Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Дни до пятницы пролетели как единый миг. Макгонагалл поймала Гарри на завтраке на следующий день после выбора Чемпионов и сообщила, что ему положены личные апартаменты, и тут же предложила показать их. На слове «личные апартаменты» Гермиона почему-то порозовела. Видно, не одному Поттеру снятся интересные сны. Рон флегматично жевал завтрак, и Гарри решил сразу ознакомиться с полученным во временное владение имуществом. Пройдя за деканом к башне факультета, он остановился всего на этаж ниже гостиной. Проход закрывал портрет с изображением рыцаря. Пароль Гарри выставил свой — «Честь и отвага», рыцарь только кивнул, так и не проронив и звука. — Он при жизни дал обет молчания. До сих пор соблюдает, — пояснила Макгонагалл.       Это Гарри устраивало абсолютно. Внутри комната была размером примерно со спальню, в которой он жил с Роном, Дином, Невиллом и Симусом. Правда, кровать была одна. Еще был стол, стул, шкаф, тумбочка. За неприметной дверью обнаружился санузел, в котором была еще одна дверь. А вот там была полноценная ванна. Прекрасно. Поттера все устраивало.       И закрутилось. Сначала обойти профессоров. Объяснить новый график посещения занятий. Хорошо, что в пятницу и понедельник нет Рун, Нумерологии, ЗоТИ и УЗМС. С профессором Флитвиком Гарри договорился быстро. Маленький профессор был в восторге от продемонстрированной «Открывашки», попросил продемонстрировать некоторые заклинания и объявил, что рад видеть Гарри с любым курсом и в любое время. Профессор Стебль так же приняла то, что Гарри будет посещать занятия то с пятым, то с шестым курсом.       Снейп выглядел, как будто Гарри ему в лицо плюнул, — побледнел, сжал губы и лишь процедил, что «вы, Поттер, можете приходить на мои занятия только с младшими курсами, пока не докажете, что способны на что-то большее, чем мазь от прыщей». И вот тут у Поттера не выдержали нервы. И раньше он чувствовал в Снейпе что-то неприятное, а уж сейчас, когда он узнал, кто донес Волдеморту часть пророчества, начал его откровенно презирать. В конце концов, в войне всегда две стороны, и будь пророчество о взрослом человеке, то поступок Снейпа не имел бы осуждения со стороны Гарри… Но ребенок! По словам Дамблдора, которым из-за клятвы можно было верить, речь четко шла о ребенке. Такого Гарри понять не мог. — Профессор Снейп, я многое могу понять. Но понять, почему человек, отдавший в руки маньяка — а Волдеморта я иначе, чем маньяком, считать не желаю, — ребенка, преподает в Школе, я не могу. Не вам рассказывать, насколько мой отец был плох. Он умер за свою семью. Я имел беседу с директором, в которой мне под клятву рассказали о вашем влиянии на прошедшую войну. Ваше мнение для меня не имеет значения. Я понятия не имею, что привело вас к директору, но мне все равно — вы тот человек, из-за которого погибли мои родители. Я буду ходить на те занятия, на которые посчитаю нужным, и с тем курсом, с которым посчитаю нужным. А вы будете преподавать. И ничем не выскажете своего неодобрения. Иначе уже завтра вам будет крайне неуютно находиться в Хогвартсе. Вы поняли?!       Снейп побледнел. Поттер вскрыл старую рану, грубо поковырявшись в ней. Но и ответить нахальному юнцу было нечем. Поттер был прав. И эта правда била хуже огненной плети. Сын Лили его презирал.       Сам же Гарри, высказавшись, развернулся и пошел в поисках заброшенного класса. Так некстати поднявшая голову ярость требовала выхода. Угроза, высказанная Снейпу, была, конечно, всего лишь угрозой. В конце концов, не стоило подставлять директора. Но если бы потребовалось, то огласка прошлого Снейпа ударила бы по нему очень сильно, вплоть до Азкабана.       Успокоившись, Гарри продолжил обход преподавателей. Макгонагалл поступила как Флитвик — опрос, пара заклинаний, и — пожалуйста, с любым курсом, при условии, что скидок на возраст не будет. По Астрономии вообще выдали задание, и все.       Также Гарри переработал график занятий — теперь он старался показать как можно больше заклинаний и способов их применений Рону и Гермионе, оставляя отработку на самостоятельные занятия во время его отсутствия.       