Третья Астрея

      

                                                                     Весь день после последствий вечеринки прошёл относительно спокойно и без каких-либо происшествий. Просто всем было невыносимо лень чем-либо заниматься из-за ужасного самочувствия, даже тем, кто выпил довольно мало, если судить по остальным.               А такие были — например Регулус и Римус, которые, хоть и жаловались на дискомфорт в виде ощущения, что их голова раскалывается или небольшую тошноту, но вполне могли заниматься какими-либо делами ближе к вечеру, когда всё уже прошло. Чего не скажешь об остальных, которые без дела валялись в гостиной, слушая занудное радио, где крутили довольно скучные песни и повторяли одни и те же новости. Но так как тишина не всех привлекала, оно играло чисто ради фона и ощущения жизни. Кто-то даже уснул вновь, чтобы улучшить самочувствие или просто восстановить часы сна, которые не успели познать рано утром. Но на большее ни у кого не было ни сил, ни желания — максимум пара фраз друг другу или шуток от Джеймса. Мэри же, хоть и чувствовала себя скверно, пыталась занять себя чем-нибудь, тихо устроившись на кресле у камина в большой гостиной. Пыталась даже прочесть книгу, но связь между глазами и мозгом была потеряна, поэтому некоторые абзацы совершенно не запоминались и их приходилось перечитывать десяток раз, дабы вникнуть в суть. Но мысли виляли из стороны в сторону, совершенно не желая дополнительно нагружать мозг информацией, и, на странице так пятнадцатой, она оставила какие-либо попытки и просто уставилась в открытую книгу. Это была идеальная возможность, чтобы немножко подумать о том, что произошло в промежутке её беспамятства, которое довольно сильно волновало. Потревожить Мэри за чтением мало кто сможет, тем более, что все без сил занимаются кто чем может… даже Регулус, который уселся на подоконник с листом бумаги и карандашом, делая там какие-то наброски. Их Мэри не могла рассмотреть даже при большом желании, так как стоило только её личику хоть немного оказаться возле лица Регулуса, он тут же переворачивал бумагу обратной чистой стороной и говорил что-то на подобии, мол, просто рисую пейзаж за окном, ибо розы сегодня красивые, особенно под дождём (где-то в середине дня сгустились тёмные тучи и начался ливень с грозой), и это — прекрасное сочетание, чтобы запечатлеть его в чувствах на бумаге. Обещал, что покажет потом, поэтому больше Мэри допытываться не стала и вернулась в своё кресло, снова уставившись задумчивым взглядом в середину книги.               Из маленьких отрывков, которые остальные ребята успели поведать за завтраком, Мэри смогла собрать несколько кусочков пазла вчерашней ночи: где-то в два часа после полуночи все собрались вновь в гостиной, причем каждый в приподнятом и довольном настроении, потом последовал тост за любовь, а затем последовали танцы, о содержании которых помнить уже не мог никто вообще, учитывая их опьянение к середине ночи. Но, даже собрав по крупицам эти сведения, узнала нужного Мэри мало. Например, что она делала после того, как покурила с Джеймсом на заднем дворике? Ибо, как вещал брат, она куда-то ушла, оставив его на улице, и он присоединился к Питеру, который начал вести с ним диалог на философские темы, а-ля «зачем нам жить, брат?» Мэри с этого посмеялась, но не более, ибо тревожность, что она могла натворить что-то такое, о чём сейчас думает кто-то из гостей дома и мысленно стыдит или подкалывает её за это, всё равно была где-то в груди. Но она надеялась, что если кто-то и видел, что она натворила глупости, то впадет в такое же беспамятство, как и она, что было довольно противоречиво, ибо желание узнать самой эту информацию было выше. Единственное, что помнила — свое раздражение из-за факта, что Сириус и Римус остались наедине. Это она, по какой-то причине, очень хорошо запомнила, словно каким-то действиями упорно выразила эти чувства самому Блэку... и именно поэтому весь день на Сириуса упорно не смотрела, делая вид, что ей абсолютно всё равно.               Так что около часа Мэри молча пыталась вспомнить хоть какие-либо более мелкие детали, которые укажут на промежуток, оборвавшийся в памяти. Даже ту информацию, что она получила из уст друзей, использовать как-либо было сложно, так как она сама мутно, только короткими отрывками, вспомнила их в более освеженной к вечеру памяти. Спросить у кого-либо тоже был не вариант, как казалось тогда Мэри: Сириус и Римус не могли быть с ней в тот момент, с похожей причиной отпадали также брат с Марлин и Алисой, ибо те все вместе сидели на улице, и среди них были и Лили с Питером, которые, хоть и забыли обо всём, но алиби от Маккиннон получили. Регулус тоже не мог никак помочь, потому что сам за завтраком бросил, что всё позабыл, и допытывать Мэри его не стала: с виду он был слишком спокойный, крайне из-за чего-то задумчивый. Мэри даже стало интересно, не натворил ли и сам Регулус каких-либо делов, но интересоваться не стала из-за его самочувствия и по самой обычной причине того, что знала — если что, он сам расскажет. Так что, в конце концов, все варианты, о которых она думала, отпали. Мэри даже посмеялась со своих мыслей, не спросить ли Пинки о том, что она видела ночью, но та даже на просьбу приготовить обед как-то смущённо отреагировала, не смотря в лицо маленькой хозяйке — просто, быстро переместившись на кухню, начала свою работу. Мэри пожалела Пинки, хоть и не поняла её состояния; но, по-видимому, вся компания так сильно буянила вчера, что у той до сих пор осадок остался.               Мэри чувствовала себя Нэнси Дрю — только если последняя расследует преступления, совершённые другими, реальными людьми, то она — преступление собственной памяти в отношении к самой себе. И, по её мнению, детектив из неё «на любителя», хотя и тот откажется с такой сотрудничать; Мэри бы на его месте поступила точно так же. В конце концов, где-то к середине вечера, когда все уже отужинали и более оживились, на тот момент Мэри взвесила все «за» и «против», и решила оставить попытки вспомнить события, которые совершила в закат вечеринки, и перенесла расследование на следующие дни. Тем более, никто даже не показывает вида, что она натворила нечто ужасное, а значит, это что-то на уровне действий, ничего не значащих. По крайней мере, Мэри пока желала думать и верить в это так, хоть один вечер. А ещё пообещала себе больше так не напиваться… честно говоря, ей не хватало своего Неда Никерсона, который обязательно бы ей помог справиться со всем и разгадать все загадки… но пока до него было ещё ой как далеко.               Утром двадцать третьего августа, Сириус внезапно, на удивление Мэри, позвал её вместе покурить на улицу… согласилась она тяжело, почти не хотела, ибо желание остаться с ним наедине вроде и было, а вроде боялась и не сдержаться да психануть, высказав ему всё в лицо, которое, к слову, до сих пор было едва ли радостное, хотя похмелье у него уже давно прошло. Но отказываться было бы ещё хуже — тогда бы Сириус обязательно бы понял, что её ужасно задел тот факт, что он испытал свой самый счастливый момент не с ней, а с Римусом, пусть она и понимала, что он с ним близок, а она для него всего лишь подруга. Правда, с подругами так себя не ведут… но делать было нечего. Мэри лишь тихонько кивнула Сириусу, не глядя на него, да пошла за ним следом на задний дворик, где моросил лёгкий дождь. Заранее нацепила на плечи лёгкую куртку, ибо Сириус выходил в кожанке, понимая, что если он только попробует даже сейчас её предложить ей, она его ударит, поэтому обезопасила и себя, и его, преждевременно...        Поэтому сейчас Мэри молча курила уже привычные вишнёвые сигареты, сидя на деревянной лавочке, которую укрывал навес крыши дома сверху. Сириус расположился рядом — несмотря на то, что он сам ее позвал, сидел он молча и просто слишком задумчиво, напряженно наблюдал за тем, как стал капать мелкий дождик на зелёную траву. Погода стояла скверная: было влажно и прохладно, из-за чего летнюю одежду пришлось сменить на более тёплую, в виде штанов и лёгкого свитера, хотя сидящую на улице Мэри даже он, ровно как и лёгкая куртка, не спасал от ветра, который холодил кожу и вызывал мурашки — пальцы, держащие сигарету, немножко покраснели и подрагивали. Но после дикого солнцепёка и духоты, Мэри вполне устраивала эта погода. Сейчас она никому не мешала, так как никто большого желания покидать дом не испытывал, вполне нагулявшись на озере… да и погода была подставь настроению, такая же гадкая и неприятная. Ещё больше гадости добавлял факт того, что Сириус молчал. Просто сидел, курил и молчал, изредка поглядывая на неё и словно не решаясь что-то сказать.              