Третья Астрея

                                                                            Мэри задумчиво покусывала кончик чёрного пера, пытаясь вспомнить нужный ответ на вопрос, который состоял в одном из заданий домашней работы. За её спиной то и дело проходили ученики, смех и шутки доносились буквально с каждого стола, а всё помещение освещали бьющие сквозь окна лучи осеннего солнца, которое хоть грело уже не так сильно, но вполне поднимало настроение, особенно после десятка пасмурных дней. Атмосфера в Большом зале была под стать настроению Мэри сегодня — это было обычное время после уроков, когда некоторые проводили время здесь, кто делая домашнее задание, кто занимаясь другими личными делами, а учителя не доставали их своими нравоучениями и угрюмыми просьбами поймать тишину. Наоборот, многие из них спокойно сидели за учительским столом, весело переговариваясь между собой. И это время было такое лёгкое и спокойное, что на задумчивом лице Мэри то и дело мелькала улыбка, когда она слышала краем уха чьи-то переговоры, например, насчёт того же Турнира Трёх Волшебников, гости которого должны уже будут приехать через месяц и пару дней. Слышались обрывки фраз о величии и любовных чарах буквально всех Шармбатоновцев; о стойкости и суровости большинства учеников Дурмстранга. В общем, обычная шарманка, когда в школе должно произойти что-то великое или просто весёлое. Хоть ближе к концу сентября волнения утихли, разговоры стали реже, но молвы об этом событии всё равно всегда были у всех на слуху. Мэри тоже было довольно интересно, и можно было бы даже поболтать на эту тему с кем-нибудь, учитывая, что она довольно мало знает о школах, что будут гостить у них, но хорошая оценка по домашней работе по Трансфигурации была важнее, иначе Минерва сама превратит её в подушку за неуд.               — Точно! — облегчённо воскликнула Мэри, подняв палец к верху, будто её осенила великая и просвещенная мысль. — Это заклинание превращает объект в подушку.               Довольно начеркав ответ в бланк, Мэри поправила вязаный свитер цвета охры, а после, закончив с напряжением собственного разума, позволила себе передышку, чтобы отпить зелёного чая, который стоит на столе возле неё уже битый час. Можно немножко передохнуть, учитывая, что ей осталось всего-то на всего двадцать заданий из двадцати двух. Но радость от чая была не такой, как она ожидала, ибо он был холодный и даже покрылся неприятной плёночкой, отчего Мэри сморщила нос.               — На, — раздался знакомый голос рядом, а после перед Мэри на столе оказалась какая-то странная кружка, в которой, судя по тому же запаху, был чай, от которого шёл еле заметный пар. — Он горячий, так что пей, не стесняйся.               — Ох, спасибо, Лунатик, — радостно пролепетала Мэри, а после подула на напиток, чтобы немножко остудить его, пока Люпин в это время плюхнулся рядом с ней на скамью, попутно вытаскивая вещи из сумки. — А где ты его взял? Чай же вроде по части Марлс?               — Да утром попросил её сделать, и перелил его сюда, — Римус кивнул головой на какой-то непонятный для Мэри продолговатый цилиндр, который чем-то напоминал бутылку, но из более прочного материала. — Чтобы потом не таскаться каждый раз на кухню.               — Да? — Мэри, довольно сделав глоток земляничного чая, поставила кружку в сторону и, не особо церемонясь, взяла чёрного цвета бутылку в руки, чтобы рассмотреть её, а после глянула на друга. — И он прям весь день горячий будет? Даже если ты поставишь его в лёд? — Люпин угукнул, а после зевнул, потирая сонные глаза. — Вау… а какое ты использовал заклинание?               — Мэр, — Римус нахмурился и растерянно посмотрел на неё. — Это обычный термос.               Мэри изумленно приподняла брови, немного надув нижнюю губу, а после, поставив бутылку обратно на стол, достала из кармана волшебную палочку и, наставив ее на свою кружку с чаем, сказала:               — Термос!               Но, ожидаемо для Римуса, и не ожидаемо для Мэри, ничего не произошло…. даже спустя минуту попыток Мэри и неловкой тишины между ею и другом.               — Не работает твой этот «Термос», — Мэри хмыкнула и убрала палочку обратно. — Мог бы просто сказать, что говорить не хочешь, я бы поняла.               Римус обречённо вздохнул, не сдерживая улыбки и положил ладонь Мэри на плечо, пару раз слабо похлопав по нему. Та нахмурилась, не понимая причины такой радости и жеста поддержки…               — Это просто термос. Маггловская банка такая, в которую наливаешь холодное или горячее, и она держит нужную температуру, — Римус не сдержал смешка, но после поджал губы. — В следующий раз, когда будет «Маггловедение», поменьше отвлекайся на Марлин с вашими шуточками над Сохатым.               — Забудь этот момент, пожалуйста, — Мэри, чувствуя себя ужасно неловко, прикрыла залившееся краской лицо волосами, а после прошептала себе под нос… — Совсем дура, что-ли.               — Да ладно, — улыбнулся Люпин, а после по-дружески легонько ударил ее кулачком в плечо. — Джеймс, когда впервые увидел на первом курсе маггловский магнитофон, тоже подумал, что это заклинание, только для музыки, и где-то месяц ходил и наставлял на всех палочку, проговаривая это слово. Прекратил только тогда, когда Лили треснула его книгой по голове и оповестила, что это никакое, блять, не заклинание, ибо он ходил за ней всю перемену.               — Жалко я этого не видела, — усмехнулась Мэри, откидывая волосы назад, ибо они стали неприятно щекотать лицо. — Я бы ему добавила.               — О, поверь, Лили вполне хватило, чтобы Сохатый запомнил это на всю жизнь, — Римус улыбнулся уголками губ, а после, поправив свои слегка взъерошенные волосы цвета пшеницы и вновь зевнув, что не ускользнуло от глаз Мэри, открыл учебник по Трансфигурации.               Говоря о том, почему Римус зевает каждые несколько секунд и сонно потирает усталые глаза, кто-то наверняка подумает, что он просто засиделся до ночи за чтением какой-нибудь интересной книжки или просто делал ночной обход школы, который делают старосты. В общем-то, этот «кто-то» окажется близко к правде, но с временем будет ясно, что это ошибка. Все вышесказанное было позавчера, и ещё несколько дней до этого. Этой ночью же, двадцатого сентября, было полнолуние, да ещё какое! Мэри сама не спала полночи и глядела в окно, грустно вздыхая при мысли о том, как ее друзья, наверняка, очень весело проводят время вместе с Римусом в Визжащей Хижине. Ведь какое событие: Джеймс, Сириус и Регулус, как известно, теперь полноценные анимаги, и два последних этой ночью присоединились к Люпину, чтобы провести с ним время. Мэри ещё никого из них не спрашивала, как всё прошло, хоть любопытство и съедало изнутри. Просто Регулуса она ещё не видела, Джеймс и Сириус куда-то пропали, Питер ещё не анимаг, а Римус буквально спал на уроках, забив большой болт на дисциплину и на то, что он, так-то, староста и пример для других. Но из-за его хорошей успеваемости учителя его не тревожили, давая разок немножко дать слабину..               — Кстати, Луни, — тихо начала Мэри, удостоверившись заранее, что рядом с ними никого нет и их никто не услышит. — Как прошло это полнолуние?               — А я всё ждал, когда ты спросишь, Мэрм, — Римус, поняв, что учеба у него сегодня не идёт и строчки в учебнике проходят мимо глаз, отложил книгу в сторону и, поправив свой свитер, немножко повернулся лицом к Мэри, подперев голову рукой, а руку — локтем о стол.               — Судя по тому, что теперь и ты меня зовёшь Мэрм, вы с Регулусом отлично поговорили либо до начала, либо после конца, — Мэри последовала примеру друга и быстро засунула пергамент с заданием в учебник, взяла в руки чашку с земляничным чаем и посмотрела на Люпина, показывая всем видом, что она готова слушать.               — Честно говоря, я не знаю, как это работает, но когда кто-то находится со мной в полнолуние, все это переносится немного легче, — вздохнул Лунатик, почесав затылок. — В общем-то, сам я плохо что помню, но могу пересказать тебе слова Бродяги.               — А… да, пожалуйста, я сгораю от любопытства, — Мэри закивала головой, отчаянно пытаясь игнорировать упоминание Сириуса с уст Римуса, и поджала губы, ожидая интересных историй.               — Ну, например, Джеймс катал Регулуса на спине, но потом они упали с лестницы, так как Джеймс споткнулся о свое же копыто.               — Мерлин, надеюсь, Регулус в порядке?               — А, то есть, судьба брата тебя не волнует? — раздался возмущённый голос Джеймса рядом, который встал рядом с ними, прислушиваясь к разговору.               — А ты знал, что подслушивать нехорошо? — нахмурилась Мэри, пристально смотря на брата. — Или, может, стоит напомнить тебе, что у меня в руках кружка с горячим чаем?               — Ах, горячий чай, сестрёнка, как ты могла так ранить меня! Я же никогда не отойду от этого, — Джеймс наигранно положил руку на грудь, сжимая красную клетчатую рубашку, и сделал на лице гримасу неистовой боли от поражения. — Капитан галлеон, прошу, пощади!               Мэри закатила глаза и, не долго думая, замахнулась рукой и ударила Джеймса кулаком в живот. Не сильно, все-таки, родственники, как никак, но силы этого удара вполне хватит, чтобы брат немножко помолчал.               — Я же пошутил, Мэрм, — Джеймс схватился за живот, скорчившись, и присел рядом с Мэри на скамейку, тяжело выдыхая сквозь сжатую челюсть.               — Ну так я тоже, — Мэри похлопала брата по плечу, а после, удостоверившись, что Джеймс «ранен» не так сильно, как он воображает, вновь вернула свое внимание к Римусу, который все это время сидел с закрытыми глазами и казалось вот-вот уснет. — Эй! Земля вызывает господина Лунатика.               — А? — Римус дёрнулся, оглядываясь вокруг, а потом немного покашлял и вновь вернулся в реальность, видимо, слегка задремав. — Прости, немножко уснул. Так вот… Регулус в порядке, да. Ещё Сириус рассказал, что я был таким… э… милым… — Мэри сухо сглотнула, делая вздох поглубже и начиная улыбаться шире, чтобы никто ничего не понял. — Я будто даже через такое состояние мог узнавать их, даже вёл себя так, словно пробился через звериное мышление и вновь стал собой. По правде, когда я вновь стал собой, я мог даже вспомнить некоторые обрывки, которые были наиболее счастливые и яркие. Не то что я совсем чувствовал себя чудесно, но если обычно мне хочется удариться об стол, чтобы избавиться от себя, то когда со мной Редж, Сохатый или Бродяга, мне этого хочется меньше.               — Я рада, что присутствие друзей помогает тебе, — мягко улыбнулась Мэри, а после отвела взгляд в сторону, немного поникнув от мыслей, которые мимолетом посетили её голову.               Она могла бы быть с ними в это время, да вот только анимагия, видимо, не её конёк совсем. Ведь она осталась практически одна, кто из их маленькой компании не стал анимагом! Конечно, немного вселяло радость, что этакое горе с ней разделяет и Питер, который, наверное, в то время сидел в своей комнате и играл с Фрэнком в карты от скуки, но и это внушало мало надежды. Ведь Мэри казалось, что с её удачей, и он обгонит её, заполучив столь желанный счастливый момент раньше.               С того момента, как они с Регулусом выпили зелье и завершили весь процесс, прошло уже чуть больше полугода, но друг обогнал её в удаче на целых два с половиной месяца. И, возможно, эта цифра будет увеличиваться, ведь лишь один Мерлин знает, как считала Мэри, о том, когда же её счастье будет настолько заоблачным, что выпитое зелье начнёт действовать. Она частенько задумывалась о том, кем бы она могла стать, но, это лишь догадки. Вариантов было множество: лиса, какая-нибудь птица, бабочка (смеха ради), может собака, как Сириус, или обезьяна!.. хотя, что врать-то — Мэри перебрала в думах всех животных, которые ей были только известны, в надежде немного позабавить себя или отвлечь от угнетающих мыслей. Иногда Мэри пыталась сама вообразить себя самой счастливой в мире, например, когда на завтрак подавали её любимые заварные пирожные, но, собственные Чувства не обманешь. Они лишь посмотрят на тебя, как на дуру, и покрутят у виска, мол: «ты серьёзно считаешь, что мы поверим что твой самый счастливый момент — заварные пирожные на завтрак? Не ври хотя бы себе, а что уж говорить о том, скольким людям врешь ты». В общем, ничего не получалось, но Мэри надежду не теряла и продолжала радоваться этим пирожным на завтрак, стараясь поддерживать свое стабильное хорошее состояние, что держится уже неделю. Ведь надежда такая штука хитрая, что даже в самый безнадёжный момент найдёт способ о себе напомнить.               — А у тебя как дела? — неожиданно спросил Римус, выводя Мэри из думы. — То есть… как дела с Регулусом?              Мэри захлопала глазами, удивлённо посмотрев на Люпина, и подавила внутренний смешок.              Как дела?              Да никак, все как обычно.              Убедить себя в том, что он ей очень нравится, она-то убедила, и вроде как смирилась с этим, пытаясь теперь считать, что дядя Чарльз все это время насчёт неё и Сириуса ошибался, да вот только…              В их с Регулусом общении ничего не поменялось.              Те же самые милые прогулки, та же самая дружеская дистанция. И вроде как как хотелось поделиться этим с Римусом, чтобы он был уверен, что Сириус ей ни за что не нравится, конечно же, и даже рассказать о том поцелуе, о котором она не решалась рассказать даже Марлин, но сейчас это было не очень, так сказать, возможно. Джеймс до сих пор сидит рядом, начиная делать домашку, а если он услышит про это, то скорее всего упадёт в обморок…               — Ну, да, нормально в общем-то, — Мэри неловко пожала плечами, вздыхая и оглядываясь по сторонам в поисках Блэка. Да вот только какого… — А почему ты об этом спрашиваешь? Мы с ним общаемся как обычно.               — Вот именно, как обычно, — Римус загадочно улыбнулся, попутно доставая из сумки шоколадный батончик маггловской фирмы. — Но, забудь, я просто спросил. Вдруг что-то случилось.              Мэри хотела было принять шоколад от Римуса, который тот начал притягивать ей, да не успела — Джеймс ловко выхватил его из рук друга, из-за чего Мэри возмущённо обернулась в его сторону        — Это компенсация за избиение, — хмыкнул брат, повторяя те же самые действия, крайне довольно следом открывая батончик.               Мэри так покраснела от возмущения, что ей стало казаться, что еще немного, и эти два парня испытают на себе все мастерство невербальных чар и проклятий, которые она только знает. Но, сдержав внутренний позыв, Мэри лишь сжала челюсть и повернулась обратно к Римусу….               — Лунатик, скажи, пожалуйста, — Мэри сделала максимальное грустное лицо, которое только могла, и посмотрела молящим взглядом на Люпина исподлобья, так как немного опустила голову.               — Не-а, — Римус покачал головой, слабо улыбаясь. — На мне это не сработает.               — Два невыносимых дементора! — возмущённо надулась Мэри, скрестив руки на груди... вздохнула следом, пожимая плечами. — Ладно, может, хотя-бы скажешь, что ты загадал Регулусу? Месяц вообще-то прошёл!               — Ну вот когда выполнит — тогда и узнаешь, Мэрм, — твёрдо ответил Люпин, не скрывая своей улыбки, которая показывает, что это сцена его начала немного забавлять. — Кстати… ты не против, если у тебя в комнате, перед Хэллоуином, одну ночь постоит букет с гиацинтами? А в начале вечера я зайду и заберу.              