Так или иначе, пятница наступила. Гарри попрощался с Роном, обнял и поцеловал Гермиону и отправился в Хогсмид — впереди четыре реальных и двенадцать условных дней тренировок.       Путь до деревни занял немного времени даже без карет. Стоило Гарри зайти в паб, как из угла замахал Сириус. Выглядел он значительно лучше, чем помнил Гарри. Кожа приобрела здоровый оттенок, зубы стали белыми и ровными, волосы ниспадали до плеч чистой волной, из глаз ушло безумие. Лечение пошло Сириусу на пользу. Гарри расплылся в улыбке — все-таки Сириус по-настоящему единственный родной ему человек. — Привет, Сириус, вижу, лечение пошло тебе на пользу? — Привет, Гарри, не то слово. Чувствую себя снова на двадцать, как будто и не было Азкабана. — Это хорошо! Как там постояльцы, еще не замучили? — Шутишь? Легендарные дядьки, мне отец в свое время все уши про них прожужжал. А уж учиться у них я и мечтать никогда не смел. Так что теперь мной стабильно вытирают пол Боевого зала. — И как тебя оценивают? — Как-как, все с тобой сравнивают, говорят, что я по сравнению с крестником бездарь страшный и выезжаю только на вбитых в детстве знаниях и умениях. Да и то, учился я, оказывается, никак. Короче, у нас весело. Они по тебе там все соскучились, говорят: «Когда же наша любимая боксерская груша наконец придет?»       Сириус жизнерадостно засмеялся, а Гарри понял, что бить будут очень больно… — А еще они там какого-то целителя выписали и больничную комнату в порядок велели привести. …очень больно и очень неаккуратно. — Ладно, крестник, успеем еще наговориться, хватай меня за руку, нас ждет ад!       Как только Гарри ухватился за руку крестного, их закрутило, выжало и выплюнуло на незнакомой кухне. Сириус удержался на ногах и помог удержаться крестнику. — Неприятное ощущение, да? Ну, ничего, к аппарации быстро привыкаешь.       Гарри, что в этот момент пытался удержать завтрак внутри себя, мог только слабо кивнуть. И вот как можно ЭТИМ перемещаться в бою? Справившись наконец с собственным желудком, юноша осмотрелся. Кухня, несмотря на внешнюю свежесть, дышала стариной. Длинный деревянный стол, сбитый из векового дуба. Такие же столешницы. Древняя дровяная плита на магическом огне. Мощные лавки. — Пошли, твои палачи тебя, кажется, уже заждались, — Сириус снова заржал.       Наставники ждали парня в уютной гостиной, расположившись у камина. Дуб пил что-то алкогольное кроваво-красного цвета, Лом читал толстенный талмуд, обложка которого была обита толстой кожей, без единого обозначения, Кожа тихонько беседовал с каким-то мужчиной с портрета, Дот просто спал в кресле. — А вот и ваш подопечный! — весело провозгласил Блэк, разрушив тихую идиллию.       Четыре пары глаз устремились на Гарри, изыскивая малейшие признаки потери формы. Неизвестно, что они там нашли, но все четверо нахмурились. Как обычно, говорил Дуб: — Так-так-так. Щегол. Филонил? Можешь не отвечать, вижу, что филонил. Ну да ничего, у нас достаточно времени, чтобы напомнить тебе о настоящих тренировках. Твой крестный был так любезен, что оплатил услуги колдомедика, курс зелий и предоставил Боевой зал. Быстро переодеваться и вниз. Твою комнату покажет Блэк. Времени — пять минут, и то только из-за незнакомой обстановки. Время пошло. Блэк покажет комнату. Бегом марш!       На Поттера даже ностальгия накатила (какая ностальгия могла быть при перерыве всего в два месяца?). Сириус, услышав командный голос, ломанулся показывать крестнику его комнату. От этой комнаты у Гарри сложилось впечатление, что в ней жил закоренелый Змей. Но время тикало, и осмотр обстановки было решено отложить на потом. Форма лежала на кровати. Ровно через пять минут парень вошел в зал-полусферу размером с футбольное поле. Кто-то явно поиграл тут с пространством. Гарри не знал, какой снаружи дом, но внутри он уже тянул на большой особняк. — Так, Щегол. Это Боевой зал номер один. По соседству с ним есть залы два и три. Как раз под маховик. Так же рядом есть все необходимые помещения. Целитель через две двери, туалет и бывший чулан, переделанный под прием пищи так же рядом. У нас с маховиком двенадцать дней, немного, и не будем терять их просто так. Начнем с дуэли один на один. Ты постоянно, мы по очереди. Все! Работаем!       