Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Как обычно, вечером Хогвартс-экспресс начал замедлять свой ход. Трое друзей уже переоделись в школьную форму, предвкушали вечерний пир, привычные кареты, едущие сами по себе, величественный замок. Не ухудшал настроения даже сильнейший ливень — еще на выходе из поезда Гарри раскинул над всей платформой водоотталкивающие чары. Потом подумав и посмотрев на крошечных первокурсников, еще и подвесил с десяток люмосов над платформой. Учитывая, что все это он проделал невербально, то, что это сделал именно он, поняли только его друзья. В очередной раз удивившись прогрессу друга, они промолчали. А сам Поттер и не собирался скрываться. Зачем? Решив, что раз уж он начал делать что-то хорошее, то не стоит останавливаться на половине. Предупредив друзей, чтобы заняли места, он подошел к лодкам и поздоровался с Хагридом, традиционно вопящем: «Первокурсники! Ко мне!» — Здарова, Хагрид. Как дела? — тот как будто в первый раз увидев Гарри и, видимо, не сразу узнав его, чуть не подавился воздухом перед очередным криком. — Здарова, Гарри. Да все по-прежнему, а ты сильно вырос. Давай быстрее в кареты, пока кто-то от дождя платформу замагичил. Закончится колдовство и вымокнешь до нитки. — Успокойся, Хагрид, это я полог от дождя накинул. Собственно, и сюда подошел, чтобы первокурсники не вымокли, подожди секунду.       Пару изощренных движений палочкой, и вот лодки так же защищены от воды. — Пойду я к каретам, Хагрид, еще увидимся. — Давай, Гарри, приходи на чай, как свободен будешь! — с этими словами каждый из них пошел в свою сторону.       Сев в карету, которую заняли его друзья, Гарри на рефлексах накинул чары от прослушки и бросил комплекс «Ревелио». Естественно, невербально. Естественно, поймал очередной ошарашенный взгляд друзей. Карета тронулась. — Давайте завтра соберемся где-нибудь, и я поподробней расскажу об обучении и о том, чему смог научиться. Заодно, при вашем желании, подумаем, как будете учиться вы. Ибо метод, которым учили меня, не подойдет как минимум Гермионе. В конце концов, девушек нельзя бить, тем более, их нельзя бить в печень, — Гарри от души рассмеялся при виде вытянувшихся лиц друзей. — Нет, ну, а что? Вы даже не представляете, насколько эффективная и мотивирующая методика. Чтобы не испытывать этих неземных ощущений готов учить все, что угодно, отрабатывать заклинания до потери сознания, а уж как внимательность обостряется с памятью!       Тут уже не выдержала Гермиона. — Но Гарри, это же жестоко! Мы же еще дети, каким нужно быть чудовищем, чтобы бить детей! — Герм, спешу напомнить! Тролль, Пушок, одержимый, василиск, оборотень, Дементоры! И каждый раз нас спасало просто какое-то чудо. А что если чудо однажды не успеет? Нет уж, лучше учиться в самом жестком режиме и выжить на вбитых рефлексах, чем однажды умереть на самом взлете жизни. Я крайне благодарен герру Шмульке за его науку. Да, он гонял меня до черноты в глазах. Да, его методы не отличаются педагогичностью и милосердием, зато крайне эффективны. Хочешь докажу? — лицо Гермионы уже напоминало спелую помидорку, Гарри поймал себя на мысли, что сейчас она выглядит очень мило. — И как же ты это докажешь, Гарри Джеймс Поттер? — и вот тут Рон что-то почувствовал и заерзал на месте. Может, он не зря на Прорицания ходил? — О! Очень просто, Рон! Ты в курсе, что у тебя проблемы с поведением за столом, которые не получается по-хорошему исправить уже три года? — Рон покраснел и замотал головой, мол, нет никаких проблем, ты о чем? — Тогда ставлю в известность — они есть! Теперь ты будешь жевать только с закрытым ртом и молчать, пока не прожуешь, также не будешь размахивать едой. Кара за каждое нарушение — удар в печень. Не обижайся, — Рон, казалось, сейчас взорвется. — Гарри, за