Наследники теней

      Лин до полудня болтается по городу, не находя себе ни места, ни покоя. Забредает в один из огромнейших круглосуточных торговых центров, по которому можно бродить бесконечно, снова и снова накручивая круги, то поднимаясь по эскалатору на верхние этажи, то спускаясь до подземных галерей и парковки.       Кажется, повёл он себя как последняя свинья: когда пытал Инъюэ тестами, когда не вытащил из озера, когда насмехался над её просьбой о примирении — с младшей сестрой это был перебор, — когда трусливо готов был пойти на попятную, лишь бы жена не развязала свой длинный язык. А она может…       Лин заглядывается на проходящие мимо пары. Больше рассматривая парней и мужчин. Фигуры, движения, манеру общаться, причёски, лица… Что, если он и вправду как дядя Вэй, Цзян, Цзинь?..       — Ауч! — раздаётся где-то внизу и препятствует мысли и движению вперёд.       Лин досадливо смотрит под ноги и тушуется: он сбил какую-то девушку, и её праздничные пакеты и свёртки рассыпались на полу.       — Извините, — Лин опускается рядом, наклоняется, чтобы помочь, и тут же в лоб прилетает — точно будет синяк!       — Ой-ëй-ëй, — поскуливает девушка, держась за свой лоб.       — О… Мне очень жаль, правда, — Лин краснеет, кривясь от боли вперемешку с сожалениями и мыслями о собственной рукожопости. — Но просто позвольте мне помочь вам! — делает предупредительный жест, чтобы девушка сидела на пятой точке ровно, и агрессивно собирает разбросанные пакеты.       — Блядь… — шоколадные фигурки солдатиков в прозрачной коробке — тонкая ручная работа — разбились в хлам, и Лин осторожно откладывает их в сторону, с раздражением наблюдая, как глаза девушки увеличиваются и увлажняются.       — Я компенсирую.       — Не стоит, это я на вас налетела, господин, — шмыгает девушка, и Лин одаривает её таким взглядом Цзяна, который словно говорит ей «ты чё, совсем поехавшая? это ж я на тебя». Лин встаёт с колен, протягивает ладонь девушке.       — Не спорьте. Окей?       — О… кей, — повторяет испуганно эта малышка. Рядом с ней его ладонь выглядит лапищей. Неудивительно, что он её не заметил.       — Так где находится этот магазин? — Лин показывает на коробку с битыми солдатиками.       — Вам не стоит, — девушка тянется за своими пакетами, но Лин убирает их за спину.       — Я неправильно изъясняюсь? Могу по-английски. Может, по-французски?       — Нет, конечно. Извините, — она бледнеет, взгляд бегает по этажу торгового центра.       — Если вы ищете охрану, то с большей вероятностью один из дежурных будет у информационной стойки, — Лин показывает в сторону, где за несколькими поворотами с бутиками находится инфотабло.       — Вон магазин! — обречëнно машет рукой девушка.       Шоколадный бутик оказывается в той стороне, куда указал Лин. Продавец говорит, что, к сожалению, повторить заказ в той же сборке они не могут, но есть более эксклюзивные фигурки, и девушка становится ещё грустнее.       — Просто у тебя недостаточно денег на эти? — спрашивает Лин, и малышка делается красной как помидорина, того гляди пар из ушей пойдёт.       — Я на это не рассчитывала, — шепчет девушка.       — Ясно. Заверните, — и на её взгляд Лин посылает убийственный от дяди Цзяна: идеальный способ пресечь все возражения.       — Надеюсь, они хотя бы съедобные, — Лин вручает девушке коробку с шоколадными изысками. — А эту я оставлю себе. В качестве компенсации за моральный ущерб, — Лин прикладывает коробку к шишке и вдруг оживляется:       — Кстати, о моральном ущербе!       — Коробки вам недостаточно?       — Она такая же ущербная, как и мой ущерб.       — Но у меня нет денег, господин. Ещё раз изви…       — Вы пообедаете со мной?       — Я…       — Вы куда-то спешите?       — Я должна быть у родственников на ужине.       — Мы успеем. Здесь до тучи ресторанов. Выбираете вы, плачу я. К тому же я уже и забыл, когда в последний раз ел.       — Если вы настаиваете, — девушка смотрит на пакеты в его руке, и Лин отступает, протягивает их ей.       — Но если вы спешите…       — Я с удовольствием пообедаю с вами, молодой господин…       — Вот и славненько! — Лин потирает ладони. — Но давайте без формальностей и имëн! Я капец как голоден!