Поттер, а точнее уже снова Щегол, и забыл, в каком темпе могут гонять Наставники. Два месяца отдыха и отсутствие постоянного спаринг-партнера привели к незначительному «притуплению» рефлексов, с таким трудом вбитых Дубом. Теперь же приходилось все наверстывать и восстанавливать, ладно хоть физическая форма была признана удовлетворительной. Снова тот же изматывающий график на грани и, частично, за гранью. Снова бесконечные бои, бои, бои. Сириус был индикатором роста сил и навыков Гарри, два раза за двенадцать «условных» дней они сходились в поединке — в первый день и в последний. Естественно, оба раза Гарри слил. Единственное, что служило утешением, это время. Если в первый день он проиграл за три минуты, что на фоне боев с наставниками в полминуты-минуту было невероятно длинным боем, то во второй раз продержался уже семь и смог достать крестного.       В краткие часы отдыха они с Сириусом сидели у камина — Сириус пил огневиски, Гарри — яблочный сок — и разговаривали. Сириус рассказывал о своей семье, происхождение, историю. И, конечно, рассказывал о родителях Гарри. Об их годах в Хогвартсе, проделках, как его отец сходил с ума по его маме и пытался привлечь её внимание целых пять лет. О войне. Пообещал к концу года подарить мотоцикл и научить на нем ездить. А Гарри рассказывал о своей учебе. О Квирелле, тролле, цербере, василиске. Сириус страшно ругался и обещал придушить Дамблдора.       И снова тренировки. До треска костей. До кровавых кругов в глазах. Двенадцать дней. Первые из многих. До двадцать четвертого ноября, дня первого тура, они должны были появиться в этом доме еще три раза. Еще тридцать шесть «условных дней». Сам Поттер слегка потерялся в этой системе. Он пытался следить за временем по оборотам маховика, но быстро сбился. А потому, когда Сириус зашел в комнату отдыха и сообщил, что пора в Хогвартс, Гарри не сразу понял, про что он говорит. Но когда дошло, то был рад безмерно.       Целых три дня отдыха. Гермиона! Как же он соскучился! Быстро переодевшись в школьную форму, уже через десять минут был готов к перемещению. А еще через полчаса уже залетел в замок и бегом помчался в башню Гриффиндора.       Накинув на себя «сокрытие», Гарри назвал старый пароль, надеясь, что его не успели поменять, и, когда портрет Полной Дамы отъехал в сторону, быстро шагнул внутрь. В гостиной Львов было, как обычно, шумно. Близнецы с Ли о чем-то говорили, Лаванда и Парвати обсуждали какие-то журналы мод, перваки играли в плюй камни, кто-то что-то писал, учил, читал. Гермиона сидела с Роном и вчитывалась в какой-то толстенный талмуд из разряда «для легкого чтения», Рон тоже читал, иногда что-то спрашивая у Гермионы. Быстро пройдя к ним и стараясь никого не задеть, чтобы не узнали, что Гарри вернулся, и не замучили кучей бесполезных вопросов, Гарри наклонился между друзьями и прошептал: — Пс-с-с… Не подавайте виду, что я тут, а то меня порвут на тысячу маленьких Гарри. Рон, я украду Гермиону? Меня на побывку на три дня отпустили, — Рон закатил глаза, издал странный звук между смешком и кашлем и кивнул. Гермиона только улыбнулась и пошла к выходу из гостиной. Выскочив из помещения, парочка мгновенно оказалась в объятьях друг друга, Полная Дама культурно отвернулась.       В гостиную Гарри и Гермиона вернулись уже далеко за полночь. Гарри рассказал, как учили и чему, рассказывал о вечерах с Сириусом. Гермиона — о новостях замка. Снейп плевался ядом и шипел, как истинная змея. Временами казалось, что уже на парселтанг перешел. Но все еще судил беспристрастно. Малфой пока вел себя прилично, но уже, видимо, начал выяснять куда делся его главный неприятель. Безуспешно. Но это не надолго, еще три-четыре отлучки, и слепому станет понятно, что Поттера в замке с пятницы по понедельник не бывает. Близнецы всем по секрету рассказывали, что Гарри занимается с нанятым специалистом. Хогвартс кивал и верил. Хогвартс хотел победы в Турнире. Ночные прогулки по замку нравились обоим. А утром начался новый виток дня сурка.       