что? Ну ем я и ем, кому это мешает, да и привыкли уже все! — Я не привык, и сидеть я буду каждый раз рядом со стороны печени. Не парься, надо всего лишь тщательно следить за собой, и твоя печень будет в полной безопасности. Не обижайся, Рон, но с твоей культурой поведения за столом надо что-то делать. Если ты не слышишь слов, значит будет так. И я серьезно, не обижайся. — Гарри Джеймс Поттер, — снова прорвало Гермиону. — Нельзя бить людей! Тем более, друзей! — Герм, не поверишь, но можно. Короче, я сказал, Рон. Не беспокойся, удары будут не сильными, но прочувствовать хватит.       Рон просто задыхался от возмущения! Вот и друг называется. В печень надумал он ему бить. Но тут же перед глазами возникла картина «воспитания» Малфоя. И Рон понял — либо будет следить за собой, или ему таки погладят печень… А судя по виду Малфоя, это будет больно.       Кареты наконец довезли студентов до замка. Но тут их поджидала очередная пакость. Пакость звалась Пивз, и эта пакость старалась изо всех сил обнулить старания Поттера. Пивз швырялся водяными бомбами. Гарри, резко реагируя на летящий в него предмет, буквально рухнул в Разгон Сознания, на чистых рефлексах буквально вынул Левиосой бомбочку из воздуха и точечным Флипендо отправил ее обратно полтергейсту. Тот так удивился, что даже не стал нематериальным и получил свой же подарок точно в лоб. Завывая, Пивз ввернулся в стену, только и крикнув что-то вроде: «Потти, тебе крышка!» — Что здесь происходит? — Макгонагалл, как всегда, появилась крайне вовремя. — Ничего, профессор, просто вернул Пивзу, то, что он потерял.       Макгонагалл смерила Поттера долгим взглядом, помянув нехорошим словом Дамблдора, что нашел таких отморозков для обучения Гарри, и вздрогнула от мысли, что же он тут может натворить со своими знаниями и навыками за два месяца до начала Турнира. Решив, что такое мелкое нарушение можно и спустить на тормозах, она отправила студентов в Большой Зал.       Пройдя к своему столу и не дав Рону убежать от него, Гарри сел между Роном и Гермионой так, чтобы Рон был слева от него. Но Рон, видимо, решил, что Гарри просто шутил про удары в печень, вновь был весел. — Ох, да когда же? — простонал Рон. — Я готов съесть гиппогрифа, — мда, страсть Рона к еде была притчей в Хогвартсе. Видимо, перевоспитание друга затянется. Надо бы матчастью разжиться. В конце концов, только кнут не может быть достаточно эффективным средством достижением цели, нужен еще и пряник. Решив, что подумает над «пряником» попозже, Гарри обратил свой взор на преподавательский стол. Там особых изменений не было. Разве что кресло профессора ЗоТИ еще пустовало.       Ну, а дальше все было как и в прошлые два года. Табурет, Шляпа, первокурсники и песня вышеназванной Шляпы, от которой уши в трубочку сворачивались. Единственный момент, когда Гарри вздрогнул, был, когда брат Колина поступил на Гриффиндор. Вспомнив сверхъестественные способности старшего Криви появляться со своей камерой и ослеплять его в самый неподходящий момент, Гарри передернуло — если их будет двое, то пора думать о расширении группы по перевоспитанию методом наставников…       Когда распределение завершилось, слово взял Дамблдор, видимо, чтобы не шокировать студентов резкой сменой имиджа, вновь одевший свою психоделическую мантию. Тем более, издалека не так были заметны изменения, произошедшие в его облике, разве что борода рыжела как факел.  — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звуч­ный голос эхом прокатился по всему залу, — ешьте. — Верно, верно! — с неподдельным чувством закри­чал Рон, и в это время стоявшие перед ними блюда волшебным образом наполнились.       