сигарете в самодельной пепельнице из стаканчика вимм билль данн, а когда достаёт, затягивается изо всей силы, выдыхая вверх. намджун непонимающе дёргает бровью. — ну и что я опять пропустил? чимин тяжело вздыхает и бросает быстрый взгляд в сторону меланхолично курящей тэхён. — у наших групп была совместная физра, а эта дура, когда увидела мелкого в обтягивающих лосинах взяла и спизданула что-то типа: хочу его задницу на своём лице. дым горько встаёт комом в носоглотке, и тэхён закашливается. закашливается вместе с ней и намджун, который давится соком. — иди нахуй, чимин, я не так сказала. — ты сказала ещё хуже, но мем в том, что чонгук это услышал и теперь у него детская травма. тэхён втягивает последний дым и выдыхает через нос прямо в лицо друга, кидая ему в тарелку голый фильтр. — детская травма будет у юнги, когда я расскажу ему, что его парень в пять лет ссал на ковёр и сваливал всё на кота, потому что не успевал добежать до туалета. — блять, ты не посмеешь. намджун давится дважды. — ты ссал на ковёр?