С Роном удалось поговорить только на пробежке. Тот подтвердил слова Гермионы и успокоил, что бдит и не допустит ничего опасного для девушки друга. Еще Рон попросил заняться с ним Окклюменцией более плотно, очень уж понравилась ему Флер. И вообще, Гарри обнаглел — гуляет с девушкой, а Рону помочь в этом не может, не по-дружески это. На такое заявление Гарри ответил, что Рон может подойти к любой однокурснице, кроме Гермионы, и ни одна не откажется сходить с ним на свидание. На что Рон резонно возразил, что «любая» его не интересует, а интересует одна конкретная француженка. Тут уж Гарри помочь не мог, просто нужно время. Хотя бы год.       Утро, тренировка, душ, завтрак, учеба, тренировка друзей, прогулки с Гермионой по замку, сон. Три дня пролетели быстро. Снова пятница. Снова Блэк-хаус. Снова, снова, снова. Хогвартс. Отдых. На вторую неделю, пока он был в замке, Гарри получил записку, что в четверг состоится церемония осмотра волшебных палочек, с указанием места проведения. Зайдя в нужную аудиторию, Гарри обратил внимание, что он — последний из Чемпионов. В помещении стоял стол, покрытый бархатом, и за ним пять кресел, в одном из которых сидел Бэгмэн. Виктор и Флер стояли по разные стороны стола. Было ощущение, что между ними какой-то конфликт. Также в помещении был полный низенький человек с камерой и женщина лет тридцати пяти в алой мантии. — А вот и третий Чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки вол­шебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады. — Проверка волшебных палочек? — озадаченно пе­респросил Гарри. — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с ди­ректором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер, — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой мате­риал о Турнире для «Пророка». — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри.       Волосы у нее были уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающиеся с массивным под­бородком. Очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку, завершались длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком. — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри ко­ротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не от­рывая от Гарри глаз. — Самый юный Чемпион, несомненно, прибавит статье живости.       Вот тут чуйка Поттера взвыла благим матом, и тот, привыкший ей доверять, резко ответил: — Нет, нельзя. Не даю интервью ни в каком виде. А если я совершенно случайно прочту в газете какую-нибудь лживую чушь, то, как владелец трети Пророка, поспособствую вашему скорейшему увольнению, да еще и прослежу, чтобы работы вы нигде не нашли.       Рита мгновенно скисла. Упоминание владения третью её рабочего места подействовало подобно ведру ледяной воды. Чуйка успокоилась, хоть и слегка зудела где-то на периферии сознания. Бэгмэн только глазами хлопал на такую резкую отповедь со стороны парня. Наконец он выдал: — Эм… э-э… да. Если Чемпион не желает давать интервью, то это его право!       Рита цыкнула и отошла в сторону. Учитывая, что она даже не пыталась подойти к другим Чемпионам, — там она так же получила отпор. Прошло уже десять минут, и вот наконец зашли остальные судьи, кроме Крауча, а за ними шел Олливандер. Когда они расселись по креслам, слово взял Дамблдор: — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился он к Чемпионам, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убе­диться в их готовности к турнирным сражениям. — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете, — мистер Олливандер вышел на середину класса.       Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и про­тянула палочку. —Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длин­ных пальцах, как дирижерскую палочку. Из палочки по­сыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит… — Волос с головы вейлы, моей гран-маман.       