Наблюдая, как с превеликим энтузиазмом Рон нагребает всевозможную снедь к себе в тарелку, Гарри решил слегка напомнить о собственном обещании и незаметно, но чувствительно двинул локтем Рону в печень. Хорошо, что Рон еще ничего не успел засунуть в рот. Судорожный вздох и скривившееся лицо друга были не особо приятны Гарри, но его обычное поведение за столом было еще более неприятно. — Помни, Рон, закрытый рот и молчание — залог целостности твоего организма. А попозже я тебе кое-что расскажу, чтобы ты не думал, что я тебя тираню просто так.       Рон неверяще посмотрел на Гарри и, что-то обдумав, кивнул, уже намного аккуратнее, постоянно косясь на Поттера, начал поглощать еду. Гарри тоже ел, перебрасываясь какими-то незначительными фразами с Гермионой, Дином Томасом и Невиллом Лонгботтомом, что сидели напротив, они, кстати, были крайне благодарны Гарри за его педагогические экзерсисы в отношении Рона. Тот, конечно, был надежным другом, но бывал и вспыльчив, категоричен в суждениях не меньше Гермионы. А самое главное, абсолютно не умел вести себя за столом, что превращало каждый прием пищи в своеобразное испытание для тех, кто мог это наблюдать.       Тут к ним подлетел Почти-Безголовый Ник, привидение Гриффиндора: — Вам повезло, что банкет поздно вечером, знаете ли, — начал беседу Почти Безголовый Ник. — Тут немного раньше на кухне были неприятности. — Почему? Что случилось? — поинтересовался Гарри, прожевав бифштекс. — Разумеется, дело в Пивзе, — Ник сокрушенно пока­чал головой, и та опасно заколебалась. Он осторожно передвинул воротник чуть повыше. — Обычная склока, легко можно представить. Пивз выразил желание присутствовать на банкете — тут все ясно, вы его прекрасно зна­ете — совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-ни­будь. Мы собрали Совет призраков — Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона — тот решительно воспротивился. — Мы так и поняли, что Пивз чего-то переел, — мрач­но отозвался Рон. — И что же он натворил на кухне? — О, все как обычно, — пожал плечами Почти Безго­ловый Ник. — Учинил разгром и скандал. Повсюду рас­киданы горшки и кастрюли. Все плавает в супе. Домаш­ние эльфы чуть с ума от страха не посходили.       Блямс! Гермиона опрокинула свой золотой кубок, тыквенный сок разлился по скатерти, сделав несколько футов белого льняного полотна желтым, но Гермиона даже не обратила внимание. — Здесь есть домашние эльфы? — она ошеломленно уставилась на Ника. — Здесь, в Хогвартсе? — Разумеется, — Почти Безголовый Ник был поряд­ком удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших об­щин в Британии — около сотни.  — Но я никогда ни одного не видела! — поразилась Гермиона. — Вероятно, потому, что днем они почти не покида­ют кухни, — ответил Ник. — Они выходят только ночью для уборки… присмотреть за факелами, то да се… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть при­знак хорошего домашнего эльфа — что вы его не заме­чаете, не так ли?       Гермиона вперила в него негодующий взгляд:  — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое?       Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлени­ем, что его воротник соскользнул, и голова свалилась, повиснув на том дюйме призрачной кожи, что все еще удерживал ее на шее. — Отпуска и пенсии? — переспросил он, водружая голову обратно на плечи и еще раз подпирая ее ворот­ником. — Но домовики вовсе не желают получать отпус­ка и пенсии!       Гермиона посмотрела на свою тарелку с едой, к кото­рой едва успела притронуться, и отодвинула ее от себя, положив нож и вилку. — Рабский труд, — Гермиона буквально задохнулась от гнева. — Вот что создало этот ужин — рабский труд.       