Третья Астрея

                                                                     Мэри нервно расхаживала по комнате туда-сюда вот уже более десяти минут. В гостиной Гриффиндора этой ночью было слишком тихо, но это неудивительно — ученики уже спят, набираются сил перед следующим днём и событиями, которые сулили быть интересными, поскольку приехали ученики из других школ, а это сулило надежду на без башенное веселье юным Гриффиндорцам.              Но, к сожалению, приезд гостей принёс веселье далеко не всем…               — Сириус… просто объясни мне, — тихо, как-то раздражённо вздохнула Мэри и оперлась руками о кресло, сжимая его бархатную обшивку. — Чем ты думал, когда делал это?              После этих слов Регулус, который сидел на том самом кресле, едва слышно усмехнулся, услышав то, насколько сильным тон голоса Мэри был недовольным… но ничего не сказал, да и нечего было — он был абсолютно согласен с ней и так же хотел узнать ответ на этот вопрос.               — Я тебе уже ответил… — недовольно проворчал Сириус, а после сморщил лицо, так как раненая губа слишком сильно саднила.              Мэри поджала губы, кивая не менее недовольно ему в ответ, ибо нормальный рассказ так и не получила, а затем вновь зашагала по комнате, мысленно прогоняя в голове всю ситуацию по новой. Помимо неё и Сириуса с Регулуса, в гостиной так же сидел Джеймс, мрачно наблюдающий за огнём в камине; Римус, лица которого никто не видел уже несколько минут, ибо он, понурив голову слишком низко, зарылся пальцами в волосы, слабо сжимая их; Питер, который с ожиданием смотрел на них всех, надеясь на наилучший исход…               Мэри нервно приложила ладонь к щеке, косясь в сторону остальных и пытаясь так же понять, что она вообще здесь забыла — это не её даже проблема, Сириус сам все сделал и решил. Да и Мародёры в последнее время приносят слишком много проблем, которые так или иначе её касаются, из-за чего общаться с ними уже невыносимо. Но, между тем, проблему того, что случилось, игнорировать она не могла. И не только из-за того, что с Сириусом после этого могли сделать, но и из-за него самого и понимая, что он совсем потерял все тормоза. Хотелось уже нажаловаться дяде Чарльзу в письме, чтобы он, будучи почти единственным человеком, кого уважает и слушает Сириус, ему напомнил, как надо себя вести, но, казалось Мэри, из-за слухов он сам скоро все узнает…               — Ты ничего нам толком не объяснил, — Регулус подпер голову рукой, холодно смотря прямиком на брата. — То, что мы услышали — не достаточно, чтобы помочь тебе, идиот.              Мэри, как-то странно покосившись в сторону младшего Блэка, неуютно обняла себя за плечи, сразу переводя взгляд на Сириуса — тот, от очередного оскорбления в свою сторону, лишь криво, слабо так улыбнулся, но ничего не сказал. А Мэри видела — неприятно, даже если и заслуженно, и просто надеялась, не имея другого варианта, что заденут слова Регулуса его не сильно…              «Нет… — мысленно вздохнула Мэри, понимая, что так дело не пойдёт. Провела ладонью по лицу, поджимая губы… — Не скажет вот так ничего. Надо… иначе».               — Сириус… послушай, — более аккуратно, даже как-то ласково начала Мэри, после чего подошла к нему и опустилась на корточки, чтобы лучше видеть лицо Сириуса, который от такого жеста в свою очередь замер, но взгляд на неё поднять не решился, словно испытывая какую-то вину. Заметила, что костяшки пальцев его разбиты, что он очень пытается скрыть, особенно в моменте, когда она села перед ним. — Пожалуйста… если ты хочешь избежать проблем, скажи, что случилось тогда. Позволь мне… нам тебе помочь. Ты подрался с Амикусом Кэрроу и двумя учениками Дурмстранга, хорошо…. Но почему? Что… случилось? Что тебя, ну… вывело из себя?               Сириус продолжал упорно молчать, всё также опираясь локтями о колени и глядя куда-то вниз отстраненно, словно слова эти он не слышал. Впрочем, конечно он их слышал — он внимал жадно каждому её слову, слушал внимательно, думая о то, что сделал, но страхи пока что всё ещё слишком часто берут над ним вверх.              — Сириус… скажи, — более настойчиво промолвила Мэри, нервно постукивая пальцами по своей коленке. Глянула на его ладони, думая, что для более действенного эффекта можно было бы взять его ладони в свои; знала, что от таких жестов, особенно с её стороны, он более разговорчивый. Но, помня, что сбоку сидит Римус, который теперь уже наблюдает за ними, а сзади неё — Регулус, поняла, что лучше не стоит, как бы не хотелось… — Пожалуйста. Иначе я узнаю всё сама, ты же понимаешь это…               — Пойдёшь сама к тем трём парням? — едва слышно спросил Сириус, не поднимая головы и по всей видимости включая защитную реакцию. — Они уже тебя ждут, даже стол накрыли. Только на рожон не лезь, а то на тебя полезут, и тебя придётся ещё защищать.              Мэри, как-то растерянно от таких слов сглотнув, забегала взглядом по лицу Сириуса, который словно сразу пожалел об этих словах, но извиниться сразу опять не смог, гордость продолжала проедать всё внутри вновь, вынуждая его делать шаг назад.              А Мэри уже подумала, что зря не взяла его за руки…              — Сириус… — более мрачно позвал его Регулус, из-за чего Мэри сама как-то неуютно вжала шею в плечи, настолько холодно и остро это звучало. — Веди себя с ней нормально.               Сириус не ответил — лишь скривил верхнюю губу, решив промолчать, но что-то между тем подсказывало ей, что явно не из-за страха перед братом, а из-за своей же вины. Впрочем, Мэри, ещё несколько секунд внимательно глядя ему в лицо, словно надеясь, что он всё-таки ответит, хотя бы ей, ибо Римус уже пытался это сделать, но попытка оказалась провальной, в конце концов тихо вздохнула, понимая, что он молчит и медленно поднялась обратно на ноги. Дошла неспешно до кресла, при этом чувствуя спиной мимолетный, виноватый взгляд Сириуса, где сидел Регулус, чтобы как-то устало присесть на его подлокотник. Подумать, что им делать, потому что понимали все — от родителей Сириусу влетит знатно, ибо он подрался, причём так сильно, впервые в жизни, и не абы с кем, а с чистокровными волшебниками, что ситуацию делало в пять раз хуже. Мало ли, от стыда перед другими из-за поступка сына, мистер и миссис Блэк что-то с ним сделают?.. но и что делать Мэри абсолютно не знала. Сама не заметила, как вздохнула устало и как-то вымученно засутулилась, ибо начало невольно клонит в сон. Но это мелочь, потом, сначала нужно помочь ему, даже если он этого не хочет. А мыслей не было…              Случайно зацепилась взглядом за Регулуса, который сидел рядом — улыбнулась слабо, едва заметно, думая, что выглядит эта картинка сейчас красиво. Регулус откинулся на спинку кресла спиной, прикрыв глаза… поставил один локоть на второй подлокотник, прижав ладонь ко рту в задумчивом жесте. Вероятно, умей Мэри рисовать, она бы эту картинку обязательно бы перенесла на холст и какой-нибудь красиво подписала, чтобы потом отдать в картинную галерею, оставшись анонимным художником, чтобы люди гадали, кто нарисовал такую красоту. Красоту, которая, между тем, была слишком напряжённой — обманываться было глупо, Регулус действительно переживал, просто по своему, не так, как Мэри или сам Сириус. Он думал, пытаясь понять, что лучше сделать, чтобы брату как обычно не попало, а если даже и попадёт, то сделать так, чтобы это было не так сильно, чтобы гнев родителей можно было чем-то задобрить. Но, судя по тихому, едва слышному вздоху, идей у него будто не было и это ему не нравилось… а Мэри подумала немного, терзаясь сомнениями, стоит делать или нет. Глянула против воли на Сириуса, словно чтобы убедиться, что он не видит, а потом раздражённо отвела взгляд обратно, понимая, что это его ни коим образом не касается, да сразу же сделала то, что планировала — коснулась аккуратно тонкими пальцами волос Регулуса, начиная то ли их гладить, то ли с ними играть, задумчиво накручивая прядки мягких, кудрявых волос на палец.              