Бог шельму метит

      К назначенному времени боя я более или менее оклемался, хотя и чувствовал большую слабость. Идти куда-то не хотелось. Из-за чего Иллуми с усмешкой назвал меня «капризной принцессой» и никаких объяснений слушать не стал, доставая моё самое любимое белое кимоно с чёрно-розовой сакурой по подолу. Широкие рукава удачно скрывали дрожащие руки и пальцы, а собранные в простую, но высокую причёску волосы красивой волной спадали мне по лопатки. Основной же пучок был заколот заколками с драгоценными камнями, чей глубокий цвет прелестно сочетался с моими глазами. В общем я и впрямь в тот день был «капризной принцессой», немного меланхоличной, но кого это волнует.       Настроение было паршивым, из-за чего хотелось кидаться вазонами в примелькавшегося Золдика. Тот безэмоционально попросил меня не сдерживаться, мол это нормальное проявление чувств. И что его истеричная мать также кидалась не только хрусталём, но и фарфором в его отца. — Я не твоя мать, Иллуми, — процедил я, строго смотря на профессионального убийцу и уперев руки в бока. Благо, что мы были одни в комнате и такой вульгарщины никто не видит. — Не смей меня с ней сравнивать. Или у тебя Эдипов комплекс? — Внешне вы не похожи, — равнодушно высказался Золдик. Его лицо вновь стало похоже на маску мёртвой рыбы. — Но это единственная знакомая мне модель поведения «семьи».       И я невольно перевёл дальнейшее и невысказанное: «Естественно, что я буду её копировать». Хмыкнув, нервно передёрнул плечами. За что мне это? — А ваши отношения с Хисокой? — логично предположил я, пытаясь ухватиться за истину и найти во всём этом рациональное зерно. — Уж не думаешь ли ты, что модель отношений с этим клоуном нам с тобой подойдёт? — логично предположил Золдик, невыразительно на меня посмотрев.       И я вздохнул от собственной тупости. Ну, да, не подойдёт. В таком случае игольчатый монстр просто убьёт меня, потому что их отношения с Моро — это вечная борьба на съедение. Кто кого первый убьёт, тот и победил. Причём это не мешает им спокойно трахаться, может быть даже кое-что чувствовать друг к другу. Но на сто процентов я уверен в том, что если всё же один убьёт другого, то не почувствует разочарование, так, всего лишь небольшое удовольствие.       А тут в их «вечность», некую константу постоянного вмешался я, из-за чего все их отношения полетели к чертям. Их зацикленность на мне — лишь результат чудовищного совпадения, какой-то необъяснимый момент помешательства, замешенный на чужой жадности. Не думаю, что я их бы заинтересовал, если бы не мог скрыться от их взора. А уж потом, в процессе знакомства, они и выяснили мои способности и умения. И решили их заполучить себе, потому что их жадность равна сумасшествию. В них нет обычных общечеловеческих чувств, и дело не в том, что они не хотят, а в том, что не могут. Их сознание просто не осознаёт, что они ведут себя неправильно. Это как человек, который никогда не влюблялся. Их ещё социопатами называют, кажется. Такой человек просто не сможет понять, что такое «любовь» и «влюбленность». Их не накроет эйфория чистых, невинных чувств, когда хочется оберегать и защищать этого человека, когда ты готов принести ему весь мир на блюдечке, а он готов достать для тебя солнце и луну. У каждой пары свои ассоциации, но суть вы уловили.       