Тут не выдержал уже Гарри. Узнав о приключении Поттера с Добби, Лом прочитал целую лекцию по поводу домовиков. — Герм, а что ты знаешь о домовиках? — голос Поттера просто излучал флюиды спокойствия, как будто он разговаривал с буйнопомешанной. — Как это, что я знаю про домовиков, Гарри! Я только что узнала, что живые существа, обладающие разумом, трудятся за просто так, обеспечивая волшебников всеми благами. Как еще назвать такое положение вещей, как не рабством!       Глаза Гермионы прям горели, такая ярость и жажда справедливости была в них. Гарри даже засмотрелся, или это гормоны начали давить на мозг? — Герм, когда герр Шмульке узнал про мою эпопею с Добби, мне была прочитана целая лекция про домовых эльфов. Желаешь знать, что про них рассказал мне отставной аврор с полувековым стажем?       Гермиона задумалась… С одной стороны, очевидная несправедливость. С другой — мнение взрослого волшебника. Императивы поведения вступили в противостояние, и, как всегда, победило любопытство. — И что же тебе про них рассказали? — Гарри мельком улыбнулся, он знал свою подругу как облупленную и знал, на что надавить, чтобы его не просто выслушали и отмахнулись, а еще и услышали, и даже, скорее всего, забурились в библиотеку проверять данные. — В общем, кто такие домовые эльфы, — начал свою лекцию Поттер, и к нему сразу же повернулось несколько маглорожденных, заинтересовавшихся темой. — Гермиона, да и вообще все, что вы знаете о симбиотах?       Задав вопрос, Гарри заметил, что Рон начал терять былой запал, и быстро ткнул того в бок. Подавившийся Рон понял, что друг бдит, и не стоит расслабляться. Естественно, Гермиона знала, кто такие симбиоты, с удовольствием поделившись этим знанием со всем факультетом: — Симбиоты — это организмы, участвующие в симбиозе, то есть это близкое сообщество живых организмов, принадлежащих к разным видам. Такое сообщество может принимать различные формы в зависимости от природы отношений между двумя видами и от того, полезны эти отношения или вредны. — Правильно, Герм, пять баллов Гриффиндору. Это организмы, сосуществующие к обоюдной выгоде. Так вот, домовики — это симбиоты магов. Они получают магическую подпитку от мага, что позволяет им жить, пользоваться магией, размножаться. Если у домовиков нет своего мага, они хиреют, слабеют и в итоге умирают. Собственно, в Хогвартсе потому и такая большая община эльфов, потому что тут много магической энергии, выделяемой многими студентами. Но вот подумай, Гермиона, если бы маги давали эльфам магическую энергию за просто так и ничего не получали взамен, как бы это называлось?       Гермиона задумалась, Гермиона ушла в себя, Гермиона побледнела. — Паразитизм… — Точно, Герм, еще пять баллов. Если бы домовики не делали всю работу по дому, не готовили, не убирались, а просто были бы паразитами, а не симбиотами, то от них проще было бы избавиться. Домовики, попадая в дом мага, подключаются к магическому ядру этого мага, забирая на себя некоторый процент производимой энергии, таким образом ослабляя мага. Потому домовиков принято подключать через буфер-накопитель. В древних семьях это так называемые алтари рода. Просто сложнейшие артефакты, на которые вешается вся «тяжелая» защита жилья, сигнальные чары, к нему же подключены домовики. В Хогвартсе, насколько я знаю, нет такого «алтаря», тут весь замок превращен в этот алтарь, который запитан от мощнейшего источника в Британии. И домовики тут привязываются напрямую к замку.       Но мы отошли от темы. На самом деле, домовикам платят. Платят магической энергией, которая, в отличие от золота, нужна им для жизни и размножения. А постоянная необходимость в работе им нужна для прогона этой энергии через свои тела. Если домовик не совершает магических действий, а именно так они выполняют всю работу, он опять же начинает слабеть. Выходные и безделье пойдут домовикам только во вред. Эту же информацию, кстати, можно найти в библиотеке Хогвартса. Что же до их поведения… То это просто страх. Желание казаться полезным. Не забывай — домовики живут сотни лет, многие из них впервые увидели свет во времена, намного более жестокие, чем нынешние. Тогда было нормой пороть нерадивого слугу. Отсюда и постоянное опасение, что они станут бесполезны, и их выгонят, обрекая на смерть.       