Регулус не подал сильного вида, что это ощутил, но между тем украдкой улыбнулся слабо совсем, будто желая Мэри тем самым показать, что ему все нравится, что ничего против он не имеет. А Мэри лишь выдохнула облегчённо, довольно неловко продолжая гладить его по волосам дальше, словно от мысли, как, вероятно, это всё странно выглядит. Но и рада была, что Регулус был не против, что ему это нравится… может, действительно, и она ему нравится?.. даже с учётом, что его знаки внимания в её сторону довольно редкие, но и характер у него такой, что он редко делает что-то часто, слишком тесно или трепетно, так как не умеет иначе, а сейчас учится, не зная какой шаг сделать дальше. Мэри не знала точно, но пыталась себя в этом убедить, ведь раз он ей нравится, то и очень хотелось нравиться так же приятно и довольно вроде как сильно в ответ. Так что продолжила гладить его аккуратно по волосам, словно прощупывая почву, и была впервые рада, что Сириус смотрит сейчас не на неё, а все также в пол, причём молча.              Особенно тогда, когда Регулус, чего Мэри вообще не ожидала или ждала в самую последнюю очередь, оттого и иступлено замерла, наблюдая за ним, внезапно поднял свою руку и в следующий момент перехватил ладонь Мэри, убирая её от своей головы. Сначала подумала, что ему было неприятно, что она, как обычно, что-то испоганила, и хотела было убрать руку спешно, чтобы так больше никогда не делать, но в следующий момент сглотнула сухо, наблюдая за тем, как Регулус, вместо того, чтобы её ладонь убрать, неожиданно сжал на ней пальцы легонько, а затем поднёс ближе к себе, чтобы в следующий момент аккуратно коснуться губами внешней стороны ладони…              Мэри и знать не знала, что ей чувствовать — радость оттого, что он сделал такой большой шаг, показывая, что она ему вроде как не безразлична, смущаться дико от такого жеста, который парни с ней всерьёз никогда не делали, только в шутку, или переживать, что это кто-то увидит, что её чувства к Регулусу оказались реальны, иначе бы она не улыбнулась слабо, приятно так. Не знала ровно и то, что ей лучше сделать сейчас — убрать руку или оставить на месте, позволяя Регулусу и дальше касаться её губами, и между тем не замечая на его губах странной, чересчур довольной случившемся, улыбки.               «Может, ему просто так легче успокоиться? — нервно сглотнула Мэри, переводя взгляд на Регулуса, который даже не открыл глаз. — Или он просто сделал этот в состоянии какого-то аффекта?.. Ну там, слишком сильно задумался? Годрик, а что делать то в такой ситуации… что говорить? Надеюсь… никто… не видит это».              Вопросов — много, ответов — нет.              Ровно как и возможности спросить, потому что Сириус, по всей видимости то ли набрался смелости, то ли порассуждал над её словами, чтобы начать говорить, о чем оповестил всех в комнате тем, что протяжно, тяжело как-то вздохнул. Из-за чего Мэри невольно аккуратно и спешно убрала ладонь из хватки Регулуса, чтобы в следующий момент сцепить руки в замок и положить их на колени, делая вид, что так она и сидела, причём с красными щеками. Регулус, впрочем, отреагировал спокойно — лишь слабо улыбнулся, и сразу же открыл глаза, чтобы внимательно выслушать старшего брата.               — Я не знаю, что на меня нашло тогда… — вздохнул Сириус, кинув мимолетный взгляд на Мэри, а затем обратно упёр его в пол. — Это всё произошло быстро — я просто шёл ко входу в нашу гостиную, думал о том, чё бы сделать такого, чтобы пошутить над слизеринцами. Шёл-шёл, а потом увидел компашку из Амикуса Кэрроу и двух парней из Дурмстранга. Ну болтали о чем-то, да я решил пройти мимо, мне было не до них… похер было, короче. Они ко мне не лезли, ну и я к ним тоже нет, хотя моё присутствие они заметили, — Сириус прервался на секунду, поджимая губы плотно, словно воспоминания о том моменте неприятно отдались ему в душе. — И видимо, они решили воспользоваться тем, что я один, а не с Сохатым, Питом или Лунатиком. Моргана, будь я с ними, эти крысы никогда бы не набрались смелости сказать такое…               — Бродяга… — постарался поумерить пыл Сириуса Римус, чтобы он не отходил от главной сути.               — Да-да, блять, простите, — Сириус как-то недовольно от этого жеста дёрнул головой и продолжил. — И когда я проходил мимо них, я слышал, как Амикус начал сначала говорить, какое я позорище семьи своим друзьям. Ну, а я что? Мне в тот момент было вообще по барабану, я не обращал внимания. Но… но когда я просто пошёл мимо, не попав на его уловку, он перешел на другую тему. Сначала начали с Джеймса. И даже не просите меня пересказывать их слова — я лучше корм собачий добровольно съем, чем повторю эту грязь. Так вот… начали с Джеймса, я тогда остановился. Заметив это, Амикус понял моё… моё… слабое звено, и решил воспользоваться этим сполна. С Сохатого перешёл на Регулуса, с него на Римуса и когда я уже развернулся и пошёл к ним. Заметив меня, Амикус лишь ухмыльнулся и продолжил говорить, только уже смотря прямиком мне в глаза, набравшись смелости. Эти два дурмстрангца стояли ко мне спиной и лишь усмехались, твари поганые, — Сириус не выдержал и сплюнул прямо на ковёр, после вытирая рот рукавом. — А когда я уже подошёл, затронул Питера и… Мэри… блять, там такое, я не буду это повторять. Только через свой труп. Я терпеть не стал, сначала сказал пару ласковых, а потом полез сразу с кулаками, до палочки, извините, не додумался, крыша поехала. Я успел только втащить Амикусу по носу, как его друзья сразу среагировали, ну там и… понеслось. Не знаю, как я справился с этими двумя, хотя они были не такие уж и сильные, так, хлюпенькие какие-то, но когда я замахнулся над Кэрроу, который все это время стоял в стороне потирая нос, мимо, черт бы его побрал, проходил профессор Монбельяр и потом мы четверо оказались в учительской…               —… и они воспользовались численным преимуществом, чтобы сказать, что первый начал ты, — закончил за друга Джеймс, тяжело вздохнув.              Сириус лишь молча кивнул.              Больше ничего не сказал.              В комнате повисла угнетающая тишина — никто не знал, что можно сказать в поддержку Сириуса… все думали о своём. Честно говоря, Мэри ожидала чего-то подобного от него, но не думала, что это пройдёт… сейчас. Когда они с Регулусом только-только пришли в гостиную после того, как Джеймс им все поведал и позвал, Мэри предполагала, что шило в заднице Сириуса заставило его пойти на риск и кинуть как-нибудь записку со своим именем в Кубок для участия в Турнире, потом его поймали, ну он и начал придумывать отмазки. Но, к счастью, эта догадка Мэри не стала явью. Хотя сейчас, сидя в гостиной после рассказа Сириуса, она не знала, что хуже. В случае с Турниром его бы просто отчитали, и, в конце-то концов, вероятность того, что Кубок выберет именно его, была существенно мала. А в случае с дракой все было намного хуже, ведь, во-первых — Амикус был из чистокровной семьи, а значит, его родители общаются, или просто имеют тёплые отношения со всем семейством Блэков. И их реакция не заставит себя ждать, а особенно себя не заставит ждать реакция мистера и миссис Блэк, которые, узнав, что их сын избил чистокровного волшебника, сына их друзей, и тем самым ужасно подпортил имидж всей семьи, ужасно разгневаются. И, Мерлин, Мэри было даже страшно представить, что из этого получится. Во-вторых же, Сириус нанёс увечья ученикам из другой школы, и это может повлечь за собой последствия ещё хуже. Либо их родителей тоже вызовут, либо Сириусу придётся извиняться перед ними, и в вероятность того, что он это сделает, Мэри слабо верила.              В общем, лучше бы он кинул своё имя в Кубок, чем сотворил это.               Хотя, если говорить начистоту, Мэри так же считала, что Сириус заслуживает уважения — он не прошёл мимо унижения своих близких, а это значит, что он ими дорожит, да тут никто и не сомневался. Он сорвался окончательно, когда начали проезжаться по ее чести, и это… было приятно. Всегда будет, от мысли, что ему на нее не всё равно, даже если у них… такие странные отношения.              Но сделать… нужно было иначе.              По-другому.              Хотя бы сейчас, пока он зависит от родителей, которые могут сделать с ним всё, что угодно.               — Сириус… ты правильно сделал, что не позволил Амикусу дальше унижать меня… нас, — тихо прервала тишину Мэри, поднимая благодарный взгляд на Сириуса, который, казалось, от этих слов, буквально оживился, что в его глазах, ранее тусклых, зажегся какой-то огонёк вновь, снова.               — Кхм… Мэри, ты чего?.. — недоуменно уточнил Джеймс, подняв голову и посмотрев на сестру, словно она сказала какую-то дурость.               — Я не договорила… — недовольно глянув на брата, вздохнула Мэри, а после провела ладонью по лицу, пытаясь немножко взять себя в руки. Продолжила смотреть Сириусу в глаза, пусть и понимала, что дальнейшие слова ему ой как не понравятся… — Ты поступил правильно, но ужасно тупо, из-за чего подставил всех, а в первую очередь — себя. Ты не должен был лезть сразу на рожон, а сделать как-нибудь иначе, как вы обычно делаете с Мародёрами. Ну там, не знаю… подлить ему в сок зелье облысения, как делали с Эваном. Это было бы гораздо разумнее, и хоть многие бы поняли, что это сделал ты, но у них бы не было прямых доказательств твоей вины, которые у них, к сожалению, есть сейчас. И я понятия не имею, как сделать так, чтобы Вальбургу и Ориона не вызывали в школу, ибо помимо драки, им расскажут и об остальных твоих промахах, которые сделают только хуже, и тут уже ни я, ни Регулус, ни кто-либо другой тебе помочь не сможет. Пойми, нам очень приятно, что ты дорожишь нами и любишь всех нас, но ты должен думать, прежде чем что-то делать или говорить, Сириус....               — Я знаю… — менее радостно проворчал Сириус, спешно отводя взгляд от Мэри, словно желая, чтобы она не заметила, как его задели эти слова.              Пусть и понимал подсознательно, что это правда.              — Если бы ты знал, то мы бы сейчас здесь не сидели, — хмыкнул Регулус, а Мэри прикусила щеку изнутри, понимая, что это было зря…              — Я не заставляю вас здесь сидеть и помогать мне разбираться с моими проблемами! — внезапно огрызнулся Сириус, раздражённо глядя ему прямо в глаза. — Вы сами зачем-то пришли и сидите тут, думаете. И раз вы пришли добровольно, то не жалуйтесь.              — Да что с тобой сегодня? — не выдержал Джеймс, недоуменно оглядывая друга. — Мы тебе помочь пытаемся, а ты огрызаешься как псина только.              — Потому что вы сами пришли мне помочь и ноете, сколько я вам проблем доставил, — Сириус резко встал на ноги, из-за чего Римус и Питер, сидящие рядом с ним, невольно вздрогнули. — Да, я козёл отпущения и принёс вам кучу проблем, я знаю это. Для чего напоминать? Мэри… блять, да ты сама же тогда чуть с Эваном не подралась, когда плюнула ему в лицо.              — Блять… Сириус, это вообще две разные ситуации, это же очевидно! — недовольно вздохнула Мэри, в следующий момент, словно ведомая то ли задетыми чувствами, то ли чем-то другим, подходя к Сириусу ближе, чтобы встать напротив него. Задрать голову наверх, потому что Сириус стал за этот год ещё выше. — Мне бы ничего за это не сделали, как минимум потому, что мои родители никогда не сделают со мной то, что могут сделать с тобой, — заглянула ему прямо в глаза, слегка растерянные от такого напора, а затем ткнула ему пальцем в грудь. — Мы тебе помочь пытаемся из-за этого, волнуемся за тебя, потому и говорим все это. И лучше скажу я хоть сто раз, чем ты ничего не поймёшь и будешь дальше творить свои фокусы одному тебе понятные. Зачем мне… нам тебя лелеять? Ты уже взрослый мальчик, у тебя есть своя голова на плечах, чтобы знать, как можно, а как нельзя. Я всегда, блять, за, чтобы похвалить тебя, но не тогда, когда ты подставляешь себя и нас! Я и так старалась начать разговор с тобой мягко, а тебе словно все равно!.. Сириус, пойми, мы — твои друзья. Думаешь, нам приятно наблюдать, как тебя снова отчитывают или наказывают?.. думаешь мне круто смотреть, как ты себя ведёшь? Хватит… Сириус, тебе не пять лет, чтобы так себя вести, возьмись уже за ум!.. мы твои друзья, а не няньки, чтобы каждый раз сидеть и думать, как тебя вытащить из этой ситуации.              — А я и не прошу вас быть моими няньками, — чуть ли на прошипел Сириус, смахивая ладонь Мэри со своей груди, из-за чего она как-то растерянно посмотрела на него, ожидая такого жеста в последнюю очередь. — И тебя я не заставляю возиться с собой. Хватит уже постоянно всем помогать, Мэри, тебе самой не надоело? Я не.. — Сириус запнулся в моменте, словно до него дошло, особенно из-за её взгляда, что так говорить не надо, особенно ей, но задетая гордость все ещё брала свое… — Я не нуждался в твоем совете — ты сама пришла и начала говорить это. Так что тебе не нравятся? Моя реакция? Так тебя никто не заставлял слушать… как ты сказала? «Лучше скажем мы, чем кто-то другой»? Так вот, я и говорю тебе — хватит всем помогать, когда тебя никто не просит.              Мэри, еще несколько секунд стоя с приоткрытыми губами, поджала их следом, продолжая смотреть на Сириуса, только уже с обидой, а не пониманием. Ей ведь… просто хотелось ему помочь, как минимум потому, что ей на него не всё равно, а в ответ она получила недовольство, высказанное прямо в лицо, словно она сама виновата в том, что сейчас вообще произошло. А обиднее всего было то, что говорил это Сириус, в котором Мэри была так или иначе всегда уверенная… и даже если он и был в каком-то месте прав, что Мэри, чьи чувства были задеть, отрицала, это всё равно ужасно неприятно отозвалось в груди. Она ведь… никогда не желала никому зла — просто искренне пыталась помочь близким людям, помочь ему, чтобы все… было хорошо. Чтобы он не творил больше глупостей, взялся за ум… пыталась помочь от всего сердца, как и делала все вещи рядом с ним. А в итоге… Да и что плохого в том, что ей хочется помочь своим друзьям? Мэри прекрасно знала то чувство, когда ты один, а вокруг — только проблемы, и никто тебе не скажет ничего, пока ты не расскажешь, хотя у тебя на лице написано, как тебе нужен совет. Она это прекрасно знала, и не хотела, чтобы её близкие чувствовали себя так же. Более того, помогать своим друзьям, помогать им стремиться стать лучше, ей было всегда в радость —это хорошее качество, если оно не во вред тебе, очень хорошее, и стыдиться его никогда не стоит. Вот если бы она этим приносила себе невыносимой вред — был бы другой разговор. Мэри в такие моменты двигало лишь желание помочь человеку, но, видимо и правда — не все этого хотят.               Может, Сириус сейчас на взводе, может, так он пытается скрыть свои переживания, ибо по другому не может. Мэри надеялась, что в глубине мыслей он понимает, что не прав и ему нужно прислушаться её к словам… что ему стыдно за то, что он сказал это ей. Не кому-то другому, а ей, словно так неудачно выбрал сорваться именно на нее, подпитываемый между тем раздражением на самого себя из-за своей же нерешительности в её сторону, подпитываемый какой-то обидой, что она близка сильнее сейчас не с ним, а с Регулусом. Очень надеялась, что за свои слова в её сторону ему очень стыдно… но и терпеть, не менее обиженная, это не собиралась, потому что никто и никогда из близких не срывался на нее вот так. И если Сириус не хочет решать все мирно и меняться, то и помогать она ему не будет… раз его раздражает её вечное желание всем помочь, то стоять здесь, с задетыми из-за него чувствами, она больше не будет.               Вся эта немая сцена между Мэри и Сириусом длилась не больше нескольких секунд, в течении которых Регулус успел подняться с кресла и аккуратно отодвинуть Мэри в сторону, чтобы встать на неё место перед Сириусом… который от этого жеста, увидев его перед собой, готов был от раздражения его придушить первым, словно и не мирились они никогда, словно все чувства, которые из-за того, что они вновь общаются, он глушил, вылезли наружу. Теперь Мэри только и оставалось лишь молча смотреть, как они прожигают друг друга взглядами, готовые в любой момент сцепиться как пёс с котом, которыми, по сути, и являлись, будучи буквально ими же и противоположностью друг друга. Джеймс, будто почувствовав что-то неладное, заранее оказался рядом с ними, но попыток их остановить, так же как и сестра, не предпринял.               — Сириус… веди себя с ней нормально, — холодно, как обычно общается с теми, кто его раздражает, промолвил Регулус, слегка вскидывая голову вверх, чтобы посмотреть на брата. — Тебе теперь и с нами захотелось перессориться? Даже с ней? Мало было?               — Да, мало, — не менее между тем остро ответил Сириус, и, заметила уже нервно Мэри, сжал кулаки с разбитыми костяшками. — Давай, сделай то, что собирался. Я же оскорбил Мэри — ударь меня, ты же для этого так враждебно поднялся и убрал ее отсюда. Только если ты меня ударишь, то ты будешь для неё героем, а я за драку оказался для неё безмозглым идиотом.               — Римус, останови его!.. — растерянно прошептал Питер, потряс Лунатика за плечо, чтобы хоть как-то прекратить это. Казалось, только Петтигрю среди всех шестерых понимал, что это и вправду пора прекратить, что добром это не кончится.               