Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Прошел уже месяц, Рон расписание соблюдал. Стенал, ругался, вымаливал послабления, но занимался по графику. Даже эссе писал сам, а не просил списать у Гермионы. Через неделю постоянных водных побудок даже вставать начал на пробежку вовремя. И бегать начал сам, а не под жалящими.       Такие достижения здорово разгрузили Гермиону, и она с новыми силами окунулась в учебу, стараясь догнать, если уж не по навыкам и умениям, так по знаниям, самого Поттера. Злилась на его почти жульничество она не долго, а потом восприняла все, как соревнование умов. Домовые эльфы были забыты сразу же, как она нашла подтверждение первому рассказу Гарри в библиотеке. Все-таки вера Гермионы печатному слову поражала.       Сам же Гарри наконец вошел в ритм и начал усиленно учиться, много времени проводя в библиотеке за чтением, количеством набираемых книг вводя в оторопь мадам Пинс — он брал даже больше Гермионы. Уроки, выполнение домашних заданий и библиотека отбирали почти все время.       Оставалось всего три-четыре часа в день на тренировки, к которым он привлек и Рона с Гермионой. Теперь стабильно три раза в неделю Выручай-Комната превращалась в полигон для отработки заклинаний. Сам Гарри при друзьях ничего особо не отрабатывал, а только показывал заклинания и помогал их освоить. Его друзья не могли работать так долго и интенсивно, как он сам, и, чтобы не ронять их уверенность в своих силах, он тренировался в той же Комнате, но уже после отбоя.       Также он вытащил из своей головы все, что знал об Окклюменции. Не много, только самые основы для упорядочивания разума. Гермиона была в восторге, Рон снова стонал. Но тут ничего не сделаешь. Рон — человек действия, рутина вызывает в нем только зевоту, а начала Окклюменции — это именно медитации. Гермиона в этой дисциплине прогрессировала семимильными шагами. Кажется, в следующем году она обскачет его в учебе как стоячего. Это заставляло Гарри снова и снова штурмовать свой разум, разбирая, раскладывая, упорядочивая и оптимизируя свои знания, умения, мысли.       Но вот когда друзья ложились спать, парень натягивал мантию-невидимку и снова шел в Выручай-Комнату. И вот тогда выкладывался на 110%. Как Дамблдор и обещал, пару раз в неделю Поттер находил директора в этой комнате. Дамблдор ничему не учил, ничего не показывал — он просто был этаким активным манекеном. Атаковал, защищался и стабильно укладывал юношу связанным на пол. Это сильно отличалось от тренировок с наставниками. Те выжимали из Гарри все соки, заставляя раз за разом выходить на свой предел, добиваясь каких-то одним им известных результатов. Директор же лишь не давал терять форму. На вопрос: «Почему так?» директор усмехнулся и высказался о недопустимости смены учебной программы при наличии учителей. Так и шло время.       На первом занятии по ЗоТИ лже-Грюм показал Непростительные — выглядело мерзко. Хорошо, что близнецы выполнили свое обещание и упекли на один день Невилла в Больничное Крыло. А уже через две недели на ЗоТИ Барти решил учить студентов сопротивляться Империусу. Как понял Поттер, все это было затеяно только ради того, чтобы посмотреть, как это заклинание действует на самого Гарри. Он не стал облегчать Краучу-младшему работу и просто не заметил наложения, проигнорировав все указания. Получил свою похвалу, баллы и сел на место.       Появилась другая проблема, не зря наставники говорили про «невмоготу»: Поттеру начали сниться интересные сны. Как бы он себя не изматывал, как бы не тренировался, каждое пробуждение сопровождалось «палаткой» из одеяла. Пока что помогал холодный душ. Как ему объясняли еще летом, эту реакцию ни в коем случае нельзя давить Окклюменцией, последствия могут быть вплоть до полной неработоспособности системы размножения. Вот и терпел, а сны как-то плавно становились все четче, полнее, насыщенней. Все лучше было видно девушек, проступало больше деталей.       