Все-таки, вейла. Надо сказать Рону. — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек ее волосы. Слишком уж они получаются тем­пераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…       Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей. — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Крам, ваша очередь.       Виктор Крам встал, повел плечами, ссутулился и враз­валку подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился. — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем такой, какой… Ну, это ладно… Он поднес палочку к глазам и тщательно рассмотрел ее, вертя так и этак. — Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама. Крам кивнул. — Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сан­тиметров… Авис!       Палочка из саксаула выстрелила, словно ружье, и стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу. — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер!       Гарри поднялся с места, прошел мимо Крама и про­тянул свою палочку. — О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо ее помню.       Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из нее фонтан вина и возвестил, что па­лочка по-прежнему пребывает в безупречном состоя­нии. — Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится… — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэг­мен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита? — Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впи­лась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.       Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Ма­дам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а отойти ему было некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов, ей пришлось сесть, а все остальные встали вок­руг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, что­бы получился еще один завиток, Крам, привыкший фотографироваться, занял место позади, не хотел выпячи­ваться. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флер. Той это внимание явно не нравилось, и потому Гарри своим волевым решением занял центральную позицию.       И снова беличье колесо. День-ночь, день-ночь. Блэк-хаус — Хогвартс. Двадцать четвертое ноября упорно приближалось. На очередной пробежке Рон упомянул, что его брат Чарли проведет в Хогвартсе весь год. Учитывая, что тот был драконологом, продолжить мысль было просто. Первое испытание — драконы. Вряд ли с ними нужно будет сражаться, не по студенческим силам это. Скорее, или пройти мимо, или что-то забрать. Готовиться нужно к обоим вариантам.       Библиотека принесла следующие факты: первое — драконы прекрасно видят, чуют запахи, чувствуют вибрации как земли, так и воздуха. В общем, обмануть их чувства будет сложно, но можно. Второе — драконы дышат огнем в среднем метров на пятнадцать-двадцать. Третье — пробить шкуру дракона магией, скорее всего, не получится. Четвертое — драконы крайне агрессивны, но вдвойне агрессивны самки на гнездах. Пятое — пламя дракона лишь чуть прохладнее Адского. Вывод не утешителен. Пройти будет не проблема. Стащить что-то — уже намного сложнее.       Поттер поделился мыслями с друзьями, и Рон пообещал выяснить, какие драконы прибыли, и не привезли ли с ними кладки. Гермиона смотрела на Гарри с ужасом в глазах. Сам Гарри раздумывал, не зря ли он перевелся с Прорицаний. Были же мысли про драконов. На следующий день Рон принес новые вести. Драконы — самки с гнездами: Китайский Огненный Шар, Венгерская Хвосторога и Валлийский Зеленый. Самая опасная — Хвосторога. Зная свою удачу, Гарри не удивится, что вытянет именно её, а уж вытащить что-то у этой машины смерти из гнезда… есть и более простые способы суицида.       Но делать нечего. Придется готовиться. Увидев, что Гермиона почти сорвалась в истерику, Поттер поспешил успокоить свою девушку. — Герм, успокойся, дело, конечно, сложное, но наметки плана у меня уже есть. — Какое успокоиться, Гарри! Это же чертовы ДРАКОНЫ!!! — девушка все-таки сорвалась на крик. А истерика набирала обороты. — Это огромные машины смерти, которые видят, слышат, чуют человека, как собаки!!! Вот как мне быть спокойной, когда ты должен будешь выйти против одного из них уже через две недели!!! Да еще и против самки на гнезде!!!       