Мэри, услышав это, растерянно захлопала глазами, как-то недоверчиво глядя на него…              — А… ну… а зачем тебе? — поинтересовалась осторожно дальше, пусть и подсознательно знала ответ заранее.              — Ну… я просто подумал, что раз мы оба парня, будет довольно неплохо, если он тоже получит цветы, — как-то неловко от спешной реакции Мэри, ответил Римус, глядя куда-то в сторону, словно кого-то выискивая. — Хочу… подарить ему попозже.              Понимала — если сейчас хоть каким-то жестом покажет, что это её как-то задело, то Римус поймёт даже то, чего не понимала ещё она, несмотря на то, что внутри что-то неприятно защемило от мысли, что, по всей видимости, у Сириуса и Римуса будет свидание… но это ее ни в коем случае на задело, ни за что. Они же друзья. Ему близок Римус, ей — Регулус. Все честно. Всё правильно.              Пусть и лицом как-то странно побледнела…              Но это, конечно же, нервное.              — Конечно, — несмотря на прочие желания, кивнула Мэри и постаралась как можно более искренне улыбнуться, игнорируя то, что сердце начало стучать чаще. Заметила, что Римус как-то облегчённо от ее слов улыбнулся. — Пусть постоят у меня. Хотя объяснить Марлин, Алисе и Лили, что у меня на столе делает букет с цветами интересного значения, будет очень сложно.               — Спасибо, — Римус благодарно кивнул ей, слабо улыбаясь, и Мэри очень надеялась, что он не заметил то, как улыбка ее на секунды дрогнула. — И пусть Сириус ничего не знает об этом, ладно?..              «Я тоже не хочу это знать».               — Я — могила, — Мэри криво улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то скололось.               — Почему ты могила? — спросил у уха Мэри Джеймс, который всё это время пытался превратить свой кубок в шкатулку, более не обращая внимания на разговор сестры и друга.               — Потому что только там я отвяжусь от вас.. — обречённо пробурчала Мэри, после чего глянула время на цепочных часах, что висели у неё на шее, и начала складывать учебники и пергамент в сумку. — Я пойду, простите. Мне нужно… с Регулусом встретиться.               — Мы не сильно расстроимся, мадам Бука, — улыбнулся Джеймс, устало зевая.               Мэри ему на это лишь пригрозила кулаком, напоминая, что может повторить то, что сделала пару минут назад, на что брат рассмеялся.               — Ладно-ладно, — цокнул он. — Хорошо отдохни с Регулусом, пузатая мелочь.               — Ну я то отдохну с ним, — беззаботно продолжила Мэри, встав со скамьи и надев на плечо сумку. — А вот что ты с Лили — маловероятно, малыш Джей-джем.               Вполне удовлетворившись одновременно смущенным и недовольным лицом брата, Мэри уже собиралась уходить, но её придержал за запястье Римус и попросил немножко нагнуться к нему.              «Мерлин, только не говори, что у вас ещё нового с Сириусом, я тебя умоляю».               — Мэр, я все хочу спросить — как у тебя там с магией? Ты поняла, о чем я, — прошептал он, чтобы это могла расслышать Мэри и только.               — О… лучше не спрашивай, — Мэри мимолетом глянула на учительский стол, за которым сейчас сидел профессор Дамблдор и весело смеялся, болтая с Флитвиком, а после вновь посмотрела на Люпина. — Давай попозже об этом? Здесь не место, но могу сказать одно: все лучше, чем могло бы быть.               Римус, вполне удовлетворившись таким ответом, более спрашивать ничего не стал и отпустил Мэри восвояси, пожелав хорошей прогулки с Регулусом, лукаво улыбнувшись уголками губ. Мэри сделала вид, что не заметила этой улыбочки, и поспешила покинуть Большой зал…               На самом деле, Римусу было рассказывать почти нечего, не считая её занятий с директором. Мэри ещё не знала, можно ли это оглашать кому-либо не считая её родителей, но одновременно и запрета на это не было, так что задумка рассказать Люпину происходящее была пока что маловероятной, хоть и возможной. Она сразу прикинула невзначай спросить об этом у самого Альбуса, мол, можно ли ей рассказывать близким людям о том, куда она летит, словно пчелка, по вечерам. И тут была ещё одна проблемка в виде того, что когда будет проходить следующее занятие, она не имела понятия. В прошлую пятницу, когда происходил второй урок по заранее обговоренному времени, директор сказал ей, что занятия не будут иметь определенного дня и времени. Просто когда это будет нужно, он пришлёт ей записку, которая будет содержать в себе то, что должна будет сделать, или куда прийти, Мэри. Её это вполне устраивало, так как вроде внутренняя магия пока улеглась на дно: всплесков не было, кошмаров тоже. Может, на это повлияли занятия, которых и хоть было всего два, но прогресс они сделали. Конечно, ничего такого сверхъестественного они там не делали, ограничиваясь спокойной беседой вместе с чаем, но это было куда лучше, чем бездействие. Самое главное, что поняла Мэри — набраться терпения, которое хоть и было ей не очень присущее, но она старалась его воспитать в себе. В любом случае, Мэри решила пока не продолжать думать об этом, так как встреча с Регулусом куда-более интересна и ей.               В холле и коридорах было множество народу — покуда больше, чем в зале. То и дело мелькали знакомые лица, слышался смех, громкие переговоры, а также пробегали младшие курсы самых разных факультетов. Честно говоря, проходя сейчас по школьным коридорам, Мэри улыбалась искренне и заметно, наблюдая за ними. В отличии от старшеклассников, среди маленьких детей было очень мало таких, которые из-за предрассудков семьи могли с кем-то не общаться. Даже маленькие слизеринцы находили себе компанию в числе лиц с Гриффиндора и наоборот. Первокурсники спокойно дружились друг с другом, становясь верными друзьями на первый учебный год. На первый учебный год, пока родительские наставления или, лучше сказать, настойчивые идеалы, не втоптались в голову окончательно. И это было так грустно. Видеть, как из дружных детей они со временем превращаются в заклятых врагов…               Всё-таки детство — самая лучшая пора в жизни, когда ты очень мало знаешь о взрослом мире, когда ты ещё не съел плоды родительских мнений или мнения своего окружения. В детстве ты — отдельная звезда на небосклоне, которая светит ярко, освещая себе дорогу надеждой на беззаботное и доброе будущее. И как жалко, что у некоторых такой дар свыше иногда отбирают. Даже среди ярких и весёлых детских лиц найдутся те, что стоят в сторонке и наблюдают за другими либо с желанием присоединиться, либо с полным отвращением к подобному. И тут речь не про темперамент или личный характер ребёнка, который не искоренит никто, а про окружение, про тех, кто тебя воспитал. Любому ребёнку хочется хоть какое-то общение, ведь в то время мы познаем мир, желаем все узнать. Но опять же, в это время мы также берём пример с тех, кто нас воспитал, кто участвовал в воспитании или просто дружил с нами. И как грустно, что некоторым детям приходится так рано ограничивать себя, так рано взрослеть, лишь из-за того, что они либо впитали в себя, словно губка воду, неправильные идеалы родителей, либо не впитали, но просто бояться идти им наперекор. Ведь пока другие имеют детство, а со временем начинают взрослеть и познавать этот бренный мир, таким приходится взрослеть сразу и смотреть шире.               