Глава XIV. Примирение сторон. Часть первая
14 августа 2025 г., 19:44
Поскольку Чэн с Сичэнем оккупировали кухню, то Вэй Ин с Сычжуем захватили кабинет, где Вэй Ин провëл уже две ночи, и, как генералы, с самого утра склонились над ноутбуками и планерами, вычерчивая следующий год. После ночи фейерверков Лин исчез из Пристани, отписываясь сообщениями Чэну, мол, он лучше чем когда-либо. Чэн от этого становился темнее тучи, а Сичэнь лишь загадочно улыбался, призывая Цзяна к спокойствию и напоминая о сепарации.
Сычжуй притих, но и расспрашивать о встрече с Цзинъи Вэй Ин не спешил. Вэй Ина грело, что его мужчина никогда не был говном: Лань Чжань, несмотря на праздничный переполох, подключил юристов, которые занимались делом об опеке Сычжуя, и Сит’аль в считаные часы получила разрешение пребывать с ребёнком в больнице, подкреплëнное ходатайством врача.
Воля к жизни этой крохи, которая оказалась ярко выраженной европейкой с грозящей вспыхнуть огнём рыжей копной волос, поражала и Сычжуя с Сит’аль, и весь персонал больницы. История о коробке международной доставки стала новогодней сказкой для малышей из педиатрии и источником баек для взрослых. Уже через день на удивление крепенькую девочку перевели в палату с Сит’аль.
— Думаю, тебе лучше взять выходные, провести с семьёй…
— Да нет, пока я здесь, лучше нанести визит партнёрам лично. Сит’аль занята малышкой. Не хочу им мешать.
Сычжуй сдержанно указывает подбородком на список праздничных визитов, а за его спиной в кресле лежит аккуратно сложенная сумка с одеждой для Сит’аль и малышки и со всякой утварью для новорождённых. С выбором и размером помогал Цзинъи: Сычжуй как вернулся из клиники, так и зависал на сайте с товарами для младенцев и на трубке с Цзинъи и его экспертным мнением.
— Отлично. Подарки заберëшь в офисе, — не настаивает Вэй Ин.
— Если сегодня начну, то как раз закончу к празднику фонарей.
Сычжуй закрывает ноутбук, кладёт в сумку, как в кабинет стучат. Выверенно, три раза, а потом входит Лань Чжань. Решительно останавливается в дверях, переводит тяжёлый взгляд с Сычжуя на Вэй Ина.
— Я изучил, — говорит Лань Чжань и сжимает губы, в то время как пальцы сжимают дверную ручку.
— Много же времени это у тебя заняло, — Вэй Ин усмехается.
— Я могу?.. — на секунду в Лань Чжане проскальзывает такая растерянность и неуверенность, что сердце Вэй Ина ёкает, и он может лишь кивнуть: ему самому холодно и некомфортно с их последнего разговора.
Лань Чжань подаëтся навстречу, он как громада, глыба, что сминает Вэй Ина в объятиях, шумно выдыхает, и тот осторожно гладит его по лопаткам. Глаза мерзко щиплет. Лань Чжань, уткнувшись в основание шеи Вэй Ина, делает глубокий вдох и поднимает взгляд на Сычжуя. Бедолага, тот так и застыл на месте, не решаясь и шага ступить. Может, и не дышал ещё.
— Если ты любишь этого человека и тебе с ним хорошо, и он даёт тебе силы, то я всегда буду рад… видеть вас… в нашем доме, — говорит Лань Чжань, и Вэй Ин улыбается Сычжую, приподняв бровь: ну, что я говорил?
— Спасибо, господин Лань, — Сычжуй кланяется с сыновней почтительностью и выходит из комнаты.
Какое-то время они стоят молча, убаюкивая друг друга в объятиях, как Вэй Ин болезненно щипает Лань Чжаня за предплечье.
— Этого человека? Лань Чжань… серьёзно?
Лань Чжань выдыхает, пряча лицо в волосах, доверяя, пожалуй, самую страшную тайну:
— Даже чтобы принять мои чувства к тебе, мне понадобилось время, Вэй Ин.