И Мэри, честно говоря, это уже очертенело…        — Я так понимаю, вы теперь с Римусом... — тихо, проклиная себя за сиплость в неуверенном голосе, начала Мэри, и сразу же скрыла этот момент тем, что сделала затяжку. — Пара?              Сириус ответил не сразу — посмотрел на неё несколько секунд как-то внимательно, а затем вздохнул обречённо, понимая, что она даже не смотрит, и отвернулся обратно.              — Нет, — ровным голосом ответил Сириус, даже не обращая внимания на холодный ветер, от которого лишь сощурил глаза слабо.              А Мэри, услышав это, сначала замерла с сигаретой у губ, а затем посмотрела на Сириуса, хмуря лицо.              — Блять… это как? — недоверчиво уточнила Мэри, цепко глядя в его лицо и пытаясь понять, что находится у него в голове. Сделала затяжку, глубоко вздохнув… — Вы же… поцеловались. Благодаря этому ты стал анимагом. А теперь… ты говоришь, что вы не вместе?              — Да, — как-то не слишком уверенно ответил Сириус, а затем потушил сигарету о пепельницу и достал вторую, сразу же закуривая под странный, ничего уже не понимающий взгляд Мэри. Помолчал несколько секунд, словно пытаясь придумать, как лучше сказать, а затем как-то раздражённо выдохнул, опуская взгляд на траву, понимая, что то, что нужно, ему теперь сказать нельзя. — Это было… по пьяни. Когда эмоции… ярче горят. И ты воспринимаешь все иначе… да, блять. Короче, я просто предложил подождать. Может… мы и нравимся, — Сириус сглотнул, косясь в сторону Мэри, которая сделала медленную затяжку. — Друг другу, но… блять, Мэри, это сложная хуйня. Чтобы начинать встречаться, надо… не просто нравиться друг другу. А любить. На это… время нужно.              — Пф… — как-то раздражённо фыркнула Мэри, поджала губы недовольно на секунду… сделала затяжку, а затем как-то рассержено добавила. — Какое, к черту, время?.. тем более, блять… ты из-за него стал анимагом.              — Я уже сказал тебе, что по пьяни чувства обострены, — словно в свое оправдание так же раздражённо бросил Сириус, но, заметив, как косо Мэри на него покосилась и отвела взгляд на траву, тихо вздохнул, беря в себя в руки. — Ты потом поймёшь, Мэр, когда сама начнёшь отрицать свои чувства… и путаться в них. Вот… запомни. Сама поймёшь… как это тяжело.              — Спасибо за пожелание хорошей жизни, — язвительно проворчала Мэри, делая новую, более глубокую затяжку. — Ты очень добр.              — Я… да я не это имел ввиду, — Сириус, явно уже сам отчего уставший, обречённо прижался затылком к стене дома и посмотрел куда-то вверх. Помолчал… — Я не хотел… тебя задеть. Этими словами. Просто… поймёшь потом.              — С чего такая уверенность? — тихо хмыкнула Мэри, как-то неловко опуская взгляд на свою обувь.              — Понятия не имею, — пожал плечами Сириус, медленно делая затяжку… — Просто предчувствие… всё, пожалуйста. Давай не будем… я устал об этом постоянно думать. Посиди со мной просто… а потом я уйду и не буду тебя трогать.              — Ладно… — тихо вздохнула Мэри, чувствуя, как от мысли, что они все ещё не вместе, предательски стало легче… начала курить вторую сигарету, несколько секунд сидя в тишине, рядом с Сириусом, как он и просил. Видела краем глаза, как он смотрит то вдаль, то на неё, то опять вдаль и затяжки делает все нервнее и нервнее… поджала губы, понимая, что так сидеть невозможно. Несмотря на желание его придушить, поступала задумчиво пальцами по коленке, а затем решила тему свести. — Слушай, можешь ответить мне на один вопрос?              — Что случилось? — с ноткой беспокойства поинтересовался Сириус, внимательно глядя на неё. — Спрашивай.              — Да ничего такого в общем-то… — Мэри сделала затяжку, слабо улыбаясь, хотя вопрос этот волновал её давно. Подумала, как лучше спросить, а затем повернулась в сторону Сириуса, немного неуверенно на него глядя. — А… как так вышло, что вас отпустили вдвоём на все лето? Тёти Дореи ведь не было. Она тебя-то… еле как вытаскивала. А тут сразу двоих.              Сириус ответил не сразу — нахмурился слабо, словно сам задался этим вопросом впервые за долгое время, а затем задумчиво опустил взгляд вниз…              — Мэр… да я сам не знаю, если честно, — как-то напряжённо ответил Сириус, поднимая взгляд обратно на неё.              — Как это?.. — недоверчиво уточнила Мэри, но, заглянув в глаза Сириуса, поняла, что он не врёт — как-то так вышло, что в его глазах ложь у неё получалось раскусить быстро. Но сейчас — ни капли.              — Я думал… Регулус тебе рассказал, — как-то неловко покашляв в кулак, промолвил Сириус, а Мэри, несколько секунд с ним переглядываясь, лишь медленно покачала головой. — Мне-то в тот день он не сильно доверял всё ещё, поэтому чести знать, почему наши родители нас отпустили, я не имел. Я думал… от тебя узнаю. Вы же с Регулусом… — Сириус едва заметно скривил верхнюю губу. — Близки. Думал, тебе расскажет.              — Ну… нет, — Мэри заправила прядь волос за ушко, а Сириус как-то тяжело вздохнул, задумчиво глядя на неё. — А что… было? Ну, ты же что-то должен знать.              — Ну, вообще, Регулус за день до сказал, что разберётся со всем сам и моё участие не нужно, пока он будет отпрашиваться у отца, — Сириус сделал медленную затяжку в тот же момент, что и Мэри, продолжая как ведомый смотреть ей безотрывно в глаза — Я возражать, конечно, не стал, мне было занятно глянуть на то, чем это обернётся, ибо в тот момент он был вполне уверен в своих силах. Я лишь немножко подсматривал, но подслушать не удалось, иначе в меня прилетело бы круцио, спасибо Кикимеру, что все докладывает им. Редж где-то около часа провел в кабинете матушки, а потом оттуда вышел, направляясь в свою комнату и даже не обратил на меня внимания. Вечером приехал отец, и он направился к нему в кабинет, и вновь, подслушать что-то интересное, мне не выдалось возможным. Но у него он провел намного меньше времени, наверное, где-то минут пятнадцать. Выйдя же с его кабинета и сразу же заметив меня, он слабо улыбнулся и сказал мне собирать вещички. А что было дальше, ты уже в курсе.               — То есть… — с ноткой недоверия в голове спросила Мэри, продолжая слегка хмурить брови. — Никто вас не наказывал, не кричал?               — А что, спала и видела как это с нами делали? — съехидничал Сириус, желая поднять ей настроение… Мэри же закатила глада да на секунду слабо улыбнулась, но затем недовольно посмотрела на него, из-за чего Сириус сглотнул. — Нет, по крайней мере, меня, чему я удивился, конечно, что от радости чуть не пометил этот день красным маркером в календаре. Да и на Регулуса они редко срываются, так что всё прошло тихо…               Мэри поджала губы и кивнула…              Она не задавала этот вопрос никому из братьев с тех пор, когда они сидели с Регулусом на качелях, да и забыла о нём, погрузившись в радости летних каникул. Ранее этот вопрос казался не очень-то и важным, но сейчас, когда эта мысль невольно навестила её, ей стало интересно — неужто мистер и миссис Блэк так сильно прониклись счастью сына, что разрешили ему вот так просто посетить дом тех людей, что презирали ? В чем был… мотив?               — Есть мысли по этому поводу? — поинтересовалась Мэри спустя несколько секунд, вновь глядя на Сириуса, который с неё взгляда не отводил.               — Совершенно никаких, — медленно покачал головой Сириус, но потом не без задумчивости в глазах, отвёл взгляд на свои ноги. — Да и мне не особо было интересно, что там в голове у этих поехавших...              — В следующий раз будь повнимательнее, — Мэри тихо вздохнула, опуская взгляд вниз и не замечая, как Сириус уверенно ей кивнул, словно только что вбил это себе в подкорку сознания.               