Третья Астрея

                                  Теперь появилась новая проблема.— Беллатриса мечтает её убить.       Но это не точно.       С Рабастаном Мэри рассталась у совиной почты — тот, удостоверившись, что с ней всё в порядке после такой новости, простился с ней и зашёл в помещение, а сама Мэри медленно направилась по дороге дальше. Медленно, потому что нужно было успокоиться хотя бы внешне, чтобы Регулус ничего такого не подумал. Да, он может посмотреть её настроение по браслету, которые у обоих до сих пор красуются на запястьях, но в таком случае можно будет придумать какую-нибудь отмазку и избежать уточнений. В любом случае, этот вопрос откладывать на более позднее время Мэри не собиралась — как никак он касается её жизни, а ещё имеет прямое отношение к самому Регулусу. Знает ли он о том, что его кузиной теперь движет идея пустить в его подругу запрещённое заклинание? Если нет, то вопрос станет общим, и у Мэри немножко отляжет от сердца, что он об этом ей ничего не говорил, ибо он не знал. Но, а если да?       Мэри слегка растерянно поджала губы, засунув руки в карманы пальто, чтобы согреть их. Если Регулус знает, то почему не сказал об этом сразу? Этот вопрос колом застрял в груди, создавая рану в виде слабой, но медленно разрастающейся обиды. Каких бы Мэри не питала чувств к своему другу, как бы на её глазах не было той самой пелены, этот факт сильно мог бы пошатнуть её доверие к Блэку, и сейчас, хоть и на усталые и встревоженные мысли, она это понимала здравым Разумом. Будет ужасно неприятно, что событие, которое касается их обоих, она узнает не из уст Регулуса, которому доверила бы даже жизнь, а из уст Рабастана, который в самом начале общения казался ей ужасно подозрительным и не давал питать к себе большой дружбы.       Конечно, вот так сразу доверять словам Рабастана было бы глупо — он мог бы с таким же успехом, без сильных доказательств, сказать, что Джеймс, например, на самом деле терпеть не может магглорожденных. Но если в случае с Джеймсом не было даже косвенных мотивов или аргументов, то в случае с Беллатрисой факты были на лицо. Мэри не составило труда прямо сейчас, медленно шагая по улочкам Хогсмида среди толпы народу, провести маленькое «расследование» из известных ей фактов. Во-первых — временная ветвь слишком сильно сходится. По словам Рабастана, Белла вела разговор со своим братом где-то в середине-конце июля. И Мэри, зная, что нигде более не могла её встретить, кроме чем на улице дождливого Лондона среди Пожирателей смерти, отрицать что-либо находила практически невозможным. Тем более, Лестрейндж так и сказал «с задания», которым можно прекрасно назвать убийство главы семьи Медоуз в тот день. Второй подтверждающий слова Рабастана аргумент на прямую касается самой Беллатрисы, да и вообще, всех Блэков — нелюбовь к предателям крови. А если с этими предателями крови начинают водиться не то, что один, а сразу два главных наследника, это вообще можно приравнять не то, что к нелюбви, а к желанию оставить одни кости, да и те потом уничтожить.       До сего момента Мэри почти понятия не имела, как семья Регулуса относится к его дружбе с ней. Даже то, что она знала, было очень расплывчатым и недостоверным. То, что миссис Блэк могла сжалиться над собственным сыном и позволить ему частичку счастья, очень сильно вселяло Надежду в душу Мэри. Более того, Рабастан упомянул, что Беллатриса успокоилась лишь после прихода Вальбурги, которая, по видимому, умерила её пыл на время. Хотя, на какое время пока не известно…              В общем, почти каждое слово, которое говорил ей Рабастан про Беллатрису и обстановку в семье Блэк, имело свой аргумент и доказательство подлинности. У Мэри это вызвало ужасно смешанные чувства, так как вроде никто ей напрямую вызов не бросал, а вроде и не доверять было бы глупо. О, как же хотелось, чтобы Регулус и правда не знал об этом, как же Мэри хотелось, чтобы она не разочаровалась в нём в такое нелёгкое время, как же не хотелось лишиться своей опоры. Конечно, Регулус мог знать всё и не говорить ей это в целях безопасности, мол, сам всё решит, и тревожить и без того усталую Мэри ему не хотелось. Но, всегда есть одно «но». Даже если бы Регулус мог скрывать всё, чтобы обезопасить её и взять удар на себя, его бы это не оправдало, хоть и сделано это из лучших побуждений. «Доверие и Правда» — самое ценное для Мэри в дружбе, и он это знает.       «Ну у меня же было так мало проблем, теперь ещё и с этим разбираться, — пронеслось в голове Мэри, после чего она провела ладонями по лицу, чтобы чуть прийти в себя, ибо уже почти дошла до «Сладкого Королевства», возле которого ожидающе стоял Регулус и рассматривал прохожих»       Он был как всегда внешне спокоен…. кудрявые волосы цвета вороньего крыла спутывал ветер, верхняя одежда, в виде тёмного пальто и рубашки, как всегда аккуратна, а на лице ни единой эмоции беспокойства или внутренних переживаний. Лишь привычная холодность, которую он словно маска надевает на свое лицо для окружающих, но не для близких. И, немножко поразглядывая его, Мэри вспомнила его год назад, слабо улыбнувшись. С того раза, как Мэри его впервые смогла рассмотреть вблизи, он довольно сильно вырос и изменился, хотя другие этого могут и не заметить. Тогда он был скован, ещё более холоден, а искренние эмоции в самом начале рассмотреть вообще было невозможно. Теперь же, хоть его глаза и выражали безразличие к остальным, или опять же, ту же холодность, в них была искра. Просто искра жизни, что-ли, которая обычно появляется, когда ты понимаешь, что жизнь и не такая уж чёрствая штука, и если немножко приложить усилий, чтобы её изменить, всё приобретает яркие краски и более позитивный вид. Но никто не отменяет факта, что у этой искры в глазах могла быть и другая предыстория, которая её зажгла… такая, которая может не понравиться…              Мысли о Регулусе немножко помогли Мэри избавиться от выражения сильной встревоженности, и лицо её приняло более обычный и спокойный вид; в душе немножко успокоились ураганы, хоть и на время. Поэтому теперь, оказавшись подле Блэка, заподозрить Мэри в том, что та о чём-то тревожится или только что узнала новость о том, что её мечтает кто-то убить, было практически невозможно. Регулус же, заметив Мэри, сам более оживился и черты лица его стали мягче, пока на губах расцвела приятная и радующая глаза искренняя улыбка чужому появлению.       — Привет, Мэрм, — Регулус засунул ладони в карманы пальто, гладя на неё с ноткой непривычного интереса во взгляде, которую та раньше не видела.       — Мэрм? — усмехнулась Мэри, не понимая, откуда взялось такое прозвище. — А как же лиса? Или прозвища на французском? И с чего такая перемена?       Регулус слабо пожал плечами, а потом продолжил:       — Честно говоря, не знаю. Вчера вечером читал предпоследнюю книжку, которую ты мне дарила год назад. Там было что-то про русалку и внешне, и характером, она была похожа на тебя, я и сократил «русалка» до «Мэрм». И получилось такое сокращение. Созвучно с твоим именем. Тебе нравится?       — Очень даже, мистер Блэк, — тихо рассмеялась Мэри, не переставая удивляться уму друга. — Стой, а какую тебе книгу осталось прочитать?              — Сказку про луну, и можешь смело устраивать мне экзамен, — Регулус чуть сощурил глаза от ветра, а потом посмотрел на небо, которое стало медленно терять свой привычный нежно-голубой оттенок, вновь заменяясь угрюмо-серым, пророча скорое ухудшение погоды. — Пошли скорее в «Королевство», а то потом придётся бежать к Визжащей Хижине, чтобы не попасть под дождь.              