Мэри помнит ту славную пору детства, когда они с Джеймсом не думали ни о чем— ни о том, что творится за пределами их дома, ни о том, что когда-нибудь придётся сталкиваться с жестокими людьми, которые могут манипулировать тобой, ни о том, что там говорят люди. Им было ни до этого, ведь мама испекла их любимый вишнёвый пирог, папа пошёл с ними гулять, дядя с тётей привезли гостинцы из другой страны, а бабушки с дедушками согласились отвезти их в маггловский парк! И всё было хорошо, лишь изредка приходилось грустить или плакать из-за разбитой коленки во время катания на велосипедах или сломанной любимой игрушки. Мэри всегда будет благодарна родителям за такое и вправду счастливое детство, точно как и Джеймс.               И может сейчас она и выросла, хоть и не настолько, чтобы считаться взрослой, но уже и не маленькой, она запомнила многочисленные уроки от Юфимии и Флимонта о том, кто такой нравственный и человечный человек. И пообещала себе оставаться такой до последнего. А сейчас, продолжая медленно шагать по коридору, стараясь ни в кого не врезаться из-за витания в мыслях, Мэри невольно улыбалась от мысли, что посетила её голову. Она всегда мечтала стать как Юфимия, то, есть, как своя мама, не только в плане обычного человека, но и в роли мамы, если ей улыбнётся судьба. Конечно, пока рано думать об этом, ей всего-навсего пятнадцать с половиной лет, но это вызывало в ней такие эмоции, которые обычно возникают, когда ты ждёшь чего-то чудесного и уверен в этом. Но в одном она будет уверена точно, кто бы что не говорил, — она обещала себе стать как Юфимия. Ей без разницы кто — мальчик или девочка, хоть сразу оба, самое главное вырастить их в любви и в комфорте, чтобы они стали достойными. И с нужным, самым любимым человеком, а не с ошибками….               Но, любые хорошие моменты должны когда-то прекратится.              Что произошло с Мэри и сейчас…              Думая о своем и улыбаясь с румянцем на щеках, она чуть не врезалась в кого-то перед собой, но вовремя успела среагировать и остановиться. Хотя, лучше бы она снесла к чертям этого человека с ног. Никто бы не грустил.               — О, принцесса Гриффиндора, — прозвучал знакомый гадкий голос, который Мэри в такой день услышать надеялась меньше всего, — Улыбаешься, а зря, тебе не идёт. День хороший?               Глубоко вздохнув, Мэри подняла голову, смотря на своего обидчика, а точнее, лучше сказать, на свое личное наказание за проступки и грехи.               — Да твою нахальную рожу увидела, и сразу настроение поднялось, — Мэри закатила глаза и глянула на Эвана, который после этих слов слабо усмехнулся…               Глянув сначала на него, Мэри так же заметила, как рядом с ним, чуть позади, стоят два его ручных пса: Уилкинс и Мальсибер. Северуса с ними не было, и к счастью. Мэри правда иногда задумывалась о том, что главный в их компании именно Розье, так как он всегда занимает роль главного зачинщика конфликтов или неким «энергетическим вампиром», так как рядом с ним даже стоять было невозможно, сразу чувствовалось, как он желает выпить всю твою кровь и хорошее настроение. В то время как остальная троица всегда выступает в виде группы поддержки, пользуясь авторитетом и защитой Розье…               — Видимо, зря я тогда слабо тебе в голову бладжер запустил, надо было сильнее, чтобы точно выбить всё неуважение из твоей милой головки, — Мэри вздохнула и слабо улыбнулась, сжимая лямку сумки на плече и услышав смешки остальных двух слизеринцев, а так же людей, которые наблюдали за этой картиной. — Как голова, м? Совсем не работает?               «Решил поиграть на публику? — прикинула Мэри в голове, думая, за что ей такое наказание... — Сюда бы Сириуса… ты бы ему и слова не смог бы сказать. Ну, хорошо. Будем играть по твоим правилам…»               Это на самом деле могло быть правдой, только в чем мотив?              Обычно, Эван никогда не устраивал таких разборок с ней в людных местах, ограничиваясь такими местами, где могут присутствовать максимум слизеринцы и несколько друзей Мэри. Неужто решил изменить ход игры? Или просто отыграться на ней за проделки её брата над его факультетом. Или просто вернуть должок?               — Да, ты прав, — кивнула Мэри, заметив, как Эван слабо нахмурился. — А у тебя как лицо? Нормально, после моего плевка?.. А что насчёт волос? Смог отрастить после шутки Джеймса?               Со сторон вновь послышались смешки и обсуждение от толпы зевак, которые от скуки решили понаблюдать за спектаклем, который устроил Розье….               — О, я бы на твоём месте не разбрасывался такими смелыми заявлениями, принцесса, — Эван вновь противно для взора Мэри усмехнулся, заранее оглядевшись вокруг, словно чтобы удостовериться, что народу здесь достаточно. Скривила лицо от мысли, что снова её называет «принцессой» не тот, кто имеет право… — Кстати, как там твой Регулус? Уже знает, что ты крутишь романы у него за спиной?               Впервые, наверное, за все свои стычки с Эваном, Мэри по-настоящему растерялась, не сразу переварив услышанное, чем он и воспользовался далее.               — А что ты на меня так растерянно смотришь? Разве я не прав? Сначала Сириусу себе под юбку даешь заглядывать, потом шашни крутишь с Рабастаном, и вот уже бежишь сразу к Блэку. Я все видел, можешь даже не отрицать это, — Эван хмыкнул, беззаботно засунув руки в карманы своих штанов. — Встречаешься с одним, а потом крутишь романы у него за спиной. Бедный Регулус, правда?               — Блять, чего… — Мэри нахмурилась, чувствуя, как вместе с растерянностью в ней начинает одновременно закипать обида и злость.               «Значит вот кто тогда смотрел на нас с Рабастаном, о, я была права, что мне не показалось, — Мэри поджала губы и сжала ладонь в кулак, чтобы унять дрожь. — Либо ему кто-то рассказал, без разницы».               — Может, ты ещё спишь с Бастом-то, м? Или он один из немногих? А что молчишь? Чувствуешь себя неуверенно когда никого из защитников нет рядом?               Оскорбление было слишком очевидным и сильным —Розье впервые задел её буквально за живое, причём наглой ложью и позорными обвинениями на людях, за что она готова была, ни о чем не думая, схватиться за палочку и испытать на Эване такое заклинание, которое заставило бы его ещё долго мучаться. И Мэри, совершенно не ожидая такой моральной атаки, уже лихорадочно и необдуманно потянулась за палочкой, чтобы осуществить это, но она не успела это сделать, услышав голос за свой спиной.               — Я бы советовал тебе закрыть свой рот, пока ты не полетел с окна этого коридора. Все равно умного ты не говоришь, — Мэри сглотнула, немного повернув голову назад… Сириус? Нет — Рабастан, чей голос выражал весь гнев и желание, солидарное с Мэри. — Ты отьебешься от неё когда-нибудь? Или тебе мало достаётся от Регулуса и Сириуса?               — О, а вот и первый защитник пришёл, — усмехнулся Эван, хотя в его смешке можно было расслышать лёгкую растерянность, так как он явно не ожидал здесь появления Лестрейнджа. Регулуса — да, чтобы унизить Мэри у него на глазах, но Рабастана точно нет. — Да ладно тебе, Баст, неужели готов ради этой пойти против своего факультета? Регулусом Блэком нынче модно становиться?               — Уж лучше им, чем таким отбросом как ты, — хмыкнул Рабастан, положив ладонь на плечо Мэри, продолжая стоять позади неё, пока она сама сжимала челюсть, чтобы сдержаться и успокоиться. В такой ситуации не обдумать свои действия было бы роковой ошибкой… — Я ещё раз повторяю, если твой тугой мозг не способен принять информацию с первого раза: что тебе от неё нужно?               — Я просто пытаюсь разбить её ангельский образ умной и якобы храброй гриффиндорки, какой она себя выставляет на людях, — пожал плечами Эван, как бы невзначай улыбаясь. — А что? Она может раскрывать чужие тайны, а о её обязаны молчать? Или она придерживается готтентотской морали?               — Ты сначала выучи это понятие, а потом кидайся словами, — ответил Рабастан, видимо, собираясь до последнего продолжать защищать свою подругу даже перед собственным факультетом.               Мэри была ему очень благодарна за это, за его поступок, который как солнце стал греть душу, но выразить этого она сейчас не могла. В горле застрял комок и она продолжала стоять, совершенно не шевелясь, чувствуя, как внутри её съедает мерзкое чувство собственной никчёмности, ведь в такой важный момент она не может из себя выдавить даже слова в пользу собственной защиты, из-за чего её приходится защищать другим. Роль её адвоката играл Рабастан, и это было плохо, потому что Мэри до сих пор не забыла обещание, данное Аве. И так как ни она, ни Гринграсс не знают, кто следит за Лестрейнджем, данная сейчас ситуация набирала ещё более и более плохие обороты, которые могут стать для всех роковыми…               Мэри, пока Эван и Рабастан продолжали вести словесную перепалку, невольно пробежалась взглядом по толпе, так же стараясь быстрее придумать, как можно было бы скорее выкрутиться из этой ситуации с наименьшими потерями. Народу вокруг них и впрямь собралось достаточно: человек двадцать-тридцать с разных факультетов и курсов. Кто-то смотрел на них с любопытством, кто-то с нахальным наслаждением, а кто-то с гневом за свою софакультетницу. Мэри казалось, ещё немножко, и у неё начнётся паника прямо сейчас, так как сердце билось так бешено, что своим стуком чуть ли не заглушало в ушах все звуки.               Посмотрев куда-то вправо, Мэри заметила стоящую там Аву, которая смотрела на это всё с обычной незаинтересованностью, но во взгляде её глаз можно было заметить беспокойство, а также некую вину, словно ей ужасно стыдно за то, что она не смогла предотвратить что-то. И, удивительно, но иногда она кидала недовольные взгляды на Эмму и Джейн, которые стояли рядом с ней и тихо смеялись друг с другом, откровенно наслаждаясь ситуацией перед ними. Это более чем ввело Мэри в ступор, так как она совершенно не ожидала от Найтли такого. Это было… словно нож в спину.               Но взгляд Мэри окончательно замер, а сама она побледнела, когда она заметила Регулуса, который настойчиво идёт сквозь толпу к ним. Лицо его не выражало ничего доброго, челюсть была сжата, и все намекало на то, что кто-то уже успел нашептать ему на ушко о том, или он посмотрел по браслету, что происходит здесь, и теперь он готов сделать самые неисправимые вещи с Эваном. Но, когда он подобрался поближе, и заметил рядом с Мэри Рабастана, который продолжает стоять чуть позади неё, защищая её «честь», он замер на секунду, словно пытаясь поверить в картину, которая была перед ним. Впрочем, когда он невольно пересекся с Мэри взглядом, то позабыл о своих тайнах с Рабастаном и в нём вновь запылала решимость прекратить этот цирк и помочь своей подруге. Казалось, в этом взгляде он прочитал всю ту обиду, которую Мэри сейчас испытывает, всю ту растерянность, потому что Мэри ужасно хотелось, до слез в глазах, чтобы это все прекратилось. Поэтому Блэк стал пробираться сквозь толпу дальше, а Мэри, сглотнув, поняла, что если она сейчас что-нибудь не предпримет, то произойдет что-то очень плохое. И как же ей сейчас не хватало рядом Сириуса, который бы этот цирк спокойно прекратил ещё во время первого акта.               «Соберись, дура, — твёрдо проговорила в мыслях Мэри, делая глубокий вздох. — Не позволяй использовать на себе манипуляцию Эвана, ты знаешь что это не правда. Так будь умней, сделай так, чтобы эта ситуация обернулась против него, ты знаешь, как это сделать…»               Когда Эван с Рабастаном стали говорить на более повышенных тонах, Регулус почти дошёл до них и готов был достать палочку, а толпа стала громко перешептываться, наслаждаясь представлением, Мэри, закрыв-открыв глаза, чтобы придать себе уверенности, резко приподняла ладонь в жесте, который обычно призывает остановиться и замолчать. Было, конечно, неловко, но удивительно, такое сработало: все замолчали, а Регулус замер на месте, что Мэри заметила боковым зрением. Наконец-то настала желанная тишина, и Мэри почувствовала прилив уверенности в душе. Неужто она позволит Эвану вот так нагло лгать, чернить её имя, а сама будет не способна защититься от этого? Нет, Мэри себе этого не позволит, не того поля ягода, чтобы жевать сопли. Она в мгновение обрела решимость, которая вернулась к ней, как старая подруга, и постаралась собрать волю в кулак.               — Может быть, — наконец-то раздался её голос, а после на губах вновь расцвела беззаботная улыбка, в которой распознать, как сильно Мэри задевает вся эта ситуация было невозможно.               «Первое правило, когда тебя пытаются накрыть ложными обвинениями, и не только ложными — улыбайся и придай себе спокойный вид».               — Может быть ты прав, а может и нет, какая разница? — продолжила Мэри, решительно смотря прямо в глаза Эвану. — Но неужто ты так одержим мной?               — Чего?.. — Розье нахмурился, а с его лица наконец-то сползла улыбка…               — Не продолжай, — перебила его Мэри, сложив руки за спиной в замок. — Я все понимаю… влюблен в меня, все дела.               Наверное, после этих слов, в ступор впали все, особенно Регулус, но не сама Мэри. Конечно, Эван не был в неё влюблен, ибо это чепуха несусветная, но произнесено это из её уст было более чем уверенно, словно это — обычный и известный всем факт. Мэри, честно говоря, внутри поражалась тому, что так быстро придумала такой смехотворный факт, но это было самой идеальной атакой.               «Второе правило — используй оружие обидчика против него самого так, чтобы этого не ожидала даже ты».               — Не смотри на меня так,— усмехнулась Мэри, не дав Эвану начать говорить. — У тебя же это на лице написано — и все твои действия подтверждают это. Вечно ищешь встречи со мной наедине, бесишься, когда видишь меня с Сириусом, Регулусом или Рабастаном, словно и впрямь ревнуешь! А так как ты ещё, вероятнее всего, не умеешь выражать свои чувства, то считаешь, что лучший способ завоевать девушку — унизить её, избавить её от её окружения, а после стать для неё единственным и прийти в один момент на помощь, словно рыцарь из романов, чтобы она испытывала к тебе привязанность. Это так…. тупо.               Теперь, после этих твёрдых аргументов, чаша весов оказалась на стороне Мэри.              Это более чем одновременно унизило Эвана и заставило его в злости растеряться, да так, что вероятно, даже два его друга поверили в слова его заклятого врага! А так как Эван не обладал умениями выкручиваться из таких ситуаций и навыками держать себя в руках, как это делала сейчас Мэри, конец его россказням был близок. Сама Мэри была ужасно рада тому, что смогла сдержать себя в начале, не повелась на его провокацию, ибо тогда бы она, вероятнее всего, осталась в проигрыше, ибо последнее, что нужно делать в ситуациях, когда тебя обвиняют — яростно отрицать всё и оправдывать себя.               «Третье правило — доведи обидчика и используй момент его полной растерянности, чтобы окончательно его разбить».               — Ты врешь, — нервно усмехнулся Эван, а после совершил ту самую ошибку, которая описывалась выше. Вспомнив, что за ними наблюдает толпа народу, он растерянно осмотрел их всех и начал яростно защищать себя, пытаясь оправдать и отрицать всё. — Да кто тебе поверит? Чтобы я, в тебя? Да это чушь, ты просто врешь, пытаясь меня унизить.               — Почему она врёт? — неожиданно раздался голос Регулуса рядом, который, по-видимому, понял суть игры, что затеяла Мэри, и решил немного помочь, так как питал к Розье уже известные нам чувства. — Например, я слышал, как ты в гостиной Слизерина жаловался Северусу, как тебе плохо оттого, что Мэри — моя девушка, а не твоя.              