Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Утро Гарри началось с записки на тумбочке. Записка, естественно, была от Дамблдора. Тут ничего удивительного. Уже сегодня в шесть вечера правила запретят им находиться наедине более двух минут. А обсудить нужно много чего. Дамблдор приглашал Поттера к себе перед обедом и сказал, что любит кислотные леденцы. Дальше все как обычно. Пробежка, душ, завтрак. На завтраке сотни взглядов были прикованы к нему, что остро напомнило юноше первый курс. Неприятное ощущение.       Вчера Гарри с Гермионой просто сбежали из гостиной, наплевав на все правила. Последний вечер перед самым напряженным периодом года должен был быть только их. Вернулись в башню они уже глубоко за полночь. Гуляли, тесно обнявшись под мантией, тихонько шутили и смеялись, периодически останавливаясь для поцелуев. Пару раз спалили парочки, занимающиеся тем же, чем и они, но без мантии. Над парой Змей даже незлобно пошутили, поинтересовавшись могильным голосом из невидимости, когда у молодоженов свадьба, а на вопрос: «Кто тут?!» ответили, что Хогвартс. Змеи долго искали, кто же тут рядом. Уже вернувшись в башню, Гарри решил предупредить Гермиону. Поймав её в кольцо рук и убедившись, что они одни, он поцеловал её и спросил: — Миона, ты понимаешь что сегодня последний спокойный вечер? Уже через сутки я буду Чемпионом Хогвартса, загружу себя горой учебы, тренировками? — Я все понимаю, Гарри, — девушка ласково улыбнулась, — не беспокойся, я потерплю. — Это еще не все. Я хотел завтра вам обоим рассказать, но, думаю, что тебе лучше сказать раньше. После начала Турнира, пока не знаю, когда точно, но самое позднее в начале декабря я буду уходить из Хогвартса в пятницу и возвращаться в понедельник. Сириус выйдет из Мунго, и дом Блэков начнут приводить в порядок. Вот туда и буду ходить. Герр Шмульке взялся за какое-то дело, предложенное ему Дамблдором, и он будет почти всегда в этом доме, я же буду продолжать учиться у него. Мне неспокойно. Что-то с этим Турниром будет не так. — Конечно, не так, в конце Волдеморт может вернуться. — Я волнуюсь за тебя. Четыре дня подряд меня не будет рядом…       Гермиона серьезно посмотрела на парня. Вот уж чему-чему, а чуйке Гарри она научилась доверять. — Я буду очень осторожна, Гарри, если что, тут Рон будет, — вот присутствие Рона Поттера не успокаивало, за ним самим следить надо, очень уж вспыльчивый у него друг. — Миона, пообещай, что ты расскажешь мне о любой неприятности, что с тобой произойдет. Даже если Малфой в мое отсутствие косо на тебя посмотрит, Снейп зажмет баллы или пойдут какие-нибудь сплетни. Я сам могу много прослушать и просмотреть, а некоторые вещи лучше пресекать в зародыше. Я правда очень волнуюсь за тебя. И не надо думать, что я сильно занят, учусь или что-то в этом роде. Нет, тренировки, конечно, будут, и учеба тоже. Но конкретно в Хогвартсе я постараюсь сделать так, чтобы никто не смел даже косо посмотреть в твою сторону, еще и у факультета помощи попрошу. Сейчас Малфоя нейтрализую я одним своим присутствием, как только он поймет, что меня не бывает по четверо суток, он может обнаглеть. И до чего он додумается в попытке отомстить, мне думать страшно.       Девушка растерянно посмотрела на парня. Такая забота льстила, но, с другой стороны, пугала. Он был как дракон, что укрыл крыльями свое сокровище и боится поднимать эти крылья в страхе, что сокровищу навредят. Приятно. Но если сокровищу все-таки навредят… Что сделает дракон? И вот это уже страшно.       