В данном случае, они лишь осознают, что могут лишиться своей игрушки по своей же несдержанности. Именно отсюда все эти закидоны про «модель поведения семейных отношений» со стороны Иллуми и попытки «договориться» со стороны Хисоки. Всего лишь рамки, в которых наш треугольник сможет сосуществовать и не поубивать друг друга. — Нет, не думаю, — невозмутимо ответил я, выбирая очередное красивое колечко. — Но и модель твоей семьи… — Мой отец заботится о моей матери, — перебил меня Иллуми. — Она жива и невредима. У неё есть всё, чего она пожелает. Разве это не идеальные рамки? — Я не хочу быть таким истеричным, как твоя мать, — даже бровью не повёл я. — Или тебе так хочется, чтобы я прилёг в местный жёлтый дом? — Кто тебя туда положит, — фыркнул Золдик. — И вообще, моя мама не сломалась. Отец не перегибает палку. И я не буду. — Иллуми, я хочу, чтобы вы двое уважали моё право на личное пространство, — спокойно поведал я. — Иногда мне хочется побыть в одиночестве. — А разве мы этого не делаем? — Иллу-чан распахнул глаза и недоверчиво качнул головой, хотя его лицо по-прежнему было безэмоциональным. Хах. Забавная картинка. — Ты гуляешь по городу один, тебя никто не преследует. Тратишь наши деньги. Покупаешь любую безделицу, приглянувшуюся тебе. Общаешься с кем хочешь.       Ну, с другой стороны, если так хорошо подумать, то так и есть. Я чертовски свободен, хоть эта свобода и эфемерна. Да и потом, они вроде бы и впрямь стараются сделать мою жизнь как можно комфортнее. Я недавно потратил несколько десятков тысяч дженни на какую-то очередную ювелирную побрякушку, а Хисока ни слова не сказал. Ну, может для него это и мелочь, а вот для меня… да, тоже мелочь. Не с таким количеством нулей на счетах. — Допустим, — согласился я, резко выдыхая. — Ну, трачу я деньги Хисоки, но ведь из-за мести, а не из прихоти. Вот нечего было меня бесить. — Видишь, а он ни слова тебе не сказал, всё принял, — равнодушно фыркнул Золдик, заканчивая втыкать в себя последнюю иголку. — Пошли, скоро уже бой начнётся. — Ладно, ты прав, — вздохнул я, внезапно почувствовав себя виноватым. — Хорошо, я извинюсь перед Хисокой. Не надо было его игнорировать.       На ум тут же пришли ассоциации с большим рыжим котом, которого ты гладишь и кормишь, а потом он становится чересчур доставучим, и ты запираешься в своей комнате, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть от этого шерстяного засранца. А он, гад такой, начинает мяучить и скрестись в твою комнату, тем самым вызывая ещё большую мигрень.       Тьфу! Придёт же на ум такой бред, что и слов особо не подберешь, особенно цензурных. В который раз почувствовав, что мной манипулирует, мне только и остаётся, что тяжело вздыхать. Чёртов Золдиевский выкормыш, больно уж ты хорошо слова подбираешь. Тоже бесишь! Но беситься не вариант, нужно сохранять своё спокойствие. Гр-р… Был бы женщиной, подумал, что красные дни наступают.       Цыкнув и кинув в рот ещё пару долек киви, я довольно усмехнулся. Настроение моментально поднялось на парочку тысяч метров, так что теперь можно тащиться на «долгожданный» бой с Кастро. Угум, как интересно. Нужно будет не забыть поставить благовония в честь погибшего. Бедный, бедный Фидель, Ленивый Бог Смерти тебя не пощадит, так, только насмехаться больше будет. И уже даже не удивляет местный цинизм, если честно. Скорее уж происходящее — лишь следствие, а не причина, да.       Закончив собираться, я молча отправился к арене, не забыв на всякий случай прихватить с собой свой боевой веер. Иллуми в изменённом облике молча последовал за мной, вызывая тем самым во мне тоску. Хочу куда-нибудь в горы, чтобы снег и морозный ветер прочистили мои мозги. А ещё бесконечная чёрная ночь с миллиардами звёзд. Эх, что может быть прекраснее холодного и замёрзшего космоса? Покосившись на Иллуми, я тяжело вздохнул. Ах, ну да… Как я мог забыть о таком незначительном, но важном моменте.       