Римус же, который будто пришёл в себя, потерянно глянул на Сириуса и Регулуса, не предприняв сначала никакой попытки, чтобы исполнить желание Питера. Он колебался, не зная, какой лучше подход выбрать, но в конце концов решил действовать, если это так можно назвать….               — Бродяга, не провоцируй Регулуса, — Римус быстро поднялся на ноги и положил ладонь на плечо Сириуса, сжав его. Вроде как, это жест поддержки, но со стороны это выглядело не очень то ласково и мягко… — Успокойся и иди в свою комнату.               Сириус, казалось, даже не заметил его — лишь раздражённо стряхнул руку со своего плеча, даже ему не отвечая, и продолжил препирательства с братом, суть которых Мэри уже давно потеряла, даже не вслушиваясь. Она просто смотрела на Сириуса, и пыталась понять — что, черт возьми, с ним вообще такое? Понимала между тем, что… ему просто страшно, каким бы он сейчас не пытался казаться сильным. Ему страшно признавать свою неправоту, так как дома в ссорах с родителями он всегда привык лезть на рожон, за что схватывал самые жёсткие наказания. Вероятно, он думал, точнее, его подсознание, что она, то есть Мэри, да и остальные четверо друзей, начнут поступать с ним так же. Мэри могла заметить его во растерянном взгляде его глаз, мелких жестах и словах.              И слова Мэри он воспринял как агрессию, хотя она лишь пыталась… ему помочь.               Она помнила рассказы о том, что по-другому Сириус не умеет, но сколько это уже должно продолжаться? В конце концов, все мы люди, и у нас у всех кончается терпение, даже если ненадолго. Мэри действительно очень хотелось помочь ему избавиться от такого, но пока что методы, которыми они работали — не имели успеха. В ответ была лишь пассивная агрессия и недовольство, которое ранило всех, причём не мало. И если они сейчас продолжат играть по правилам Сириуса, то к успеху никогда не придут.              Мэри прикрыла глаза, чтобы успокоиться...              Постаралась перевести внимание на что-то другое, например на то, что она может касаться пола или на то, из какого материала сделана ткань её пиджака. Это довольно рабочий способ, которому в свое время её научила тётя Дорея, чтобы прийти в себя и не совершить ошибок или просто не поддаться минутным эмоциям. И метод рабочий, потому что дыхание стало более ровным, чем прежде, а мысли чуточку чище. И когда она распахнула глаза обратно, то поняла, что на неё и её действия уже даже никто не обращал внимания — все силы Джеймса, Римуса и Питер были устремлены на то, чтобы успокоить двух братьев, которые стали ссориться на повышенных тонах и вот-вот разбудят всю башню Гриффиндора...              — Хватит, уже…              Спокойно произнесла Мэри, слабо сжав руки за спиной…              Замолкли оба, на удивление быстро, даже Сириус, который сглотнул, словно, услышав её голос, начал потихоньку понимать, в какое дерьмо он сам себя завёл, и посмотрел на нее молча, ожидая, что она скажет, пусть и дышал как-то тяжело, будто на грани сорваться вновь.              Остальные трое и так, на счастье Мэри, молчали.               — Я поняла тебя, Сириус… — Мэри слабо улыбнулась, ловя на себе растерянный вмиг взгляд Сириуса. — Ты прав. Мне и правда стоит прекратить всем помогать с решением их проблем, ведь это чертовски мне усложняет жизнь. Да и не только мне, но и всем остальным. Я так же неправильно поступила, когда указала на твои ошибки и попыталась объяснить, почему эти ошибки — плохи для тебя и остальных. Ты открыл мне глаза на истину, спасибо. Поэтому теперь я могу пожелать тебе удачи — отныне ты и словечка от меня не услышишь! Плохо ли тебе, страшно ли тебе, нужен ли тебе совет — мне все равно. Теперь ты не услышишь от меня ни единого препирательства связанного с твоим характером и твоими идиотскими поступками. Раз людям не нужна чья-то помощь, то желаю тебе удачи — очень тяжело, когда ты решаешь всё один, думаю, ты знаешь. Удача тебе пригодится. Не знаю на счёт остальных, — Мэри провела ладонью, указывая на ребят и глядя на Сириуса; сам он стал бледен, как полотно. — Но с этой минуты самый максимум, что ты от меня услышишь в свой адрес — ничего. Очень надеюсь, что ты справишься с этим, ну а дальше — не мои проблемы. Я не твоя мама, чтобы с тобой возиться, но также и физически наказывать как-то, как это делала она, я не буду… удачи, раз тебе так всё равно. Я помню… что тебе всегда было плевать на меня и на то, что я чувствую. Удачи.               Мэри, неуютно скрестив руки на груди под взгляд Сириуса, который, казалось, был уже готов упасть на колени, развернулась да пошла в сторону лестницы, ведущей в женское общежитие, пока никто не очнулся после сказанных ею слов.              Правильно ли она поступила? Мэри не знала, да и знать сейчас не хотела, ибо её единственным желанием было поскорее покинуть гостиную и оказаться в своей кровати, скрывшись от всех под одеялом в мире беспроблемном и сладких грез, которые, чувствовала она, ещё и омрачнятся слезами перед сном…        — Мэри, подожди… — неожиданно раздался заметно надломленный голос Сириуса, когда Мэри оказалась у входа на лестницу в спальни девочек.        — Точно… забыла добавить, — Мэри остановилась, но не повернулась, не желая смотреть на Сириуса, который, может, от этих слов сломается. — Сегодня в первую очередь я решала не твою проблему, а помогла Регулусу. Потому что из-за… тебя ему крайне часто попадает.        Мэри, не желая услышать дальнейшие слова, что могут быть произнесены другими, да и просто, желая поскорее оказаться в своей комнате, быстрым шагом пошла по коридору дальше, чувствуя на себе тяжёлые взгляды нескольких пар глаз. Преодолев лестницу, она осторожно открыла дверь в спальню и зашла внутрь. Передвигалась она тихо, чтобы не разбудить спящих сладким сном подруг. Хотя желание кинуть что-нибудь в стену, чтобы выплеснуть все раздражение и гнев, неизвестно на кого, у неё было. Но ей оставалось лишь подождать губы, медленно расстелить кровать, согнав с неё спящего Флури. Тот недовольно пофыркал, а потом лёг на подушку обратно, когда покрывало уже было убрано. Далее Мэри, с гадким чувством в душе, поскорее умылась и наконец оказалась в кровати, безвольно пялясь в потолок, обдумывая произошедшее.               Конечно, вот так уйти на плохой ноте, даже ни с кем не попрощавшись, было так себе поступком по отношению к тем, кто в словах Сириуса никак не виноват. Но объясняться сегодня ей не хотелось; завтра, на чистую голову, будет легче поговорить об этом, но не сегодня, когда все и так на взводе. Утро вечера мудренее.              Но и слова Сириуса, особенно из-за факта, что сказал их он, остались неприятным осадком в душе, из-за чего уснуть никак не получалось… успела даже пару раз выронить несколько слезинок, проклиная себя за излишнюю чувствительность, особенно если что-то касается Сириуса, что её до сих пор раздражало. Пыталась отвлечься спешно мыслями о том, как помочь ему и Регулусу… несмотря на обиду, он все равно был ей ещё очень дорог, чтобы об этом не думать               «Но что я могу сделать? — подумала Мэри и перевернулась на бок, тяжело вздохнув. — Подойти к Вальбурге и Ориону и сказать: «ой, простите Сириуса, пожалуйста, он больше так не будет, а Регулус вообще не виноват»?.. чудесный план, так и сделаю…».        Эта мысль была настолько глупой, что Мэри тихо рассмеялась. Она ведь и правда не сможет сделать так, чтобы родители братьев не приезжали в Хогвартс и не ругали сыновей. Сыновей… почему же если творит что-то один, то получают оба? Но, в конце концов, она могла сделать так, чтобы немножко смягчить дело — капля в море, но уж лучше, чем ничего. Идти к Кэрроу и слёзно умолять его как можно меньше чернить образ Сириуса было бы глупо, да и вообще Мэри не собиралась так унижаться. Та же самая ситуация работает и с теми Дурмстрангцами. Мэри тихонько постукивала пальчиками по матрацу, взглядом гуляя по комнате и пытаясь составить какой-то план. Гуляла-гуляла, и, наконец, посмотрела на прикроватную тумбочку, на которой лежал небольшой кусок пергамента, из-за чего Мэри нахмурилась.              Перед её уходом он точно не лежал здесь.               Потянувшись рукой, она взяла его и принялась читать содержание того, что написано на нем. Послание было небольшим и по делу, а глаза Мэри загорелись идеей.              