И первой общей деталью всех этих снов стала копна каштановых волос. Вообще, весь этот месяц подруга отказывалась покидать его голову, и если не прятать эту самую голову в песок, то нужно было признать — Поттер влюбился в Гермиону. Пока что было непонятно, насколько сильно, и не следствие ли это разбушевавшихся гормонов. А гормоны бушевали совсем не по-детски — сны были лишь малой частью. Постоянные смены настроения, резкие вспышки раздражения. Было почти физически неприятно наблюдать, как Гермиона общается с другими парнями. Черт, он её даже к Рону ревновал! Окклюменция пока что помогала, сглаживая углы, а психология давала объяснения. И Поттер держался.       Девятнадцатого сентября у подруги был день рождения. Вспомнив, что за три прошедших года ни одного раза они не праздновали её день рождения, Гарри решил это исправить. Побегать, конечно, пришлось прилично: на кухне заказал у домовиков огромный кремовый торт, через близнецов заказал воздушные шары, хлопушки, фейерверки. Заказал целую гору каталогов — от книжных до ювелирных. В общем, приложил все силы. Празднование решил устроить их тесной компанией в Выручай-Комнате. Даже «тонко» намекнул Рону о предстоящем дне, на перемене слегка ткнув его в почку и поинтересовавшись, «чего же Рон подарит так много сделавшей для него подруге». Тот споткнулся, выругался, задумался. Уже вечером подошел с просьбой одолжить пару галеонов. Гарри одолжил, ему не жалко.       Праздник удался на славу! Гермиона, думавшая, что все забыли про её день рождения, была расстроена, когда шла на вечернюю тренировку. И тем больше было удивление, когда её оглушил грохот волшебных хлопушек. Гермиона расплакалась.       Гермиона обняла обоих, вызвав глухой приступ ревности у Гарри. Поттер подарил букет кремовых роз, небольшой изящный кулон в форме кота, кобуру для палочки из драконьей кожи и коллекционный расширенный курс по Древним Рунам дремучего, лохматого, как Хагрид, года издания. В общем, полезный раритет. Рон подарил специальную щетку для вычесывания Живоглота и книгу «Свободная Трансфигурация» за авторством Дамблдора.       В общем, именинница была в восторге. Они ели торт, шутили, смеялись, вспоминали прошедшие года. Это был замечательный вечер.       А потом Гермиона начала избегать Поттера под благовидными предлогами. То в библиотеке срочно что-то надо, то у профессора Бабблинг или Макгонагалл что-то срочно спросить нужно. Что с ней происходит, Гарри никак не мог понять. Предположения были, но прямой вопрос мог здорово их рассорить. Решил просто подождать, пока Гермиона успокоится, а потом поговорить с ней. Но Гермиона не успокоилась. И вот уже неделю Поттер никак не мог поймать момент и серьезно поговорить с ней. Он даже карту использовал в попытках поймать её одну. Но все было тщетно.       Но ничего не может длиться вечно, вот и Гермиона однажды попалась одна. Увидев на карте, как она выходит из кабинета Трансфигурации, быстро накинул на себя скрывающий комплекс и кинулся наперерез, постоянно сверяясь с картой. Перехватить Гермиону получилось легко. Пустой коридор с заброшенными классами был идеальным вариантом. Гермиона шла нервно, постоянно оглядываясь. Но куда уж там… Быстро настигнув её, Гарри подхватил пискнувшую от удивления девушку за талию и затащил в пустой класс, запечатав дверь. И только после этого скинул «сокрытие». — Гарри Джеймс Поттер! Что это все значит? А ну, выпусти меня немедленно! — Гермиона, изначально испугавшаяся, вспыхнула от возмущения, когда поняла, кто же её так нагло затащил в пустой класс. — Нет, Герм, пока мы не поговорим, никуда ты отсюда не пойдешь, а если будет нужно, то и с профессорами я поговорю сам. Что происходит, Герм? Ты с самого твоего дня рождения бегаешь от меня. Я чем-то обидел тебя? — Поттер знал, что не обидел, но и просто спрашивать в лоб о том, что она к нему чувствует, было бы неправильно. Можно и в морду получить. — Нет! Ничего такого, Гарри, просто очень много дел! — вильнувший взгляд девушки четко показал, что не все так просто. — Герм, давай попробуем снова, только правду. Что происходит? Когда ты начала меня избегать, я не стал настаивать на разговоре, рассчитывая, что ты остынешь и мы поговорим. Но ты все так же меня избегаешь. Почему? — с каждым словом Гарри все ближе подходил к девушке, как лесной кот подбирался к запутавшейся в силках и не могущей никуда деться птичке. Сегодня решится все.       