Вынырнуть из приятных воспоминаний Поттера заставила незнакомая сипуха, сбросившая письмо прямо в руки. От кого это письмо, можно было даже не думать, — наставники. Что же они пишут и как там дела, было до дрожи интересно. Но не за столом, не при друзьях — рано им еще знать про этих четырех садистов. Рон и Гермиона, конечно, поинтересовались, что за письмо, на что Поттер честно ответил, что от наставника. Гермиона примерно поняла, о чем будет вестись речь в письме, и немного поникла. Сердце девушки требовало любви, а не томительных разлук. Рон не понял, но Гарри и сам собирался его просветить. Сказано — сделано. Только зайдя в Выручай-Комнату, довел необходимую информацию, отдельно пообещав Рону кошмар наяву, если с Мионой что-то случится. А уж если случится по вине Рона, то лучше тому сразу повеситься. Рон внял.       Дальше день не отличался от прошедшего месяца ничем, разве что везде шептались о Турнире, о том, кто бросил свое имя, естественно, о самом Поттере. Иностранные студенты посматривали на него заинтересованно. Особенно пристально за ним на обеде наблюдала та самая, что подходила за буйабесом. А Поттер уже привык игнорировать подобную атмосферу и не обращал внимания. Подойдя к кабинету директора, парень назвал пароль и ступил на эскалатор. На этот раз директор встретил его, стоя у окна. — Добрый день, Гарри. Прекрасное представление, очень красочное и внушающее. — Добрый день, сэр. Спасибо. Я обдумывал его почти месяц. — И у тебя все получилось. После «Открывашки» ни у кого не возникает сомнения в твоем праве участвовать. Барти-младший нервничает, не ожидал он от тебя таких навыков. Но он доволен, что ты сам сунулся на Турнир. Каркаров в ужасе. Кому, как не ему, знать, что значит «Открывашка» в твоем исполнении. Мадам Максим настроена к тебе благосклонно, она тоже знает, что это за заклинание, и кто его изобрел. А она в свое время пережила оккупацию Франции, участвовала в магическом сопротивлении и крайне благодарна русским за освобождение. Вчера она прямо поинтересовалась, откуда ты знаешь это заклинание, я ответил, что попросил несколько друзей, без имен, позаниматься с тобой. Прости мне мою многословность. Теперь я хотел бы выслушать твои мысли и пожелания. — Сэр, скажите, а как в Хогвартсе поставлена защита от изнасилований? — вопрос животрепещущий. — Хм… я так понимаю, что это в тебе говорит беспокойство о мисс Грейнджер. Тогда ты можешь быть спокоен. За всем следят домовики. На самом деле, замок находится под неусыпным присмотром домовиков. Любая попытка изнасилования — и молодой человек окажется в казематах, а пострадавшая — в больничном крыле. Наказание за это сурово. Если же тебя беспокоит, возможно ли более тесное знакомство телами в стенах школы, то да, возможно. В конце концов, в этих стенах находятся подростки в период полового созревания. Достаточно девушке вслух сказать «по доброй воле», и домовики потеряют к паре интерес.       Что же касается зелий и подчиняющих чар, то тут так же за всем присматривают картины и домовики. Они готовят еду, проверяют её на зелья. Также у них распоряжение насчет различных подчиняющих заклинаний. Если любое ментальное заклинание будет использовано молодым человеком на девушку, я узнаю об этом примерно секунды через две. Место, время, кто, на кого. Все. Единственный способ подмешать зелья — это подарить кому-то угощение, но это уже банальная личная безопасность. Будь спокоен, в этих стенах мисс Грейнджер не угрожает ничего. Например, я знаю, что не так давно ты затащил мисс Грейнджер в заброшенный класс, где вы провели несколько десятков минут. Я отвечаю за эту школу и за каждого ученика в её стенах.       Поттер выдохнул. Нехорошо, конечно, думать про студентов так, но есть отдельные личности, что считают все возможным, если у них есть деньги и влияние родителей. Тем более, многим он успел отдавить больные мозоли. То, что за ними присматривали, — это ничего страшного. Такая работа. Возможность секса в Хогвартсе несколько смутила. Уловив это смущение, директор хмыкнул и пояснил: — Хогвартсу более тысячи лет, буквально в период моего ученичества магглорожденные семикурсницы, не вышедшие замуж, считали себя старыми и что их замуж уже никто не возьмет. А это всего лишь век назад. Что же творилось тут пятьсот лет назад? А тогда были еще более странные на наш взгляд нравы. Вот и ввели такие правила. — Тогда, сэр, я спокоен, еще я хотел бы сейчас прочитать письмо. Возможно, у меня появятся еще вопросы. — Хорошо, читай, я не тороплю тебя.       