***

      Девушка оказывается слишком скромной, чтобы удовлетворить голод Лина, поэтому инициативу снова приходится брать в свои руки. Ест она хорошо, Лину нравится, что его выбор пришёлся ей по вкусу, только вот ему всё кусок в горло не лезет. Он скользит взглядом по посетителям ресторана: парни и мужчины, кто-то со спутницами, кто-то без. Взгляд несколько раз возвращается к одному скуластому молодому мужчине в забавном свитере с оленями на европейский лад. Если подумать, то свитер этот уже пора бы сменить на что-то иное. Но именно этот свитер заставляет возвращаться к «носителю» снова и снова. Брюнет, высокий, золотая оправа очков совсем не сходится с дурацкими оленями. Пальцы, что лежат на высоком бокале, длинные — такие у музыкальной породы. К тому же и с маникюром. Во даёт! Многие мужчины в обществе Лина делают маникюр, он же только после женитьбы отучился грызть заусенцы.       Спутница расслабляется, и Лин узнаëт, что приехала она из глубинки к родственникам. Приехала пораньше, чтобы успеть купить подарки, чтобы они не думали, что она какая-то простушка, что нуждается в деньгах. Она и сама со всем может справиться! На поездку же накопила! А ещё молодой господин ей напоминает тех самых принцев из дорам! Она забавно хихикает, и искренности в ней больше, чем во всех сёстрах Инъюэ вместе взятых.       Девушка рассказывает о том, как испугалась поначалу такого сиятельного господина, и если правда, то…       Из потока слов и мыслей выводит официант: ставит перед Лином высокий бокал с оранжевым напитком и длинной соломинкой. Точь-в-точь такой пьëт очкарик. Лин хмурится на официанта, и тот поясняет, передавая сложенную вдвое бумажку:       — От господина на баре, — шепчет на ухо, в то время как девушка воодушевлëнно делится впечатлениями.       Лин кивает, раскрывает записку — и брови ползут вверх. Усмехается, поднимает взгляд: и этот очкарик имеет наглость так открыто на него пялиться? Свитер бы сменил. Лин встречается взглядом с мужчиной, дарит ему ответную улыбку и складывает ничем не прикрытый фак в его сторону, с удовольствием отмечая, как этот олень оскорблëнно отворачивается.       Девушка замолкает, а Лин комкает записку, бросает комочек в бокал с напитком, делая официанту знак унести посуду, и заказывает чай с десертом.       — Что? Что это было? — интересуется спутница.       — Китайская поэзия. Я не ценитель, — пожимает плечами Лин, не без удовольствия отмечая, как олень ретируется из ресторана.       — Так тебя отвезти?       — Куда?       — К твоим родственникам, — лыбится Лин, заранее предвосхищая спектакль и ярмарку тщеславия. — Скажешь, что я твой жених. Так многие делают. Я знаю.       — Это мило, но я и так злоупотребила вашим временем. И…       — Ладно, закажу и оплачу такси, — отступает Лин. Что за тупая манера вечно отказываться. Утомляет. Бесит.       — Я… О…       — Не стоит?       — Нет. В смысле, будет здорово. Спасибо.       По окончании обеда Лин проводит её до стоянки такси и заказывает на адрес и её телефон со своего приложения и своей карты. Осторожно грузит подарки в багажник и предупредительно сажает свою спутницу в машину. Он уже готов закрыть дверцу, как девушка накрывает его ладонь своей и подаёт голос:       — Мы увидимся ещё?       — А надо? Компенсация погашена полностью. Так что вам не стоит об этом больше волноваться.       — Я не…       — К тому же у меня теперь есть ваш номер телефона, — Лин подмигивает и мягко закрывает дверцу машины, даёт сигнал водителю двигаться.       Кажется, в него вселился Цзинъи.       Лин мотает головой, посмеиваясь, и идëт в сторону парковки.