Мэри, нескольких секунд как-то задумчиво глядя на его лицо, медленно кивнула.              Прогулка прошла хоть и коротко, но вполне весело. За эту неделю Мэри ещё ни с кем не болтала так быстро и много, не считая директора, иногда даже путаясь в словах. Регулус, пока Мэри набирала пакетик медовых ирисок, расспрашивал про Эдварда, о котором до этого поведала девушка, и Мэри, честно говоря, не смогла сдержать легкой улыбки, когда заметила, что как только она назвала имя гриффиндорца, Регулус неестественно быстро выпрямился, брови его чуть свелись на переносице, и далее он спрашивал о Пиксе более осторожно, хотя было заметно, что ему интересно было бы узнать всё, вплоть до того, что предпочитает этот Эдвард на завтрак. И какого же было его удивление, когда Мэри поведала ему, что этот Пикс тот самый мальчик, которого она спасла с девочками в январе этого года от Эвана с его шайкой, и что теперь он всего лишь второкурсник, который дорожит дружбой со старшекурсницей, то есть с Мэри. Регулус, когда подруга закончила повествование про второкурсника Эдварда, слабо улыбнулся и поспешил загладить свою вину, набрав ещё кучу конфет и печенья Эдварду за свой счёт… Потом было решено посетить «Три метлы» и попить сливочного пива в тихой обстановке, чтобы поболтать о прошедшей неделе, но, так как это было первый выходной, весь бар был забит до отказа. Поэтому купив две бутылочки, Мэри и Регулус быстро добежали к «Визжащей Хижине», на середине пути попав под дождь, из-за чего оба нехило промокли настолько, что было слышно хлюпанье воды в обуви. Благо, теперь можно было использовать магию и быстро высушиться — одна из причин радости школы. Наконец-то можно было пользоваться всеми благами магии, чего не было позволено дома; и какое же это, оказывается, счастье: использовать свою магию, позволять ей щекотать кончики пальцев ладони, когда та держала палочку!       Но не всё было так весело и беззаботно, как хотелось бы.       На протяжении всех двух часов, что Мэри провела рядом с Блэком, её не покидало то противное чувство, которое изредка напоминало о себе и кололо душу, намекая на предстоящий, отнюдь не радужный, разговор. Он был неизбежен, и Мэри это понимала, хоть и пыталась оттянуть его всеми силами, чтобы не удручать эту атмосферу маленького счастья, что появилась вокруг них. Это гадкое чувство, что как колокольчик трезвонило о том, что Регулус, возможно, скрывает от неё правду о Беллатрисе! И выход был один — взять и поговорить прямо сейчас. Но всё никак не подворачивался удобный момент. Они так уютно уселись в креслах в Хижине, пока за окном во всю гулко бил дождь и слышались раскаты грома, так весело болтали о разных мелочах — о нудных уроках, о сокурсниках, с которыми повидались после лета, о интересных и школьных событиях, а точнее о россказнях Мародёров, что заговаривать о таком ужасном моменте было бы преступлением. Но ещё бóльшим преступлением было бы вообще не заговаривать о нём. Мэри нужна была правда, услышанная из уст Регулуса, и не в её характере не добиться её.       Спустя час беспрерывных разговор с бутылочкой сливочного пива, оба естественно смолкли, позволяя тишине немножко взять вверх. Мэри в ходе разговора почему-то оказалась у окна, наблюдая через ветхие дощечки прибитые к раме за происходящем на улице, а Регулус сидел в кресле, скинув с себя пальто и оставшись в рубашке, поверх которой была накинута кофта, и штанах, и, по видимому, наблюдал на Мэри. Она чувствовала спиной его взгляд на себе, но, может она и ошибалась из-за скопления чувств в душе и мыслей в голове, в любом случае, это сейчас роли не играет. Эта тишина была идеальным случаем начать разговор про Беллу, но Мэри всё никак не могла решиться заговорить, держа ладони в замке за спиной и поджимая губы.              Но, делать было нечего.              «Мне даже с Сириусом проще разговаривать… — мысленно вздохнула Мэри, на секунду поджимая губы. — С ним не так страшно, что-ли… я ему всегда как-то заведомо верю. Черт… причём тут Сириус вообще!».               Мэри решила действовать прямо сейчас, даже не придумав в голове вопросы, которые могли бы звучать более мягко и логично, и просто медленно прошла к дивану, присев на него. Регулус эту перемену в настроении подруги заметил, и первое время тоже молчал, ожидая от неё каких-то действия или слов, но Мэри все молчала, а гримаса мрака вперемешку с задумчивостью всё более и более замечалась в её чертах лица. Казалось, так легко: просто скажи, как есть. Но язык сказать такое вслух самой не поворачивался.       — Мэрм, с тобой всё хорошо? — сощурив слегка глаза, поинтересовался Регулус, решая начать первым. — Если хочешь…       — Я всё знаю, — Мэри резко оборвала Регулуса в середине предложения, смотря ему прямо в глаза.       Эти слова вырвались сами, ибо более как начать разговор на словно кипящую голову она не решила придумать, да и зачем?              Всё и так ясно.              Голос, на удивление, даже не дрогнул и прозвучал твёрдо, но так же словно обезнадеженным, чего не скажешь в данный момент про душу Мэри. Внутри всё как-то неестественно сжалось, когда после её слов Регулус напрягся, а после замер, растерянно смотря на неё, словно его взяли с поличным и теперь всё обречённо. О, Мерлин, неужели он всё знает? Знает про Беллу и ничего ей не сказал! Это так сильно кольнуло душу, что Мэри даже не сразу ответила на вопрос Регулуса «Что… что ты знаешь?», который прозвучал с настороженными нотками.       — Всё, — Мэри вновь поджала губы и стала на автомате нервно чесать свои ладони, пока слабо, почти незаметно. — Почему ты не говорил? Ты же обещал, обещал мне!       — Мэри… — Регулус прервался на секунду, а потом сделал вдох, словно пытаясь взять себя в руки, и продолжил, но теперь более уверенно, словно он опустился на землю и твёрдо встал на неё ногами. — Послушай. Это не касается тебя.       — Как это не может касаться меня, Регулус? — Мэри резко вскочила на ноги, недовольно глядя га него. — Твоя кузина буквально мечтает меня убить, но касаться это меня не может! Тогда кого это касается? Марлин? Лили?       Закончив, Мэри опешила и нахмурилась, наблюдая за выражением лица Регулуса: удивительно, но, услышав первую новость, он выдохнул, будто от облегчения, а потом, в то же самое мгновение, его глаза распахнулись шире, смотря на Мэри.              Он выглядел так, словно впервые это слышит, и это более, чем поставило его в ступор.       — Прости, что ты сказала? — Блэк, отойдя от полуминутного немого шока, медленно поднялся на ноги и подошёл к Мэри поближе, оказываясь лицом к лицу.       — То, что твоя кузина, Беллатриса, хочет меня убить и ещё злится на тебя, — Мэри тихо сглотнула, как то невольно то ли от страха, то ли из-за чего-то другого, сделав шаг назад, и немножко вздернула голову вверх, чтобы посмотреть в лицо Регулусу.       Тот как-то неестественно побледнел, взгляд его до сих пор широко раскрытых глаз стал более чем стеклянным и казалось, он вот-вот выбежит из Хижины, чтобы кого-то самому убить. На самом деле, Мэри на секунду сама испугалась, позабыв о их изначальной теме разговора, потому что таким, она его ещё никогда не видела.              Будто прежний Регулус исчез.              Это было… как-то ненормально.       — Кто тебе это сказал? С чего ты это взяла? — Блэк осторожно положил холодные ладони ей на плечи, заглядывая ей в глаза, будто в надежде в них прочитать ответ. Сама Мэри в эту секунду сделала маленький шажок назад, и Регулус, наконец заметив то, что не слабо заставил её напугаться, прикрыл глаза на секунду, а после вновь посмотрел на Мэри, только более спокойно. Хотя прежняя растерянность и желание узнать точные подробности такой новости сохранились. И на удивление, почему-то именно в эту секунду Мэри заметила, что глаза Регулуса не кристально зелёные — по краям зрачка они отдают жёлтым оттенком. — Прости. Я не хотел тебя пугать. Скажи, с чего ты взяла, что она пытается тебя убить? Кто тебе такое сказал?       — Да какая разница, кто! — прошептала Мэри сквозь сжатую челюсть, и выглядело это так, словно она держится из последних сил, чтобы не упасть на коврик и не зареветь, как ребёнок. Честно говоря, сил у неё сдерживаться уже не было. — Тогда, в Лондоне, среди Пожирателей Смерти была, видимо, твоя кузина. Она заметила и тебя, и меня, и теперь не может успокоиться от мысли, чтобы не прикончить меня. Почему ты не сказал мне это сразу?       — Я понятия не имел, что она дойдёт до таких выводов, — Мэри почувствовала, как нижняя губа начинает подрагивать, и это заметил Регулус, как-то растерянно глядя на нее, словно забыл, как правильно успокаивать от слез.— Эй… всё хорошо. Мэрм, послушай меня, пожалуйста.       — Регулус, скажи мне, что это не правда, пожалуйста, скажи мне, что ты ничего не знал и не обманывал меня, — Регулус, поджал губы, заметив, как по её щекам скатилась первая слезинка…              Она устала. Да, Мэри уставала быть сильной, ей это уже очерствело. Она понимала, по другому нельзя, что жизнь — не сказка, где всё хорошо, и что нужно пройти огонь, воду и медные трубы, чтобы быть счастливой. Она понимала, что сложности — это нормально. Они зависимы друг от друга, будучи частью жизни любого живого существа. Тьма не может существовать без света, а свет без тьмы. Простая истина, которая говорит нам, что даже в самое счастливое время что-то будет тяготить, но так же, что в самое ужасное время, что-то будет освещать тебе дорогу, как лучик солнца. Мэри это понимала, но она тоже живой человек, над которым иногда волю могут взять истинные эмоции, которые сдерживать нельзя. И сейчас, чувствуя, как по щекам скатывается слеза за слезой, все более и более обильнее, Мэри хотелось скрыться от всего хотя бы на время. Взять передышку от всего, а потом начать бой с новыми силами, чтобы не проиграть его.       Проблемы были у всех, но сравнивать их никогда нельзя. Кому-то больше, кому-то меньше, — тяжело всем, как бы пессимистично это не звучало. Но Мэри не любила показывать свою слабину, как бы это не хотелось сделать. С Джеймсом она весёлая сестра младше на десять минут, в школе одна из лучших учениц, хоть и не совсем идеальных, с друзьями же весёлая подруга, которая поддержит тебя и посмеется с тобой. Это все — настоящая Мэри, но у каждой медали две стороны, и есть другая Мэри, которая мечтает, чтобы её тоже заметили, приласкали, утешили и сказали, что всё будет хорошо.              Наверное, пока что только Регулус видел то, как часто она может плакать и быть слабой, позволять себе такую передышку. И даже сейчас, всецело увидев её разбитое и обескураженное состояние, он лишь молча выпустил ее плечи из своих ладоней, чтобы потом осторожно, но крепко, обнять подругу за плечи и прижать к себе. Мэри и не сопротивлялась — лишь прижалась щекой к его груди, продолжая приглушенно плакать и вцепилась пальцами за кофту на чужой спине. Регулус ничего не говорил, давая немножко времени успокоиться, да и она не спешила что-то рассказывать. Наверное, только с ним Мэри и позволяла пока что себе вот так стоять и плакать, прижавшись к нему, потому что другие вели себя не так, делали так или иначе больно.              Время шло.              За окном не стихал дождь, слышался мрачный свист ветра через дырки в дощечках, становилось всё темнее. Сколько они так простояли, Мэри не знает, но стало легче, намного. Чужие объятия произвели эффект какого-нибудь успокоительного отвара, только очень безвредного и приятного. Подрагивания тела со временем прекратились, так же как и слезы перестали литься по щекам, в душе немножко утихла буря, но Мэри продолжала стоять в объятиях Блэка, успокаиваясь окончательно. Да тот и не прогонял — лишь ближе прижимал к себе, касаясь уже щекой её волос.       Когда стало заметно, что Мэри уже пришла в себя и перешла в стадию отдыха после рыданий, а то есть просто прикрыла глаза, поджав губы, Регулус осторожно заговорил:       — Я правда ничего не знал об этом, а если бы знал, то никогда бы не скрыл это от тебя. Я не знаю, кто тебе рассказал такую новость, но тебе боятся нечего — она не посмеет тебя тронуть.       — Я не боюсь, — Мэри немножко отстранилась, вытирая ладонями щеки. Голос был немножко сиплый и тихий, так как говорить громко не хотелось. — То есть, я не боюсь Беллатрису. Но с чего ты решил, что она ничего не сделает?       — Потому что я знаю её, Мэрм, — слабо улыбнулся Регулус, смотря на неё как-то слишком странно. — Ей никто не позволит.       — Если это правда, то это очень облегчит жизнь, — Мэри тихо шмыгнула носом, стараясь стереть остатки прошедшей истерики. — А что насчёт тебя?       — Что насчёт меня? — Регулус осторожно переместил одну ладонь на ей затылок, будто так можно было удобнее смотреть на Мэри, а второй продолжать приобнимать, и задумчиво наклонил голову на бок..       — Ведь, наверное, Белла и тебя за это по макушке не погладит, — Мэри посмотрела на Блэка, но тут же отвела взгляд, радуясь, что её щеки были румяные и до этого, хотя внутри было как-то тихо.              — Не погладит, — кивнул Регулус, вздыхая. — Но какое до неё дело? Если это «дело» не касается тебя, то я о Беллатрисе и не вспоминаю, Салазара ради.       — Я надеюсь, тебе не придёт в голову прекратить со мной общаться, дабы обезопасить меня от кузины. Она явно против нашего общения.       — Честно говоря, эта мысль успела мелькнуть, — вновь со слабой улыбкой на губах ответил Регулус, и тут же поймал на себе более чем суровый взгляд. — Если это поможет отвести её от тебя…       — Это не поможет, Редж, — Мэри постаралась придать слабому на данный момент голосу уверенности и твердости, что вышло довольно неплохо, ибо Регулус поджал губы и как-то недовольно сощурил глаза. — Не забывай, что в книгах такое обычно заканчивается тем, что героиню всё-таки убивают, либо ранят, потому что она остается одна, — на этих слов Регулус как-то задумчиво посмотрел на нее, словно вспомнил что-то такое, о чем забыл. — Да, мы не в книге, но… согласись, что если ты будешь рядом, я смогу быть хотя бы в курсе всех событий, которые мне нужно знать. И мы в любой момент сможем встать спиной к спине, чтобы не допустить плохого исхода.       — Я мог бы информировать Сириуса… — Регулус не докончил предложения, так как взгляд Мэри так и отвечал ему «Нет, не мог бы. Его втягивать нужно в последнюю очередь». — Возможно, ты права. И так будет… безопаснее.       — Да, безопаснее, — кивнула Мэри.       От осознания, что Регулус ничего не знает, стало легче. Намного легче. Конечно, факт того, что есть вероятность, что Белла собирается её убить, не сильно радовал и без того усталую Мэри, но теперь дело стоять на месте не будет, а значит, не всё так плохо.              Но расслабляться теперь было нельзя.       — Я постараюсь узнать всё, хорошо? — тихо проговорил Регулус, глядя на Мэри, которая слабо кивнула. — В любом случае, ничего не бойся. Белла не настолько умная и храбрая, чтобы сразу браться, м-м, за… дело.       — Но она сумасшедшая, — обречённо усмехнулась Мэри, на что Регулус вздохнул и заставил её посмотреть на него. — Ладно-ладно. Я очень постараюсь сохранять спокойствие.       — Спасибо, — кивнул Блэк, но после слабо нахмурился, вглядываясь ей в лицо более цепко. — Так кто тебе рассказал это?       Мэри на секунду растерялась, не зная, что ответить Регулусу…       — Да… услышала разговор одних слизеринцев, родители которых знакомы с Беллатрисой, видимо.       Мэри ненавидит вранье, но сама же врет Регулусу… ужасно, ужасно глупо и не по-человечески. Но как рассказать Блэку про Рабастана, она не знала. Особенно сейчас, когда в мыслях каша, в душе дыра и хочется снять стресс, а точнее, поскорее покурить. Посмотрела прежде в глаза Регулуса… замерла как-то неловко, заметив, что он смотрит прямо на неё, причём как-то задумчиво и между тем серьёзно, то ли засмотревшись на её лицо, то ли слишком глубоко о чем-то думая. Ладонь его все ещё покоилась на затылке, стояли как-то близко друг к другу…              «Да… милый… — подумала тихонько Мэри, как-то не менее внимательно разглядывая лицо Регулуса перед собой и улавливая носом ноты ароматов хвои и крепкого чёрного чая. — Как странно… ощущать, что он мне нравится. Так… непривычно. Ну и… хорошо. Он милый. Да и не обманет никогда… и относится ко мне хорошо. Правда… он даже не помнит о нашем поцелуе. Но, может и хорошо».              Когда за окном раздался новый раскат грома, который чётко и громко слышался в гостиной хижины, Мэри слабо улыбнулась Блэку и тихонечко отпрянула от него, чтобы, не оглядываясь, дойти до одного из кресел, на спинке которого лежало её пальто. Регулус не возражал — лишь молча позволил ей отстраниться, и было ощущение, что он что-то хочет сказать, но, к сожалению, не говорит. В любом случае, Мэри немножко облегчённо выдохнула, когда они отстранились друг от друга — по крайней мере, стало легче, хоть и не намного. Регулус, не зная, что делать, присел на диван, а вскоре возле него плюхнулась и Мэри. Но не с пустыми руками — с пачкой вишнёвых сигарет, которые достала из кармана пальто, после оставив его лежать на том же месте. Нужно было как-то снять напряжение, и сейчас закурить было единственным выходом.       Придерживая сигарету губами, Мэри уже хотела было потянуться за волшебной палочкой, чтобы использовать магию вместо маггловской зажигалки, но её опередили. Перед лицом, рядом с кончиком белой сигареты оказалась чужая палочка, чёрного оттенка, с маленьким пламенем, как у свечи, на конце. Мэри, честно говоря, сначала опешила, не зная, что делать. Обычно, она закуривала сама, и тем более не ожидала, что Регулус будет ей помогать в этом, ибо в основном это делал Сириус, в редкие моменты, когда они курили вдвоём. Но, закурив предложенным огнем, Мэри наконец-то повернула голову в сторону Регулуса, который до этого все это время молчал, и взглядом задала немой вопрос.       — Этикет такой, — Регулус улыбнулся уголками губ, кладя волшебную палочку на стол. — Если девушка достаёт сигарету в компании мужчины, чтобы закурить, ему желательно опередить её и предложить ей огонь первым.              «А… так вот, почему Сириус всегда подносил огонь сразу… а то думала, ну… просто чтобы не тянуться лишний раз. Да и ведь дядя Чарльз, когда я наблюдала за ним, всегда помогал тёте Дори закурить».              — Спасибо, — слабо кивнула Мэри и, сделав одну затяжку, выдохнула дым в сторону. — Но тебе же не нравится, что я курю?       — Да… — согласился Регулус, а затем, выждав короткую паузу, едва заметно улыбнулся. — Но я всё равно не смогу ничего с этим поделать, это твоё право. А так тебе будет приятно.              Посмотрел на Мэри, которая медленно сделала ещё один затяг, как-то невольно глядя на него в ответ, пусть и испытывая какую-то неловкость оттого, что Регулус смотрит на неё так же внимательно, как и прежде, словно начал то ли присматриваться, то ли пытаться понять, о чем она думает… молча как-то сидели, ничего не говоря — просто смотрели друг на друга, каждый думая о своём и ничего не решаясь сказать вслух, по крайней мере Мэри, которая совсем слабо покраснела, считая, что лучше просто помолчать…       Сколько так молчали, не знала — но ситуацию спас шум со стороны двери, которая вела в туннель до Гремучей ивы. Это заставило и Мэри, и Регулуса выйти из своих мыслей и посмотреть в сторону двери, коя спустя доли секунды распахнулась, и в гостиную ввалились Мародёры, мокрые до нитки.       — О, привет, мелочь! — весело улыбнулся Джеймс, помотав головой, из-за чего в сторону Мэри полетели брызги с мокрых волос.              — Не забывайся, Джей-джем… — недовольно скривила лицо Мэри, недовольно стирая с него капли воды и косясь в сторону брата. — Не забудь, что теперь я могу использовать магию и ты будешь есть слизней.       — О, не напоминай, — расхохотался Сириус, который вышел из-за спины Джеймса, глядя куда-то в пол и откидывая мокрые волосы назад. — Видела бы ты лицо Нюниуса, когда он выбежал из гостиной Слизерина со слизнями на одежде…       — Поверь, видел, — тихо усмехнулся Регулус, глядя на брата.              Который как-то слишком резко поднял голову обратно, словно растерявшись оттого, что здесь сидит не только Мэри, но и Регулус, с которым он коротко, бегло переглянулся. Посмотрел следом на Мэри, которая, впрочем, отвела вся красная взгляд, и едва заметно скривил верхнюю губу, словно мысль о том, что они здесь наедине, как-то начала его раздражать. Окинул взглядом Мэри, которая упорно старалась на него не смотреть, и лишь улыбнулась слабо Римусу, который зашёл в Хижину самым последним, прикрывая за собой дверь. Нельзя было смотреть. Да и хотеть не должна, потому что он её друг, как и пытался уверить её в этом сам. Вот и уверил, у него все получилось, и чтобы не показывать свои эмоции перед остальными, Сириусу пришлось нацепить на губы кривую улыбку и сделать вид, что все в порядке… что он, безусловно, не рад мысли, что его и Мародёров появление могло прервать их возможные новые поцелуи.              «Может, оно и к лучшему, — тихо вздохнула Мэри, наблюдая за тем, задумчиво постукивая пальцами по коленке и слабо улыбаясь Регулусу, который заметил, как она слишком быстро поникла. — Может, пока и рано».                            В среду, десятого числа первого месяца осени, Мэри уныло уселась за стол в Большом зале, в котором сегодня должна была проходить смешанная пара со Слизерином и Пуффендуем по ЗоТИ, и кинула тяжёлую сумку с учебниками с права от себя на скамеечку. Зал был уже почти наполнен пятикурсниками, но, так как до начала урока оставалась ещё пара минут, были не все, ибо из-за нудного профессора мало кто спешил на этот урок, но оно и понятно… в любом случае, Мэри лишь зевнула, положив локоть на стол и оперевшись о руку головой, и смотрела на главный вход, наблюдая за входящими в помещение учениками.       Хоть Мэри и уставала, но уже не так, как на первой неделе. Видимо, директор выполнил своё обещание — профессора и правда стали их нагружать чуточку меньше, но снижать темп усердия к изучению знаний не позволяли. Поэтому сегодня настроение было более чем обычное, хотя повод для мелкой радости все-таки был — первая за несколько лет оценка «Превосходно» по Зельеварению! Мэри сама сначала в это не поверила, и даже подошла к профессору Слизнорту, чтобы уточнить, не ошибся ли он, но тот лишь крайне довольно улыбнулся и уверенно ответил, что ошибки быть не может. А ещё честно признался, что сам сначала не поверил в то, что работа Мэри Поттер, кто радости ради обычно еле достигает порога «Выше ожидаемого» может быть так хорошо выполнена. Мэри на это не обиделась, лишь посмеялась, так как была полностью солидарна с ним. Видимо, прошлогодние занятия с Регулусом не прошли даром, и это приятно радовало, так как на первой неделе нового учебного года, Мэри думала, что всё забыла. Самое приятное, что всего этого она достигла своими силами. Ну, как своими — Регулус ей помогал улучшить навыки, внимательно следя за процессом, но ведь если бы не желание и трудолюбие Мэри, то и эти бы занятия могли пройти даром.       