Боевая арена находилась на двухсотом этаже и сильно отличалась от тех, которые были на нижних этажах. Ну, во-первых, она была одна. А во-вторых, зрительских мест было втрое больше, как и софитов. В этом зале с ареной я уже бывал, что не доставляло мне никакого удовольствия. Много ли радости в том, чтобы смотреть на вечно дерущихся и потеющих мужиков? Это же отвратительное по своей сути зрелище. Хуже было бы только, если бы я сам принял участие в боях.       К слову, Хисока как-то раз из интереса попытался меня заставить это сделать, мол, интересно ему было посмотреть на то, как я справлюсь с этой ситуацией. Тогда Иллуми меня в который раз спас, заявив, что ещё одно такое предложение и Моро реально отправиться в ад. Ну, лично я был бы не то, чтобы и против. Просто шута там давно ждут, а он не приходит и не приходит. Н — невежливость. Всегда нужно приходить, особенно, если тебе самолично выслали персональное приглашение, ага. — Вы только посмотрите, какой аншлаг! До боя ещё десять минут, а трибуны уже забиты под завязку, — закричала ведущая этого «шоу» в микрофон, тем самым вызвав во мне очередной приступ мигрени.       Спрятав дрожащие пальцы в рукавах кимоно, я судорожно прикрыл глаза. Усталость накатывала с новой силой. Нет, всё же я допытаюсь, что это за яд мне подсыпал Золдик. Допытаюсь, а потом самолично нашпигую это чудовище этой же отравой в двойном размере. — Не дуйся, ты становишься похож на хомячка, — прошептал мне на ухо Иллуми. Благо, что я моментально сообразил и прикрыл наши лица своим веером, чтобы особо любопытные не пялились. — Я убью тебя, Иллуми, — обессиленно процедил я сквозь зубы, стараясь говорить так, чтобы другие ничего не услышали. — А потом из твоей кожи сделаю чучело хомяка и подарю его Хисоке. Уверен, он обрадуется.       Золдик на это ничего не сказал, промолчав, равнодушно прикрыл глаза. Всё. Его нет дома. Как обычно!       Я же уставился в пустоту, краем глаза замечая знакомую белую макушку. Киллуа шарит? Ах, ну да, кто бы сомневался. Вообще, чёртова семейка сидит у меня уже в печёнках. Золдики множатся со скоростью звука. Тц… Закатив глаза, я принялся отсчитывать время. Пока я задумался, комментаторша успела представить бойцов, тем самым вызывая дикие крики по всему залу. Гр-р… Бесит.       В себя меня привёл очередной крик девушки-громкоговорителя: — Итак, мы начинаем!       Свет в зале погас, а софиты на арене ярко вспыхнули, мягко освещая сцену. Посмотрев на фокусника, я передёрнул плечами, в отвращении поджимая губы и вовремя успевая прикрыть лицо веером, чтобы Иллу-сан ничего не заметил. Шут был ужасен, даже не внешне, а внутренне. Казалось, что сидящие здесь люди просто не замечают расползающуюся по помещению едкую, мерзко-розовую ауру с слабым привкусом жвачки. Кажется, я ненавижу этот запах. Хм… Судя по специальным ограждениям вокруг зрительских мест, организаторы позаботились о том, чтобы зрителям ничего не могло навредить. И только сильные нэн-пользователи могли «пробиться» сквозь эти барьеры. — Хисока себя сдерживает, — Иллуми спокойно на меня посмотрел, щелкнув пальцами. Вокруг нас поднялся невидимый барьер, который тут же отвёл от нас внимание. Я почувствовал это только потому, что отвратительные взгляды других людей исчезли, давая мне спокойно вздохнуть. Вот неужели нельзя было сразу так сделать? — Это даже не половина всей его силы. — Очень мило, — насмешливо фыркнул я, не поведясь на очередную манипуляцию. — А мне ты это зачем говоришь? — Просто хочу, чтобы ты учился видеть истину, а не красивую обёртку, — равнодушие в голосе Золдика стало холоднее на пару тонов. — Всегда смотри внутрь. Обычно, именно там скрывается гниль. Ни слова, ни поступки не покажут истинных мыслей человека, только тот, кто умеет видеть правду, сможет смотреть далеко. — Иллуми, за обычным небом я вижу бескрайнюю вселенную, — я тонко усмехнулся, проводя пальцами по губам. Жест неосознанный, скорее, как импульсивный порыв. — За землёй я вижу тектонические стыки плит, за временем скрывается настоящий хаос, а за вашими телами ужасающих и отвратительных монстров, которых сдерживают титановые цепи. Вы красивы внешне, но внутри уродливы, словно Вендиго, пожравшие человеческую плоть. И ты ещё меня учить вздумал видеть истину?       