Гермиона молчала, опустив взгляд. А Гарри все приближался. И вот они уже стояли всего в полушаге друг от друга. Молчание затягивалось, и Поттер решился на крайние меры. Резко сделав последние полшага, он обхватил Гермиону за талию, притянул к себе, обхватив свободной рукой её подбородок, поднял голову и поцеловал. К черту все.       Глаза Гермионы расширились, но спустя секунду закрылись, и она ответила на поцелуй, а её руки взлетели Поттеру на плечи. Её губы были теплыми и мягкими, а на вкус — как клубника. Все встало на свои места.       Когда у пары уже заканчивался воздух, а губы припухли от поцелуев, Гарри все-таки нашел в себе силы оторваться. — Ну, и чего бегала-то? Все равно же поймал! — и Гермиона расплакалась. И сквозь слезы начала изливать все, что накопилось у нее внутри. И то, как вспоминала все лето прошлогодний полет, и то, что почувствовала, когда увидела его новую внешность, и то, какие планы на него строили в женских спальнях о том, кто же первый захомутает «красавчика Поттера», и то, как оценивала свою внешность, репутацию, то, как бесили её же крупные зубы… Особенно зубы!!! А потом поняла, что влюбилась впервые. Да еще первая проверка, потом день рождения. В общем, Гермиона решила, что ей ничего не светит и нечего себе душу травить. Вот и бегала, ждала, когда отпустит. А её все не отпускало.       Поттер только и мог, что обнимать, прижимая к себе свою девушку, уже свою. Когда Гермиона слегка успокоилась и просто прижималась к нему, уже он начал говорить: — Ну, все, все, прости дурака. Самого мысли о тебе весь месяц не отпускали. Летом как-то не до них было, а как на платформе увидел, так пропал. — Но я же просто серая мышь-зубрилка! — срочно требовалось развеять самоуничижительные мысли девушки. — И что же в тебе серого? Ты самая лучшая девушка в Хогвартсе! Верная, надежная, красивая! И нечего спорить! Я сказал красивая — значит, красивая! А зубы — фигня, ровно пять минут, и будут такими, какие захочешь. Мы же в мире магии!       В общем, из класса они вышли под самый отбой слегка растрепанными, но счастливыми. Гермиона так зациклилась на своих мнимых недостатках, особенно на чуть выпирающих передних зубах, что потребовала рассказать о способах их исправить. Гарри и рассказал, что достаточно визита в больничное крыло и двух заклинаний. Одно зубы увеличит, чтобы было время на реакцию, а второе уменьшит на сколько нужно. Абсолютно безболезненно. Ровно за пять минут. На что Гермиона взвизгнула и бросилась обнимать уже своего парня.       Гостиная встретила их обычным шумом, гриффиндорцы занимались кто чем. Но особенно выделялся Рон. Он учился. Без надзирателя, без присмотра, хотя иногда и оглядывал помещение в поисках кого-то. Понятно, кого — карающего лентяев кулака Гарри. То, что пара зашла, держась за руки, заметили многие, но не всем это понравилось. Парни одобрительно подмигивали Поттеру. Девушки едва не шипели на Гермиону. Рон тоже поднял взгляд, минуту пытался осознать, что же не так, потом вздохнул и снова уткнулся в эссе.       За прошедший месяц он сильно изменился. Регулярные физические и магические тренировки, плотная учеба и те результаты, что за этим последовали, здорово его успокоили. Он окреп, выучил много заклинаний и оказался не самым слабым магом, что подняло его самооценку и добавило уверенности в себе. Под страхом удара в печень Гарри научил его вести себя за столом хотя бы на минимальном уровне. Заставлял следить за чистотой одежды. Тем более, это была и практика в весьма сложных и ювелирно точных заклинаниях. Попробуй убрать только пятно тыквенного сока, не повредив ткань. Гарри, кажется, перевел на это все свои старые мантии, но научил.       Теперь Рон был одет хоть и не богато, но весьма опрятно и аккуратно. Ушла сутулость из осанки, появились существенные успехи на занятиях, в уж вкупе с умерившим своё поведение Снейпом, притихшими Змеями и появившимися успехами по Зельям, Рон выбился в крепкие середняки с претензией на верхнюю часть списка по успеваемости. Короче, увидел, осознал и принял к сведению. Мало что ли девушек в Хогвартсе симпатичных? Тем более, срок, установленный Гарри, еще не вышел, а на Рона уже начали с интересом поглядывать одногодки. Об этом его близнецы проинформировали.       