Наследники теней

      Су Шэ любит брать работу на дом. Ему нравится стабильность, порядок, цифры и приводить цифры в порядок. А ещё нравится думать, что господин Цзинь Гуанъяо гордился бы им. Пусть Су Шэ никак не связал жизнь с ударными, но и господин Цзинь Гуанъяо тоже не остался в музыке, а двигался дальше. Так и он, Су Шэ, преуспел на финансовом поприще. Даже стал вхож в закрытые клубы, о которых многие коллеги могут лишь мечтать. Не говоря уже о том, чтобы хоть как-нибудь, хоть одним глазком, хотя бы случайно пересечься с главой дома Цзинь.       Найти Цзинь Лина в ту ночь не составило труда — проще чем махинацию нерадивого командировочника, который не приложил нужных чеков к отчёту или… подтасовал отчёт. К тому же новый глава слишком шумный, яркий. И совсем-то он не изменился! В какой-то момент Су Шэ показалось, что перед ним всё тот же незамутнённый тяготами жизни золотой мальчик. Ни статус главы дома, ни женитьба не сделали Цзинь Лина более практичным, осязаемым, хотя бы чуточку приземлённым. И это будит странные, непонятные чувства. В память о Цзинь Гуанъяо хочется его защитить, а при воспоминании об их юношестве и разнице, что пролегла между ними социальной пропастью, — уничтожить.       Вот и момент подходящий: отчёт тестя Цзинь Лина. Явно господин Чжоу что-то скрывает.       Су Шэ поправляет очки в тонкой золотой оправе, когда телефон вибрирует. Какое неприличие беспокоить его в праздники! Су Шэ переворачивает страницу отчёта, с раздражением кидает взгляд на информацию о входящем вызове и замирает. Рука непроизвольно дёргается ответить, но он сжимает кулак и, когда вызов завершается, выдыхает. Возвращается к бумагам.       Хм… Теперь он не может сосредоточиться.       С раздражением жмёт вызов, молясь про себя, чтобы абонент не передумал, или не нашёл более подходящую кандидатуру. Накатывает облегчение, когда на той стороне робко отзываются.       — Да…       — Добрый вечер. Вы звонили. Я могу чем-то помочь?       — Да… Вы не могли бы… Отвезти меня кое-куда, — гипнотизирует женский голос.       — Конечно.

***

      Су Шэ ещё тысячу раз обругает себя за поспешность, но это будет потом. Сейчас он подбирает на остановке у кинотеатра, рядом с которым толпятся влюблённые парочки, госпожу Цзинь. Одета она неброско: утеплённый бежевый плащ, платок цвета шампань, тёмные очки в позолоченной оправе. Су Шэ думает, что плакала, но нет: конспирация, как в старых шпионских нуарных фильмах золотого Голливуда. Стоит им отъехать от любопытных глаз — окна у его машины, как у добропорядочного гражданина, без тонировки, — госпожа Цзинь снимает очки. На коленях госпожи Цзинь небольшая дорожная сумка, а в навигатор вбит даже не адрес, а координаты.       — Извините, что выдернула вас в праздники. Просто мне… не к кому больше обратиться. И так все слуги шушукаются. А в такси… В такси я не чувствую себя в безопасности.       — Понимаю.       — Нужен надёжный человек. Неболтливый. Вы очень подходящий человек, Су Миньшань.       Дорога мягко стелется под колёса авто, освещённая тёплым светом фар, и Су Шэ борется с желанием посмотреть на госпожу Цзинь: она издевается или серьёзна?       Су Шэ выбирает смотреть на дорогу.       Маршрут ведёт за город и дальше. По обе стороны дороги шуршит непроходимая чаща. Возможно, они едут в какой-то лесной отель, или клуб с рекреационным центром — супруги элиты любят зависать в подобных местах, успокаивая нервы и совесть. Но Су Шэ не тот, кто может что-либо комментировать, он крепко держится за руль, вперившись в дорогу, пока они не выезжают на площадку, похожую на парковку, и госпожа Цзинь приказывает остановить. Су Шэ аккуратно припарковывается и с тревогой осматривается. Фонари тут же вспыхивают по их появлению.       — Спасибо, что подвезли, господин Су Миньшань.       — Я могу вас… проводить?       — Лучше не стоит…       Госпожа Цзинь отчаянно мотает головой, вцепившись пальцами в ручки дорожной сумки, но выходить из машины не спешит. Что ж, Су Шэ некуда торопиться — в таком эмоциональном раздрае он ни один отчёт не закончит.       — Господин Су…       Су Шэ чуть наклоняется, чтобы расслышать бормотание, как госпожа Цзинь вскидывается, оплетает его шею руками, проводит носом по лицу, губам, лишая слов, возражений, впивается своими в его губы, надавливает языком, проникает в рот и стонет так, что Су Шэ бросает в жар, срывает все тормоза и предохранители. Он обхватывает затылок госпожи Цзинь руками — она такая крошечная в его лапищах, — прижимает ближе, сильнее, но не находит отторжения и ужаса, свойственного обычно женщинам, и голос Цзинь Лина «хочешь у меня всё отобрать?» растворяется тихим эхом, когда пальцы госпожи Цзинь зарываются в волосы, тянут на себя, и воздуха не хватает, и они вынуждены оторваться друг от друга.       Су Шэ напряжённо замирает: его сейчас обвинят в приставании? Домогательстве супруги главы? Конечно, всё подстроено. Наверняка натыкано бесчисленное количество видеокамер… Что это за розыгрыш? А может… Он открылся этой женщине в своих догадках о смерти главы Цзинь Гуанъяо. Не хочет ли она таким образом устранить его? Он…       Госпожа Цзинь как одержимый жаждой путник, что припадает к ручью с прохладной водой, водит носом по его лицу, шее. Дышит глубоко и жадно. Это странно, ведь он не пользовался никакими духами. Становится неловко, что он мог вспотеть, и Су Шэ хочет отодвинуться, как госпожа Цзинь отрывается сама.       — Хорошо, что вы с моим мужем даже не друзья, — она восстанавливает сбившееся дыхание. — А значит, у вас не должно быть никаких сожалений о случившемся. И угрызений совести. И вы не гей, ха! Это была бы катастрофа! Надеюсь, всё останется между нами. Вы не хотите потерять работу, а я — мужа. Спасибо, что подвезли.       Госпожа Цзинь перехватывает сумку, выходит из машины и уверенной походкой исчезает в галерее боковой тропинки. Су Шэ какое-то время смотрит ей вслед. Губы горят. Голова как в тумане. Но одно он понимает точно: он ничего не понимает. Хочется воздуха, стабильности и к своим документам. Су Шэ открывает окна, впуская прохладный вечерний воздух, и двигается с парковки.