Вчитавшись в письмо, Гарри мог только кивать. Наставники взяли в капитальный оборот только-только выписавшегося из Мунго Сириуса. Тот и пикнуть не успел. В общем, если кратко, тренировочные помещения Блэк-хауса приведены в порядок и готовы к использованию по прямому назначению. Наставники ждут его, как и оговаривалось, в пятницу с утра в «Трех Метлах», там самого Поттера встретит Сириус и отведет в дом. Таким же образом вернут в понедельник вечером. Кивнув прочитанному, Поттер поднял взгляд на директора. — Я так понимаю, что график моих тренировок в Блэк-хаусе уже с вами согласован? — Да, Гарри, тут все отдано на откуп твоим наставникам, если пожелаешь что-либо изменить — разговаривай с ними. — Тогда у меня пока нет вопросов. — Хорошо, слушай. Первое: уже сегодня вечером мы не сможем находиться наедине более двух минут. Это лишает нас возможности согласовывать наши действия. Теперь ты сам по себе. Только ты решаешь, как действовать. В крайнем случае, пришли сову или передай через наставников, или Минерву, я их предупрежу. Если будет что-то крайне срочное — иди прямо ко мне. Если у меня будет, что сказать, так же передам через Минерву или же вызову к себе. Есть вопросы?       Поттер подумал и отрицательно покачал головой. — Нет, сэр, пока что нет. Надо хорошенько подумать. Что-то неспокойно мне. — Это нормально, Гарри. Вполне возможно, что это из-за первого испытания. Оно будет… сложным, — директор явно подбирал слова, чтобы не нарушить обет. — Надеюсь, сэр. Я пойду, хотелось бы еще пообедать. — Иди Гарри. Но помни — если что, ты всегда можешь подойти к преподавателям или своему декану.       Гарри вышел из кабинета директора, обдумывая их разговор. Понятно, что Дамблдор — политик, и верить ему полностью и всегда — это смерти подобно. Но сейчас… сейчас это единственный человек, что способен его прикрыть и помочь. Да и сам Поттер — очень важная фигура. Ох, поскорей бы Дамблдор уже ухлопал Реддла. Гарри, несмотря на свой небольшой стаж в политике, уже крайне от нее устал. Хотелось покоя. Спокойно доучиться в Хогвартсе. Спокойно изучать выбранное направление магии. Но приходится вертеться, как ужу на сковороде. С такими мыслями он пришел в Большой Зал. Впереди были последние полноценные занятия с друзьями.       Все оставшееся время до ужина прошло спокойно. Обычно. Замечательно. Друзья зашли к Хагриду, где узнали, что соплохвосты начали сами сокращать свое поголовье, чему тихо порадовались. Хагрид пообещал что-то невероятное для первого Тура. Это насторожило уже Гарри. Вкупе со словами директора о сложности первого тура, такое заявление от Хагрида заставляло круто занервничать.       Ужин. Никогда еще обычный ужин не заставлял Поттера так нервничать. Вот, вроде, не из-за чего. Все просчитано. Все предусмотрено. Может, это именно из-за того, что в кои-то веки у Поттера был план? И он сначала подумал, а потом сделал? Этот ужин тянулся просто невозможно долго. Гермиона, видя состояние своего парня, только молча сжимала его руку под столом, и Гарри был благодарен ей за такую поддержку. Но время не остановить, и все заканчивается. Закончился и ужин.       Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена Чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул. Тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы… — Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан.       Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.       