А на следующий день по Хогвартсу разлетелась новость, заставившая мгновенно забыть о новой парочке замка. Тридцать первого октября, через месяц, прибудут делегации Дурмстранга и Шармбатона. Самого Поттера эта новость интересовала только потому, что напомнила ему о том, что время действия все ближе и ближе. Скоро разожгут Кубок, начнется Турнир, а сам Гарри снова встретится с четырьмя садистами, которых по ошибке называет наставниками.       Но это его и радовало. Он так привык к действиям, что он постоянно куда-то бежит, что-то ищет, с кем-то сражается, что эта пауза в два месяца спокойствия и полной контролируемости ситуации начала его утомлять… и наскучивать.       А еще было жалко, что меньше времени будет для Гермионы. Или, как он быстро сократил её имя, — Мионы. Когда он её первый раз так назвал, а случилось это на следующий вечер после их признания, Миона, конечно, покраснела, пробурчала что-то про недопустимость такого сокращения её имени и быстро ткнулась лицом ему куда-то в район плеча. Все-таки, она такая милая, когда смущается.       Дни тянулись за днями, собираясь в недели. Распорядок дня претерпел некоторые изменения, как и некоторые моменты. Во-первых, к Рону и Гарри в их утренних пробежках присоединилась еще и Миона, что было для Гарри полнейшим шоком. Быстро объяснив девушке, что главное — честно отбегать час, и что не нужно гнаться за парнями, особенно за Гарри, Трио начало бегать в полном составе. Второе изменение было в том, что Рона чаще оставляли одного — меньше присмотра, больше свободы. Да еще и Гарри теперь стал садиться слева, оставляя печень друга без присмотра. Рон держался.       Сократилось время на выполнение домашних заданий. Тут главным тормозом был Рон. Все-таки Гермиона привыкла быстро делать задания, а Гарри выезжал на идеальной памяти. Рон же ничего этого не имел, но с упорством носорога наращивал темпы.       Увеличилось время на практику в магии. Гарри начал ставить друзьям базовые движения и правильные рефлексы. Например, абсолютный запрет приема неизвестных заклинаний на Протего, только уворот. Да и со знакомыми было все не так просто, было несколько заклинаний-исключений, которые просто не замечали обычное Протего. В общем, шел учебный процесс.       Гермиона изначально не претендовала на какое-либо боевое мастерство — только уметь отбиться в школьной потасовке от завистниц, которых развелось в достаточном количестве, да самые базовые умения. То, чему должны научить на ЗоТИ. А вот Рон выказывал все задатки неплохого аврора. Крепкое телосложение, хорошая реакция и достаточная магическая мощь давали ему все шансы.       Практика чередовалась с занятиями Окклюменции, где и у Гермионы, и у Рона имелись определенные успехи. Если Гермиона овладела базой по структурированию разума полностью, и Гарри просто боялся давать ей больше, то Рон был только на полпути, но и это повлияло на него. Он научился сдерживать свои порывы. Но все это занимало всего два-три часа каждый вечер. После чего Гарри и Миона шли гулять по замку, периодически заскакивая в пустые классы, а Рон… Рон шел учиться, только уже не по программе. Рон осваивал Руны, чтобы присоединиться к друзьям на будущий год. Когда он первый раз подошел с просьбой помочь ему в этом, Гермиона чуть челюсть не потеряла. Рон. Уизли. Учит. Древние. Руны. Друг, конечно, слегка обиделся, но, получив самую горячую поддержку, оттаял и теперь занимался по индивидуальному плану, рассчитанному на год. В конце года он так же планировал подойти к профессору Бабблинг и попросить об аттестации.       Еще одним примечательным моментом был разговор с Анджелиной Джонсон, шестикурсницей, назначенной на должность капитана команды Гриффиндора по квиддичу. Услышав, что их Золотой Ловец уходит из команды, она, конечно, не орала, но смотрела так… Короче, Поттеру пришлось клятвенно пообещать, что новому ловцу — кто бы им не был — он одолжит свою «Молнию» и натаскает в следующем году, заодно и подкинул идею посмотреть на Рона, как на вратаря, в конце концов, реакция у него была отменная. Джонсон бросила взгляд в угол, где сидел кандидат, который пока что не подозревал о своей кандидатуре, нахмурила брови и сказала, что подумает. В остальном до тридцать первого октября все шло своим чередом.       