***

      Лин не понимает, как его заносит в район Сун Цин. Он искренне пытался держаться от неë подальше, пусть и возил в машине её сумку с вещами, которую она впопыхах так и оставила в Пристани: вот и повод для встречи. Но также и понимал, что для встречи ещё рано. В конце концов, в рамках хоть каких-то приличий. Со стороны это смотрится, наверное, дико: только жена дала согласие на развод, он тут же вьëтся у дверей другой девицы. Цзинъи бы оценил. Только вот где Лин и где приличия. Единственное приличие здесь — не являться с пустыми руками. Не зря же он захватил их фирменные семейные пельмешки — ведь у Цин шаром покати! Но этого ему кажется мало.       Лин скупает магазин: чай, кофе, фрукты — это база; разные сладости — потому что не знает, что она любит. Действительно, а что она любит? Сразу отметает лапшу быстрого приготовления (это она и без него может себе позволить), но берёт несколько стейков и овощей к ним. Бутылку красного. На всякий случай. И белого. Потому что вдруг ей больше белое нравится? В итоге его продуктовая корзина забита с горкой. Очередь и голодное столпотворение: будто все опомнились и пошли закупаться — бесят. Но пересиливает себя, думая о реакции Цин. Мясо он возьмёт на себя. А она пусть подготовит овощи. С этим у неё не должно быть проблем.       И только уже у дома возникает неудобная мысль: а вдруг еë нет? Во сколько там она должна вернуться со своего дежурства? Пакеты оставляет пока в машине и, захватив лишь сумку Цин на всякий случай, поднимается на этаж. Усмехается, увидев звонок на месте: она таки его не демонтировала. Но по ту сторону никто не спешит встречать незваного гостя. Лин упëрто жмëт на звонок, вслушиваясь в тишину квартиры.       На самом деле это весьма вероятный исход, так чего колет обидой и ещё непонятным неприятным чувством. А ведь Вэй прав: что он может дать Цин? Вот Инъюэ Лин может дать много, ещё больше той девочке из торгового центра, а Цин? Театрам и светским раутам она, пожалуй, предпочтëт компанию коллег и внеурочку. Наверное. А может, ну вдруг, она предпочтëт тебя? И что будешь делать? Вряд ли она позволит тебе окутать себя шелками, как позволила Цзяну в качестве подарка на ночь фейерверков. Вряд ли ей интересны украшения, косметика, всякие там салоны. Ну вот от хорошего массажиста она вряд ли откажется. От чего ещё она не сможет отказаться? От помощи центру доктора Сяо…       Лин постукивает пальцами по подбородку, перебирая варианты.       «Звучит как подкуп. Совсем отчаялся?» — ехидничает внутренний голос.       И Лин готов вступить с ним в бессмысленную полемику на тему того, что вообще-то любые отношения это сплошной компромисс и товарообмен одновременно.       Цзинь Гуанъяо тобой бы гордился.       — Тц! — ощеривается Лин и вздрагивает: на этаже отворяются двери лифта. Вот и Цин. Даже на тёмных штанах можно рассмотреть разводы, что уже говорить о бордово-ржавых поверх форменной сорочки. Это пятно перекидывается на шею и волосы. А дальше Лин уже не отсекает происходящее.       — Нужно вызвать скорую! Полицию! — Лин выдëргивает ошарашенную Цин из лифта и начинает прощупывать от затылка, не обращая внимания, что пачкает свой светлый пуловер.       — Воу-воу! Полегче! — Цин впечатывает пятерню в лицо Лина, отстраняя.       — ТЫ Ж… ТЫ ВСЯ В КРОВИЩЕ!       — Это чужая кровь. В норме я!       — Тем более! Нужно в полицию!       — Я здесь полиция, — Цин всё ещё держит Лина на расстоянии одной рукой, а второй ищет ключи от квартиры в кармане. — Прекрати этот цирк!       — Тебя надо осмотреть!       — Мне в душ надо, мать твою, Цзинь! Ты вообще что здесь делаешь? Сталкеришь за мной?       — Вещи твои привëз! Ты забыла. Так что давай я сначала тебя осмотрю, а потом… потом вали куда хочешь!       Лин сграбастывает Цин со всеми её сопротивляющимися конечностями и прижимает к себе. Странно гулко бьëтся сердце, и непонятно, его или её. Как-то неловко замолкают оба. Цин — потому что вдавлена в его грудь, а он — в замешательстве: отродясь подобной дичи не творил, и вот опять.       — Мхгхв… — шипит Цин.       — Ну вот, теперь можешь звать полицию, — Лин отпускает её.       — Я лучше в душ. Капец ты теперь на маньяка похож!       — Я зайду? — спрашивает Лин.       Цин только закатывает глаза и толкает входную дверь.