Золдик немного промолчал, тем временем бой на арене набирал обороты. Но сейчас меня интересовало не это. Происходящее между нами было чем-то сокровенным, словно открывшаяся завеса или тайна. Как будто бы сейчас всё изменится. Песчинка, за песчинкой. Мысль за мыслью. Вселенная меняется каждую секунду. И самое главное — найти точку опоры во всепоглощающем хаосе. — Мы уродливы — это правда, — Золдик не собирался отрицать мои слова. — Но и ты ведь становишься подобен нам. Посмотри на себя со стороны. Твои руки в крови, твоё лицо разрисовано знаками хаоса. А ещё ты добровольно надел на себя те же самые титановые цепи. Да, твоя гниль тебя ещё не пожрала, не извратила до конца, но ты уже отошёл от остального мира, словно отринулся от того, что делало тебя человеком.       Слово «человек» было произнесено с ужасной насмешкой, оскорблением. Да и сами слова… как пощечина. Как напоминание — не зарываться. Отвратительно. Казалось, что наши предыдущее игрища — всего лишь детский лепет. Нелепая попытка измениться или что-то изменить. И снова я падаю в знакомую бездну, из которой так долго и с трудом выбирался, ломая себя и свои кости, вырывая духовные жилы и собирая себя по частям вновь. Может быть, я и выбрался с той бездны, но она так и не выбралась из меня.       Вот только эта новая бездна, хоть и была неуловимо знакомой, но всё равно другой. Чёрной и страшной, глубокой и холодной. В ней не было змей и пауков, как в прошлой. В этой бездне не было ничего, кроме пустоты. Самое же жуткое в этой ситуации, что падение уже началось, а крыльев нет и они никогда не появятся. Я упаду в эту кровавую пустоту и лишь свет сверху будет мне напоминанием о том, что я когда-то был человеком, а не игрушкой.       Думаю, в такой ситуации не поможет и самоубийство. Толку от этого самоубийства, если эти нити вцепились в душу, опутали стальными канатами, проникли в самую сущность.       Передёрнув плечами, я почувствовал дикий холод. Ничего не говоря, я молча уставился на сцену, оставив этот раунд за Золдиком. Вот же гадость какая-то… И холодно. Почему так холодно? Озноб? Тц… Только этого не хватало.       Пока я прибывал в тоске, Хисока получил удар и нокдаун. Счёт: четыре — ноль, в пользу Кастро. Какой вывод? Правильно, клоун развлекается. Побитый фокусник всё же встал, м-да… Рыжий бес таки разгадал загадку, да. Было бы что разгадывать. Двойник. Так кажется, эта дурацкая техника называется. Иллуми что-то говорил об этом на наших занятиях. И какая ещё блин магия? Послушать комментаторов, так можно подумать, что они и не знаю о всех свойствах нэн.       И тут этот придурок протянул вперед руку, чтобы Кастро её тут же оттяпал. Ощущение сюрреализма вызвало во мне фейспалм. М-да… Класс. Теперь этот придурок инвалид. Давно бы грохнул этого Фиделя и проблем бы никаких не было. Ну, почему окружающие меня индивиды не соответствуют моим представлениям о реальности и здравомыслии?       Неосознанно вцепившись руками в руку Золдика, я в волнении посмотрел на сцену. Представляю, какая же это адская боль. Но видать Кастро достойный противник, раз Хисока позволил ему оттяпать и вторую руку. Стоп. Что?       ….       У меня нет слов. Никаких. Абсолютно. Такого идиотизма я ещё не видел. И вот, оставшись без обеих рук, Хисока наконец-то понял, что дело в двойнике, чем, кажется, вывел Кастро из тонкого душевного равновесия. Впечатляет. До меня внезапно дошло, что кое-кто просто решил устроить очередное фаер-шоу. Да. И чего это я за этого идиота волновался?       