А Мэри лишь поджала губы, понимая, что больше ничего не узнает. Но, может это и правильно, так же более вежливо. Всё-таки, хоть и любопытство, присущее ей, хотело все узнать и быть в курсе всех событий, но здравый и холодный рассудок устранил его, строго поставив на место, заявив, что это проблема её не касается. Если потребуется, со временем Регулус расскажет Мэри всё, что она должна знать. На его месте, ей бы было самой неприятно, что её допытывают вопросами. Хотя больше всё зависело от обстоятельств. Но пока Мэри решила применить тактику в виде «наблюдаю за всем со стороны, и пока не требуется, вмешиваться не собираюсь», кою сочла нужной в этой ситуации…               — Но кое-что...               Сириус только начал говорить, как сразу замолк, с удивлением смотря в небо.              Мэри сначала не поняла такого резкого обрыва фраз, но потом так же перевела взгляд вверх, в удивлении приподнимая брови — в сторону их дома летело несколько сов, и по мере их приближения Мэри смогла их узнать, а так же заметить в их лапках письма. Совы эти были ей знакомы потому, что ведя на каникулах переписку с друзьями, они прилетали несколько раз с их письмами, поэтому вопросов, чьи это были совы, не возникло. Среди них Мэри также узнала и их собственную, семейную сову, которая, заметив хозяйку, уселась к ней на колени, прежде положив на них два письма, пока остальные залетели на кухню, где сейчас сидели остальные. Мэри сначала ничего не поняла, и, взяв в руки письма, переглянулась с Сириусом, после чего оба сразу же направились обратно в дом, позабыв о начатых словах Сириуса, и о которых они вспомнят, к сожалению, ещё очень не скоро.               Оказавшись в гостиной, Мэри наткнулась на менее, чем ожидалось, удивлённые лица друзей, которые уже стали раскрывать письма, читая их содержимое. Когда она уселась на стул возле Регулуса, из её рук сразу же забрали одно из писем, не спросив разрешения.               — Это моё, мелочь, — сказал Джеймс, не дав сестре даже возмутиться на наглость поступка, которым она посчитала его сначала.               — Это из школы, — добавил Регулус, когда заметил в лице подруги тень недопонимания.               Глянув на лицевую сторону письма, Мэри убедилась, что это правда, и тревожное чувство, которое почему-то она испытала, завидев несколько сов на горизонте, тут же сменилось облегчённостью.               Содержимое письма было более чем самое обычное — список того, что нужно купить к пятому курсу, пару правил и всё в этом роде. В общем, такое же письмо она получала ещё год назад, так что интересным оно не было. Но под общий гул, Мэри заметила в своём конверте ещё одно небольшое письмо, что вызвало у неё, а также у Регулуса, который заметил его, интерес, так как остальным пришло лишь по одному. Поджав губы, она принялась его читать, и по мере приближения к концу, выражение её лица принимало всё более и более холодный вид, хотя в душе она испытывала чувство тревоги, сердце забилось чаще и, в конце концов, закончив его читать, она незаметно свернула его и засунула обратно в конверт.               — Что-то случилось? — тихо поинтересовался Регулус, нагнувшись к ней поближе так, чтобы слышала вопрос лишь она.               — Да так, — Мэри выдавила из себя слабую улыбку, пока в глазах пронеслась тень мрака. — Просто письмо, где у родителей запрашивают официальный ответ: продолжить мне обучение в Хогвартсе или вернуться обратно в Ильверморни.               Мэри произнесла это так же тихо, как спросил Регулус, который, после её ответа, задумчиво посмотрел на неё… а Мэри лишь пожала плечами, ведь осознание того, что ей придётся, возможно, расстаться со своими друзьями и братом было не слишком весёлым. А осознание того, что ей придётся вернуться в то место, о котором она предпочитала забыть, отравляла душу болью. Ведь одна лишь мысль, что она снова увидит место, где чуть не погибла, пройдёт по тому коридору, где покинул её Адриан, заставляла лицо побелеть, а душу — тревожиться. Нет, она не готова к этому, не готова вернуться к своей прошлой жизни, которая всё равно измениться и как раньше уже не будет: она будет отравлена ещё больше, чем даже могла, а существование скорее превратиться в пытку, нежели в радость о прошедших днях. Ответ был готов уже где-то в душе, но пока она решила отложить это обсуждение, так как в комнате стало как-то слишком громко и весело. Кинула взгляд на Сириуса, который, впрочем, после их разговора особо радостным, как и прежде, не казался, а теперь вдобавок стал ещё и более задумчивый….               — Потом, — шепнула Мэри Регулусу, чтобы тот тоже смог успокоиться. — Но не волнуйся ни о чём, ладно?               Регулус, чуть помедлив, слабо кивнул ей, тем самым пообещав пока что не заикаться никому об этом и не допытывать её, на что Мэри благодарно улыбнулась ему.               — По какому случаю такой гул? — спросила вслух Мэри, оглядев друзей и заметив, как Марлин обнимает на радость шокированную Лили, что читала письмо.               — Теперь у нас новая местная звезда, — крайне гордо сказала Алиса, рассматривая в своих ладонях какую-то маленькую вещь, которая поблёскивала золотом. — С этих пор Лили будет буквально сиять!..               Мэри нахмурилась недоуменно, пытаясь уловить смысл слов Стоун… и, немножко пошевелив мозгами, смогла построить нужную цепочку.               — Неужто наша преподобная Лили теперь староста Гриффиндора? — присвистнула Мэри с улыбкой.               — И не только она, — Регулус кивнул в сторону Римуса, на лице которого смешались несколько эмоций: шок, радость и неуверенность.               — Не понимаю, чем думала Макгонагалл, когда решала назначить меня старостой факультета, — наконец-то раздался голос Люпина, который, заметив протянутую ладошку Мэри, которая с детским любопытством просила дать посмотреть на значок, без особого сопротивления вложил его ей в руку.               Мэри принялась рассматривать значок с буквой «С», с задним фоном в виде изображённого льва. Не то, чтобы Мэри никогда не видела его — у Рабастана был похожий, только со змеей, но она так редко рассматривала их вблизи, что сейчас хотелось утолить свое желание.               — А у тебя есть ещё варианты, кто подошёл бы на эту роль? — Джеймс плюхнулся сел на стул, поправив очки.               — Ну... Фрэнк, например, или ты, — задумчиво произнёс Римус, и по его выражению лица было ясно, что на ум на самом деле ему никто не приходит.               — К счастью, Макгонагалл не настолько глупа или стара, чтобы ставить Джей-джема на эту должность, — Мэри даже не приложила сил, чтобы подавить смешок с прозвища, которым окрестила Марлин его брата. — Тем более, мы все знаем, что на всём нашем курсе наиболее ответственные — Лили и Римус.               — Ну, так-то ты права, — Люпин неловко почесал затылок, понимая, что аргументов привести больше не сможет..               Но то ли он правда был не особо рад назначению старостой, то ли по другой причине, но значок Римус поспешил убрать подальше от себя... Лили же, в отличии от него, пройдя стадию шока, перешла к стадии принятия и радости — по одному лишь её взгляду было заметно, как та горда своей новой должностью. Но то было не чрезмерное «себялюбие», а просто ощущением и радостью за то, что все её труды окупились больше, чем можно было ожидать. Мэри была рада за своих друзей, хотя в некотором роде ей их было жаль, ведь придётся вечно отмазывать Мародёров, её, Марлин и Алису, если те что-нибудь натворят. Она была уверена, что если она сама и Маккиннон со Стоун ещё применят попытки разобраться в возможных проблемах сами, то Мародёры от такого лакомого кусочка свободы отказаться не смогут... Хотя Мэри надеялась на их благоразумие, ведь, как бы они не любили свои шалости, своим другом они дорожили больше. Особенно в период полнолуний, когда их помощь более чем потребуется Римусу.               Когда общий гул поздравлений, радости, расспросов и прочее, наконец-то утих, Джеймс неожиданно сказал:               — Так, ну я предлагаю отпраздновать столь радостные события, например...               — Например, кружкой чая и маминым вишнёвым пирогом, который она оставила в холодильнике прежде, чем уехать, — быстро закончила за брата Мэри, понимая, что никто ещё не отошёл от событий, которые произошли пару дней назад.               