Что делать с женской истерикой, Гарри не знал и просто обнял Гермиону, шепча что-то успокаивающее. Постепенно Миона затихала, лишь иногда всхлипывая у него на груди. — Миона, я примерно знаю, что делать, но надо отработать несколько заклинаний, успокойся. Меня василиск сожрать не смог, подавится и дракон, ну, все, моя хорошая, успокаивайся.       Рон вышел из Выручай-Комнаты, где друзья тренировались. Его уже начали напрягать амурные дела друзей, хотелось того же, но объект воздыхания даже смотреть не хотел в сторону рыжего парня. Решив, что тут он не помощник, а скорее помеха, парень пошел в башню Гриффиндора. А что там Гарри придумает, он все равно узнает. Просто попозже.       Гермиона же, успокоившись, начала расспрашивать Гарри о плане. Тот отпирался всеми конечностями, и Гермиона была вынуждена пойти на крайние меры. — Гарри Джеймс Поттер, я же с ума сойду, если не буду знать, чего ждать в день первого этапа! Ну пожалуйста! — Нет, Миона, единственное, что скажу, — все будет ярко, шумно, красочно и абсолютно безопасно, — по мере речи девушка заводилась еще больше. Наконец, не выдержав, она бросилась на парня, стуча по его груди кулачками. — Ты! Самый бесчувственный остолоп во всем Хогвартсе! У тебя никогда не бывает все «безопасно»! Да с драконами даже теоретически не может быть безопасно! Признавайся, что задумал!       От такого напора оставалось только спасаться бегством. Гермионе нужно было выпустить пар. Вот Поттер и побежал. А у девушки сыграл инстинкт «если убегает — значит, догоняй». Парочка пару минут наворачивала круги по всей комнате, пока девушка не вспомнила, что они, вообще-то, маги, и не начала гонять парня шуточными заклинаниями. Но и Гарри не просто так протирал штаны с наставниками — такими медленными заклинаниями его было не взять, но и отвечать своей девушке он считал неправильным, тем более, Гермиона разошлась не на шутку и была очень красива в своем праведном гневе, настолько, что парень засмотрелся и едва не попал под жалящее.       Решив, что с этим надо заканчивать, Гарри резко изменил траекторию бега и, пробегая совсем рядом с Гермионой, просто быстро схватил её за талию, «шагнул» на пару метров и упал на диванчик, который служил им местом теоретического образования. Гермиона оказалась сверху. Сначала не поняв, в какой пикантной позиции она находится, девушка с выражением поймавшей добычу львицы воззрилась на парня, но его довольная улыбка быстро указала на это. Учитывая, что их отношения дальше поцелуев еще не заходили, Гермиона пискнула и попыталась соскочить, но кто бы ей дал? Сцепив руки на талии девушки, Гарри удержал её в этом положении. — Миона, успокойся, я все равно не скажу, что придумал. Шоу должно быть интересно всем, не хочу портить сюрприз, а лезть к дракону в пасть я и сам не буду. И ты очень красивая.       Стремительно пунцовеющая девушка что-то пробурчала и смирилась с тем, что поймала не она, а её, что-то пробурчала и улеглась на парня сверху, спрятав красное лицо у него на груди. Вот оттуда и прозвучало: — Вообще, неприлично так хватать девушку… — Мне отпустить?       Та тут же вскинулась: — Я тебе отпущу…       Поняв, в чем дело Поттер, спросил: — Сны? — от груди пробурчалось что-то утвердительное. А что поделать, гормоны такие гормоны. — Вот и у меня сны. Так что лежи и не мешай получать удовольствие.       Гермиона только сильнее вжала лицо в грудь парня. Но горящие алым кончики ушей выдавали всю бурю чувств девушки. Но тут произошло то, чего Поттер никак не ожидал. Гермиона подняла красное лицо и выдала: — Гарри Джеймс Поттер, с твоей «удачей» и привычкой влезать во всевозможные неприятности я никогда не дождусь реализации этих снов! — и набросилась на него с таким пылом, что Гарри даже слегка опешил и от быстрой тирады, и от действий своей девушки, но быстро сориентировался и ответил с не меньшим пылом.       