Философски вздохнув, я разжал свои пальцы и вновь обратил внимание на Иллуми. Тот молча смотрел на фарс, почему-то называемый боем. Я обратил внимание на руку Золдика и увидел, что не осталось никаких следов. Ну, да… Ему только Хисока и мог оставить следы на теле, особенно после бурной ночи. Аж завидно. Игольчатый монстр как-то мне сообщил, что особые тренировки Золдиков закаляют только так и что их обычная сталь не берёт. М-да… Кажется, он тогда спросил, не хочу ли я в них поучаствовать? Пришлось отговориться тем, что я Иллуми не родственник, так что нефиг разбазаривать фамильные секреты.       Иллу-чан тогда на меня так странно посмотрел, а Хисока ласково так улыбнулся, что я на всякий случай и от греха подальше сбежал от них в тот день. Ну, нахрен! На сцене, ах да, арене случилось следующее, Моро проявил нам чудеса исцеления, у него обратно приросла правая рука. Угум. Пока все остальные потрясённо вздыхали, я с трудом удерживался от истерического смеха. Банджи-жвачка и ткань-обманка творят чудеса. Кастро тоже сбит с толку, того гляди, сейчас и вовсе матюками разродится.       Вид того, как чёртов клоун достаёт из своего обрубка карту — у многих вызвал тошноту. У меня же лишь небольшое отвращение, смешанное с лёгким синдромом усталости. Кажется, я начинаю к этому привыкать. Пока остальные им восхищались, я задумчиво подумал, что хочу танхулу. Танхулу — это засахаренные фрукты. Да, было бы неплохо, но сначала поесть бы чего-нибудь сытного. Может борща сварганить? Мням. Решено, сделаю борщ и оливье. В этом мире таких блюд нет, но сверну всё на свою бурную и богатую фантазию, да. И компотик надо бы сварить, брусничный. Ягоды, слава богу, в этом мире есть. И даже каким-то образом брусника осталась брусникой, а не буруникой или ещё каким-нибудь извращенным аналогом.       Бой подходил к концу. Кастро упал замертво, а Хисока громко объявил, что «перенапряжение разума» и стало причиной поражения. Ну, тут я с ним согласен. Вот только фокусник мог без всяких психологических штук убить Фиделя, но у него было ужасное настроение. И я даже догадываюсь, что из-за меня. Насупившись, я отправляюсь к выходу, решив прогуляться. Ночь, конечно, зато ночью хорошо видны звёзды. Мои планы, как и всегда, обломал Иллуми, крепко схватив за руку и отведя от основного потока людей в глубь коридора. — Иди к Хисоке, ему нужна твоя помощь, — Золдик пустым взглядом посмотрел на меня, из-за чего у меня по телу пробежался мороз. Что-то было определённо не так. И даже сквозь искажённую внешность Иллуми это хорошо просматривалось. Он был насторожен и кажется зол. — И чтобы не случилось, не снимай этот браслет.       Золдик тут же протянул мне побрякушку. Выглядел как обычный серебряный браслет без узоров. — Что это? — настороженно поинтересовался я, вообще не понимая что происходит. — Браслет сокроет твою ауру, — Иллуми посмотрел на меня очень холодно. Если бы его близко не знал, вообще бы не заметил, что он торопится. — Никто не должен узнать о твоих способностях. — Иллуми, знаешь, я не собираюсь надевать на себя ещё и видимые кандалы, — холодно проговорил я, раздражённо всучивая Золдику браслет обратно. — Ты сам говорил, что запечатывать нэн — больно. — Иногда это необходимо, — Иллу-сан не выглядел потрясённым или удивленным, нет. Он выглядел как обычно. — Нет, я сказал, — прищурился я, скрещивая руки на груди. Догадка была правильной — надеть эту штуку без добровольного разрешения было нельзя, иначе бы Золдик меня ни о чём не спрашивал. — Только из попыток уважать твои личные границы, я не надел на тебя тюремные кандалы, — бесстрастно заявил Иллуми. — Знаешь, иногда и тебе стоит учиться уважать желания других людей. Сейчас мне некогда. Поговорим об этом после.       