***
— Врач указал в отчёте, что вы пострадали во время драки, — монотонно бубнит задолбанный праздниками и бесоëбством граждан во время оных служитель закона. — Можете сказать, где это было? Помните ли нападавшего? Можете ли описать его? Цзинъи поворачивается на шум: в палату — вот так сюрприз! — входят Сычжуй с Сит’аль. И та касается плеча Сычжуя в немой просьбе перевести ей, и тот послушно переводит, покрываясь при этом алыми пятнами. Сычжуй в раскаянии то ещё зрелище! Полицейский недовольно переводит взгляд на гостей, чуть дольше, чем следует, задерживаясь на Сит’аль: даже в чёрном спортивном костюме и собранной на одну сторону косой она магнитом притягивает взгляды. — Это мои друзья. Лань Сычжуй и его невеста, — говорит Цзинъи на двух языках сразу. — И свидетели, — улыбается Сит’аль, и полицейский, явно понимающий английский, оживляется. — И что же вы видели? — Мне очень жаль, Цзинъи, — Сит’аль подходит к кровати и заботливо подтыкает одеяло. — Мне действительно очень жаль, господин полицейский. Господин полицейский переводит взгляд на Цзинъи, который строит рожу побитого щенка, на побагроввешего, слишком серьёзного Сычжуя, что стоит, спрятав руки в карманы брюк, и залипает на Сит’аль. Она наклоняет голову, и он скользит взглядом по изгибу шеи, упирается в выступающие в вороте спортивной блузы ключицы, а там ниже красивый силуэт груди, и… Пауза затягивается, и полицейский прочищает горло, когда Сычжуй подносит ладонь к лицу, поглаживая подбородок: на костяшках ссадины. — Так… это просто из-за интрижки, как я понимаю? — Что ж вы так! Из-за красивых женщин развязывались целые войны, господин полицейский, — кряхтит с усмешкой Цзинъи. — Писать заявление не будете? — Не вижу повода. — Но мне надо что-то написать для протокола, господин Лань. Цзинъи хмурится. — Он с лестницы упал, — Сит’аль ощутимо кладёт ладонь на ушибленное ребро. — Точно! Так и напишите: выпил лишнего! Медики подтвердят, у меня алкоголь в крови, навернулся и прям… Кульбитом! На глазах у всех. А вот она меня и привезла сюда. — Хе, а ваши костяшки? — полицейский указывает ручкой на Сычжуя. — Ловил его снизу, — отвечает Сычжуй, не сводя взгляда с полицейского. — Уговорили, — пожимает плечами полицейский, заканчивая протокол и протягивая его Цзинъи. — Ознакомьтесь и распишитесь, пожалуйста. Верно дед говорил: все беды от женщин. Чем страшнее супружница, тем спокойнее мужу! — Мне очень жаль, господин полицейский, — улыбается Сит’аль, и тот, неловко собравшись, бочком мимо Сычжуя покидает палату Цзинъи. А дальше они втроëм прыскают от смеха, у Цзинъи слёзы градом катятся по щекам вперемешку от веселья и от боли в рёбрах. — Что вы тут делаете? — спрашивает Цзинъи, когда все переводят дух. — Сит’аль попросилась навестить тебя, пока малышка спит под присмотром сестры. Как чуяла. — Спасибо, — Цзинъи тепло улыбается Сит’аль, но не находит ответного тепла в её глазах. — Очень рада, что тебе лучше. Но начистоту, — Сит’аль смотрит прямо в душу. — Мне не жаль, Лань Цзинъи.***
Сычжуй с Сит’аль покидают палату Цзинъи, и он впадает в воспоминания, граничащие с дрëмой, шаг за шагом приближаясь к спасительному сну. Словно стоит на вышке бассейна и готов окунуться в прохладу воды с головой, как из дрëмы выдергивает жужжание мобильного. Сычжуй. Опять по поводу аутфита новорождённых? — Вроде недавно виделись, — хрипло отзывается Цзинъи. — Я тебя разбудил? — Сычжуй тревожится. — Всё нормально. В чём вопрос? — Сит’аль… Малышку сегодня перевели из реанимационного блока в палату с Сит’аль. А я буду в разъездах по работе какое-то время. Не мог бы ты… присмотреть за ними? — Если Сит’аль не испепелит меня на подходе к отделению, — улыбается Цзинъи. — Если тебе будет несложно. Я вернусь к Фестивалю фонарей. — Больше не ревнуешь? — У тебя нет шансов. — Это точно. Конечно. Жди отчëтные фото! — Спасибо! Цзинъи и самому интересно познакомиться с этой чудо-девочкой, о