Все эту идею единогласно поддержали, так как сладости и чай в этот скверный в смысле погоды день, привлекали куда больше, нежели то, что хотел предложить Джеймс. Но истинную суть того, что не успел договорить брат, никто уже не узнает, так как после предложения Мэри, он просто пробурчал себе под нос, ужасно оскорбленный: «Ну вообще-то именно это я и хотел предложить», с чего все дружно усмехнулись.                                                                                     Тот день, как и все остальные дни, когда друзья гостили в доме Поттеров, прошёл уже более весело и умиротворенно. Плохое самочувствие ушло, и на его место пришли радость и желание, которые, как две подруги, заставляли всех девятерых проводить остатки летних каникул так, словно это их последние. Разум не вмешивался в дела лишь до тех пор, пока они шли хорошо, устроив себе отпуск. Конечно, иногда приходилось вставать с летней кушетки и идти разгребать проблемы, но, благо, это было нечасто. Мэри же себя чувствовала отлично, полностью игнорируя какие-либо проблемы, что существовали за пределами радостного мира, в который она на время окунулась. Даже с Сириусом было легче — от мысли, что он всё ещё свободен, ей душевно стало как-то легче, пусть и лишний раз она старалась на него не заглядываться, что выходило плохо…               Весь остаток недели прошёл отлично и каждый занимался тем, чем хотел, но в основном все делали что-то компанией. Например, в один день они выбрались в центр Хатфилда, где пробыли до самого вечера, днём — бегая по магазинам, вечером — просто гуляя по влажным улочкам города. В другой день играли в карты за столом на кухне, и всё тому подобное… эти дни прошли так быстро, что никто даже не заметил, как наступило двадцать седьмое число, когда всем нужно было разъехаться по домам. Но Мэри не особо печалилась по этому поводу — все равно в конце недели, через пару дней они встретятся вновь, хотя грусть о том, что такие каникулы, которые радовали душу своими событиями, близятся к концу, все равно скребла по душе, как кошки. Возвращаться к учёбе не хотелось, ведь это также означало то, что более ей теперь не получится откладывать свои личные проблемы, ища оправдания перед самой собой в виде каникул… каникулы хотелось продлить, словно внутри было ощущение мерзкое, что вот так больше уже не будет.               Одно радовало — Регулус и Сириус задержатся на день, чтобы выразить благодарность и попрощаться с Юфимией и Флимонтом, которые приезжают на следующий день после отъезда остальной компании. А это значило, что Мэри наконец-то сможет провести время с Регулусом там, где ей давно хотелось побывать. Другу хотелось это место показать, чтобы он тоже видел, как там красиво… Сириуса звать не решилась — пусть сначала разберётся сам с собой.               Ночью двадцать восьмого числа, где-то в полчетвёртого ночи, Мэри послала Пинки в комнату, где спал сейчас крепким сном, как и весь остальной дом, Регулус, с просьбой быстро одеться, взять пару вещей и спуститься вниз. Пинки вновь дёрнулась и засмущалась, но поручение хозяйки тут же поспешила исполнить. Сама Мэри быстро принялась одеваться, надев на себя простое летнее платье облепихового цвета. Хоть земля и успела прогреться после пары дней хорошей погоды под летним солнцем, но ночью было всё ещё довольно прохладно, и, чтобы не навлечь на себя недовольные взгляды Регулуса, который в такие моменты был похож на ворчащую зануду, Мэри сверху накинула на себя лёгкую бежевую кофту. Сама она ещё спать не ложилась — вечером, когда все четверо разошлись после долгих беззаботных разговоров в последний день пребывания в их доме, Мэри лишь сделала вид, что пошла спать. А на самом деле просто тихонько собирала небольшую сумочку, положив туда пару сладостей, плед, книги и чай, чтобы воплотить свой замысел в жизнь. Сонливости, на удивление, не было, ибо она так сильно была охвачена чувством предстоящей прогулки, что совершенно не обращала внимания на то, что на дворе уже стоит тёмная ночь и полнолуние, из-за чего Мэри, конечно, невольно вспомнила Римуса и задумалась, как он сейчас там.               Когда всё было готово, Мэри тихонько, чтобы не разбудить спящего Джеймса, что было маловероятно, ибо, судя по звукам храпа из его комнаты, он уже видел тысячный сон, как в виде оленя прыгает по полю в компании Лили, она спустилась вниз на задний дворик и присела на лавочку, ожидая появления Регулуса. Но спустя десять минут он всё ещё не появлялся, поэтому Мэри, то ли скуки, то ли от мысли, что он может не прийти, а доспать пару часов, вновь достала из кармана кофты пачку, а уже оттуда — одну сигарету.               Но не успела она даже зажечь её, как на плечо легла чья-то рука, из-за чего она слабо вздрогнула, не ожидая этого.               — Не думаешь, что пора бросать? — слабо улыбнулся Регулус, хотя черты его лица все ещё выражали сонливость: глаза немного усталые, губы сухие, а щеки были не бледны, как всегда, а с лёгким румянцем, что было довольно мило, забавно отметила Мэри, когда глянула на друга. Волосы его, хоть и были расчесаны, но уложить он видимо их не успел, поэтому то тут, то там виднелись тёмные кудрявые прядки.               — Я уже думала, ты не придёшь, — спокойно выдохнула Мэри, избавившись от былого лёгкого испуга и встала со скамьи на ноги. — Зачем? Не вижу пока ничего плохого. Можешь даже попробовать, если хочешь?               — Спасибо, лиса. Воздержусь, — Мэри лишь пожала плечами и, наконец, закурила, вместе с Регулусом двигаясь в сторону выхода со двора, где находился густой лес, который был до сих пор тёмный, поскольку солнце ещё не взошло. — Я, разумеется, тебе доверяю. Но мне довольно интересно, куда мы идём в почти четыре ночи, и останемся ли живы после.               — Обижаешь, — Мэри надула губы, чуть морща нос от прохладного ветерка. — Тебе понравится, обязательно понравится. Но, если коротко, то мы просто идём встречать рассвет.               — Ты чего раньше-то не сказала? — Регулус тихо усмехнулся. — Я бы хоть не ложился.               — Я думала, ты можешь отказаться, вдруг сонный, — Мэри сделала затяжку и выдохнула её в левую сторону, догадываясь, что Блэку этот запах нравится не очень, и даже скучала по моментам, когда в эти дни курила с Сириусом, так как смог от сигарет можно было ему выдохнуть ему хоть в лицо. Только неизвестно, по какой причине в первую очередь он бы позволил это сделать. — А так у тебя бы не было шансов отказаться — тебя бы доконала Пинки.               — Я бы никогда не отказался от прогулки с тобой, не неси ерунду, — Регулус слабая нахмурился, но после лицо его приняло вновь спокойное выражение, а на губах появилась едва заметная улыбка. — Тем более, это очень мило.               Мэри не ответила — лишь довольно улыбнулась и подмигнула.               До нужного места были около пятнадцати минут умеренной ходьбы по лесу, о чём Мэри предупредила Регулуса. Поэтому тот, чтобы попрактиковаться в анимагии, удачно превратился в рысь, верно сопровождая её весь путь. Мэри, конечно, не удержалась поиздеваться над ним и почесать за ушком, за что слабо получила хвостом по руке, но по мурчанию животного было понятно, что Регулусу понравился этот жест, с чего она посмеялась. В лесу было тихо, лишь иногда можно было расслышать щебетание птичек, только что проснувшись. Со временем становилось светлее, поэтому можно было уже более чётко разглядеть дорогу перед собой, увидеть цветы и прочие растения, что росли в этом лесу. Казалось, даже ветер навевал не ужас ночи, а умиротворённое спокойствие Мэри, заставляя её всю дорогу идти с лёгкой душой, а на губах держать весёлую улыбку. Хотя, больше эту улыбку вызвал Регулус, который то и дело бегал перед ней, словно пытаясь развеселить ещё больше.               