И исчез, причём так быстро, что я даже не успел и глазом моргнуть. Фыркнув, я отправился в номер. Вот ещё. Я не раб. И не позволю на себя надевать всякие запечатывающие игрушки, и нечего мне впаривать, что это для моего же блага. А Золдик — злостный манипулятор, от которого холод до сих пор не прошёл. Ух, как я зол. В таком вот безрадостном настроении я и зашёл в номер, где и застал Хисоку и какую-то розоволосую мадам, что сейчас своим нэн пришивался руки клоуну. Великолепно, значит хирурга звать не придётся. Уже хорошо.       Не обращая на этих двоих никакого внимания, я спокойно подошёл к бару, где достал бутылку виски и чистый стакан. Плеснув в него горячительной жидкости, я молча уселся на подоконник, прекрасно замечая косой взгляд мадам. А она сильна. Неудивительно, что клоуна штырит. Ему сильные люди — как наркотик.       Алкоголь был немного мерзким на вкус, но сразу же после него в голове немного прояснилось и гнев улетучился. Тем временем девушка закончила свою работу. — До сих пор в восторге от этой процедуры, — сладко промурлыкал Хисока, довольно щуря глаза. — Думаю, в недалёком будущем специально получу травму, чтобы снова посмотреть на твои навыки накладывания швов нэн. — Так-с, двадцать лямов за левую и пятьдесят за правую, — девушка скорчила фейспалм, заставив меня усмехнуться. А она не промах. И даже где-то нравится. — Можно я переведу на счёт? — Хисока фыркнул, заставив меня коварно усмехнуться. Ого, у него оказывается дофига денег. Ничего, сладуля, я из тебя всё вытрясу. — А чуть не забыла, самое важное, — негромко сказала девушка, не обращая внимание на гнусную физиономию клоуна. — Предупреждаю тебя о маленьком собрании. Тридцатого августа, в полдень. Встреча всех членов банды без исключений в Йоркшине. — Босс тоже на нём будет? — Моро тут же стал серьёзным, перестав дурачиться. — Наверняка, — девушка никак не отреагировала, продолжая коситься на меня. — К слову, кто это?       Клоун тут же обратил внимание на меня. И в него тут же полетел стакан с недопитым виски. — Прекрати буянить, Ши-чан, — фокусник нахмурился. — Мачи — это Широ, Широ — это Мачи. — Спасибо, что подлечила его, — кивнул я ей, запуская вискарь в бесившего меня шута. Тот умудрился поймать бутылку, заставив меня закатить глаза.       Мачи ничего не ответила и вышла из комнаты, захлопнув дверь. А клоун — хитрец. Вроде бы и представил нас друг другу, и в то же время ничего не сказал. Вот же сволочь аловолосая. И как он только умудряется жить с таким-то паршивым характером. — Что же ты такой неприветливый, Широ-чан? — мужчина выглядел обиженным. И я бы повёлся, если бы не знал, что всё это развод. — Кто эта девица? — нахмурившись, поинтересовался я. — Ревнуешь? — Придурок, — тяжко вздохнул я, осознавая, что хочу спать. — Странно, что она жива и даже тебя лечит. А ты ещё её не грохнул где-нибудь в подворотне. Или наконец-то польза превышает охотничий азарт? — Для охоты ещё рано, — Хисока на миг прекратил усмехаться, став серьёзным. Но тут же расплывшись в лисьей ухмылке, он продолжил свою гнусную речь: — К слову, вовсе не обязательно кидаться в меня бутылками. По крайней мере не с таким дорогим виски. А раз уж ты всё же буйствовать начал, то помоги мне помыться. Я ранен. — Я тоже ранен, только морально, — ухмыльнувшись, я зевнул. — И хочу спать. Так что будь добр с этим справиться как-нибудь сам.       И оставив Хисоку одного, я отправился в спальню, чтобы наконец-то нормально отдохнуть. Усталость брала своё. Больше не хотелось действовать, только хотелось лежать и ничего не делать, что я в принципе и собрался делать в самое ближайшее время. И после меня хоть потоп.