Гермиона опять задумалась… что-то она часто за последние двенадцать часов начала впадать в это состояние, Рон держался, за столом воцарилась тишина. Гермиона вынырнула из задумчивости. Гарри всегда поражала аналитическая мощь разума Гермионы. Туда бы еще немного фантазии, и была бы она второй Морганой. — А как же Добби? Добби был рад, когда стал свободен! Что-то в твоих рассуждениях не сходится, Гарри! — вид у нее был, как будто она только что абсолютно сокрушила весь его рассказ. — А вот насчет Добби есть у меня подозрение, что он слегка сумасшедший… — Гарри на самом деле задавался таким вопросом и получил на него вполне правдоподобный ответ. Но сейчас нельзя выдавать никому знание о крестражах Волдеморта. — Герм, помнишь ту самую тетрадочку со второго курса? — Гермиона побледнела. — Вижу, что помнишь, а ее воздействие помнишь? — подруга смогла только кивнуть. — Так вот, — продолжил Гарри, понизив голос, — есть у меня подозрение, что она на эльфов действует несколько иначе, чем на людей, все-таки, другой биологический вид с иным строением разума, поведенческими императивами и намного более жесткими, чем у людей. Боюсь Добби от долгого контакта с этой книжечкой просто поехал крышей. Его, конечно, жаль, но тут я ничем не могу ему помочь. Если он еще не совсем сумасшедший, то, скорее всего, пристроится в Хогвартс. Иначе он умрет…       За столом воцарилась тишина. Гриффиндорцы обдумывали ту часть рассказа про домовиков, которую услышали, Гермиона думала о Добби, Рон ел, Гарри, на тот момент уже насытившийся, просто сидел. — Я поищу информацию о домовиках в библиотеке, но если ты мне наврал, Гарри Джеймс Поттер… — Гермиона в своем фирменном стиле. Гарри вновь улыбнулся.       Подали десерт. Уничтожили десерт. И вот, когда наконец-то пир подходил к концу, Дамблдор вновь встал, привлекая внимание: — Итак. Когда пир наконец завершен, а мы все сыты. Позвольте сделать несколько объявлений…       Гарри просто пропустил мимо ушей слова о запретах и списках Филча, как лично для него неактуальную информацию. Туда же пошла информация про Запретный Лес, но уже по другой причине. Он собирался договориться с Дамблдором о походах в него ради набора боевого опыта. В конце концов, там где-то свили гнездо малыш Арагог и милашка Моссааг. А к этой парочке у Гарри были личные счеты. Да и наковырять всякого разного с них можно будет. Хагрид, конечно, расстроится, но тут уж ничего не поделаешь, главное, чтобы никто не узнал в Гарри автора паучьего геноцида. Про Хогсмид и так все понятно.       Информация о квиддиче так же не была новой и нисколько его не тронула. Не забыть подойти к Анджелине и обговорить его уход из команды. Но Гарри был единственным, кто так спокойно воспринял эту новость. Вся команда сидела, разинув рты. Для них это было ударом.       Дамблдор уже собирался объявить о Турнире, но тут раздался грохот, и двери Большого Зала распахнулись, явив студентам весьма колоритную фигуру. А вот и профессор ЗоТИ. А точнее тот, кто под его обликом скрывается. Гарри надеялся, что у Дамблдора все получилось, и Грюм, о котором наставники отзывались весьма уважительно, как о честном служаке, не обремененном сантиментами и не морочащим себе голову всякими Экспеллиармусами и Ступефаями, но, вместе с тем и Непростительные не использующим, все-таки не сильно пострадал при собственном захвате.       