которой сестричка, завидев ту-самую-пару в его палате, все уши ему прожужжала. Быстро Сычжуй вошёл в роль молодого отца! Даже Цзинъи с появлением первенца не был настолько ответственным. Первую вылазку к Сит’аль Цзинъи делает косвенно, через свою информационную сеть сестричек: мать с малышкой устроились хорошо. К вечеру второго дня голова кажется более ясной, к телу возвращаются силы, и он, заручившись поддержкой сестрички, ковыляет навестить Сит’аль. Принцессу Лань слышно в начале коридора. — Точно оперной певицей будет, — усмехается Цзинъи на то, как сестричка хмурится на пронзительный плач ребёнка. — Дальше я сам. — Хорошо, господин Цзинъи. За вами во сколько зайти? — Да не стоит, я сам. Пойду посмотрю на это чудо света и обратно. Цзинъи аккуратно затворяет за собой дверь палаты, так, что Сит’аль, склонившаяся над кроваткой, даже не замечает, как он вошёл. — И давно она так надрывается? — Цзинъи заглядывает из-за спины Сит’аль, и та оборачивается: нос покрасневший, глаза на мокром месте — плачет? — Как? Как ты здесь оказался? — Сказал, что твой муж, — лыбится Цзинъи. — Шучу-шучу, но после того, что я натворил, я просто обязан на тебе жениться, если бы не… — красноречивый взгляд на помолвочное кольцо на руке Сит’аль. — Как дела, мамаша? Нужен мастер-класс по смене памперсов? — Я… Я не справляюсь, — Сит’аль шмыгает носом. — Я пробовала спросить, но… Они либо все заняты своими делами… Я как подделка, понимаешь? Не настоящая… — слеза стекает по щеке Сит'аль. — Вы ели? Сит’аль кивает на бутылочку и пакет со смесями. — У неё могут быть газики, надо помассировать животик. Я могу? Сит’аль удивлëнно кивает, глядя, как Цзинъи аккуратно достаёт малышку из люльки, кладёт на пеленальный столик, раскрывает одеяльца. — И да, мы уделались. Кто-то хорошо покушал, — улыбается Цзинъи, в то время как руки ловко справляются с памперсом и выкидывают его в ведро. — Меняешь, обтираешь, проверяешь, чтобы ничего не покраснело: гигиена у малышей очень важна. После еды у них бывают колики, поэтому надо животик массировать, — пальцы ловко двигаются. — Я дочь мог кормить только в вертикальном положении: врождённый дефект пищевода. И то получалось через раз! Что было не съедено, летело в меня. Ли Хуа приходилось сцеживать молоко. — Ты сидел с младенцем? — Жена тогда защищала диплом. И я взял отпуск по уходу за ребёнком. Малышка от мягких массирующих движений успокаивается, зевает, и на лице появляется широкая улыбка. — Во-о-от так, да? — Цзинъи улыбается в ответ. Сит’аль подаёт новый памперс, и он уступает ей место, глядя, как она справляется. Кивает. Потом Цзинъи, чуть хмурясь от боли в ребре — но предохраняющий корсет неплохо справляется, — показывает, как можно держать малышку. Вместе они находят, как ей нравится, когда её колышат. Рассказывает о разных штуках, которые призваны упростить жизнь матерям. — Просто у меня их пока трое. Двое с Ли Хуа, и один… — Цзинъи ерошит волосы на затылке. — Обратилась знакомая пара девушек, и вот… Сказали, отличный геном. Мальчик. Скоро ему год. Ну, там я даже не воскресный папа. Но мы условились, что он узнает о моем существовании, и если что… — Если что? — Сит’аль переходит на шепот. — Когда в семье двое родителей вступают в конфликт, ребёнок невольно тоже вовлекается. Ему надо принять чью-то сторону. А порой они и вовсе всё делают по-своему. И вот тут… важно, чтобы был человек, к которому бы он мог пойти. Как-то так… Ну, я пойду. Навещу вас завтра в это же время. Проверю, как усвоен материал, — подмигивает Цзинъи, поднимаясь с кровати, на которой Сит’аль прижимает умиротворëнную посапывающую девочку к груди. — Цзинъи, — окликает Сит’аль, и он застывает. — Спасибо тебе. — Даже не думай. А знаешь, — Цзинъи оборачивается, — муж ведь может быть временным, а вот друг! — До завтра, — шепчет Сит’аль, и Цзинъи осторожно закрывает за собой дверь палаты.
Примечания:
Спасибо за комментарии :)