«Добрый вечер, мисс Мэри! Снова передаю Вам записку посредством Вашего Флури, который снова забрался ко мне в кабинет поесть лимонных долек. Очень надеюсь, что завтра после уроков вы сможете посетить мой кабинет. Пароль остался тем же.

      

      

A.Д.»

                                          Бинго!        Мэри отложила записку обратно на тумбочку и вновь легла спать, пока шестерёнки в голове медленно, но верно, выстраивали дальнейшие действия…                                                                                                                               Следующий день вышел, на удивление, чересчур благоприятным — с самого утра у Мэри было хорошее настроение, она без конца шутила и говорила с Марлин на уроках, и даже смогла на отлично отработать не отданное ранее домашнее задание по Заклинаниям. Погода, казалось, тоже чувствовала её хорошее настроение, ведь осеннее солнце светило ярко, радуя после дождливого дня, а ветер на улице приятно освежал, немного покалывая раскрасневшиеся щеки. Сидя на уроках, Мэри иногда глядела в окно пару минуток, наблюдая за тем, как последние листья деревьев медленно опадают на землю, окрашивая её в жёлто-оранжевый цвет. Гор листьев скопилось так много, что иногда возникало детское желание прыгнуть в них с разбега и лежать-лежать, бесцельно смотря в голубое небо, пока ветерок играет с волосами, а рядом лежит дорогой человек. Мэри так сильно загорелась этим ребяческим желанием, что, несмотря на важные дела, планировала предложить Регулусу выйти сегодня прогуляться на улицу и исполнить желаемое.              Но, прежде чем это сделать, нужно было все-таки разобраться с тем, что требовало к себе внимания.        Сидя в таком хорошем настроении целый день, Мэри как могла, через силу, не обращала внимания на Сириуса, который в этот день сидел ниже травы, тише воды. Она, как и говорила прошлым вечером, ни словом с ним не обмолвилась, продолжая доказывать сказанные ею слова. Было тяжело… особенно иногда случайно замечать его подавленный и разбитый взгляд, который сочился виной и страхом, что Мэри действительно никогда с ним не заговорит, но по-другому было нельзя. Только не в этот раз, иначе… точно ничего не поймёт. Да и с остальными Мародёрами на уроках она почти не контактировала — не было особой надобности. Сами они тоже к ней не лезли, не подходили. Все трое молча сидели и каждый думал о своём. В мысли их лезть Мэри не желала, но было ясно, что они думают о сегодняшнем приезде Вальбурги и Ориона, а также о словах, сказанных самой Мэри. Это было так на них не похоже, что даже Лили, сидевшая с Алисой за партой спереди Мэри и Марлин, интересовалась у первой, что произошло. Мэри не темнила — поведала ей все, что произошло вчера. Да и более того, все равно к обеду уже вся школа знала о происходящем и без участия Мэри. Кэрроу был так горд своей проделанной работой, что успел рассказать это всему своему факультету.        «Наконец-то этот мерзкий выродок Гриффиндора получит по заслугам!» — с особым жаром говорил он, когда на переменах особо любопытные подходили к нему и спрашивали подробности.              Амикус не отличался особым умом, поэтому Мэри даже не удивлялась, пусть и за оскорбление Сириуса хотелось сломать ему шею. Не изумляло её и то, что Дурмстрангцы стали обходить их факультет стороной, а видя Сириуса начинали шептаться меж собой… одни Шармбатоновцы держали немой нейтралитет, не желая иметь в этом участия. Мэри никак больше не комментировала произошедшее с кем-либо ещё, помимо подруг, и молча наблюдала за тем, как Каркаров и Дамблдор за столом во время обеда ведут серьёзный разговор, который казалось, вот-вот перельется в конфликт. Но, видимо, перед учениками они не желали выяснять отношения и нынешние обстоятельства спора, поэтому в конце концов прекратили вести диалог. Каркаров переключился на профессора Монбельяра, а Альбус стал говорить с крайне взволнованной Минервой, которая то и дело кидала жалостливые взгляды на Сириуса. Как бы она его не наказывала во время учёбы, она все равно относилась к нему с какой-то материнской любовью, и волновалась за него не меньше остальных.              В общем, ситуация была кислой, и Мэри это видела.       Впрочем, когда было упомянуто, что Мэри ни с кем больше не комментировала произошедшее вчера, кроме как с подругами, был упущен один нюанс. После обеда она успела перекинуться парой словечек с Рабастаном, который, очень стараясь не показаться невежливым, спросил у неё что на самом деле произошло вчера. Он понимал, что Амикус перевернул почти всё с ног на голову, выставив себя и своих друзей ангелами, в то время как Сириуса — чистым исчадьем ада, который ни с того ни с сего напал на их троицу с кулаками, ибо именно так он поведал ситуацию всей школе. Рабастану хотелось узнать правду, и он понимал, что только Мэри сможет её поведать.        Она пересказала ему всё то же самое, что говорила подругам, но свою ссору с Сириусом утаила, так как от неё толку было бы мало, да и ему знать это необязательно, это ее и Сириуса личное дело. Рабастан же, наконец услышав все, что нужно, поблагодарил Мэри, после чего, потрепав её по кудрявой макушке, быстро куда-то убежал. Куда — Мэри не знала, но перед уходом Баст сказал что-то на подобии «сейчас что-нибудь придумаем». Она не успела уточнить, так как Рабастан слишком быстро покинул её, но так же она не спешила за ним бежать, чтобы разузнать все.              Просто решила довериться и ждать, что произойдёт.              Вообще, с Рабастаном Мэри довольно сильно сблизилась за последние пару недель — после признания Регулусу стало намного легче, ибо можно было ничего более не скрывать. Они частенько выбегали в Хогсмид, чтобы прогуляться или посидеть в «Трёх мётлах», где Рабастан мог помочь ей с домашним заданием. Общение стало намного теплее и Рабастан открывался с разных сторон, что дало Мэри почву не жалеть о дружбе с ним ещё сильнее. Например, Рабастан и вправду хочет принять участие в Турнире, и даже уже кинул туда своё имя. Он не пояснил конкретных деталей, но ему нужен был приз, который даётся победителю, независимо от школы — целый сундук денег. Точное количество их неизвестно, но сумма должна быть внушительная. Мэри, услышав это, немножко удивилась, так как изначально предполагала, что Рабастан туда идёт чисто «из целей героических и желания сделать свою школу победительницей». Рабастан после этих слов очаровательно рассмеялся и, щёлкнув Мэри по носу, сказал: «Это как бы тоже, но больше мне нужен приз. Но зачем — пока не скажу. Тайна для всех». Мэри попыталась выведать, но, поняв что Лестрейндж твёрдо стоит на своём и слов на ветер не пускает, в конце концов смирилась.               Мэри стала чувствовать к Рабастану больше симпатии, радуясь тому, что теперь у неё есть ещё один верный друг. Да, когда об этом узнали подруги и Мародёры, то, если выражаться литературным языком, нехило удивились, не понимая мотив общения Мэри с «гадким слизеринцем». Но радикальных попыток остановить это не делали, что уже радовало. Мэри лишь надеялась, что со временем такая ненависть спадет, и Рабастан откроется им с новой стороны, точно так же, как когда-то и ей.                      После уроков, когда Мэри только-только вышла из класса Зельеварения, её перехватил Регулус…               — Что случилось, bon-bon? — спросила Мэри, поправляя лямку сумки на плече.               — Bon-bon? — тихо рассмеялся Регулус. — Ты же знаешь, как это переводится на французском?        — Да, — уверенно кивнула Мэри, а потом кокетливо улыбнулась, заправляя прядь волос за ушко. — Конфетка.        Регулус, услышав это, едва слышно усмехнулся, медленно качая головой….        — Так что случилось, bon-bon? —дразня друга продолжила Мэри, коварно хлопая глазками.        — Хватит, mon ange, — Регулус вздохнул и слабо щипнул Мэри за румяную мягкую щеку. — Да на самом деле, ничего не случилось. Просто хотел погулять с тобой. И поговорить о вчерашнем               — Да, давай, я тоже хотела предложить тебе прогуляться. У меня дикое желание прыгнуть в груду листьев, — довольно улыбнулась Мэри, поправляя сумку на плече.— Только мне сначала нужно зайти к профессор Дамблдору. Это буквально на час, я думаю.               — Хорошо, — после короткой паузы кивнул Регулус. — Позволь тогда тебя проводить?               — Так уж и быть, мистер bon-bon, — улыбнулась Мэри, еле увернувшись от ладони Регулуса, которой он вновь хотел щипнуть её за щеку. — Ладно-ладно! Сдаюсь.        Рассмеявшись, Мэри аккуратно взяла Регулуса за локоть, после чего они медленно направились вперёд по коридору. И, может ей показалось, но стоявшие у окна Шармбатоновцы, которые поглядывали на них все это время, романтично прошептали им вслед на своём идеальном французском «couples amoureux». Мэри хоть и начала учить этот язык, но до такой фразы она не дошла, поэтому перевести её сразу же не смогла. Она сразу поняла, что это французский по-акценту, а так же потому, что где-то уже слышала эту фразу.              В любом случае, додумать и удивиться такой брошенной след фразе ей не дал Регулус.               — Извини моё любопытство, но зачем тебе к директору? — осторожно уточнил он следом, глянув на Мэри со слегка сощуренными глазами.        — Да так-с, ничего не серьёзного, — Мэри попыталась уклониться от вопроса, так как объясняться сейчас было бы слишком долго. Слишком много всего, что нужно объяснить, чтобы поведать истинную суть, хотя зная Регулуса, ему будет достаточно двух слов. Но Мэри пока предпочла не говорить их, чтобы в свое время рассказать все точно. Но, честно говоря, ей очень хотелось поделиться этим именно с ним. — Папа попросил его дать мне дополнительные занятия, чтобы подготовиться к вступительным занятиям в аврорат. Говорит, что лучше я заранее подготовлюсь и сейчас решу, надо оно мне или нет.               — Хорошо, — кивнул Регулус, а затем, выждав короткую паузу, аккуратно продолжил… — Мэри, я хотел спросить у тебя насчёт вчерашнего…        — Думаешь, я поступила слишком жестоко по отношению к Сириусу? — словно зная его вопрос наперёд, закончила за него Мэри, как-то виновато прикусывая нижнюю губу и опуская взгляд вниз, ибо случайно вспомнила вчерашний разбитый взгляд Сириуса…        — Честно говоря, я не знаю. Но видеть его таким разбитым было… странно, — вздохнул Регулус, пожимая плечами.        — Нельзя было по-другому, Редж. Да, может я поступила некрасиво, но если мы продолжим давать ему волю вот так огрызаться на нас за попытку помочь ему, из него ничего толкового не выйдет. Мы его друзья, мы может ещё вытерпим такое отношение к себе, но вот другие — нет. За такие агрессивные вспышки он может получить от других по роже. Да, я понимаю, как ему тяжело меняться, знаю, как ваши родители наказывали его за то, кем он является и мне от этого ужасно больно за него. Но он должен перешагнуть это, стать сильнее и умнее… — Мэри прервалась, крепче сжав локоть Регулуса, но потом продолжила. — Знаешь, он был прав на счёт того, что мне… нам, не стоит решать его проблемы. Если мы продолжим это, то ничего не изменится, и он останется таким же. Мальчиком, что не способен решить то, что натворил сам. Я не хочу такого. Я… хочу, чтобы у него все было хорошо. Поэтому он должен сам решить проблему, которая грядёт. Но, это не значит, что нам нельзя давать ему совет для решения и помогать исправляться. Друзья… ха, именно они, должны помогать тебе, но не решать за тебя. Вот и все. Я дала ему напутствие на будущее, и очень надеюсь, что хоть он и отреагировал как псина уличная, в его голове это отложится. Да и я также сделаю ему ещё одну помощь сейчас, чтобы разобраться ему было легче… как бы меня не задели слова Сириуса, но… он мне всё также дорог, и оставить одного я его не могу.               — Какую?        — Замолвлю словечко, которое, надеюсь, сыграет роль. Но, в любом случае, приезда ваших родителей и разбирательств не избежать. Просто будем надеяться, что это послужит ему уроком в дальнейшем, так как более хорошего из всей этой ситуации вынести нельзя… — вздохнула Мэри, смотря на улицу за окном. — Я не хотела с ним ссориться и вот так ставить на место. Очень… не хотела. Мы с ним часто ссорились раньше, но вот так — никогда. Но я ведь тоже живая, тоже имею чувства...        — Знаешь… ты однажды сказала, что когда находишься со мной, чувствуешь себя младше, мол, я вот такой умный, — после небольшой паузы в разговоре продолжил Регулус, глядя на Мэри, которая, помедлив, кивнула. — Так вот — умнее тебя я ещё никого не видел и не слышал, mon ange. Я думаю, ты поступила правильно, хоть и Сириусу будет тяжело некоторое время. И не оправдывайся за то, что его осадила, потому что он задел твои чувства. Ты — самое главное, и я рад, что ты не позволила ему причинять тебе боль дальше. Я даже не успел что-то сделать.               — Спасибо, — благодарно улыбнулась Мэри, пусть и слабо. — Сириус сказал, что ты хотел его ударить? Вот думаю… ты правда хотел это сделать?        — Да, — Регулус кивнул и спокойно пожал плечами. — Просто я не мог смотреть, как он обижает тебя за то, что ты хотела ему помочь. Но сдержался, потому что поступил бы как он, хотя сам же его ругал и говорил, что дракой дело не решишь. Да и ты бы расстроилась.        — Хорошо, что не сделал этого, — тихо вздохнула Мэри, разглядывая виды за окном. Понимая, что Сириусу и так досталось, да и если он её оскорбил, то не со зла — слов, чтобы он все понял, будет достаточно. Он не глупый, пусть и часто ведёт себя необдуманно. — Он… ему и так много досталось. Не хочу… чтобы ему было больнее. Слов… достаточно. Да и ведь он меня не ненавидит… просто… — Мэри вновь вздохнула, как-то досадно прикусив нижнюю губу. — Ведёт себя глупо. В любом случае, спасибо, что заступился.               Регулус не ответил — лишь кивнул, внезапно о чем-то задумываясь после её слов, словно ему что-то до сих пор не давало покоя, да и спустя пару минут они уже дошли до входа в кабинет директора, из-за чего Мэри немного расстроилась — она бы была куда более счастлива пойти сейчас гулять с Регулусом дальше.        — Кстати, тебе мама ничего не писала насчёт сегодняшнего приезда? — спросила Мэри, желая немножко растянуть момент прощания и узнать полезную информацию.               — Нет. И это меня очень беспокоит, — Регулус задумчиво осмотрел статую, которая служила входом в директорский кабинет. — Обычно, она всегда мне пишет, чтобы узнать подробности, а сегодня утром я не получил ни единого письма.        — Может, она просто не хотела тебя тревожить?.. — попыталась смягчить ситуацию Мэри, хоть и понимала, что её предположение довольно мутное, да и самой от этих слов за Сириуса стало тревожнее.        — Очень на это надеюсь, Мэрм.               Регулус хоть и согласился с ней, но было заметно, что он не шибко в этом уверен.        — Ну ладно, беги, — продолжил Блэк и кивнул головой на статую горгульи, позволяя Мэри отпустить его локоть, — Тогда через час встретимся в вестибюле? Думаю, мы успеем погулять до прихода родителей.        — Да, примерно, — кивнула Мэри. — Но я могу задержаться на минут десять-двадцать.        — Ничего страшного, Мэрм, — слабо улыбнулся Регулус, после чего потрепал её по макушке. — Я подожду. Это у Блэков в крови.               Мэри даже не успела ничего ответить Регулусу, так как тот уже пошёл дальше по коридору и скрылся за первым поворотом, оставляя её стоять в одиночестве…. вздохнула и оказалась у входа в кабинет директора, а после зашла внутрь, недовольно щуря глазки от яркого света. Так как кабинет находился в башне, туда очень хорошо попадали солнечные лучи сквозь стекла окон, освещая пока ещё тёплыми лучами всю комнату. Мэри потребовалось пару секунд, чтобы глаза привыкли к свету, после чего она уже по привычке прошла к учительскому столу.               — Добрый день, профессор Дамблдор, — слабо улыбнулась она и присела в кресло напротив директора, поставив свою сумку у ног. — Что-то мы сегодня рано. Обычно мы занятия устраиваем вечером.               — Добрый-добрый, мисс Мэри, — добродушно улыбнулся Дамблдор, поправляя очки. — На самом деле мы должны успеть кое о чём поговорить до приезда некоторых людей, так как после у меня совершенно не будет времени для наших чудных разговоров. Думаю, понимаете — Турнир и все прочие дела…        — Да, конечно, — кивнула Мэри, сложив руки в замок на животе. — Если я правильно поняла, то под «гостями» вы имели ввиду родителей Сириуса и Амикуса?...        — Да, к сожалению, — вздохнул директор, глядя в окно, за которым в небе летел клин птиц, видимо, на юг. — Птицы такие красивые, а главное — свободные. Свобода — вот истинное счастье, не правда ли? Но не у всех она есть, из-за чего счастьем приходится считать другие моменты. Нашим же сегодняшним счастьем явилось то, что нам удалось убедить двух учеников Дурмстранга уладить конфликт. Они пошли нам навстречу.               — Правда? — Мэри распахнула глаза шире, чувствуя, как в душе стало легче…              «Мерлин, Сириусу не так сильно достанется, какое счастье».        — Да, хотя и стоило это не малых усилий, особенно разговор с Каркаровым… Мэри надеюсь, Вы не против, если сегодня мы с Вами поговорим не о вашей магии, а о другом очень интересном моменте. А чтобы восполнить пропуск в занятиях, я Вам дам задание на дом?               Мэри немного помедлила, но потом одобрительно кивнула.               — Славно, я буду вам очень благодарен за этот разговор и буду даже должен, — добро рассмеялся Альбус, поправляя свою белую длинную бороду. — Меня очень волнуют отношения в семье ваших друзей, а точнее, в семье Регулуса и Сириуса. Вы не замечали ничего странного?               — Ну… — Мэри немножко замялась, не зная, что ответить. С одной стороны было неприлично рассказывать о чужой семье, особенно о семье друзей и выдавать её тайны, а с другой не просто так ведь сам директор спрашивает это. Может, он сможет как-то помочь? Что-то сделать с этим? — Ну, не считая постоянных ссор в их семье, то ничего странного больше нет. Я думала, вам известны отношения чистокровных семей к своим детям и родственниками которые не желают мириться с их идеалами.               — Конечно, это известно всем, к сожалению, — медленно кивнул профессор Дамблдор, глядя куда-то на стол. — Я был даже свидетелем некоторых ужасных происшествий, связанных с этим. Их даже вспоминать не хочется, думать о них. Поистине страшно, когда собственные родители так относятся к ребёнку.        — Да, Вы правы, профессор, — обреченно вздохнула Мэри, невольно вспоминая все рассказы о том, что происходит в семье Блэков. — Это правда ужасно, особенно наблюдать, когда из-за этого могут ссориться родные братья. Или когда тебя не любят собственные родители.               — Я слышал, что на первых курсах, до вашего перевода сюда, Сириус и Регулус имели холодные отношения? — невзначай спросил Дамблдор, поднимая взгляд обратно на неё.               — Типа того, — тихо усмехнулась Мэри, разглядывая свою обувь и постукивая пальчиками по собственной ладони. — Было…. Тяжело наблюдать за этим. Но сейчас всё хорошо.               — Стало быть, Вы их помирили? — слабо улыбнулся профессор, наблюдая за тем, как его феникс чистит перышки на крыльях.        — Не то, чтобы я их помирила… — Мэри немного смутилась, пожимая плечами. — Лишь дала повод для этого, а дальше они сами. Ведь, хоть они и были в ссоре, все равно дорожили друг другом. Зато теперь мне кажется, они становятся намного ближе, даже ближе, чем я и Джеймс.        — Это чудесно, когда два человека, что дорожат друг другом, наконец-то прощают нанесённые раны, — Мэри показалось, что Дамблдор произнёс эти слова с ноткой грусти. — Я бы тоже хотел вернуть тёплые отношения кое с кем очень дорогим мне раньше.               — Вы с кем-то ссорились? — осторожно спросила Мэри, глянув на директора.               — Можно и так сказать, — пожал он плечами. — Но не всему суждено сбыться. Ведь судьба иногда позволяет себе такие едкие, жестокие шутки по отношению к нам. Бывает, доверишься человеку, а он лишь пользовался тобой в своих корыстных целях.        — Да, и такое бывает…        Мэри едва заметно улыбнулась и почему-то невольно вспомнила прошлогодний инцидент с Регулусом, когда он не сказал ей все правды насчёт радикальной надписи на стене. Регулус не имел тогда корыстных побуждений, не пользовался Мэри, и она сама не понимает почему вспомнила этот момент, ведь они с Регулусом давно обговорили это и договорились быть честными друг с другом, чему Мэри до сих была рада. Хоть тут она не ошиблась. Наверное…               — Такое бывает со всеми, и иногда совсем не ожидаешь, что человек тебя так обманывал. Поэтому нужно всегда быть начеку и думать несколько раз, стоит ли доверять человеку, хоть он и кажется самым добрым и идеальным человеком. Никто не застрахован от этого, к сожалению, — продолжил директор, смотря на настольные часы, но потом плавно перевёл тему. — Я бы рад показать Вам один момент, но, думаю, мы сегодня уже не успеем.               — Какой момент? — настороженно уточнила Мэри, покосившись в сторону директора.               — О котором Вам нужно будет узнать. Когда-то маги придумали такую удобную штуку, как омут памяти. Вещь и правда превосходная, позволяет сэкономить достаточно времени. Даже жалко, что сегодня не сможем посмотреть. Вы мне… напоминаете одну женщину, которая умерла почти пятьдесят лет назад… но этот Турнир и вчерашний инцидент отнимает у нас столько времени, — с ноткой грусти сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Но, чтобы Вас подготовить, дам Вам одно задание. Вы его увидите в том же месте, где и вчерашнее моё послание.               — Флури опять придётся пробираться к Вам в кабинет? — тихо рассмеялась Мэри, прикрывая рот ладонью.               — Очень славное животное, не устану твердить это. Мэри, Вы бы его почаще сладостями кормили, а то, боюсь, когда-нибудь он слопает все мои лимонные дольки…               — Простите за неудобства, профессор…        — Я не говорил, что это неудобства, — таинственно улыбнувшись, подмигнул директор. — Но, время уже прошло. Сейчас должны приехать ожидаемые гости.               