Мэри прикусила кончик языка, чтобы от слов Регулуса не дернуться, дабы не спалить своим удивлением весь их шаткий план, который держался-то на добром слове. Слышать, как Блэк, причём младший, называет тебя своей девушкой, было… странно. Как-то не по себе… но это, безусловно, лишь от удивления, потому что между тем стало даже как-то приятно. «Девушка Регулуса Блэка» — звучит очень даже ничего, так что Мэри, взяв себя в руки, невольно улыбнулась, между тем, где-то в подсознании надеясь, что Сириуса нигде рядом нет… да и плевать. Он все равно с Римусом, а ей очень нравится Регулус, который спокойно, без малейших колебаний это всё заявил. Впрочем, заявлять такое было всё равно довольно неосторожно, так как это могло со временем разнестись по всей школе, а после и за её пределы, и Мэри, и Регулус это понимали, но это был такой действенный способ окончательно унизить Эвана… который между тем пытался выдавить из себя слова защиты, что, мол Регулус лишь нагло врет, и что он просто ослеплен любовью к Гриффиндорке, Мэри лишь слабо усмехалась и ничего ему не возразила, что толпа зевак приняла это за знак правды, и стала подтрунивать над Розье, улюлюкая ему.               — Да они всё врут! Томас, скажи им! — Эван недовольно глянул на Мальсибера рядом, но тот словно сам не до конца верил своему другу, а потому, из-за растерянности, не смог выдавить из себя даже слова. — Да такого никогда не было! Я никогда бы не влюбился в предательницу крови!               — Да ладно тебе, Эван, — вздохнул Рабастан, решая помочь Мэри и Регулусу. — Я тоже это слышал. Ещё в конце прошлого учебного года, когда ты ныл в своей комнате, что слишком сильно ударил Мэри бладжером и теперь боишься, что она на тебя точно не посмотрит, ты, наверное, тоже испытывал к ней что-то.               «Мерлин, как же удобно иметь двух друзей Слизеринцев, — мысленно усмехнулась Мэри, довольная исходом спора. — Их слова звучат даже убедительнее моих, хитрые лисы. Жалко, что они друг друга ненавидят, точнее, один из них, но у них вышел бы идеальный дуэт…».               — В общем, Эван, прости, но мне придётся разрушить твои мечты о нашем совместном будущем, — Мэри вздохнула, понимая, что этот спектакль ей надоел. — Ты слышал слова Регулуса — поэтому прими поражение с честью и сходи нахуй.               И пока Эван пытался тщетно оправдать себя, да так яростно, что по его вискам стекал пот от волнения, Мэри, пользуясь случаем, незаметно достала из кармана свою волшебную палочку и, немножко спрятав руку за спину, на ставила её кончик на Розье…               «Титилландо, — Мэри мысленно произнесла заклинание щекотки, неимоверно гордясь своим умением невербальной магии».               Эван же резко замер, смотря на Мэри, которая беззаботно стояла напротив него и мягко улыбалась, а после неожиданно задрожал и задергался, начиная смеяться, словно сумасшедший — стал пытаться руками стряхнуть себя чьи-то видимо фантомные руки, которые его щекочат, что выглядело довольно прискорбно. Все странно посмотрели сначала на него, а после на Мэри, которая на их взгляд лишь покрутила пальцем у виска, говоря, мол, видимо, из-за её отказа Эван совсем сошёл с ума.               — Блять, клянусь, я еще припомню это тебе, дура! — гневно выпалил Розье, уловив мгновение, когда его смех сошёл на нет.               — Понимаю. Отказ первой любви сложно забыть! — Мэри рассмеялась, и поочередно переглянулась с Рабастаном и Регулусом которые, не скрывая ухмылок, наблюдали за убегающим в сторону лестницы в подземелье Эваном и его требовательными криками, что были обращены к Уильяму и Томасу, помочь ему.               — Можете расходиться, представление окончено, — довольно громко сказала Мэри, чтобы толпа зевак наконец-то разошлась, ибо они и так стоят здесь слишком долго, а внимание учителей к этому событию никому не нужно.               Ученики, поняв, что здесь и правда больше не на что смотреть, стали медленно идти дальше по своим делам, а Мэри наконец-то выдохнула, убрав улыбку, из которой стали болеть щеки, со своего лица. Может, она и смогла пересилить себя, смогла дать отпор, но эмоциональных сил это стоило много, ибо клевета всё-таки не прошла мимо, резанув по самому сердцу. Скоро толпа разнесет об этом по всей школе, и об этом обязательно узнают Лили, Марлин и Алиса… Сириус, из-за чего Мэри сглотнула, понимая, что вопросов в будущем не избежать, особенно про отношения с Регулусом. А также не избежать того, что они соберутся ввосьмером, вместе с Регулусом, и коллективно набьют морду Эвану, пусть и тот же Сириус мог сделать это в одиночку.              Но сейчас это волновало Мэри мало.              — Ты молодец, Мэр, — подбадривающе улыбнулся Рабастан, встав перед ней. — Ты так уверено это говорила, что я почти сам поверил. Думаю, после этого он долго к тебе не будет подходить.              — Если бы, — усмехнулась Мэри, устало проводя ладонями по лицу. — Нам учиться вместе ещё три года и поверь, это лишь середина. Более тем, его «любовь» может распространиться и на тебя, ещё больше на Регулуса, а значит больше объёма для лжи и для, не то, что издевательств, а вот таких похожих сцен. В общем, я думаю, после этого он возненавидит меня сильнее, и обязательно придумает, как можно будет ещё облить меня дерьмом.              — Пусть попробует, — Регулус так неожиданно оказался перед ней, встав по левое плечо от Рабастана, что у Мэри от этого резко пересохло во рту. — Тогда ему не поможет даже мадам Помфри. Ты в порядке?              Мэри сначала помедлила, но потом быстро кивнула, хотя, вероятнее всего, Блэк не шибко поверил в это, так как давно умел читать по глазам — но вслух говорить ничего не стал, лишь моргнул в ответ.              А после повисла тяжёлая тишина.              Мэри, не зная, что можно сказать нейтрального для своих друзей, которые не в самых лучших отношениях, молча поджала губы, параллельно пытаясь привести себя в более бодрый вид. Регулус тоже не спешил начинать диалог, и поглядывал то как-то непривычно мягко на Мэри, то косо на Рабастана, который, словно задумавшись о чем-то важном, не обращал на Блэка никакого внимания, скрестив руки на груди. Довольно комичная ситуация, но довольно печальная ситуация для Мэри. Теперь, увидев и услышав то, что происходило пару минут назад, Регулус, вероятно, уже понял, что Рабастан успел стать для Мэри более чем обычным знакомым, ибо они редко с таким рвением защищают своих знакомых, в отличие от друзей. Может, и не так, но когда они все разойдутся Регулус вероятнее всего начнёт спрашивать её о том, какую роль в этом споре сыграл Лестрейндж, и тогда Мэри точно не сможет увильнуть от ответа. Конечно, она вновь может солгать, но, честно говоря, ей все это так очерствело — она уже будет не способна более обманывать своего друга любимого человека. Да и не хотелось лжи, хотелось наоборот, избавиться от её оков.               «С одним разобралась, теперь ещё одна проблема, — Мэри чуть не застонала от безвыходности, но вовремя прикусила язык. — И что я теперь скажу Регулусу? Редж, ты не подумай, но я видимо стала лучшей подружкой твоего врага, а ещё обещала его другой подружке следить за его задницей! Прими как факт, пожалуйста. Лучше и не придумаешь! Ладно, возьми себя в руки, сама виновата, теперь расхлебывай…».               — Рабастан, мы можем поговорить? — обратился к нему Регулус, видимо, собираясь повторить то же, что и раньше.               Лестрейндж же, вынырнув из мыслей, уже хотел ответить согласием, но Мэри, понимая, к чему всё идёт, резко его перебила, переключая внимание на себя. Ещё одной ссоры ей здесь не нужно было.               — Нет! — громко воскликнула она, из-за чего оба парня нахмурились. — Не надо. Баст, можешь оставить нас, пожалуйста? Я потом к тебе подойду, хорошо?               — Ты уверена? — уточнил Рабастан, смотря на Мэри своими карими глазами, на что та твёрдо кивнула, заранее удостоверив, что она в полном порядке. — Хорошо. Но если что, я буду в Большом зале.               Мэри вновь кивнула и, попрощавшись с ним, наконец-то осталась с Регулусом наедине. Тот, не понимая, что сейчас происходит, продолжал молчать, ожидая от Мэри дальнейших действий, которые в это время быстро выстраивались у неё в голове, в надежде на благоприятный исход.               — Сходим до Астрономической башни? Там вроде сейчас не должно никого быть, — Мэри слабо улыбнулась, стараясь придать себе спокойный вид, чтобы не накалять атмосферу.               Регулус согласился, после чего они в обычном темпе шага направились к лестницам, ведущим к башне, каждый думая о своём. О чем думал в это время Блэк в это время — неизвестно, но вот Мэри пыталась придумать, как лучше всего рассказать ему обо всем, чтобы всё прошло максимально быстро и гладко. Она ещё не успела полностью отойти от недавней разборки с Эваном, на которую истратила все моральные силы, поэтому старалась одновременно успокоиться, чтобы мыслить лучше. Из-за этого, вплоть до того, как они остановились у перил башни и встали там, они всю дорогу молчали, не проронив ни слова. Мэри, конечно, немного хотелось, чтобы этой немой сцены не было, так как желание, чтобы Блэк поинтересовался, как обычно, о том, как она, было. Но она также понимала, что он сам вероятно думает о чем-то, анализирует, тем более всё это время мимо них проходили разные ученики, а Регулус, привыкший держать маску на людях, наверное не хотел её снимать вплоть до того, как они останутся одни.               Оказавшись на Астрономической башне, Мэри прикрыла глаза, подставляя лицо холодному осеннему потоку ветра, который хорошо освежал и придавал бодрости, хоть и из-за него кожа стала белее, а щеки покрылись колким румянцем. К счастью, погода пока позволяла находиться здесь без нескольких слоев одежды, а лишь в свитере, поэтому с этим проблем не возникло, хоть и наступал вечер. Солнце медленно заходило за горизонт, а точнее за горы, окрашивая небо в холодный розовый оттенок, который заранее намекал на то, что завтра будет точно такая же студеная погода, коя была сегодня. С первого взгляда кажется, что когда солнце скрывается с неба, темнеет медленно, но, на самом деле достаточно лишь короткого отрезка времени, чтобы всё погрузилось во мрак. Оно всегда быстро заходит, просто мы, наблюдая за ним и восхищаясь красотой, думаем, что медленно, пытаясь обмануть самих себя, дабы сохранить возможность полюбоваться такой красотой подольше.               Мэри же больше обманывать себя не хотелось, поэтому, оторвав взгляд от уже бледно-розового неба, она привычно достала из сумки пачку сигарет, мысленно понимая, что это уже полная зависимость, и зажала одну сигарету губами, чтобы сразу же убрать пачку обратно. Честно говоря, она думала, что ей придётся сейчас достать ещё и палочку, чтобы зажечь огонь, так как в такой обстановке она считала маловероятным, что Регулус вновь окажет ей эту любезность, какую делал уже на протяжении недели, когда они оказывались рядом. Но, Мэри не успела даже пачку убрать, как палочка с огоньком уже оказалась перед её лицом. Мэри благодарно кивнула Регулусу, чувствуя, что этот огонёк не только зажёг сигарету, но ещё и помог надежде на хороший разговор новь загореться в сердце. Сам Регулус лишь едва заметно улыбнулся и убрал палочку, смотря на гладь озера, что отражала в себе приятные оттенки небосвода.               — Только скажи — его мать родная не узнает, — неожиданно произнёс Регулус, прерывая тишину, которая стояла уже вторую минуту.               Мэри от этих слов чуть не подавилась дымом и побледнела ещё больше, распахнув глаза.               — К-кто? — она честно попыталась придать голосу уверенности без дрожи, но вышло плохо…               — Как это, «кто»? — Регулус слабо нахмурился, оперевшись руками о перилла, — Эван. Или есть ещё кто-то похожий на него, кто с такими же претензиями лезет к тебе?               — А… ты про Розье, — Мэри выдохнула, но затем как-то неуютно покосилась в сторону Регулуса. — Да не стоит… так далеко заходить. Зачем?               — За тем, чтобы он прекратил к тебе лезть, — тот тихо вздохнул, как-то недовольно кривя губы. — Я устал смотреть, как он делает тебе больно и пьёт кровь уже больше года. С этим нужно что-то делать.               — Регулус, если ты сейчас что-то сделаешь ему, то все сразу поймут, что это ты, а я не хочу, чтобы ты пострадал из-за этого, — стараясь выкинуть какие-то странные сомнения из головы, тихо вздохнула Мэри и сделала затяжку. — В любом случае, после того, что произошло сегодня… он ещё очень долго не будет меня трогать, пытаясь придумать, как отомстить, а значит, у нас будет время, чтобы придумать что-то такое, чтобы он точно отъебался.               — Может, ты и права, — без особой радости от ее ответа согласился Регулус, но затем слабо улыбнулся. — У тебя уже есть идея?               — Ну… мы могли бы его изводить медленно, томяще и отменно, ибо если это будет быстро и слабо, он мало настрадается, — Мэри пожала плечами, говоря больше в шутку, нежели всерьёз. — В конце концов он либо осознает, что вёл себя неправильно, либо просто сойдёт с ума.               — В целом, я это и хотел предложить, — пожал плечами Регулус, слабо ухмыляясь, но, заметив, как Мэри на него посмотрела и замерла с сигаретой у губ, вздохнул. — Но, согласен. Пусть пока отходит, нам нужно время, чтобы искусно придумать все до мелочей.               После они вновь замолчали на некоторое время, и Мэри, докуривая сигарету, вишневую, кстати, наконец-то полноценно задумалась о том, что произошло недавно.              Было ли ей обидно, даже сейчас?              Конечно.              Это может задеть любого, даже если внутри у тебя каменная душа. Мэри впервые радовалась, что в тот момент с ней рядом не оказалось Сириуса, да и вообще всех друзей, не считая Рабастана и Регулуса, потому что она не может даже представить, какой бы позор тогда испытала. Естественно, никто бы из них, а уж тем более старший Блэк, в эту клевету не поверил, но самой Мэри тогда бы было обиднее и больнее в несколько раз, ибо даже сейчас гадкие чувства, словно яд, отравляют душу больше, чем сигареты лёгкие.               — Редж, — тихо начала Мэри, медленно потушив сигарету о перилла. — Сколько… сколько ты слышал из этого? Сколько знаешь?               — Всё, — спустя некоторое время ответил Блэк, не выражая ни единой эмоции на лице.               — Ты же… не веришь в это?               Регулус странно посмотрел на Мэри, словно удивляясь, как она на полном серьёзе может такое спрашивать, а та лишь слабо улыбнулась.               — Нет, конечно, Мэрм, — уверенно, впрочем, кивнул Блэк дальше. — Тем более, мы с тобой не встречаемся. Всё в порядке.               «И сама не пойму, к счастью или к сожалению? — заключила Мэри про себя, со слабой улыбкой на губах».               — Спасибо, — Мэри переглянулась с Регулусом, после чего тот, недолго думая, мягко взял её за руку, заставляя заметно вздрогнуть, так как его ладонь была как обычно холодной, в отличии от ладони Мэри. — Но после твоих слов, вероятно, все будут думать о том, что мы как раз таки встречаемся.               — Ну пусть думают, какое тебе дело до них? Я тебе часто это говорил. Тебя не должно волновать ничьё мнение — ты должна добиваться того, что хочешь… так, как тебе нравится               — Я поняла… — медленно кивнула Мэри, отводя взгляд в сторону и на секунду поджимая губы, ибо она так не умела и способ такой ей был как-то слишком чужд. — Просто… тот же Эван, например, может рассказать об этом своему отцу, а он твоей маме, например.               — Мэрм, не думай об этом, — Регулус вновь вздохнул и встал немножко поближе. — Никого из моей семьи тебе боятся не стоит. Даже Сириус хвостом тебя не заденет, пока ты не дашь согласие, сама ведь знаешь. Ты веришь мне?               — Хорошо… — согласилась Мэри, невольно улыбаясь от фразы про Сириуса и хвост и понимая, что это правда.               — Вот и славно, — Регулус едва заметно улыбнулся в ответ, но потом словно о чем-то задумался, из-за чего она медленно спала. — Рабастан, он… он же не был на стороне Эвана сегодня?               «Так и знала, что спросит, — Мэри вздохнула прохладный воздух поглубже, стараясь ободриться. — Ну, будь что будет»               — Нет-нет! — она отрицательно замотала головой. — Наоборот, он выручил меня.               — Странно, — едва заметно нахмурился Регулус, глядя в сторону. — Не думал, что он будет готов пойти даже против него, чтобы получить твоё внимание. Хотя, это мог быть план, но…               — Редж, постой, пожалуйста, — Мэри сжала его руку крепче, попутно стараясь нахвататься храбрости из воздуха. — Мне нужно тебе кое-что сказать.               В любом случае, врать уже не было смысла. Пусть он узнает это с её уст, считала Мэри, нежели ему нашепчет на ушко какой-нибудь Снейп, — это уже начинает тяготить.               —Что? — Регулус слегка склонил голову на бок, внимательно и выжидающе смотря на Мэри.               — Короче, Редж… — Мэри немного опустила голову и произнесла быстро, на одном дыхании… — Ядружусрабастаном…               — Чего? — Регулус слабо нахмурился, словно не услышал то, что она сказала. — Повтори. Я не услышал.               — Ядружусрабастаном…               — Ты дружишь с Рабастаном? — повторил Регулус, чтобы удостовериться, что правильно расслышал, на что Мэри кивнула, не поднимая головы. — Ну… ладно.               Мэри резко вскинула голову вверх, смотря прямо в лицо Регулусу. Честно говоря, она ожидала всего: разборки, ссоры, слова, о том, что она виновата. Но никак не это — слово «ладно» сыграло сейчас похлеще пощечины.               — В смысле, «ладно»? — воскликнула Мэри, растерянно смотря Регулусу в глаза, которые выражали полное спокойствие.               Он же лишь как-то странно улыбнулся ей, кладя свободную ладонь ей на румяную щеку, мягко поглаживая её большим пальцем. Мэри, больше пораженная словами Блэка, не обратила внимания на этот жест и на то, что расстояние между ними более и более сокращается.               — Ну просто, «ладно», — пожал плечами Регулус. — Мне уже давно известно об этом, шептали в школе, да и что я ещё могу сделать? Кто я, чтобы запрещать тебе с кем-то общаться? Я тебе говорил, что с ним лучше не общаться, но ты решила всё-таки попробовать, и в этой ситуации единственное, что я могу сделать, это быть рядом. И не пугайся мне что-то говорить, я же не кусаюсь. В любом случае, с ним нужно быть максимально осторожной.               — Не кусаешься в человеческом обличии, а вот в кошачьем — вполне, — Мэри нервно усмехнулась, не понимая, как она способна ещё как-то говорить такие вещи после того, что сказал Блэк. — То есть… прости, что не сказала сразу. Я думала у вас и правда какая-то полномасштабная война друг с другом.               — Ты, в целом, недалеко от правды, — Регулус тихо усмехнулся. — Но тебе волноваться не о чем.               — То есть, ты мне пока не расскажешь, что у вас с ним?               — Прости, — Регулус покачал отрицательно головой, хотя едва ли, если честно, Мэри в его глазах прочла вину.— Дашь мне время?               — Хорошо…— Мэри кивнула, понимая, что вполне может подождать, тем более это могло сыграть хорошим наказанием за ложь, хоть Регулус и не имел в виду такого совсем…               Теперь от души отлегло —Мэри почувствовала себя такой свободной, и одновременно усталой, что захотелось смеяться, чуть ли не истерически, но она себя сдержала, устало прикрыв глаза. Рука Регулуса до сих пор покоилась на её щеке, грея её после холодного ветерка, поэтому Мэри прижалась к ней плотнее, давая намек Блэку, чтобы он не убирал её. И ведь все было так легко — можно было бы рассказать это ещё в самом начале каникул и избежать дальнейших терзаний на этот счёт. Но, что теперь говорить об этом, всё равно вернуться обратно назад нельзя. Но можно запомнить это, и в будущем рассказывать то, что считаешь нужным, человеку сразу, не оттягивая до последнего момента. Ведь Регулус мог и не знать, и тогда бы разговор вышел более чем серьёзный, но, как оказалось, он и впрямь осведомлён обо всем, что происходит в школе. Конечно, в эту секунду Мэри посетила странная мысль о том, что Регулус знал об этом и решил не говорить изначально по какой-то другой причине, довольно неприятной, но Мэри сейчас это показалось таким глупым. Где-то вдалеке слышались крики птиц, озеро из-за ветра шумело пуще обычного, а в душе Мэри наконец-то настала тишина.               — Скажи честно, сильная, тебя же задели слова Эвана? — прошептал Регулус, словно боясь нарушить атмосферу вокруг них. Мэри кивнула. — И ты очень устала, правда? — она вновь кивнула... — И тебе грустно?               — Немного, — слабо улыбнулась Мэри и открыла глаза, смотря на Регулуса перед собой, черты лица которого было рассмотреть в темноте сложнее, так как солнце окончательно ушло за горизонт, и все погрузилось во мрак.               — Что я могу сделать, чтобы всё это убрать?               — Не знаю, — Мэри пожала плечами, наблюдая своим взглядом за взглядом Регулуса, который мимолетом глянул ей на губы, словно что-то вспомнив, а затем слабо, как-то довольно улыбнулся               — М-м, тогда хочешь я украду для тебя с кухни шоколадные пирожные? А потом мы купим сливочное пиво, придём в Визжащую Хижину, и почитаем какой-нибудь роман от Остен или Дюма?               — Мне чертовски нравится эта идея, — весело улыбнулась Мэри, быстро кивая и едва ли переживая о том, что они находятся друг к другу так близко; даже щеки не зарделись. — Аристократ Регулус Арктурус Блэк, богатый, красивый, слизеринский принц — крадёт пирожные из бедной кухни школы ради Мэри Поттер. Комедия.               — Ну, это как-то более весело, — Регулус медленно убрал ладонь с лица Мэри, но второй рукой продолжал держать за руку. — Ты только попроси — я сделаю всё, что угодно.              — М-м… назовёшь звезду в честь меня? — довольно уточнила Мэри, вспоминая, как в детстве, слушая рассказы бабушки Роксаны про звезды и её любимое созвездие Девы, всегда хотела, чтобы какая-нибудь звезда называлась в её честь.              — Ладно… это сильно даже для меня, — слабо улыбнулся Регулус а Мэри тихо рассмеялась, впрочем, внутри как-то грустно, пусть и понимала, что это действительно трудно.              — Да шучу я, — Мэри стукнула его кулаком в плечо слабо, а затем вздохнула, улыбаясь. — Просто спасибо за всё, в любом случае.        — Будешь говорить спасибо, когда шоколадные пирожные окажутся у тебя на руках, а пока… — Регулус крепче сжал ладонь Мэри. — Пошли, пока никто не догадался о нашем великом и непродуманном плане.               Мэри, азартно кивнув, побежала вслед за Блэком, не выпуская своей ладони из его. Вероятно, уже завтра вся школа будет гудеть о том, что произошло сегодня, что там было услышано, но какая сейчас Мэри разница?.. Регулус рядом и этого вполне достаточно.              Пусть и между тем что-то не давало покоя.