Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Студенты Хогвартса организованной толпой поднимались в замок. Рон восторгался тем, что его кумир Крам приехал на Турнир, так громко, что Гарри, который еще помнил свой первый курс и вечные шепотки про «мальчика-который-выжил», решил его одернуть. — Рон, успокойся. Крам приехал не на один день, у тебя будет целый год, чтобы взять автограф.       Рон, конечно, не успокоился, но начал вести себя значительно сдержанней. Тем временем Золотое Трио уже приближалось к Главному Залу. Подойдя к столу Гриффиндора, друзья сели и стали ожидать прихода гостей. И они не заставили себя ждать — правда, Шармбатонцы сели к Воронам, а Дурмстранговцы — к Змеям, что вызвало недовольное бурчание Рона по поводу «подлых Змей». За месяц сложно полностью переделать человека, и то, что он не вопил на весь зал, уже было большим достижением. Малфой сразу оккупировал внимание Крама, иногда самодовольно поглядывая на стол Львов. Но Гарри было все равно. Если Крам не идиот, то быстро поймет, кто такой Малфой. А Крам не идиот. — Интересно, где они будут ночевать? — Рон переключился на другую тему. — Не знаю, но, скорее всего, у себя в Карете и на Корабле. В конце концов, расширенное пространство никто не отменял. Да и холодно у нас в замке для теплолюбивых французов, а болгарам, скорее всего, их директор не даст ночевать у нас, — ответил Гарри. — Почему не даст? — а вот это уже Гермиона заинтересовалась темой. — Потому что их директор — бывший ПС. И все, кому надо, в курсе этой части его биографии.       Последнюю фразу Поттер произнес совсем тихо, только чтобы слышали друзья, — сегодня он снова сидел между ними, контролируя поведение Рона: от волнения тот мог сорваться. Друзья только тихо охнули. Новость была шокирующая. Про то, откуда Поттер узнает те или иные вещи, уже не спрашивали. Герр Шмульке был слишком удобной фигурой, чтобы этим не пользоваться. Про наставников Гарри решил рассказать только тогда, когда Крауч-младший исчезнет из замка, а друзья освоят хотя бы минимальные щиты разума. Сейчас слишком просто было пустить под откос план любым случайно сказанным словом.       Тем временем Филч, одевший по случаю праздника потрепанный фрак, добавил к столу преподавателей четыре кресла. — А разве мы ждем кого-то еще, кроме директоров школ-гостей? — Гермиона раньше всех отметила этот момент. — Почему поставили четыре кресла, а не два? — Скорее, будет еще кто-то от нашего Министерства. Как минимум, Бэгмен как глава отдела спорта. Сомневаюсь, что такое мероприятие, как Турнир, пройдет мимо него. Ну, и кто-то от международного сотрудничества еще будет, я так думаю, — Гарри не знал, кто еще, кроме директоров, будет судить Турнир.       Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели. Шествие замыкали про­фессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но по­допечные мадам Максим невозмутимо оставались на но­гах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное — наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!       При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихик­нула. — Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие дру­зья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только ку­шаний не было, в том числе и заморских! — А это что такое? — спросил Рон, указав на блюдо не то с супом, не то с рагу с морепродуктами. — Это буйабес, — ответила Гермиона. — В прошлом году во Франции пробовали с родителями, очень вкусно. — Эм, поверю на слово… — Рон все-таки не рискнул пробовать заморское блюдо и обратил внимание на более традиционные блюда.       Застольный разговор потек размеренно, соседи предполагали, кто же будет проводить отбор для Турнира, какие испытания будут. Тем временем в зал зашел Хагрид с перевязанной рукой, помахал друзьям и сел за преподавательский стол. «Соплохвосты оказались достаточно сильны, чтобы прокусить даже полувеликанью кожу лесничего, — отметил Гарри. — Надо бы повнимательней их изучить, ведь если они попадутся в третьем испытании, справиться с ними будет непросто». — Будьте доб’гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос. Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса.       Молча передав указанное блюдо, Гарри вернулся к прерванному разговору, а вот Рона слегка переклинило. Его голова поворачивалась вслед ушедшей незнакомке. Поттеру пришлось ткнуть друга в бок, чтобы привести в чувство. — Вылитая вейла, — охрипшим голосом сказал друг.       Еще раз окинув взглядом незнакомку, Гарри прислушался к себе и не нашел никакого влечения. Но это ничего не значило — его щиты и воля были достаточно сильны, чтобы не заметить влияния природной магии вейлы. — Значит, стоит налечь на медитации и построение щитов, чтобы ты слюни в её присутствии не пускал, — отметил Гарри, а Гермиона только покивала. На этом этот небольшой момент был исчерпан. Только Рон нет-нет, а искал взглядом незнакомку.       