Очнулись они, только когда на парне уже не было рубашки, а на девушке выше пояса оставался только белый лифчик. Окинув друг друга взглядом, пара вернулась к прерванному занятию, но уже гораздо спокойней и вдумчивей. Улетел куда-то лифчик, пальчики девушки заскользили по сильному торсу, исследуя каждую рельефную мышцу. Руки Гарри сами собой нашли уже весьма внушительный холмик груди и слегка сжали, породив тихий стон.       Методом приятных проб было выяснено, что если сжать сосок, то стон будет громче. А если зубами? А языком? Таким нехитрым способом происходила «настройка» Гермионы. Будто вынырнув из сладкой неги, Гарри понял, что нужно или тормозить, или идти до конца. Выручай-Комната — место, конечно, хорошее, но точно не подходит для их с Мионой «первого раза». — Миона, хватит, еще немного, и мы натворим дел, — девушка будто очнулась, осмотрела результат дел рук своих и, казалось, сравнялась в красноте с помидором.       Ситуацию требовалось срочно спасать. Ну, как спасать… Обняв девушку, Гарри заглянул ей в глаза. — Ты прекрасна. Ты самое совершенное, что я видел в жизни. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       Очередной поцелуй чуть не привел к продолжению. — Пора собираться, Гарри. Сколько времени? — тихо спросила девушка.       Ей очень понравилось такое занятие, но было адски стыдно, да и вообще — ей пятнадцать, а Гарри четырнадцать. Было бы хоть на год больше… В голову почему-то полезли мысли о возрасте согласия… Из сладких фантазий её вывел ответ парня. — Уже почти час ночи. — Как час? Мы же уже опоздали! — Успокойся Миона, не в первый раз так поздно возвращаемся. — Не в том дело, в полночь пароль гостиной поменялся! А я забыла посмотреть, какой новый! — Упс! Проблема… Я тоже не обратил внимания… Что же делать? Как вариант — остаться здесь. — Видимо, придется. Надо только комнату перестроить! И утром придется вставать очень рано, чтобы успеть перехватить Рона перед пробежкой и узнать новый пароль!       Но тут парень вспомнил, что он, вообще-то, Чемпион, и у него есть кое-какие преимущества. Не факт, что Миона одобрит, но очень уж не хотелось тащиться к гостиной через весь замок с утра пораньше. — Миона, у меня в нашей башне свои апартаменты есть… — неуверенно начал парень. В конце концов, у него только одна кровать, а тут можно заказать две. — И там только одна кровать, зато широкая…       Девушка прищурилась, потом покраснела, вспомнив недавние мысли, потом задумалась. — Пошли! Жуть как не хочу идти утром через весь замок, — озвучила она мысли самого парня. — Но! Просто спим!       Гарри, конечно, хотел напомнить, кто был инициатором недавних развлечений, но тогда его точно убили бы. — Хорошо, просто спим. Пошли? — Пошли.       До чемпионских апартаментов парочка добралась без приключений, тесно прижимаясь друг к другу. Как только за ними закрылся проем, Гарри скинул мантию. — За той дверью ванна и туалет, к твоим услугам. Иди первая.       На это девушка только кивнула, нужно было прочистить голову. Сам же Поттер начал продумывать идею, посетившую его. И так, и так получалось, что это возможно. Правда, придется пожертвовать щитами, и зрители ничего толком не увидят, но это уже не его трудности. Пока он думал, девушка закончила с процедурами и освободила ванну. Занятый своими мыслями, парень как-то пропустил выход девушки из ванной и очнулся только тогда, когда она забралась под одеяло. Решив, что нечего на ночь забивать себе голову, Гарри отправился освежиться. Зайдя в помещение, Поттер скинул одежду и быстро ополоснулся, включив воду похолоднее.       Надев лишь штаны — все равно уже все увидели и ощупали, зашел в комнату. Гермиона уже лежала под одеялом, посматривая на парня. Сев с другой стороны от нее, Гарри скинул штаны и тоже залез под одеяло. — Спокойной ночи, Герм. — Спокойной ночи, — прозвучало с другого конца кровати. Уже засыпая, парень почувствовал, как к нему прижалось стройное девичье тело. Повернувшись на бок, автоматически обхватил тело за талию и наконец заснул.