***

      — Брат, они даже не пытаются. Если вы хотите праздники, возьмите выходной, — Ванцзи монотонно отчитывает оркестр.       Сичэнь улыбается: на самом деле а-Чжаня прорвало лишь на подъезде к Пристани. Он долго держался.       — На праздниках ставка выше. Конечно, никто не будет отказываться от такой возможности.       — Возможности преподнести слушателям халтуру?       — Они подготовятся, а-Чжань, — Сичэнь сдерживает улыбку.       — Как? Первая скрипка не пришёл на репетицию.       — Возможно, у него была убедительная причина?       — Тогда почему ни меня, ни тебя об этом не уведомили? Или благотворительный Новогодний концерт это то мероприятие, на котором можно халтурить?       — Не все так серьёзны…       — Или, может, я не тот человек, для которого надо стараться?       — Ты же знаешь, что это не так. Ещё раз спасибо, что подменил меня.       — Я думал, ты будешь отсутствовать час-два, но не весь день. В следующий раз, пожалуйста, предупреждай меня о подобном, — справедливо гневается Ванцзи, в то время как Сичэня ослепляют фары дальнего вида машины, что мчится навстречу, но, завидев их, водитель тут же переключает свет. Сичэню нужно несколько секунд проморгаться. Вот машины поравнялись.       Одно Сичэнь знает наверняка — эту машину и водителя он видит в Пристани впервые.

***

      Лань Сичэня Су Шэ узнает из тысячи. И как бы он ни хотел не пялиться на братьев Лань, что как в замедленной съёмке проплыли мимо, всколыхнув всю мутную взвесь в душе, — не получилось. Ведь Лань Сичэнь это именно тот человек, который подарил равнодушному на первый взгляд Су Шэ ненависть. Человек, который получал всю любовь и благосклонность господина Цзинь Гуанъяо, пользовался его добротой, но оказался не способен на элементарную честность. Су Шэ дураком не был, а знакомясь с делом по надцатому кругу, невольно прозреваешь.       Просто… так бывает.       Его сиятельный господин Цзинь выбрал не того человека.

***

      Ванцзи продолжает спрягать в хвост и в гриву оркестр Сичэня, когда они подъезжают к главному дому, а у Сичэня сердце не на месте. Он выходит из машины первым, роняя:       — Предупреждаю.       — Мгм, — кивает Ванцзи.       — Замени меня на… дня три-четыре.       — Но концерт на пятый день.       — Ты справишься! На пятый я буду с вами. Общий прогон обязателен для всех. Спасибо! — кидает Сичэнь и уходит в противоположную сторону от центрального входа в дом. Особенно он рад мастеру Вэю, который с Леди и Фиником вышел встречать брата и затмил собой всё.

***

      Сичэнь понимает, что он последняя персона, которую ожидают в домике службы безопасности. Угощает дежурного печеньем, которое привёз для Чэна (невелика потеря), дарит ему приглашение на Новогодний концерт на две персоны и между делом спрашивает о том, не было ли чего-нибудь необычного? Нет, не было. Посылает сотрудника за водой с газом в кухонный блок, а сам склоняется над пультом, ища камеры гостевой парковки.