Наследники теней

      Удушающую тишину разгоняет лай Финика: идут! Первым в столовую открывает дверь с едва читаемым обеспокоенным взглядом на Сичэня — «я дал вам достаточно времени?» — и входит Лань Ванцзи, за ним проскальзывает Финик, ставит передние лапы на колени Лина и смотрит то в глаза хозяину, то в тарелку с остатками ужина. Чэн и Усянь — кажется, Лин такими их не знал никогда — вваливаются в обнимку. Леди лишь заглядывает: всё ли спокойно в этом шумном балагане — и, удостоверившись, что все неразумные двуногие в нужном количестве, возвращается на охранный пост лежанки.       — Что нашёл! — Чэн ставит на стол пыльную бутылку.       — Пятилетняя выдержка! — поддерживает Усянь.       — Это… это разве не то вино, что вы закрыли в день моей свадьбы? — хмурится Лин, разглядывая дату. — Лучше бы она лопнула!       — Не будем спорить о том, что лопнуло. А если вино окажется горькой кислятиной, пусть это будет последняя горечь, которую ты испытаешь, — Усянь разливает красное сухое по бокалам. Лань Ванцзи — виноградный сок.       Вино мало того что кислит, так ещё и даёт в голову. Разговоры становятся более ленивыми, расслабленными и непринуждёнными. Хоть Лин и доверился одному человеку, кажется, что открылся всем.       — Поэтому Новый год придётся отменить, — Лин крутит бокал в руках, рассматривая, как играет свет на гранях. У ног, примостив морду на ботинки, сопит Финик.       — Отменить. Ишь какой шустрый! Кто ты такой? Повелитель мира? Всей Поднебесной? Отменить Новый год! — подначивает Чэн.       — Но мы же планировали его провести в Пристани, вместе. Теперь это неактуально.       — И наши приготовления псу под хвост? Весь этот инструктаж рабочих на фейерверки? Подбор кейтеринговой компании? Я не говорю о предоплате, которую мы внесли два месяца тому. Я сейчас о битве за меню, которая потрепала нервы мне и Сичэню.       — Если речь о предоплате, то я возмещу, — ляпает Лин и ужасается сказанному.       Дядя прикрывает лицо ладонью:       — А-Ли, извини, что воспитал дурака.       — Но я приеду! — Лин пытается сгладить углы.       — Вот и будем всем наслаждаться. И… обществом друг друга, — улыбается Сичэнь.       — Сычжуй как раз прилетает с невестой на праздники. Можем к вам присоединиться, — подаёт голос Усянь. — Да, Лань Чжань?       — Мгм.       — Можно ещё Цзинъи позвать! И доктора Сяо! — оживляется Лин.       — Мы специально под праздник расширили дом — добавили несколько гостевых спален. Плюс у нас есть лесная сторожка, — кивает Сичэнь.       — Для особо шумных, — Чэн прожигает Усяня взглядом, и тот салютует брату бокалом.       — Поэтому Новый год в силе!       — Здорово! Кстати, о докторе Сяо. Вы не помните телефон той девчонки в пачке? Его воспитанницы. Как её?       — А-Цин? Зачем тебе? — настораживается Сичэнь, в то время как Чэн хмурит брови.       — Ну… мы тут пересеклись на днях… — о незнакомке в участке, и об аресте, и о Су Шэ Лин конечно же умолчал. — И я забыл обменяться контактами. Так может, вы в курсе? Не хотелось бы тревожить дока по таким мелочам.       — Давай я завтра напишу а-Цин, и если она даст согласие, то перешлю тебе её контакт, — говорит Лань Сичэнь.       — Чего ж всё так сложно? Если б я знал, есть ли у неё соцсеть, то и сам бы справился. А так просто пересеклись, обменялись дежурными фразами, разбежались. Сейчас просто внезапно вспомнил.       — Лин, есть правила общения. Ни я, ни кто-либо другой не имеет права передавать контакты другого человека без его ведома и согласия, — в некоторых вопросах Лань Сичэнь непробиваем.       — Ладно-ладно… Я всё услышал.

***

      Цзян выходит на террасу подышать дымом, и Лин ускользает за дядей. Тот только приподнимает бровь, прикуривая.       — Хотел поблагодарить. За поддержку.       Дядя пожимает плечами и глубоко затягивается. Он тот ещё ретроград: только табак! Никаких электронных нововведений.       — Так что там с а-Цин? — дядя изучает лунную дорожку на мостике и ряби озера.       — Я уже всё рассказал. Хотел пригласить на чашечку кофе. Вспомнить старое. Ну там… Сам знаешь, друзей у меня тогда было не особо, а она выглядела адекватной.       — Адекватной? Это ты сейчас говоришь? — у Цзяна едва сигарета изо рта не выпадает.       — Не начинай! Замяли. Значит, Новый год у вас!       — И пельменная вечеринка! А то Усянь взвоет, если его оставить без пельменей.

***

      После ужина компания перемещается в гостиную, Лань Ванцзи музицирует: отрывок из исторической дорамы; Лин, развалившись в кресле, свесившейся почти до пола рукой лениво перебирает пряди густой жёсткой шерсти Финика, как вдруг у него вибрирует телефон.       «Ещё чуть-чуть — и я внесу тебя в чёрный список, дорогая жена. Но для начала сделаю последнее предупреждение», — Лин достаёт телефон, чтобы обнаружить очередное послание или голосовое от Инъюэ.       С другой стороны, она ведь не сделала ему ничего плохого, поэтому и время крайних мер ещё не пришло. Всего лишь месяц потерпеть.       Его решение она слышала. Лин повторил его за завтраком, как и то, что отныне и до того, как она покинет Башню Карпа, не будет её ничем смущать, а будет жить на стороне дяди — Цзинь Гуанъяо. Она вымолила месяц, чтобы не шокировать семью и не портить близким праздники. Эта уступка Лина раздражает. С ней накатывает чувство, что решимость довести развод до финала слабеет с каждым днём. Поэтому он сегодня и объявил о решении близким.       Лин открывает сообщение, удивлённо вскидывая взгляд на Чэна, который втирает что-то Усяню про шелковицу и шёлковый урожай этого года, и что ему следует скорректировать график, чтобы сделать фотосессию в их моделях. Порой Лину кажется — не будь его, дядя бы давно посвятил себя своим плантациям и фабрикам по созданию экологического шёлка. В кратком сообщении лишь адрес и телефон, но они заставляют сердце Лина забиться быстрее, а губы дёргаются в улыбке.