Когда они почти дошли до нужного места, Мэри быстро оповестила Регулуса об этом, чтобы тот вновь вернул свою человеческую форму. Уж очень ей хотелось увидеть его реакцию на тот вид, что откроется перед ними. А вид этот был и правда завораживающим: выйдя из густого леса, они вышли на обычную поляну, дальше которой был то ли обрыв, то ли склон. Но с этого места открывался просто чудесный пейзаж. Вдалеке можно было разглядеть тот самый центр Хатфилда, в который они часто выбираются, и сейчас он был сонный и тихий, даже фонари уже не горели; рядом — зелёные поля и деревья, которые готовились к скорой осени, окутанные мглой, и также находились совсем рядом с небольшой рекой, чей плеск, казалось, в ночной тишине можно было расслышать даже здесь; горы, что находились совсем далеко, были плохо видны из-за, привычного для Великобритании, утреннего, слабого тумана. Где-то за ними уже медленно начало восходить солнце, пока небо окрашивалось в приятный, нежно-оранжевый цвет, а белые облака плыли по нему, словно по своим делам.               Чудесная картина, чтобы её запечатлел какой-нибудь художник, дабы потом она украшала дом своим присутствием, навевая тёплые воспоминания об этом месте. Мэри это учла, поэтому специально попросила Регулуса захватить с собой какой-нибудь небольшой альбом и пару карандашей, понимая, что он не удержится и захочет перенести эту райскую красоту на бумагу. Глянув на Регулуса, перед которым появилась эта картина, Мэри приятно отметила в мыслях, как искрят от восхищения его зелёные глаза, которые иногда чем-то напоминали ей те поля, раскинувшиеся сейчас перед ними. Мэри даже не заметила, как загляделась на него, но, вовремя взяв себя в руки, пока Регулус этого не заметил, поспешила предложить застелить скорее плед на траву, чтобы сесть и чем-нибудь заняться.               — Как ты нашла это место? — поинтересовался Регулус, когда они расслабленно опустились на плед, достав из сумок всё, что им могло понадобиться сейчас.               — Ну, я живу здесь всю жизнь, — усмехнулась Мэри, доставая из белого мешочка пару шоколадных конфет. — Поэтому знаю каждую мелочь, каждый проходик вокруг. Но, если и вправду интересно услышать, как это место решило показаться мне, то там нет особо ничего интересного — просто ещё маленькими мама с папой водили меня и Джеймса сюда, чтобы отдохнуть всей семьёй, устраивая что-то вроде пикника. Не надо далеко идти, и можно остаться даже на всю ночь, в палатках, конечно, чтобы мы с Сохатым не заболели. После начала школы эти маленькие походы прекратились и я тут давно не была. А потом вспомнила, что ты любишь рисовать, и решила, что это идеальный повод сходить сюда с тобой: встретить рассвет и отдохнуть. Можешь считать это маленьким подарком в честь почти года нашей дружбы.               — Но я тебе ничего не подготовил, — слабо нахмурился Регулус, доставая из сумки небольшой блокнот и карандаши.               — Ты сделал мне больше подарков, поэтому я решила выровнять счёты, — довольно ответила Мэри, съедая конфету. — Но если ты опять начнёшь отрицать — я обижусь! Так что считай, это око за око — ты мне показал подснежники у школы, а я тебе — вот это маленькое, уединённое место.               Место и правда было уединенным — сзади его окружал лес, ветви которого переплетались, не давая развидеть его, а спереди было просто не подобраться из-за обрыва. Регулус, в конце концов, сдался, но всё же пообещал сделать ей подарок, на что Мэри лишь отмахнулась, настояв на своём, что подарок для неё — его дружба.               Пока солнце ещё не взошло, Регулус приступил к тому, чтобы начать с лёгкой небрежностью выводить контуры, где-то штриховать, каждый раз смотря то вперед, чтобы запомнить картинку, то вновь на свой маленький холст. Мэри же, по обоюдному согласию обоих, чтобы не скучать, спокойно уложила голову на плечо Регулуса и открыла книгу, которую захватила с собой. Хотелось прочитать что-то лёгкое, не обременяющее разум мыслями, но заинтересовывало душу сюжетом. Выбор пал на ту книгу, на которой Мэри никак не могла сосредоточиться при чтении —«Незнакомка из Уайлдфелл-Холла» от Энн Бронте более чем устраивала её и Регулуса в этот момент, поэтому Мэри тихо приступила к чтению, словно боясь нарушить своим громким голосом ту атмосферную тишину, витающую вокруг. Энн из всех сестёр Бронте более чем располагала к себе Мэри, которая готова была ту же «Агнес Грей» перечитать в десятый раз. Регулус своими вкусами в книгах был, как оказалось, схож со вкусами подруги, так что, он хоть и был увлечён рисованием, но слушал её рассказ внимательно. Лишь иногда Мэри прерывалась, чтобы высказать мнение по поводу того или иного момента в книге, или чтобы просто съесть кусочек молочного шоколада или бисквитного печенья, запивая это счастье чаем.               Ближе к шести, когда у Мэри стали иссякать силы читать вслух уже целый час, а у Регулуса уже устали пальцы держать в руках карандаш, они просто легли на плед, смотря на небо и наблюдая за тем, как солнце начинает медленно выходить из-за горизонта, освещая своим светом все вокруг. Мэри прочла за этот час около семидесяти страниц, пока Блэк набросал лишь контуры, но саму картину раскрасить не успел. Мэри не дала этого доделать, потому что начинался самый красивый момент, когда сумерки перетекают в раннее утро. В самом начале прогулки, Мэри немного волновалась, что Регулус оденется легко — хоть и стало светить солнце, грело оно скудно, уже как-то по осеннему, и кожа покрывалась мурашками из-за холодного, утреннего и лесного ветра. Но, Регулус оделся даже теплее, чем она: чёрный свитер с горлом и бежевые штаны, с чего Мэри посмеялась… ведь казалось, что он пошёл не на простую прогулку по лесу, а на деловую встречу.               — Ты не замёрзла? — шёпотом спросил Регулус, наблюдая за тем, как солнце медленно продолжает подниматься выше.               — Не-а, — Мэри покачала головой, прикрывая глаза, когда солнце своими лучами коснулось её лица. — Знаешь, даже уже не верится, что почти конец каникул, и скоро снова придётся вернуться в школу.               — Ты решила, вернёшься, или останешься? — с особой осторожностью спросил Регулус, и Мэри, казалось, могла почувствовать его взгляд на своём лице.              Подумала ли Мэри…              Ей и думать не надо было, казалось.              Душа сама уже дала ответ на это очень давно. Поэтому Мэри с лёгкой душой слабо улыбнулась, лишь уголками губ, и кивнула.               — Не думаю, что я смогу вернуться туда. Там стало многое отталкивать, здесь многое стало держать, — вздохнула, пытаясь говорить шёпотом, чтобы было незаметно, как голос может в любую секунду начать дрожать. — Я пока не готова, да и зачем? Там — меня ничего не держит. Теперь не держит. Но здесь у меня появились друзья, Джеймс стал ко мне ближе, у меня появился ты, у нас… с Сириусом так или иначе наладились отношения. Таить не буду — здесь я смогла выбраться из бездны, в которую сама себя закинула, хотя, это скорее было вынужденное действие... но не будем о плохом, не в этом месте, не в такое время. В общем, я попрошу отца подписать листочек, который теперь официально разрешит мне учиться в Хогвартсе до седьмого курса, вот... ты рад?               — Я бы поддержал любое твоё решение, — спустя мгновение спокойно пожал плечами Регулус, и совсем невесомо коснулся прохладными пальцами её ладони, словно собираясь взять за руку, но, видимо, передумал. — И, конечно, я рад, что Мэри Поттер останется учиться в нашей школе и дальше. Неужто ты думала, что я буду опечален, mein schatz?               — Нет... я знала, что ты будешь рад, — усмехнулась Мэри, открывая глаза. — И думала, по такому поводу ты перестанешь кидать фразочки на немецком, ибо я не успела ещё выучить даже французский, Редж!..               — Простите, мисс Поттер. Не могу отказать себе в удовольствии поиздеваться над вами.              Мэри, услышав это, почему-то странно и задумчиво нахмурилась, но затем дернула головой.               — Грубиян, — возмутилась Мэри и, показав Регулусу язык, отвернулась в сторону, смотря перед собой на небо, хотя наигранная обида тут же прошла. — Скажи честно: немецкий и французский — ты знаешь только их?               — В совершенстве только французский, — тихо вздохнув, ответил Регулус. — Я начинал изучать немецкий, но он отнимал слишком много времени. А родители хотели заняться нашей с Сириусом дошкольной подготовкой. Я бы сказал… немецкий больше любит Сириус.               «У них совершенно не было времени на детские причуды… — как-то обречённо отметила в мыслях Мэри, но вслух не озвучила, зная, как что ни Регулус, ни Сириус, не любят подобную жалость».               — Только говори, пожалуйста, на французском, а то, боюсь, мои нервы не вынесут ещё и немецкого, — Мэри почувствовала возле своего уха приятный, тихий смех и обещание этого не делать. Улыбнулась слабо, а затем вздохнула. — Я могу кое-что спросить?               — Всё, что угодно, — Мэри тихонько повернула голову в его сторону и, заметив, как тот внимательно слушает, вздохнула, смотря обратно на небо, которое уже постепенно принимало голубой оттенок, стирая с себя оранжевый, словно надевая новое платье.               — Ты до сих пор ничего не вспомнил с той ночи? — наконец спросила Мэри, так как в душе у неё была надежда, что за это время Блэк мог что-нибудь да вспомнить, а затем, поведать и ей.               Регулус чуть помедлил, словно колеблясь с ответом, но потом ответил, после чего все надежды Мэри вспомнить хоть что-либо рухнули.               — Нет, — уверенно заявил Регулус, хотя Мэри почему-то скривила губы, словно ей грубо соврали вновь и будут еще. — А ты?               — Нет, совершенно ничего, — Мэри обречённо вздохнула. — Словно на меня наложили обливэйт, Мерлин! Но это был точно не он, к моему большому счастью, ибо я отрывками помню конец вечеринки. «Пуф» и я обо всем забыла!               Регулус что-то ответил ей, и на некоторое время повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листьев на деревьях, пением птичек или свиста ветра. Мэри вновь попыталась отчаянно вспомнить хоть что-нибудь, наблюдая за облаками на небе, но её вновь постигла неудача. Словно она и Память поссорились, и теперь вторая наотрез отказывалась предоставлять ей свои услуги дальше, оставив её в одиночестве. Но, решив не портить этим такое чудесное начало утра, Мэри еле слышно сделала глубокий вдох, пытаясь отпустить это — ну забыла так забыла, никто не пострадал ведь? Тем более, им скоро придётся идти обратно домой, так как стал заметен лёгкий утренний туман вокруг, да и как бы она не хотела, но поспать немножко перед приездом родителей и отъездом друзей всё же стоило. Но, только успела Мэри расслабиться, как Регулус тихо позвал её.               — Мэри, — с ноткой какой-то неуверенности в голове, не свойственной ему, произнёс Регулус.               Мэри осторожно повернула голову в его сторону, так как они продолжали лежать на теплом пледе, и посмотрела в глаза. Чужое лицо находилось совсем близко, казалось, ещё чуть-чуть и можно было бы стукнуться носами. В душе это вызвало какой-то странный эффект дежавю, и Мэри отчаянно не могла вспомнить тот момент, когда кто-то мог находиться также близко, как сейчас, словно это случится только потом. А пока она пыталась вспомнить, то взглядом быстренько прошлась по чужому лицу, отмечая, что черты его под утреннем солнцем стали словно мягче.               — Я хотел кое-что сказать...               — Говори, — кивнула Мэри, спокойно глядя ему прямо в глаза.               Регулус не спешил отвечать, словно рассуждая о том, стоит что-либо говорить или нет, ведя в своей голове неслыханную Мэри борьбу. За те полминуты, что он молчал, девушка уже успела изъесть себя внутри, ведь, вдруг это что-то очень ужасное — то, что он хотел сказать? Вдруг он вспомнил события ночной вечеринки, вспомнил, что Мэри натворила что-то ужасное, и теперь хочет ей сказать об этом, да не знает как? Все эти вопросы ужасно заставляли сердце биться быстрее, а кожу бледнеть, словно при лихорадке, а Регулус всё никак не мог ей что-то сказать, лишь смотрел ей в глаза.               — У тебя сегодня очень красивое платье.               Мэри почувствовала, как всё то, что накопилось от ожидания внутри, резко упало. Она не могла понять, рада была или нет, что то, что хотел сказать Регулус, был всего-навсего обычный комплимент, но послевкусие оно оставило странное. Немножко помедлив, чувствуя, как с мышц лица тоже пропадает былая напряжённость, Мэри вдруг рассмеялась.              Звонко так, по душевному.              — Спасибо, Редж, — кивнула она, после чего слабо пихнула его локтем в бок, впрочем, облегченно улыбаясь. — Я то думала, что случилось уже что-то.               Регулус ей что-то ответил, слабо улыбаясь, но какой была эта улыбка ещё Мэри более углубляться не стала.              Накалённые ранее нервы больше не желали терпеть ещё что-то похожее, а Разум вновь тревожить себя мыслями, поэтому Мэри предпочла не использовать их вновь и просто расслабилась, забывая о том, что произошло. Со временем разговор ушёл в более тихое и непринуждённое русло, где оба уже не чувствовали себя не в своей тарелке, а там уже и уходить надо было: время близилось к шести утра, и если они не уйдут сейчас, то выспаться к приезду Юфимии и Флимонта более уже не успеют. И, уходя оттуда, Мэри хоть и шла к дому со спокойной душой, держа Регулуса под локоть, но что-то в мыслях подсказывало, что на душе остался какой-то странный отпечаток, который после о себе ещё неприятно напомнит. А пока он тихо спит.               Днём Регулус и Сириус уехали, успев позавтракать вместе с Юфимией и Флимонтом, которые вернулись домой около одиннадцати утра, и чему все четверо детей ужасно обрадовались. Во время завтрака было множество расспросов о том, как там, в Польше и всё в этом духе, но на вопросы, удачно ли завершилась их дипломатическая миссия, они оба промолчали, хотя по запалым глазам отца было заметно, как тот устал и, казалось, даже не спал, поэтому более вопросы не продолжались. Потом последовало долгое прощание с Сириусом и Регулусом, которых, честно говоря, Мэри отпускать не хотелось — дома их опять ждет, если судить по их рассказам, тирания и это никого уже не радовало. Хоть и приходилось разлучиться всего на каких-то пару дней, так как до начала нового учебного года оставалось совсем немного, Мэри все равно было уже не весело, когда братья через каминную сеть стали собираться отправляться домой, и она даже чуть не расплакалась, но Джеймс вовремя успел пошутить. Но в этот раз Мэри отпускала их домой с более спокойным сердцем, чем два месяца назад — теперь они есть друг у друга. Теперь они вновь опора друг для друга, точно так же, как и Мэри с Джеймсом.               В один вечер, после того, как Мэри со всей семьёй посетила Косой Переулок, чтобы закупить нужную литературу к новому учебному году, отец позвал её к себе поговорить. Она примерно предугадала суть этого разговора, так как Флимонт ещё два месяца назад пообещал ей, что разберётся с её магией, а в конце лета обязательно скажет, что нужно делать. Поэтому сейчас Мэри тихонько сидела на кресле возле рабочего стола отца, за которым тот сейчас сидел, и просто наблюдала за тем, как он что-то пишет в блокноте. Брови у него были нахмурены, а глаза каждый раз слезились от усталости, из-за чего каждые пару минут приходилось поднимать золотую оправу очков, чтобы вытереть глаза платком. Волосы его были уложены назад, но то ли свет так падал, но Мэри показалось, что за прошедшую неделю там добавилось пару седых волос. И это пугало, тревожило сердце, потому что намекало на то, что итоги переговоров пошли не так, как надо. Но, зная своего папу, Мэри была уверена в том, что он ей это не говорит напрямую, по причине того, чтобы она не волновалась и спокойно провела остатки своих летние каникулы…               — Пап, в Польше что-то пошло не так? — осторожно поинтересовалась Мэри, гладя краем глаза в окно, за которым снова пошёл дождь, который гулко забил большими каплями по стеклу, словно выражая общее настроение в комнате.               Из-за туч и скверной погоды в комнате стало темнее, поэтому Флимонт зажёг краем палочки свечку, а после устало откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Мэри не часто видела его таким усталым, но это и хорошо, потому что вот так часто чувствовать, как болит сердце за него, она бы не выдержала. Поняла, как сильно не хватает дома дяди Чарльза, который делает легче не только им, но и своему брату. Который, к счастью, уже выздоровел…               — Мы должны были кое-кого перебросить на нашу сторону. Ну, в Орден, думаю, ты поняла, — папа слабо улыбнулся, хотя с виду эта улыбка была вымученной. — Этот «кто-то» был нам очень нужен, но видимо не так сильно, как посчитала Судьба. Не знаю, как букашки Воландеморта узнали о том, что Орден решил воспользоваться помощью именно этого человека, но в середине недели, когда мы с твоей мамой пришли к нему домой, он... — отец запнулся, словно вспомнив кое-что.               — Всё в порядке. Говори как есть, — Мэри тихо вздохнула, более чем готовая к разговорам о чём-то плохом.               — Он был мёртв, — Флимонт провел ладонью по лицу, а после снял очки, слегка небрежно положив их на стол. — Когда мы с твоей мамой зашли в гостиную, наступили на ковёр, отчего... так ладно, это уже не такая информация, которую тебе сейчас стоит поведать. В общем, мы могли с Эффи вернуться раньше, но там стали вести следствие, только чудом смогли выбраться оттуда, подписав соглашение.               Мэри поджала губы, когда отец закончил свой монолог — видимо, ему было и правда так тяжело, что сейчас он решил высказаться, хоть немножко, чего раньше бы не сделал, чтобы не портить ей детство. Да он этим и не испортил ей ничего, Мэри уже давно выросла из маленькой девочки, и отец, хоть и нехотя, но знал это.               — Но вы же с мамой не пострадали? — тихо поинтересовалась Мэри, поправляя рукава тёплого свитера, который связала Юфимия ещё на Рождество.               — Нет-нет, дорогая, у нас с твоей мамой пока всё хорошо, — Флимонт вновь слабо улыбнулся и приоткрыл глаза, пока у Мэри кричала душа оттого, что в этой ситуации она бессильна. — В любом случае, оставим это. Я же тебя позвал поговорить совершенно о другом... так вот, как у тебя с магией в последнее время?               — Да всё относительно тихо, — прикинула Мэри, постукивая пальцами по коленке. — Да, все в порядке. Ничего такого не было, честное слово.               — Я тебе верю, милая, — по-отечески улыбнулся Флимонт, после чего ранее холодные и усталые черты его лица немного расслабились, и стали вновь приятными, особенно в свете от свечи. — Это хорошо, что пока у тебя всё тихо. Значит, вероятно, магия на некоторое время ушла в спячку, как медведь. Но она может вновь напомнить о себе, и ты должна быть готова к этому. Поэтому, я поговорил кое с кем... — Мэри задумчиво нахмурилась… но папа лишь успокаивающе кивнул. — У тебя же сейчас начинается пятый курс, да? Я понимаю, у вас начнутся экзамены, но обуздать свою собственную магию, конкретно в этом случае, важнее. Поэтому где-то раз-два в неделю, Альбус Дамблдор будет рад тебе помочь с этим.               После последних слов, Мэри почувствовала, как язык невольно прижался к нёбу, а глаза как-то странно распахнулись, шире. Нет, не то чтобы она боялась директора, или наоборот — была расположена к нему положительно, нет, дело в другом. Она вообще до сих пор не имела какого-то устоявшегося мнения о нём, которое могло бы ей что-то рассказать. За весь прошлый учебный год, она видела его лишь в Большом зале либо во время приёмов пищи, либо во время объявлений. Пару раз на матчах, пару раз в коридорах, но чтобы они как-то разговаривали друг с другом — ни разу. Поэтому сейчас, новость отца, что она будет тренировать свою магию с малознакомым ей человеком, довольно сильно выбила её из колеи.               — Ты, самое главное, не волнуйся, — Флимонт вновь сел прямо, положив руки на стол. — Я знаю этого человека вполне достаточно, чтобы знать, что моя дочь с ним не пострадает. Он мой бывший учитель, а последние несколько лет — старый добрый друг, поэтому ты можешь ему довериться. В свое время он помог и Чарльзу справиться с похожим случаем, как и у тебя. Вы просто будете тренироваться.               — Ну, ладно... — неловко произнесла Мэри, послушно кивая. — А что насчёт снов? Ты узнал что-нибудь?               — Пока нет, — Флимонт как-то тяжело вздохнул. — Дай мне ещё время, хорошо? И если сама что-нибудь найдёшь, обязательно напиши мне.               Мэри кивнула, оповещая, что все поняла, после чего быстренько встала с кресла и крепко обняла папу, сразу поблагодарив его за помощь. Она даже не успела заметить, как сильно соскучилась по нему и маме, и осознание, что им вновь придётся расстаться на целый учебный год, медленно грызло изнутри. Но, чтобы более не мешать Флимонту, Мэри тихонько собиралась выйти из комнаты, чтобы тот продолжил свою работу.              Но, не успела она закрыть за собой дверь, как отец её окликнул:               — Мэри, дорогая, два последних вопроса.               — Да, я слушаю, пап, — Мэри решила не заходить в кабинет полностью, лишь высунула голову, держась за ручку двери.               — Никто не заходил в мой кабинет, пока нас с твоей мамой не было? — как-то слишком серьёзно спросил отец, словно его крайне сильно что-то напрягало.               Мэри сначала растерялась, вспомнив, как поутру обнаружила чуть приоткрытую дверь в его кабинет, но, сослав это на то, что сама её открыла, когда ночью пыталась найти дверь в свою комнату, помотала головой.               — Нет, никого, пап, — твёрдо ответила Мэри.               — Хорошо, — спустя секунду тишины вздохнул отец. — И насчёт школы... ты уже решила?               — Да, — вновь кивнула Мэри и легко улыбнулась. — Буду очень благодарна, если ты подпишешь листочек, и я останусь в Хогвартсе.               Далее Флимонт, как-то ярко после ответа дочери улыбнувшись, словно был этому ужасно рад, задал ещё несколько уточняющих вопросов, но, чтобы более не докучать ими, наконец-то отпустил её в свободное плавание по дому. Мэри лишь быстро забежала в свою комнату и плюхнулась на кровать, раскинув руки и ноги в позе звезды.               — М-да уж, — тихо вздохнула она, гладя в белый потолок. — Не успел учебный год начаться, как меня тут же завалили делами на месяцы вперёд. Но, может это и к лучшему. Лучше сейчас настрадаюсь, а потом стану чудесным магом, который может контролировать свою силу и ни о чём не волноваться! Но вот...               Мэри запнулась, не решаясь озвучить мысль дальше вслух. Кабинет отца, приоткрытая дверь... неужели кто-то и правда туда заходил? И если да, то кто? Зачем? Была целая сотня вопросов в голове, что как рой пчёл стали тревожить ее Разум и Душу, и ни на одного чёткого ответа не было. Единственное, на что Мэри очень-очень сильно надеялась, что этим «кто-то» окажется она сама.               Присев на кровати, Мэри огляделась вокруг, словно это могло бы помочь ей найти ответы на вопросы — в комнате, точно так же, как и в кабинете Флимонта, стоял приятный вечерний полумрак, а дождь все также продолжал бить каплями о стекло. Мэри такую погоду любила, ибо она, в такие казалось тревожные моменты, могла описать все её состояние, а не весело светило бы лучами солнца ей назло. Нужно было что-то придумать, и ответ нашёлся сам, когда она глянула на столик, где стояла её совместная фотография с братом. А почему бы не спросить его, вдруг, он что-нибудь да видел, просто не предал этому значения, так как не подозревал о том, что соваться в отцовский кабинет — нельзя? Мэри сочла эту идею неплохой и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить себя и нервы, что, казались, были натянуты как струна гитары, крикнула:               — Пинки!               Где находится Джеймс наверняка она знать не знала, и кричать на весь дом его имя было бы глупо. Практичнее было позвать Пинки, чтобы та сразу привела Джеймса в её комнату.               — Пинки слушает, госпожа, — эльф тихонечко склонила голову, резко появившись на полу перед кроватью Мэри, и не решалась поднять взгляд на хозяйку, сложив ручки за спиной. — Вы что-то хотите?               — Да, Пинки, будь добра, позови Джеймса, — слабо улыбнулась Мэри, но потом, в голове будто что-то резко переклинило, и когда Пинки собиралась переместиться из ее комнаты, она крикнула: — Пинки, стой!               Пинки в испуге осталось стоять на месте, выпучив на Мэри свои огромные глазища, которые поблескивали лёгким страхом из-за неожиданности.               — Пинки что-то натворила, хозяйка? — тихо прошептала Пинки, смотря на свои руки. — Пинки плохая…               Прежде чем эльфийка начала себя бить руками по голове, Мэри осторожно перехватила их, привлекая внимание Пинки на себя….               — Почему ты ведёшь себя в последнее время рядом со мной так странно? — осторожно поинтересовалась Мэри, глядя на Пинки и медленно отпуская её ладошки.               — Пинки увидела то, чего не должна была, — быстро пролепетала эльфийка и, словно стыдясь, накрыла голову руками.               Мэри нахмурилась, не понимая, о чем она говорит. Видела то, что не должна была... может Пинки видела что-нибудь тем вечером? Например, что Мэри творила ночью, или, ещё лучше, кто заходил в отцовский кабинет? Второй вопрос стал интересовать Мэри гораздо больше, поэтому сделав глубокий вдох, Мэри серьёзно произнесла:               — Пинки должна рассказать мне, что она видела, иначе я накажу тебя, — она врала. Наказывать она её не собиралась, и никогда не соберётся, но вывести Пинки на чистую воду было важнее.               — Как? Разве госпожа не помнит? — громко удивилась Пинки, после прижав ладошки ко рту. — Мисс Поттер правда ничего не помнит?               — Да, Пинки, не помнит, поэтому просит тебя рассказать ей, — Мэри сказала это сквозь сжатую челюсть, стараясь держать на лице слабую улыбку, чтобы не спугнуть эльфийку.               Пинки осторожно поманила её к себе рукой, словно собираясь рассказать ей мировую тайну, о которой будут знать только она и хозяйка, а после прошептала:               — Разве хозяйка не помнит, как... как целовалась со своим другом?               Мэри распахнула глаза ужасно широко и замерла.              Это совершенно не то, что она ожидала услышать, более того, это было ещё хуже. Мэри даже на секунду показалось, что она перестала не то, что моргать — даже дышать.               — Твою мать, — тихо произнесла Мэри, смотря вперёд стеклянным взглядом. — С каким другом, Пинки?..               — С господином Блэком! — пискнула в страхе эльфийка.              «Сириус? — судорожно, как-то между тем желанно, подумала Мэри, понимая, что могла хотеть целовать только его. — Мы целовались? Поэтому он стал анимагом? Но он ведь… сам признался, что с Римусом… хотя он и не… отвечал прямо… блять…»               Мэри показалось, ещё немножко, и ее нервы просто порвутся.               — Пинки, с каким из?..               — С господином Регулусом Блэком!               Эльф зажмурила глазки, словно ожидая, что на неё начнут кричать за то, что она подсмотрела это, но нет, Мэри продолжала сидеть на одном месте, не двигаясь совершенно. Глаза были распахнуты в немом шоке, взгляд устремлен в дверь, а губы чуть приоткрыты.              Она просто не верила в услышанное, пытаясь связать в целое предложение «Поцеловалась» и «с Регулусом Блэком».               Пинки, совершенно не ожидая такой реакции, в испуге начала себя бить по голове, приговаривая, что она ужасный эльф, но Мэри даже не глядя на неё, вновь схватила её за руки, осторожно останавливая.               — Нет, Пинки, всё хорошо, ты ничего ужасного не сделала, — словно на автомате начала говорить Мэри. — Можешь идти, оставь меня... Джеймса звать больше не надо.               Дальше Мэри не слышала, и не видела, пытаясь в мыслях связать все между собой, и поверить в действительность слов Пинки. О том, что эльфийка пропала из её комнаты, оповестил Мэри лишь лёгкий «пуф», заставивший её вздрогнуть. Мэри ещё ничего не вспомнила, но этот «пуф» показался таким знакомым, словно она его однажды слышала, но не придала значения. А потом Мэри ужаснулась, когда вспомнила, что слышала его, когда почему-то сидела ночью на подоконнике, а рядом кто-то стоял. И видимо, этим «кто-то» был никто иной, как Регулус, что подтверждает слова Пинки в правдивости.               Стало ли Мэри от этого лучше?              Нет. В голове появилась настоящая неразбериха, а сердце стало стучать быстрее, так как Разум стал один за другим вытаскивать из глубин сознания воспоминания той ночи. Словно то воспоминание про «пуф» послужило катализатором, который намекнул Разуму, в каком из ящичков Память спрятала события той ночи. И наконец, в голове выстроилась полная цепочка всех событий, что она забыла. Руки слабо задрожали, а в душе она продолжала не верить в то, что случилось.               Прошедшие события стали пролетать в голове как кинопленка: вот она целуется с Регулусом (на этом моменте Мэри дернулась), но потом приходит Лили, которая говорит, что их все ждут внизу, а то второй бутылки огневиски им не достанется. Видимо Эванс не очень смутил тот факт, что её друзья целуются на подоконнике, и им стоило бы не мешать. Но, видимо Мэри и Регулуса это тоже не смутило, потому что далее Мэри вспоминает, как они все оказались в гостиной... потом случилось то, о чём говорили остальные: продолжение вечеринки. И тут Мэри вспомнила свое удивление насчёт того, что все почему то пили за любовь, а после нервно хмыкнула, потому что вспомнила, что сама же и предложила выпить за это, пока Регулус обнимал её одной рукой за талию, осторожно прижимая к себе, пока на него сквозь сжатую челюсть смотрел Сириус. Дальше последовали танцы, которым Мэри не придала значения, а потом, как и говорила Алиса, все устали и разошлись кто куда… она сама пошла курить с Сириусом, на задний дворик… что там было — не вспомнила, но, видимо, она тогда так напилась под конец, что сама максимум могла сделать два шага, но вроде как Регулус аккуратно взял её на руки, и понёс в комнату на втором этаже, постоянно слушая у себя под ухом недовольное нытье Мэри, которая хочет ещё немного отдохнуть. Но Регулус лишь уложил её на кровать (теперь Мэри поняла, почему проснулась в комнате Джеймса: Блэк по пьяни и незнанию дома просто перепутал комнаты), укрыл одеялом с последующим пожеланием спокойной ночи и тихо выскользнул из комнаты, а там уже через пару минут она и отрубилась.               Закончив прокручивать все эти события в голове, Мэри резко встала на ноги и зашагала по комнате, скрестив руки на груди. Побледневшие руки слабо дрожали от мыслей, во рту стало сухо, но на это всё Мэри внимания сейчас не обращала. Она просто продолжала ходить по комнате без какой-либо цели, но скорее всего, чтобы успокоить саму себя: то посмотрит в окошко, наблюдая за дождём, то остановится по середине комнаты, смотря в зеркало и делая глубокий вдох, то возьмёт в руки книжку со стола, но название прочесть не сможет, так как буквы словно стали забыты.               Никто не знает, сколько она так ходила, но видимо тело уже успело устать, из-за чего Мэри медленно пришлось присесть на кровать, чтобы потом не упасть на пол. Она поставила локти на колени и ладонями зарылась в свои волосы, тем самым хватаясь за голову.              Резко пришло полное осознание ситуации, из-за чего Мэри нервно усмехнулась.              — Блять… о чем я вообще тогда думала? — Мэри обречённо прикрыла глаза, поджав губы на несколько секунд. — Дура-дура-дура!.. если… блять… если я его поцеловала… значит он мне… нравится?              Мэри судорожно поднялась на ноги, вновь начиная как-то нервно ходить по комнате туда-сюда, пока сердце в груди бешено стучало.              — Ха, конечно! — словно вспомнив о чем-то, закивала самой себе Мэри, словно будучи не в себе. — Вот, я же говорила — мне нравится Сириус?.. нет! Мне нравится… его младший брат?..              Мэри нахмурилась, ощущая, как это как-то слишком странно отзывается где-то внутри.              — Эм… мне нравится Регулус? — менее уверенно повторила Мэри, разговаривая от безысходности сама с собой… — Как-то… странно это… но раз я его поцеловала, значит да?.. как иначе то… не могла же я его поцеловать по какой-то другой причине. Я даже не знаю, хорошо это или плохо.              Вздохнула, нервно присаживаясь на кровать обратно…              — Надеюсь, Сириус будет рад — он мне, видимо, не нравится… конечно, мы же друзья, — закивала самой себе Мэри, пытаясь убедить в этом саму себя. — А Регулус да. Не зря же я его поцеловала… ну вот, как я и говорила Джеймсу. Любовь — начинается с дружбы.              Мэри усмехнулась слабо, разглядывая свои ладони и прокручивая в голове разного рода воспоминания.              — Он милый, да и всегда рядом… чтобы помочь. Почему нет?.. Всё правильно, — вновь закивала, а затем вздохнула обречённо и легла на спину, глядя в потолок. Прикрыла глаза, медленно выдыхая… — Я влюбилась в друга.              Только, видимо, не в того, в кого надо.