Утро знаменательного дня началось для Золотого Трио как обычно: пробежка, душ. Необычности начались уже на завтраке. В Главном Зале вывесили гербы всех факультетов, и обстановка сразу же начала казаться торжественной. Вторая странность была с близнецами. Они о чем-то шушукались с таким видом, будто готовят ограбление Гринготтса. И если Рон и Гермиона просто прошли и уселись завтракать, то Гарри что-то не давало просто пройти мимо неразлучной парочки бузотеров. Уже подходя к ним, парень услышал, что близнецов кто-то избегает. Если бы не проскользнула фраза «послать сову», то Гарри решил бы, что их избегает кто-то в Хогвартсе, а уж «он» избавлял от мыслей, что избегают их девушки. — Здарова, парни, чего такие грустные? Кто это вас избегает? Жалуйтесь, дядюшка Гарри постарается решить ваши проблемы, — и добавил уже серьезнее: — За Невилла.       Фред и Джордж переглянулись, что-то для себя решили и выложили все как на духу. Оказывается, эти два пройдохи поставили все сбережения, что у них были в тотализаторе, организованным Людо Бэгменом, главой департамента спорта. Поставили на невероятный результат: снитч поймает Крам, а победит Ирландия. И что самое интересное — их ставка победила, и выиграли они кругленькую сумму в золоте. Вот только расплатились с ними лепреконским золотом. А ведь эти деньги близнецы собирались вложить в свой магазин приколов. Но теперь Людо их избегает и отчаянно не желает платить по счетам. Что с этим делать парни, были не в курсе, но все еще надеялись вернуть свои деньги.       Задумавшись, Поттер крутил эту ситуацию и так, и этак, но выхода пока что не было. — Так, парни. Забейте на письма, вас развели, как лохов. Никто вам не отдаст ваш выигрыш. Я подумаю, как можно нагнуть Бэгмена, но ничего не обещаю, надо поспрашивать кое-кого, навести справки. А это дело небыстрое. Есть у меня подозрение, что Турнир мимо департамента игр и спорта не пройдет, и быть Бэгмену если не судьей, так куратором точно. Но это надо уточнить. Короче, ждите. Как только что-то выясню, скажу.       Близнецы поблагодарили Поттера за участие, но от своего плана не отказались. Может, у них чего и получится. Завтрак, тренировки, обед и снова тренировки, и самообразование. Уже ближе к вечеру, когда профессора отпустили учеников пораньше, все ломанулись в свои гостиные для подготовки к встрече. Отправилась и троица друзей. Накинув на себя теплые плащи и сбросив сумки с учебными принадлежностями, они спустились вниз и вместе со всеми выстроились перед замком напротив Черного Озера. Деканы суетились, перестраивая студентов, чтобы все всё видели, чтобы выглядели опрятно.       Когда студенты были выстроены, пошли шепотки с обсуждениями о способах прибытия гостей. Кто-то высказал мысль о порталах, кто-то — о метлах. Гермиона не могла выдать стоящего способа, Рон склонялся к теории о порталах. Сам Гарри обнимал за талию свою девушку и думал, что прибудут гости самым пафосным способом, какой только придумают. В конце концов, это МЕЖДУНАРОДНОЕ состязание. Что и высказал. Далее пошло обсуждение наиболее пафосных способов прибытия. Кто-то вспомнил комиксы и супергероев, кто-то — магов древности. В общем, время до шести пролетело незаметно. Разве что замерзли все основательно, ведь неприлично встречать заграничных гостей с активированными заклинаниями. Внимание всех привлек голос Дамблдора: — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко! — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами. — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне За­претного леса.       Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сот­ни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увели­чиваясь в размерах. — Дракон! — пискнул насмерть перепуганный пер­вокурсник. — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил крошка Дэннис Криви. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющий­ся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающи­мися белыми гривами, каждый величиной со слона.       