Пока все пялились на эту легендарную в Британии личность, сам Гарри отмечал моменты неявные. Протезом ноги неизвестный ПС еще не научился пользоваться в должной мере, также он постоянно терял контроль над искусственным глазом. Хотелось развернуть карту и наконец узнать имя неизвестного. Но это подождет, если Гарри прав, то Дамблдор уже завтра вызовет его к себе и посвятит и в личность, и в особенности этой самой личности.       Тем временем лже-Грюм подошел к директору и тепло с ним поздоровался. Гарри мог только аплодировать талантливой игре Дамблдора. Так разыграть легковерность. Да и сам ПС не подкачал, видимо, здорово залез в голову к Грюму. Тем временем директор продолжил: — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя Защиты от Темных Искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.       Тишина была ему ответом. Не любили на Островах таких честных отморозков. Да и репутацию себе Грозный Глаз создал неоднозначную. — Ничего себе! Грозный Глаз будет учить нас Защите! — это Рон выражал свои восторги. — Мой отец буквально сегодня утром отправился к нему, Грюм — параноик каких поискать! Вот и сегодня чем-то ему мусорные баки не понравились, и он устроил чуть ли не целую войну!       Рон просто фонтанировал гордостью за отца, что смог выручить такую знаковую личность. А вот сам Гарри, еще больше удивился такой игре ПСа — ровно сутки у него были на захват, замещение и потрошение памяти оригинального Грюма. И ведь справился. Крайне неординарная личность. Посмотрим, как он будет себя вести. — А что с ним случилось, что он так выглядит? — Гермиона с опаской посмотрела на мощную кряжистую фигуру отставного аврора.       На этот вопрос ответил уже Гарри: — Война с ним случилась. Он ветеран первой войны с Волдемортом. Один из самых эффективных авроров того времени. Он первым начал бить на поражение, не считаясь со средствами. Как про него рассказывал герр Шмульке, награда за его голову от ПСов стабильно занимала третье место по размеру, сразу после Дамблдора и Министра. Треть Пожирателей, что сейчас отдыхают в Азкабане, — это его рук дело. Хотя, как говорят, он всегда считал это недоработкой. Суровый и крайне опытный дядька. Его паранойя появилась совсем не на пустом месте.       На эти слова Гермиона только округлила глаза, с уже гораздо большей опаской посмотрев на нового преподавателя. Не каждый день узнаешь, что тебя будет учить тот еще псих, хоть и крайне опытный.       Директор же, не дождавшись какой-либо реакции ни от студентов, ни от Грюма, что просто начал есть жаренную сосиску и запивать ее чем-то, скорее всего, оборотным, из личной фляги, продолжил: — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Дальше Поттер не слушал, пропустив мимо ушей и выкрик близнецов, и талантливую игру в маразматика самого Дамблдора. Новость объявили. Начался обратный отсчет. И ставки в этой игре идут по высшей планке.       Пока Гарри размышлял о своем, Гермиона и Рон обсуждали опасность Турнира, Дамблдор рассказывал его историю, опасности, ограничения и прочее. Зал от таких новостей просто ходил ходуном. Оглянувшись, Поттер отметил, что острее всего эту новость воспринял именно его факультет, но это и неудивительно — все склонные к авантюрам маги собрались здесь. Спокойней всего отреагировал Слизерин. Тоже ожидаемо. Сдержанность — их конек, только Малфой, видимо, не на тот факультет попал. Барсуки и Вороны отреагировали средне. Вороны, скорее всего, не полезут из-за своего интеллекта, а Барсуки — из-за миролюбия. Но, кстати, именно на этих факультетах были самые вероятные претенденты на участие в Турнире, если бы Поттер остался прежним. Один Диггори чего стоит. Но не судьба. Поттер есть. А значит, никому другому уже ничего не светит.       