За разговором Гарри пропустил момент, когда два пустых кресла за преподавательским столом обрели своих хозяев. Рядом с Каркаровым сидел низенький полноватый мужчина, а рядом с мадам Максим — высокий строгого вида сухопарый господин, чем-то не понравившийся Гарри. Чем — непонятно, но чуйка уже заворчала и заворочалась. — Кто эти двое? — спросил он друзей.       Ответил Рон: — Тот, что рядом с Каркаровым, — Людо Бэгмен, а тот, что рядом с мадам Максим, — начальник Перси, Барти Крауч, — собственно, этого было достаточно. Идентифицировав заочно знакомых людей, Гарри успокоился.       Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувство­вал легкое волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом. — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем, как вне­сут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, — слуша­тели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта.       Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хму­рый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамбл­дор назвал его имя. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч — организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания.       При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.       Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу Зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность, — при последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: — В Турнире, как известно, участвуют три Чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок огня.       Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание Чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена Чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в Зале и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию, — что Дамблдор не замедлил исполнить, поставив Кубок на наколдованный постамент примерно в трех метрах от учительского стола и оградив всю эту площадь слабо светящейся линией. — Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в Чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире.       Гарри встрепенулся, а под ложечкой слегка потянуло. Миг истины пришел. Теперь нужно грамотно разыграть то, к чему он готовился уже месяц. Все должно пройти максимально пафосно и эпично, чтобы у судей не было ни единого шанса как-либо оспорить кандидатуру, когда Кубок выкинет его имя. Кусок пергамента с именем с самого утра лежал в кармане его мантии. Ткнув друзей и шепнув: «Наслаждайтесь!», Гарри встал, привлекая к себе внимание всего зала. — Директор Дамблдор, разрешите несколько вопросов! — зал замер, казалось, что можно услышать, как пролетит муха в любом конце помещения. Сотни глаз скрестились на парне, который решил, по мнению присутствующих, привлечь к себе внимание неуместными вопросами. Но Дамблдор понял, что Поттер решил действовать. — Да, Гарри, спрашивай, — Поттер унял волнение и понадеялся, что Директор поймет ход его игры. — Директор, а если ученик младше семнадцати лет сможет обойти защиту и бросить свое имя, будет ли ему разрешено участвовать в Турнире?       Тишину, казалось, можно ложкой черпать, — многих волновал этот вопрос. Но тишина была и за преподавательским столом. Каркаров и Максим тихонько зашушукались, их крайне поразила наглость юноши. — В этом вопросе Гарри, думаю, лучше обратиться к остальным судьям, а конкретно к мистеру Краучу. Он отвечает за соблюдение правил, — все! Победа! Заимперенный Крауч сделает все, чтобы Поттер попал в Турнир.       А Дамблдор тем временем обратился к вышеназванному: — Мистер Крауч, разрешают ли правила участие ученика младше семнадцати лет в случае, если Кубок его выберет?       Крауч встал, оправил мантию. — Любой, чье имя вылетит из Кубка, ОБЯЗАН участвовать в Турнире Трех Волшебников. Таков магический контракт, и сделать с ним мы ничего не можем. Если кому-то хватит умений, знаний и магической силы, чтобы быть выбранным Чемпионом, то участие будет совершенно законно, — директора других школ по мере высказывания Крауча успокаивались, в конце концов, они привезли с собой лучших. А Поттер уже начал готовиться, потихоньку раскручивая своё магическое ядро, выводя его к пиковой мощности. — Тогда я прошу остальных судей освидетельствовать запретную линию директора Дамблдора на предмет качества её исполнения.       Тишина, которая повисла в Зале, сгустилась еще сильнее, казалось, уже можно резать и продавать. Студенты никак не могли понять, к чему клонит четверокурсник. Слово взял Каркаров, не сводивший с лица юноши напряженного взгляда: — А зачем это вам, юноша, с какой целью вы желаете освидетельствования? — Все просто, я собираюсь прямо сейчас бросить свое имя в Кубок, и соответственно, мне придется преодолеть защиту. Я не желаю, чтобы кто-либо говорил, что защита была недостаточно сильна, и да, директор Дамблдор, не уходите, пожалуйста, далеко. Вам придется наложить эту защиту еще раз после того, как я снесу эту.       