Кстати, о самом Регулусе…       С того субботнего дня, когда он дал слово Мэри разобраться в ситуации с Беллатрисой, прошло уже несколько дней, и, на удивление, все это решилось слишком быстро. Вчера, в часу так шестом, Блэк поведал Мэри, что всё то, что она выслушала от Рабастана подслушала у компашки слизеринцев более, чем неправда, и бояться ей нечего. Да, их кузина её и впрямь не любит, честно признался Регулус, но на такие радикальные меры без согласия верхушки она идти не может. У Мэри после этой новости отлегло на душе, но сразу, опять же, появился новый вопрос…              Чья тогда правда?              Рабастана или Регулуса?       Ведь их слова совершенно не сходятся — один говорит, что Беллатриса всё-таки хочет кинуть её с обрыва, а второй твёрдо утверждает, что та просто её недолюбливает, но вредить не собирается. И, честно говоря, Мэри так запуталась, что не верила уже ни одному, ни другому, и просто, спустя час размышлений на своей кровати перед зеркальцем, извлекла золотую середину — она сделает вид, что более чем не волнуется о Белле, но будет начеку, так, на всякий случай. А ещё Мэри решила, что будет стараться смотреть на обоих, в случаях касающихся семейных и острых отношений, точнее на Рабастана и Регулуса, не как подруга, а как простое заинтересованное лицо, чтобы случайно не закрыть глаза на очевидные факты из-за статуса дружбы. Так, по крайней мере, ей будет спокойнее, да и она никого не обидит своими подозрениями.       «Ещё чуть-чуть, и у меня начнётся паранойя. Я подозреваю всех и во всём, — Мэри поджала губы, начиная разглядывать стол из тёмной древесины, покрытой лаком, перед собой. — Мерлин, почему всё так сложно? Вот бы при вранье у них вытягивался нос, как у Буратино, и тогда было бы легче!..».       Впрочем Мэри пришлось прервать краткую думу, ибо возле неё кто-то громко поставил сумку на стол, из-за чего она невольно вздрогнула. Из-за своих мыслей, Мэри даже не заметила, как возле неё стоят два человека, и о чем-то увлечённо спорят…       — Маккиннон, сбрызни, я хочу сегодня сесть с сестрой! — простонал Джеймс, скрестив руки на груди.       — Джей-джем, меня это так мало волнует. Я хочу сесть со своей подругой! — Марлин агрессивно положила свою сумку на стол, рядом с сумкой Джеймса…       — Вы че?.. — Мэри оглядела двух спорщиков удивлённым взглядом, не понимая такого хаоса из-за обычного места. — Я могу просто подвинуть сумку, и вы сядете по две стороны от меня.       — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — обратился Джеймс к Мэри, а после вновь перевёл свое внимание на Марлин, которая всем своим видом показывала, что сдаваться не собирается, и уверено вздернула голову. — Ну Марлс, вы и так с Мэри каждый урок сидите вместе, уступи.       — Значит, посидим ещё, — Марлин довольно улыбнулась, заправив прядку своих светлых волос за ушко. — Тем более, Монбельяр тебя скорее треснет книгой, нежели позволит болтать на своём уроке.       Мэри, до сих пор не сильно догоняя происходящее, продолжала увлечённо наблюдать за этими разборками, краем глаза замечая, как напротив неё сели за стол Римус и Алиса, а неподалеку от них уже уместились Лили, Питер и Сириус... который смотрел без конца в их сторону, то ли наблюдая за короткой потасовкой друзей, то ли глядя на Мэри в упор… она не смогла рассмотреть лучше — сглотнула тихо от его взгляда, слабо покраснела… улыбнулась коротко и отвернулась, чтобы лишний раз себя не мучить. Казалось, уже наступило начало урока, так как двери в зал закрылись, но эти Джеймс и Марлин не унимались, продолжая своё противостояние за «золотое» место рядом с Мэри, которое, по сути, принадлежало тому, кто сидел подальше, но не решился сесть рядом. Пока Джеймс, видимо, уже так сильно устал спорить, что просто вздохнул, мрачно оглядел стол Гриффиндора, и без особого интереса произнёс:       — Ладно, сиди с Мэри. Так уж и быть, видимо сегодня мою компанию скрасит Доркас… хэй, Доркас!       Джеймс махнул рукой Медоуз, которая одиноко сидела ближе к концу стола и что-то читала в книге, иногда поправляя свои кудрявые чёрные волосы. Но она этого внимания не заметила, так как Марлин быстро заткнула рот Джеймсу рукой, приставив палочку к его шее.       — Только рискни, — недовольно прошептала Маккиннон, но так, что это услышали и Джеймс, и Мэри. — Так уж и быть, можешь сегодня сесть с моей красоткой, но запомни, я тебе это припомню, малиновый джем! — убрала руку с его лица, благодаря чему можно было сразу заметить на лице Джеймса, который пожинал плоды сладкой, но не равной победы, более, чем удовлетворенную улыбку.       — Вы закончили этот цирк? — раздался суровый голос профессора рядом с Мэри, который, по-видимому, уже давно наблюдает за ними. — Или, может, вы решили провести урок за меня?        Джеймс лишь отрицательно покачал головой и быстро плюхнулся на скамейку, рядышком с Мэри, сразу начиная доставать учебники и пергамент. Марлин же, сдерживая себя чтобы не дать подзатыльник Джеймсу, взяла свою белую школьную сумку со стола, и на секунду задержалась возле Мэри, быстро шепча ей на ушко:       — Красотка, извини, что уступила этому оленю. Завтра его ждёт реванш.       А после сразу направилась к Доркас, пока Мэри еле сдерживала улыбку. Хотя, чего греха таить, она её не сдержала и довольно сидела за столом, перематывая в голове эту слегка комичную сценку. Мэри, в самом деле, было и вправду очень интересно, чем она заслужила такое сильное внимание от брата, который на уроках всегда сидит только с кем-то из Мародёров, либо пытается усесться с Лили, что всегда заканчивается провалом. Мэри это ничуть не задевало, так как компании брата она на уроках не искала, и её вполне устраивало сидеть с кем-то из своих трех подруг, а особенно с Марлин. Видимо, дело и впрямь очень важное, раз Джеймс буквально отбивал и вёл борьбу за обычное местечко рядом с сестрой….       — Ну и в чём причина такого внимания к своей сестре, а, Сохатый? — тихо спросила Мэри, когда профессор Монбельяр наконец-то отошёл от них и встал на небольшой пьедестал, где находился учительский стол, и начал что-то говорить про тему урока.       — В смысле? Я не могу посидеть со своей младшей сестрой? — улыбнулся Джеймс, ответив ей так же тихо, и начал что-то чиркать пером по пергаменту, видимо слушая лекцию профессора аж целым краем уха.       Мэри скептически сощурила глаза, смотря на Джеймса, который вполне себе спокойно сидел и не выражал какого-то желание попросить свою сестру о чем-либо. Галстук его завязан был абы как, на голове как всегда, привычное гнездо, но в сочетании с очками это выглядело даже вполне мило, а под глазами были еле заметные синяки, словно он не спал второй день. А так, весь его вид и эмоции на лице выражали беззаботное спокойствие…       — Признавайся, что ты хотел? — Мэри пихнула Джеймса локтем в бок, в надежде выпытать информацию.       — Ты слишком плохого мнения обо мне, — цокнул Джеймс, но потом на несколько секунд притих, так как профессор тоже замолк, а после продолжил, всё так же тихо: — Кстати, как у тебя дела? Всё в порядке?       — Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься, — усмехнулась Мэри, заметив, как Джеймс закатил глаза. — Жива, и это уже хорошо. А к чему такой вопрос?       — Тебе нужно отдохнуть, а то уже всех подозреваешь в странностях, — Джеймс слабо улыбнулся и без особого интереса пролистал учебник, даже не удосуживаясь открыть его на нужной странице. — А сейчас, наверное, опять меня в чём-то подозреваешь.              — Неправда! — резко шикнула Мэри, стараясь придать себе более уверенный вид. — Тебе кажется.       — О, ну конечно.       Мэри, чтобы не продолжать этот разговор, так как в этой ситуации Джеймс был прав, а признавать этого ей не хотелось, постаралась быстро перевести тему, незаметно передразнив его.              — А как там эта… ваша карта? — поинтересовалась Мэри, покусывая кончик пера и краем глаза наблюдая за местом расположения профессор Монбельяра. Если он выпишет ей отработки, Джеймс самолично окажется в котле целиком.       — Намного лучше, чем раньше, — с интересом ответил брат, словно и ожидая этот вопрос. — Так как теперь можно носиться вокруг школы в анимагической форме, мы успели найти еще пару потайных ходов! Например, ты знала, что во внутреннем дворике школы есть проход в потайной туннель?       — Конечно, каждый день о нем и думаю, — саркастично кивнула Мэри, что-то записывая на пергаменте под диктовку профессора. — Но я рада, что карта получается. Я была бы даже не против помочь, если бы знала больше помещений в школе, чем ты.       — О, ты можешь помочь! — чуть ли не во весь голос воскликнул Джеймс, а потом покашлял, делая вид, что подавился. — Как насчёт поведать нам тайну расположения комнат в женском корпусе Гриффиндора?        — Ты противный, — поморщилась Мэри, косо глянув на брата. — Максимум скажу тебе, что у нас в комнатах по четыре кровати, а не как у вас пять.       — А что ты делала у нас в спальнях? — Джеймс поправил очки, пристально смотря сквозь них на сестру.              Которая покраснела против воли, недовольно сжимая в руках перо, ибо вспомнила свое день рождения и тот проклятый разговор с Сириусом…       — Я отвечу, только при условии, — стараясь и свести тему, и забыть тот день, тихо вздохнула Мэри и слабо улыбнулась. — Ты поведаешь мне о том, как прошла ваша дружеская прогулка с Лилз в июне.              А ей действительно было интересно — задаётся этим вопросом уже третий месяц, но Лили ей ни словечка не проронила о таком событии. Эванс вообще сложно уломать рассказать что-то, но вот Джеймса Мэри знала как свои пять пальцев, и хитро выведать у него интересную информацию про прогулку более не составляло труда. Но пока брат замолк, пытаясь придумать что сказать или составить целостное предложение, Мэри невольно захотелось глянуть одним глазком на стол Слизерина, причём сама не поняла, почему… будто ощущала, как кто-то пристально на неё смотрит, и Мэри, ощущая себя от этого как-то неуютно, противиться более не смогла, и позволила себе поднять голову и глянуть туда…              И сразу же поймала на себе взгляд, будто изучающий. Мэри сощурила глаза, пытаясь понять, что ей нужно от неё. Под «ей» имеется ввиду Ава Гринграсс. Это была самая обычная девочка из аристократической волшебной семьи, с надменным взглядом и чересчур гордой осанкой. Волосы у неё были белокурые, чуть волнистые, и их можно было сравнить с песком на берегу моря, и в контрасте с бледной кожей и здоровым розовым румянцем играли чудесный дуэт, и Аву с гордостью можно было бы назвать сущим ангелом, если бы не тёмные глаза. Вероятно, считала Мэри едва ли разбираясь с религии, ангелы тёмные глаза может и имеют, но в случае Авы они играли сильную роль, затмевая собой все ангельско-внешние черты милого лица и вздернутого. Они были темно-карие, настолько тёмные, что сливались со зрачком, и всегда было ощущение, что если Гринграсс смотрит на тебя, то прямо в душу, вырывая оттуда одним лишь надменным и мрачным взглядом все положительные эмоции, как сущий дементор.       Мэри вообще не часто с ней пересекалась, лишь на уроках — она, Ава и Эмма были однокурсницами. Да и там Мэри ей внимания особого не уделяла. Зачем? Всё равно никакого толку, да и та постоянно водится с Ванити и Найтли. Джейн, кстати, сидела возле неё по правую руку и с чего то незаметно смеялась, перекидываясь фразами с Эммой. Мэри вообще удивилась, что Джейн пригласили за Слизеринский стол, но более чем секунды её внимания это не отвлекло. Взгляд вновь упал на Аву, которая продолжала открыто смотреть на неё. Но в этот раз было что-то другое — если на других Гриффиндорцев она, как обычно, смотрит с презрением, то сейчас ее взгляд, направленный на Мэри был… задумчивый, изучающий? Но больше внимания ей Мэри уделить не смогла. Не смогла немножко обдумать этот момент, так как между ними встал профессор Монбельяр, продолжая диктовать лекцию на английском с ярко-выраженным французским акцентом, и закрывать их друг от друга. Да и Джеймс наконец-то придумал, что сказать сестре, и та наконец полностью уделила ему свое внимание.       — Если честно, ничего такого и не было, — неловко выдавил лыбу Джеймс, поглядывая на увлечённую конспектом Лили. — Мы просто погуляли, поболтали немножко о буднях, семьях, и тому подобное. В общем, будущая миссис Поттер была великолепна и интересна в общение тет-а-тет, как я и думал!       — Тогда почему она пришла вся красная, м?       — Потому что мы опоздали до начала комендантского часа, и я повел её через улицу по туннелю, чтобы быстрее оказаться в гостиной и не попасться никому на глаза. Ну я и заплутал случайно, так как там было много проходов, а маленькой карты с нами я не взял с собой. В общем-то, в конце концов я нас вывел, ну как я — скорее Лили, которая сориентировалась лучше меня, но не это важно! В общем, я удостоился чести поцеловать ладонь этой прекрасной мадемуазель в знак благодарности! — гордо, хотя, скорее, даже мечтательно, заключил Джеймс, делая вздох, словно скучая по тем временам.       — Удивительно, как она тебя этой ладонью потом по лицу не ударила, — усмехнулась Мэри, мысленно удивляясь тому, как Лили согласилась на такое. Видимо, она согласилась, а потом сразу же убежала, ибо тогда её румянец на щеках был ну очень заметен. Но сама затем нахмурилась, словно она сама когда-то била кого-то ладонью по лицу, не считая брата. — М-м, ты помнишь, что я тебе говорила?       — Да, капитан галлеон, — гордо кивнул Джеймс, продолжая наблюдать за Эванс, которая сейчас отвечала на вопрос профессора. — Всё постепенно, и чтобы будущей миссис Поттер было комфортно.       — Умничка, малиновый джем…       — Сама ты, блять, малиновый джем, — возмутился брат, пихая локтем Мэри в бок. — А… у тебя как на личном?       «М-м, застрелиться хочется. И то легче будет, чем… это все понять, — мысленно проворчала та, вспоминая свою влюблённость в Регулуса… вспоминая проклятого Сириуса, которого из мыслей сейчас буквально вышвырнула».               — Вполне тихо, можешь не уделять этому внимания, — тихо озвучила Мэри вслух, выдавливая из себя кривую улыбку. — А если начнёшь, я буду сниться тебе в страшных кошмарах, а Марлин будет караулить тебя ночью в тёмных углах.       — Тебе нельзя общаться с Маккиннон, — обречённо пробурчал Джеймс, а Мэри лишь усмехнулась, понимая, что из неё и Марлин выходит отличный дуэт для задирок брата. — Кстати, почему ты почти не пользуешься моим подарком?       — Каким подарком? — Мэри недоуменно нахмурилась, бегло глянув на брата.              — Ну этот… — слабо улыбнулся Джеймс, почесав затылок. — Который на Рождество.       — В следующий раз за такой милый подарок я подарю тебе более милый камень, — буркнула Мэри, от брата отворачиваясь. — А с чего ты взял, что я им не пользуюсь?       — Ну, я тебя редко видел с ним, — немного растерянно ответил Джеймс, глядя не на Мэри, а куда-то влево. — Оно ведь прикольное, чистый антиквариат!       — М-м… я заметила, — угукнула Мэри, не совсем понимая такой увлечённости брата этим зеркалом.       Джеймс после на некоторое время притих, так как профессор Монбельяр ходил по их ряду с книгой в руке и буквально дышал им в спины. В зале вообще стояла по большей части тишина, и было слышны лишь чирканье перьев, голос профессора и изредка можно было расслышать шепот учеников, которые не могли отказать себе в удовольствии утолить потребность в общении. В общем, скукота да и только, как это и было обычно почти на всех уроках. Никто ещё не успел отойти от ярких летних каникул, и такое время казалось ужасно длинным, нудным и не особо полезным, хотя кому как. Алисе приходилось записывать каждое слово профессора, так как на кону стояла её будущая карьера; Римус, сидящий рядом с ней, на удивление, сам почти ничего не записывал, и лишь иногда что-то говорил Стоун, а потом задумчиво пялился на стол. Остальных Мэри рассмотреть в данный момент не могла, так как Монбельяр диктовал лекцию чуть ли не ей в ухо, но догадаться, что и у остальных Мародёров и девочек (тут Мэри неожиданно задумалась дать их маленькой четвёрке название, а то «Мародёры и девочки» звучит противно) нет настроения что-либо делать было не сложно. Взять того же Сириуса — обычно, на каждом уроке он не упускает возможности разыграть змеиный факультет, но в этот раз он, на удивление, тихий, да и постоянно кидает взгляды в ее сторону… Хотя, может здесь сыграл роль Джеймс, который уселся не с ним, а с ней. Сама Мэри, кстати, тоже не спешила что-то записывать и просто рисовала на краях пергамента разные рисуночки и незамысловатые записи.       — Мэри, — совсем тихо раздался голос Джеймса, когда учитель наконец-то ушёл в другую часть зала. — Пока этот мешок с костями далеко, можешь мне кое-что пообещать?        — Смотря, что, — Мэри пожала плечами, а потом глянула на брата, который, на изумление, выглядел вполне серьёзно, словно пытается взять с нее обещание спасти его машину из озера. — Ладно, валяй.       — Пообещай, что если что-то случится, или тебе просто станет плохо, ты обязательно поделишься этим со своим братом, чтобы получить совет или поддержку, — с твёрдостью в голосе закончил Джеймс и вновь замолк, смотря на сестру.       У Мэри в эту секунду что-то приятно кольнуло в сердце…       — Я знаю, малыш Джем-джем, — не скрывая яркой улыбки, ответила Мэри. — Знаю, что всегда могу положиться на тебя, поэтому обещаю, что чуть что, то прибегу к тебе и попрошу навалять какому-нибудь громиле. И ты обещай, что, если что, то тоже будешь обращаться ко мне.       — Обещаю, — кивнул Джеймс и заметно расслабленно выдохнул, а после протянул Мэри ладонь с мизинцем. — Закрепим обещания?       — О, но за то ребёнок среди нас двоих именно я, — цокнула Мэри, но отказаться от такого милого жеста не смогла, протягивая мизинец в ответ, ведь в какой-то степени он напоминал о детстве, когда они точно так же с Джеймсом крепили обещания. — Подожди, ты ради этого обещания сел со мной сегодня? А что мешало сделать это, ну, не знаю в гостиной?       — Да просто захотелось щас…       Джеймс не успел закончить предложение, так как сверху их голов громко хлопнула книга, из-за чего оба вздрогнули.       — Да, мне тоже интересно, что вам мешало поговорить вне моего урока, — раздался мрачный и неприятный голос профессора и Мэри показалось, что ещё немножко, и он начнёт материться прямо на французском. — Ещё одно слово, мисс и мистер Поттер, и минус двадцать очков всему факультету.       — Иди ты.. — тихо выругалась Мэри себе под нос, когда профессор вновь наконец-то отошёл от них дальше.                            Урок закончился где-то через час, и ученики целой кучкой бросились к выходу, так как находиться в этом нудном помещении было уже невыносимо. Многие даже не записали домашнее задание, желая глотнуть свежего прохладного воздуха с улицы, за что потом в будущем поплатятся неудом, но Мэри, благо, быстро начеркала пером домашку на одной из страниц учебника, и с чистой душой удалилась из зала вместе с Джеймсом. И как только они вышли, Мэри наконец-то смогла спокойно выдохнуть, наслаждаясь шумом и гамом. За окном не было дождя, но до сих пор на небе плавали привычные темно-серые тучи, предвещая его — живя в Великобритании, можно привыкнуть к такой влажной и хмурой погоде, которая держится всю осень, но Мэри привыкать не хотелось. Она не любила осень и никогда не полюбит, всегда отдавая предпочтение её сестре — весне.       — Не представляю, как мы доживём до конца учебного года… ещё целых девять месяцев! — обречённо вздохнул Джеймс, нехотя таща на плече тяжёлую сумку.       — Ага, а потом каникулы, всего два месяца, и вновь все по кругу, два раза подряд, — тихо усмехнулась Мэри, поправляя школьную юбку.              — Целых три года, включая этот, — усмехнулся брат, мотая головой. — Боюсь даже представить, что может случиться за это время. Представь, если ты и Блэк-младший как-то станете парой! Вот комедия будет, считая, что мы с Сириусом тогда станем родственниками…       «Заебись комедия. Прям «хи-хи да ха-ха», — обречённо пронеслось в голове Мэри. — Станете с Сириусом родственниками через меня и Регулуса. Конечно. И никак иначе. А ещё с Римусом, только уже через Сириуса! Прелесть! Радость сплошная!».              — М-м, ты и так с ним некровный родственник через тетю Дорею, — пожала плечами Мэри, слегка глядя в бок, где в трех шагах от них шёл Сириус, как-то обречённо и без особого интереса кивая на слова Питера, который что-то увлечённо ему рассказывал.              — Вот именно, что некровные. А через тебя и клыкастого мы станем настоящими братьями! — воодушевленно продолжал свои мечты Джеймс, а Мэри хотелось закапаться в песок головой, как страус. — Ну в любом случае, этого не будет, так как скорее Бродяга полюбит свою мать, нежели вы с Регулусом решите стать парой… согласились, смешно?       — Обхохочешься, — тихо буркнула Мэри, отворачиваясь от Сириуса и вновь натягивая улыбку, которую хотелось снять и ходить с гримасой вечного отчаяния на лице.       Но, долго притворяться Мэри не пришлось..       — Эй, Поттер! — послышался знакомый женский голос где-то сзади, из-за чего Мэри и Джеймс одновременно обернулись назад, не понимая, кого именно из них зовут.              Ведь их двое, всё-таки.              Пока.       Наконец, спустя пару секунд поисков, Мэри увидела рядом с собой Аву Гринграсс, чему сильно удивилась, хоть внешне и не показала. Джеймс же, в свою очередь, недовольно свёл брови…       — Чего тебе, Гринграсс? — не шибко дружелюбно поинтересовался следом, как-то недоверчиво глядя на Гринграсс.               — От тебя — ничего, — Ава недовольно покосилась на Джеймса, а потом посмотрела на Мэри, но уже более мягко, что ее напрягло… — А вот с Мэри мне нужно поговорить.       Мэри нахмурилась недоуменно, задавая немой вопрос. О чем они могли бы поговорить? Зачем? Ради чего? Мэри казалось, за этот час она испытала эмоцию удивления больше раз, чем за всю прошедшую жизнь.       — А она не хочет, дуй к своим Эммам и Джейнам, понятия не имею с кем ты там водишься, — хмыкнул Джеймс. — Пошли, Мэр.       