***

      Жилище Цин выглядит ещё более одиноким и запущенным, чем когда Лин был тут в прошлый раз. Разве что на диване валяется наряд с ночи фейерверков, а на полу — туфли в беспорядке. Она безразлично переступает через преграду и закрывается в ванной.       — Я поставлю чайник! — Лин кричит в закрывшуюся дверь, но оттуда уже доносится шум воды.       На кухне — пустые полки, банки из-под чая, в мусорном ведре контейнеры из-под быстрозавариваемой лапши. Лин хмыкает: как он и предполагал. Он убирает туфли на полку в прихожую, аккуратно собирает шëлковый костюм на диване, спускается за продуктами, ставит кипятиться воду в чайнике и берётся за разбор пакетов, как из ванной через шум воды доносится голос Цин:       — Лин! Ли-и-ин!       — Тут я! Спинку потереть? — лыбится Лин за дверью, но войти не решается.       — Полотенце принеси. Первая дверца, третья полка шкафа.       — И кто ходит мыться без полотенца? А бельё принести не надо?       — Первая дверца, третья полка.       — Конечно, зачем тебе бельё. Ты ж выйдешь аки нимфа, соблазнять меня. В том самом полотенце или нагая, — бурчит Лин, отворяя дверь в комнату Цин.       Свет сюда проникает только из гостиной. Лин смущëнно заходит в полумрак комнаты: всё очень по-спартански, даже слишком. Кровать-полуторка — для одного вполне, для двоих уже, по меркам Лина, будет тесновато; сменная форма на дверце старомодного шкафа; на спинке стула кобура, и Лин может ощутить тяжесть оружия в ней. Только безумная может впустить малознакомого при таких вводных. Отворяет дверцу шкафа, на которой висит форма. Запускает руку в третью полку, цепляет какую-то коробку и тянет на себя. Кто хранит полотенца в коробке? И потом, она какая-то слишком тяжёлая. Но…       Почему коробка без крышки?       Лин пялится во все глаза на то, что внутри.       — Третья снизу! — доносится из ванной голос Цин.       Но Лин уже перебирает содержимое коробки с третьей сверху полки: смазка, презервативы, вибраторы разнообразной формы, страпоны с разными креплениями, маски на глаза, какие-то шарики на цепочке… Лин моргает и задвигает коробку обратно. Не его это дело. Совсем не его. Но…       Выдвигает снова, пробегая взглядом по коллекции страпонов. Ну охренеть!       Возвращает на место, вернувшись к поиску полотенец. Берëт первое попавшееся и, захлопнув дверцу, поворачивается с полыхающими щеками к шкафу спиной.       — Ну… охренеть.       Глаза бегают по комнате, в то время как Лин прижимает к себе полотенце.       — Ну… охренеть.       Лин спотыкается взглядом о фото, на котором Цин счастливо улыбается в камеру в объятиях человека, который приходит Лину в кошмарах. Псих из города И. Кто напал на них, кто душил его пакетом, по чьей вине они с дядей и Сичэнем оказались в том контейнере…       Сюэ Ян.       Лин кладëт полотенце на угол письменного стола и выходит из комнаты.