Хорошо, что Гарри провел разъяснительную беседу с друзьями еще в поезде, в результате этого они отреагировали значительно сдержанней. Гермиона, конечно, поджимала губы и хмурила лобик, когда смотрела на Гарри, будто ставя ему в упрек очередную попытку влезть в неприятности. Рон же, хоть и алчно блестел глазами при фразе «тысяча галеонов», но уже не кричал, что он будет участвовать, как мог бы. Демонстрация магических сил, проведенная мимоходом, дала ему понять, что тут с Поттером ему не тягаться. Да и обойти линию тот обещал при всех.       Слова про гостей быстро облетели весь зал. Пошли шепотки, которыми студенты делились известными слухами про школы гостей между собой. Близнецы уже были в своих мыслях о способах обхода защиты. Гарри, уже знавший, чем будет огорожен Кубок, не просто так решил просто проломить защиту. Тут главное — не дать не готовым к Турниру придуркам из Грифов способа закинуть свое имя в Кубок. А так, Поттер знал как минимум четыре не таких зрелищных, но в разы более экономичных и скромных способа обходы возрастной черты. Было время подумать и придумать.       Тем временем объявили об окончании пира, и студенты разошлись по своим спальням. Поднявшись в башню Гриффиндора и назвав Полной Даме пароль, трое друзей пожелали друг другу спокойной ночи. Рон вырубился, едва его голова коснулась подушки, а вот сам Поттер решил выяснить личность ПСа, да и стоило прочитать, чего же там понавертели в подарке его учителя. Карта показала, что в кабинете ЗоТИ сидит некий Барти Крауч. Это имя Поттеру ничего не говорило, и он надеялся, что директор развеет его незнание. А вот бумага в свертке со снаряжением была интереснее.       Во-первых, палочки. Вторая легальная была сделана из тысячелетнего дуба и пера Гамаюна. Что-то как-то часто Поттеру в сердцевинах попадаются перья. В описании значилось, что такое сочетание облегчит поверхностную Легилименцию и позволит пассивно укрепить щиты Окклюменции. Также она облегчит использование невербальных чар. Палочка не способна на смену хозяина. По сути, инструмент только для Поттера. Ни по наследству не передать, ни захватить, ни попользоваться дать. И это, как считал Поттер, прекрасно.       А вот нелегальная палочка была значительно интереснее. Для начала — оболочка. Уже одно то, что на оболочку пошел добровольно отданный палец лешего, говорит о многом. По сути, это нейтральные существа — не добрые и не злые, а добровольность жертвы делает оболочку идеальной для любой сердцевины. А вот сама сердцевина — семь волос Лиха Одноглазого. Причем так же отданные добровольно. Вот это уже неоднозначно. Существо, известное своей негативной репутацией и умением накладывать проклятья, сходные с невезением. Такая палочка идеальна для причинения вреда. Суммарно получается чистейшее оружие. Все, что приносит пользу, будет получаться слабее, исцеляющую магию с ней и применять не стоит, созидательная будет ослаблена, нейтральная не претерпит изменений, а вот малефика, боевая, подчиняющая и, особенно, магия сокрытия и иллюзий, выйдет в разы сильнее. Идеальное оружие для мастера Боя. Королевский подарок.       Также в свитке было описание боевой брони и ножей. С броней все было понятно. Просто прочнейшая броня, не пробиваемая слабыми и средними заклинаниями. Под режущее можно подставиться, а вот под Бомбарду лучше не лезть. Все, чтобы усилить атакующий потенциал мага.       Ножи так же были почти ничем не примечательны. Тот, что был из клыка василиска, просто выточен в форме ножа и укреплен рунами на прочность. Хрупкое оружие, смертоносное от пропитавшего его ультимативного яда. Вот стальной нож уже был поинтереснее. Руны крепления материала, чары баланса и какая-то дикая смесь того и другого для придания остроты и высокочастотной вибрации лезвия. По идее, этим ножиком и танк расковырять можно, было бы время.       Убрав подарки назад в сундук и запечатав его магией, Гарри наконец-то лег спать.