Мэри ничего не сделала, даже не шевельнулась — смотрела в глаза Авы, будто пытаясь прочесть в них ответ на свои вопросы. Они были примерно одного роста, поэтому это было даже удобно, но, не суть. Джеймс вновь хотел что-то сказать, когда заметил, что Мэри никуда не торопится, но та прервала его жестом ладони.       — Иди, Джеймс, я сама разберусь, — твёрдо сказала Мэри, даже не заметив, как на собственных губах появилась заметная усмешка.       — Мэр?..       — Джеймс, — более холодно произнесла Мэри, и брату ничего не оставалось, кроме как пойти на уступок. Он пробормотал, что если что, то он неподалёку, а после отошёл от них к Сириусу, который напряженно за ними наблюдал. — Ну, рассказывай, какие у нас есть общие темы для разговоров.       — Не общие, но косвенно касающиеся, — промолвила Гринграсс, а после кивнула головой в сторону безлюдного коридора. — Здесь не место для разговора, пошли туда.       Ава была права — они стояли чуть ли не по середине коридора, и мимо них то и дело проходили старшекурсники и бегали младшекурсники. Но идти с Гринграсс в этот коридор тоже было сомнительной идеей… впрочем, взвесив все «за» и «против», Мэри в конце концов кивнула, утешая себя мыслью, что в свое время в одиночку разобралась с Эваном, хотя Ава явно была поумнее его, а здесь, если что, тем более.       — Буду говорить быстро, так как ни у меня, ни у тебя нет на это времени, но это очень важно. — начала Ава, когда они с Мэри скрылись в тени тёмного коридора, ведущего, вроде как, к потайным лестницам, спрятанных за картиной.       — Если это так важно, как ты говоришь, то тогда мы будем разговаривать спокойно, — Мэри оперлась плечом о стену и скрестила руки на груди. — Я вся во внимании.       — Никогда в тебе не сомневалась, — как-то слишком мудрено произнесла Гринграсс, но потом продолжила: — Дело касается Рабастана.       Мэри отметила, что Ава хоть и выглядела чересчур спокойно для настолько важного разговора, глаза поблескивали волнением…              — Тебе не нравится, что я с ним общаюсь? — Мэри слабо улыбнулась, заметив, как та совсем на долю секунды растерялась от этого вопроса.       «М-м, слабое место?..».       — Нравится или нет — это сейчас роль не играет, — уверенно продолжила Гринграсс, поправляя идеально выглаженную мантию. — Но тот факт, что вы с ним сдружились я отрицать не могу, поэтому хочу попросить тебя об одолжении, так как верю в твою уверенность и доброе… сердце.       Об одолжении?              Мэри?              У неё это не укладывалось в голове, тем более, зачем Аве просить её о чем-то, ради Рабастана? В каких они отношениях? Мэри почти ни разу не видела их вместе, но, возможно, они просто хорошо скрываются, либо же поссорились…       — Смотря, какова моя роль в этом «одолжении», — Мэри серьёзно посмотрела на Аву, слабо сощурив глаза. — И зачем?       — Н-да, не думала, что Гриффиндорцы настолько осторожны, — усмехнулась Ава, но скорее одобряюще, нежели осуждающе.       — А я не думала, что среди слизеринцев есть такие трусливые люди, как Розье, — Мэри вздохнула. — Поэтому не заостряй внимание. Продолжай.       Ава еще с пару секунд глядела на неё, словно пытаясь понять, какого поля она ягода, но потом кивнула.       — Я прошу тебя проследить, чтобы Рабастан не наделал глупостей, — Мэри нахмурилась, но Гринграсс не прервала, продолжая слушать. — Просто будь рядом, чтобы отговорить его оттого, что может быть опасным для жизни. Взамен можешь просить всё, что хочешь, только выполни.       — Ради Рабастана я могу согласиться на такое, чтобы обезопасить его — только вот отчего, пока не знаю. Но любое действие может повлечь за собой смерть, быть опасным для жизни. Я не могу стать его нянькой и проверять даже его напитки, ведь в них могут подмешать яд.       — Полегче, не настолько серьёзно, хотя вполне вероятно, учитывая его действия в последнее время, — Ава улыбнулась, и впервые за долгое время, Мэри увидела не тщеславную и холодную аристократку, а простую девушку, которая искренне волнуется за друга. Наверное, за друга… — Но до яда, думаю, пока не дойдёт. Я думаю, ты в курсе, что с ним было летом? И почему это произошло? — Мэри кивнула. — Сейчас за любым его движением следят, и я беспокоюсь, что он отступится и тогда они точно превратят его жизнь в ад.       — «Они» это?..       — Маленькие фанатики Темного Лорда, которых родители Рабастана попросили следить за ним и докладывать всё, даже то, что он ест, — Ава обречённо вздохнула.       — А разве ты?..       — Да, я не люблю магглорожденных, так вот воспитана, — даже не колеблясь, сразу ответила Гринграсс. — Но я против убийств, а значит априори не смогу стать полноценным человеком среди людей Лорда. Их меры слишком радикальны. Я думаю, ты знаешь, вдаваться в подробности не стоит.              «Ава, ты даже не представляешь, насколько сильно я с этим знакома, — Мэри как-то обречённо поджала губы, тихо вздыхая. — И как буду ещё, интересно?..»              — Я прошу тебя как человек человека, Мэри. Ничего сверхсложного или опасного для жизни — просто будь рядом, если потребуется, и помоги ему, если заметишь что-то странное, пожалуйста. И, повторяю, проси всё, что хочешь, только помоги ему. Не мне, а ему. Особенно когда начнётся Турнир, ибо он мечтает в нём участвовать.              Мэри прикрыла глаза, обдумывая всё в голове..              Видимо, Рабастану и правда несладко пришлось летом, раз он теперь под контролем, о котором не подозревает. И задача Мэри помочь ему и просто быть рядом. Честно говоря, это больше походит на синдром какой-то спасительницы, но ведь… ведь они друзья. Рабастан в своё время помог ей, рассказав про Беллатрису, так почему бы тайно не вернуть ему должок? Тем более, Ава сказала, что не за просто так…              — Хорошо, Ава, я согласна, — кивнула Мэри, медленно открывая глаза. — Я сейчас задам тебе один вопрос и он может показаться моветоном, но мне интересно. Почему ты сама не поможешь ему? То есть, помощь гриффиндорки Рабастану гораздо опаснее, чем слизеринки.       — Здесь много причин, — Ава едва заметно улыбнулась, на секунду отводя взгляд. — Но могу назвать тебе только две, мы, всё-таки, не лучшие подруги, но и не рассказать тебе нельзя, раз впутываю тебя. Первая — если я начну действовать, мои родители сразу заметят это, и тогда Рабастану никто не поможет. Вторая — сейчас наиболее с ним близка ты, а не я.       Мэри серьёзно кивнула, не задавая более вопросов.              Захочет, сама расскажет.              А пока в голове было противостояние собственного Разума с самим собой. Вот так соглашаться было рискованно, но и не соглашаться — тоже. Тем более, ей просто надо поддерживать его и помогать, а с этим любой должен справиться, если вы, конечно, не Розье или Снейп.       — Ладно, договорились, — Мэри протянула Аве руку, после чего они пожали друг другу руки, скрепив сделку, и она отметила, что у Гринграсс приятные мягкие ладони. — Насчёт того, что я попрошу взамен. Тоже ничего сверхсложного, но я могу просить позже, не сейчас?       Ава твёрдо кивнула, заверив, что пока та помогает Рабастану, она будет делать всё, что в её силах, чтобы позже воплотить просьбу Мэри в жизнь.       «Боже, Регулус, если бы ты знал, в какие паутины я падаю, ты бы меня съел, — обречённо подумала Мэри, когда она с Авой вновь пожали друг другу руки, чтобы точно закрепить сделку. — Сириус так вообще убил бы…».       — И ещё, — вдруг сказала Ава, когда они уже собирались разойтись. — Будь внимательна к бывшим друзьям. Они обычно не забывают ничего.       Мэри, немножко помедлив, не сразу поняв, о чем говорит Гринграсс, серьёзно кивнула ей, после чего они разошлись, даже не попрощавшись.