Зал прорвало. Выкрики со всех сторон понеслись в сторону Поттера: и «Наглец», и «Выскочка» были самыми лестными. Молчал только Гриффиндор. За прошедший месяц факультет успел усвоить, что Поттер изменился, стал значительно сильнее, наглее, уверенней. Да и слухи о прошедших годах до сих пор упорно гуляли по гостиной факультета. — Тихо!!! — Дамблдор решил вмешаться. Одного окрика директора хватило, чтобы возмущенные восклицания сошли на нет, но не все. Малфой что-то остервенело доказывал Краму, заставляя дурмстранговцев бросать на Поттера неприязненные взгляды, шармбатонцы не отставали в этом деле. — Гарри, ты уверен? — Да, директор, я прошу освидетельствовать вашу защитную линию.       Судьи зашептались, что-то яростно обсуждая. Минут пять они не могли прийти к единому мнению, но вот они по очереди обошли творение Дамблдора, размахивая палочками, и вынесли вердикт: — Результат осмотра таков: запретная линия выполнена безупречно и не может быть преодолена обычным способом студентом моложе семнадцати лет. Также линия не пропустит человека под старящим зельем и не даст забросить свое имя без пересечения защитного купола. — Тогда прошу освободить место. Мне потребуется несколько метров, и наложите защиту на студентов, будет громко, — с этими словами в гробовой тишине Поттер вышел из-за своего стола и, пока директор накладывал защиту, довел ядро до пика.       Сейчас ему предстоит вливать максимально возможное количество энергии в заклинание минимум секунду. Вытащив палочку, Гарри дошел до купола защиты. Кинув беглый взгляд, Гарри убедился в предполагаемом способе защиты. Преодолеть её можно было бы значительно тише, хоть и дольше, просто трансфигурировав камень пола в воздух вокруг линии, потом — под линией, а уже затем и после линии. А затем оставалось просто поднять получившийся круг и откинуть в сторону. Легко и изящно. Но совсем не красочно. А потому…       Развернувшись спиной к Кубку, Поттер начал отсчитывать шаги… Раз — сознание падает в боевой транс, мир постепенно замедляется. Два — разум начинает построение нужного заклинания. Три — заклинание готово, начинается напитка энергией плетения. Никаких взмахов, никаких слов, только воля и магия. Четыре — успокоить дыхание, сейчас будет шоу! Пять — резкий разворот на 180 градусов, Зал почти не двигается, рука поднимается и указывает на купол.       «Открывашка» или «Вскрыватель». Личная разработка Дуба, с которой он подтвердил звание боевого мага. Широко известное в узких кругах заклинание для вскрытия защиты любого уровня. Но все еще остающееся козырем для небольшого круга магов. Другая его особенность — оно очень узнаваемо. Нет мага, идущего боевой стезей, участвовавшего в боевых действиях или же просто интересующегося боевой магией, что не мог бы узнать это заклинание. Столько щитов им вскрыто, столько проклятий выслано в сторону Дуба, столько побед одержано… Золотые с черным микроразряды пробегают по фигуре юноши, сходятся на палочке и выстреливают толстой золотой дугой, оплетенной черными разрядами, соединяя волшебный инструмент и защиту.       Глаза мадам Максим и Каркарова начинают расширяться — узнали. Поняли. Миг — и купол начинает наливаться светом, второй — и он уже нестерпимо сияет. Третий — пошел перегруз. Теперь только держать. Недолго. Уже всего полмига.       Вынырнуть из боевого режима. В уши резко врывается стук собственного сердца. Для всех прошло максимум секунды полторы на все. Купол взрывается, как будто он был хрустальным и по нему ударило боевым молотом. От этого взрыва расходится ударная волна, что сталкивается с защитой Дамблдора и успокаивается, Поттер себе защиту поставил сам. Осколки купола желтыми искрами медленно истаивают в воздухе.       Под звук собственных шагов, что эхом отдаются в Зале, Гарри быстро подошел к Кубку и бросил свое имя. Развернувшись, уже пошел к своему месту, как за спиной послышались одинокие хлопки. Хлопал Дамблдор. Вот вторые, третьи, потом отошли от представления Львы… Барсуки, Вороны. Хлопал весь зал. Даже директор Шармбатона, а с ней и весь Шармбатон. Только Каркаров не хлопал.       Сев на свое место, Гарри окинул взглядом Зал и отметил несколько моментов: лицо Каркарова было белее мела, Грюм хмурился, Малфой как лимон проглотил. Крам что-то ему сказал и демонстративно отодвинулся. Что ж — шалость удалась! — Гарри, Гарри! — Рон потряс его за плечо, видимо, не смог дозваться обычным способом. Увидев, что Поттер вернулся на грешную землю, Рон начал заливаться соловьем: — Это было потрясно!!! Это что, та самая «Открывашка», про которую ты мне говорил? Потрясное заклинание! Научишь? — глаза Уизли горели прямо фанатичным огнем, а сам Поттер ненадолго подвинул с пьедестала почитания даже Крама. — Давай к этому вопросу вернемся, как только ты освоишь невербальные чары, хорошо?       Рон, конечно, был не сильно доволен этим ответом, но кивнул. Гермиона, все время, пока Гарри устраивал этот спектакль одного актера, сжимавшая за него кулаки, лишь счастливо улыбнулась. Ей, конечно, не нравилось, что её парень опять полезет, куда не надо, и опять будет рисковать своей шкурой, но лучше под присмотром и в соответствии с разработанным планом, чем опять все произойдет само собой. Сжав руку Гарри под столом, только прошептала: — Молодец, красочное представление, — и снова улыбнулась.       Когда Дамблдор вернул защиту на место, и её снова осмотрели судьи, было объявлено о конце пира, и всех отправили по спальням.