От ощущения, что на тебя летит карета размером с дом, которую тянет пятерка пегасов, захотелось присесть, чтобы по голове не получить. В общем, Поттер оказался прав — пафос прибытия просто зашкаливал. Было даже интересно, как прибудут Дурмстранговцы. Хотя эти ребята могли и забить на это и просто переместиться порталом.       Тем временем события продолжались. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещен­ные золотые палочки, из каждой вылетают по три крас­ные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля, размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зри­телям явилась ее обладательница. Вот уж кого Гарри не ожидал увидеть, так это полувеликаншу, которая была ростом даже повыше Хагрида. Неожиданно мелькнула мысль свести их с Хагридом. Но, в отличие от Хагрида, несмотря на свои размеры, она выглядела очень женственно и ухоженно.       Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Мно­гие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть ве­ликаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим груд­ным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад ог­ромной ручищей. Гарри, чье внимание было приковано к мадам Мак­сим, только теперь заметил вышедших из кареты подро­стков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка пол­тора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколь­ко Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали на за­мок. — Ка’г-ка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… — Наш преподаватель ухода за магическими суще­ствами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания.       Это было точно — соплохвосты требовали очень много внимания, в основном потому, что постоянно норовили расползтись. А учитывая их сверхбыструю скорость роста, еще и сожрать все на своем пути. — Моим коням нужен сильный конюший, — мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они ошшень к’гепкие. — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хо’гошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду, что пьют мои кони только ячменный виски. — Непременно передам, — Дамблдор тоже в ответ поклонился. — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим. И хогвартсцы расступились, пропуская гостей к камен­ным ступеням.       Когда первое впечатление от прибытия французов прошло, гул среди учеников возобновился. Все обсуждали способ прибытия делегации и строили теории о способах, которыми могут появится болгары. Холод стал пробираться даже под теплые плащи и мантии. Гарри крепче прижал к себе Гермиону и, плюнув на все правила приличия, накинул на их троицу согревающие чары. Не хватало в самый ответственный момент заболеть. — Слышите? — вдруг воскликнул Рон. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлю­паньем, как если бы гигантский пылесос двигался по реч­ному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завих­рения, затем — огромные пузыри, глинистый берег захле­стнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. «Корабельная снасть», — догадался Гарри. — Это мачта, — объяснил он Рону и Гермионе.       Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный ске­летоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тус­клые огни иллюминаторов походили на светящиеся гла­за призрака. С оглушительным всплеском корабль нако­нец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, за­скользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.  — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.       Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Вы­сокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а коз­линая бородка с завитком на конце едва скрывает без­вольный подбородок. Подойдя к Дамблдору, он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыба­ясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вя­жется с холодным проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немно­го простыл…       Виктор Крам. Звезда квиддича мировой величины, лучший ловец… Видимо, это самый вероятный претендент на титул Чемпиона от Дурмстранга. Посмотрим, чего он стоит. Жаль, что у Шармбатона не было настолько же очевидного претендента.