Гарри сидел, напряженный до предела, момент истины должен был наступить вот-вот. Что-то там прокричал Каркаров, Гарри не слышал — с каждой секундой в ушах все сильнее билось сердце, все сильнее сжимала свою руку Гермиона. — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возве­стил Дамблдор.       От Воронов поднялась та самая девушка, что так привлекла Рона. — «Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер».       И вот тут Поттера отпустило. Все получилось. Все прошло по плану. В первый раз в жизни его план удался на все сто. Идя к преподавательскому столу под аплодисменты всего Хогвартса — даже половина Змей аплодировала ему, — он наконец расслабился. Ну, первый Тур, хуже василиска уже ничего не будет. Разве что его заставят с тем же мечом на дракона выйти и феникса выдать забудут. Гарри пробило на нервный смех, но он продолжал держать лицо. Нельзя показывать, как он волновался о другом исходе.       Пройдя в помещение Чемпионов, он кивнул находящимся тут Краму и Делакур. Также в помещении присутствовали директора школ-участников и Бэгмен с Краучем. — Ну что ж, — Бэгмен потер руки и улыбнулся. — Пора дать Чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыс­лей. — Первый тур… Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важ­но действовать смело и находчиво в неожиданных об­стоятельствах. Первый тур состоится двадцать четверто­го ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учите­лей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чем­пиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, Чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все. Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, все, — директор Хогвартса взглянул на Крауча с легким беспокойством. — Может, Барти, вы переночуе­те в замке? — Меня ждут дела в Министерстве. У нас сейчас не­простые времена. Вместо меня остается молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слиш­ком большой… — Ну хотя бы выпейте на дорогу, — предложил Дамб­лдор. —Оставайтесь, Барти. Я, вот, остаюсь! — радостно воз­вестил Бэгмен. — В Хогвартсе сейчас куда интересней, чем в вашей конторе. — Нет, Людо, не могу, — в обычной категорической манере отказался Крауч. — Профессор Каркаров, мадам Максим, от рюмочки на ночь, надеюсь, не откажетесь?       Каркаров отказался, а вот Максим нет. — Гарри, — Дамблдор обратился к Чемпиону, — советую идти в гостиную, Гриффиндор, вероятно, желает поздравить своего Чемпиона.       На это Поттер мог только кивнуть и выйти из комнаты. У выхода его ждал друг и девушка.       Оба бросились поздравлять Гарри. Обняв и поцеловав Миону, Гарри обратился к Рону. — Дружище, иди пока предупреди всех в гостиной, что я скоро приду. Надо нервы унять. Даже не ожидал, что буду так нервничать, — Рон только понимающе кивнул и ушел в направлении башни. Гарри же подхватил Гермиону и направился в сторону Астрономической башни. Хотелось просто тишины и уюта.       Он обнимал Гермиону на краю башни и ни о чем не думал. Гарри было просто хорошо. Гермиона, предчувствуя редкие встречи, прижималась к нему так сильно, что казалось, что хочет раствориться в нем. Здесь и сейчас были лишь они двое. — Пора идти, Миона. Боюсь, Гриффиндор подвергнет нас поруганию, если Чемпион не явится на праздник в честь него. — Пусть. Не в первый раз. Подождут еще немного, — Гермионе крайне не хотелось отпускать парня. Да и ему не хотелось уходить.       Наконец, девушка отпустила парня и потянула к выходу. — Пошли, а то действительно нас съедят.       Гостиная гудела, как рассерженный улей. Стоило Поттеру, пропустив вперед себя Гермиону, войти, как на него обрушился радостный шум. Факультет приветствовал своего Чемпиона.       До пятницы оставалось еще четыре дня. Четыре дня, что он проведет с Гермионой.