Мэри, честно говоря, немножко удивилась — думала, этот разговор будет более информативным и займёт куда больше времени, чем двадцать минут, но, может это из-за того, что она задержалась и опоздала, так как встретила Регулуса по пути. Хотя, может этот разговор и был достаточно важным, просто сама Мэри не придала значения некоторым словам в силу невнимательности и того, что слишком расслаблена таким хорошим днём.               — Профессор, можно Вас попросить кое о чем? — Мэри осторожно встала на ноги, надевая сумку на плечо. Тот кивнул, подготавливая какие-то бумаги на столе. — Насчёт Сириуса… можно ли сделать так, чтобы ему не досталось так сильно? То есть, ему за произошедшее достанется в любом случае, но можно ли смягчить дело и не рассказывать про его другие промахи? Я знаю, их немало, но будет лучше, если та же профессор Макгонагалл лично поговорит с ним самим насчёт этого, нежели с его родителями. И было бы хорошо, если бы Регулус тоже никак не относился к драке… в любом амплуа…               — Хотите замолвить словечко за мистера Блэка? — спокойно уточнил профессор, на что Мэри немного сконфужено кивнула. Профессор Дамблдор же помолчал, словно вспоминая чьи-то слова, сказанные уже давно, почти пол века назад, и как-то довольно улыбнулся. — Я услышал Вас, мисс Мэри. Это будет крайне сложно, учитывая то, кого из себя представляют обе стороны конфликта, но могу вас уверить, что о его промахах насчёт учёбы и шалостей они не узнают.               — Большое спасибо, профессор Дамблдор, — кивнула Мэри, чувствуя как невидимый груз наконец-то упал с плеч.              Сириусу достанется меньше.              И это главное.              Что-то у неё да получилось.                            Попрощавшись с профессором, Мэри вышла из кабинета, после чего винтовая лестница понесла её вниз. Честно говоря, разговор оставил двоякое ощущение. Вроде как ничего особенного, да и Сириусу, и Регулусу она помогла, как обещала, чем сделала себе легче, но что-то все равно не давало ей покоя, отравляя душу словно яд.              Только вот что, она не могла понять, даже перебрав все варианты.              Оказавшись вновь в коридоре, Мэри ещё раз посмотрела на время на своих цепочных часах, чтобы убедиться, сколько осталось до прогулки с Регулусом. Ещё целых полчаса. Конечно, можно сейчас пойти и спокойно собраться, чтобы потом так же спокойно дойти до назначенного места и тому подобное. Мэри бы так и сделала, если бы в конце коридора ведущего к лестницам, не услышала шаги нескольких людей и довольно громкие разговоры… и, чтобы не попадаться на глаза, Мэри, быстро оглянувшись вокруг, юркнула бесшумно и быстро, словно лиса, в первый попавшийся коридор, скрываясь в тени. И правильно сделала, так как через несколько мгновений у того места, где она стояла буквально только что, оказалась небольшая группа людей. Были уже знакомые ей лица, но также и новые, которых прежде она не видела.               Во главе этого маленького собрания шли профессор Макгонагалл и профессор Слизнорт, держа молчание. Лицо первой выражало крайнее волнение, в то время как Гораций был достаточно спокоен, и то и дело поправлял свой пиджак. Сзади них шел Орион с каким-то мужчиной лет сорока пяти, которое Мэри недовольно напомнило свиное — глаза его будто не имели искренности и не могли смотреть по доброму, хоть сейчас он и довольно активно вёл диалог с Орионом Блэком. Шеи у этого мужчины будто и вовсе не было, а ножки были короткие и кривые, из-за чего он был довольно низкого роста. За мужчинами же шли две женщины — Вальбурга Блэк, выглядевшая как, впрочем, всегда аккуратно и со вкусом. Аристократичная осанка, немножко вздернутый вверх подбородок; волосы были собраны высоко вверх, а челка немножко небрежно падала на лоб. Честно говоря, Вальбурга была красива, причём очень, и сильно напоминала Мэри Сириуса, который унаследовал и ее черты лица, и эти серые, глубокие глаза, в которые хочешь-не хочешь, а засмотришься, а так же выглядела намного моложе своего возраста. Если сравнивать Вальбургу с женщиной, которая шла рядом, то однозначно выигрывала первая. Незнакомка ничем особым не отличалась: имела каштановые, чуть рыжеватые волосы, маленькие карие глаза, была одета в какое-то безвкусное коричневое платье с корсетом, который так сильно стягивал её талию, что ей было сложно долго говорить. Роста она была обычного, но выше мужа точно (именно мужа, ибо Мэри сделала такой вывод, поняв, что это родители Амикуса. Другого предположения быть не могло). Она молча шла вперёд, поджав сухие тонкие губы и не молвила ни единого словечка своей спутнице, которая, видимо, тоже не желала сейчас заводить разговор с кем-либо, погрузившись в свои мысли.        За двумя женщинами шли Сириус и Амикус. Мэри невольно отметила сходство второго со своим отцом — лицо его была точная копия, точно так же как и сутулость. На губах его была едкая ухмылка, и он то и дело кидал торжественные взгляды на Сириуса, который его радости не разделял, молча идя вперёд с опущенной головой. А у Мэри от этого взгляда все внутри как-то сжалось от боли, настолько было непривычным видеть Сириуса в таком разбитом и подавленном состоянии… хотелось помочь, успокоить, обнять, но единственное, на что Мэри имела право — просто смотреть, как, впрочем, и всегда рядом с ним.        Потом Минерва произнесла пароль и спустя некоторое время вся эта компания скрылась с глаз Мэри долой, оставляя её стоять в угнетающей тишине наедине с мыслями….        — Словно на казнь вели, — раздался тихий голос сзади Мэри, из-за чего та испуганно подскочила на месте. — Прискорбная картина.        Обернувшись назад, Мэри увидела Регулуса, который сложив руки за спину, задумчиво глядел на статуи горгульи, но потом перевёл взгляд на неё.               — Регулус, ты чего так пугаешь… — почему-то шёпотом заговорила Мэри, неуютно поежившись. — Не делай так больше, пожалуйста, иначе меня придётся откачивать               — Прости, mon ange, — слабо, но всё-таки с нотой вины улыбнулся Блэк.        — Ты давно здесь стоишь? И чего так рано?..               — С того момента, как ты юркнула сюда, — пожал плечами Регулус, коротко оглядывая её. — Я вышел с другой лестницы, и, видимо, ты не услышала мои шаги из-за того, что прислушивалась к чужим. Я пришёл пораньше, потому что узнал о приезде родителей, и решил сразу идти сюда: тебя дождаться и их увидеть.        — Понятно… — вздохнула Мэри, посмотрев на Регулуса, лицо которого было хоть и безмятежным, в глазах его плескалось напряжение. — Как думаешь, его сильно за это?..        — Понятия не имею, Мэрм. Но очень надеюсь, что нет.        — Мы сделали всё, что могли, Редж, — Мэри вздохнула и осторожно взяла его руку в свои. — Я замолвила словечко за него и ещё узнала, что ученики из Дурмстранга согласились уладить конфликт без участия родителей. Теперь нам остаётся только ждать и надеяться на лучше…        — Да, ты права, — с тихим вздохом ответил Регулус, сжимая ладонь Мэри в ответ. — Спасибо, что сделала это для него.               — Да ладно… я не могла иначе — мне же не всё равно на Сириуса. Так или иначе… мы все равно друзья, — обречённо усмехнулась Мэри. — Подождём их здесь? Не думаю, что они надолго.        Регулус кивнул, после чего припал плечом к стене, но не отпуская руки Мэри. Видимо, ему это и правда помогало успокоиться, но всё равно было видно, как Регулус напряжён тем, что происходит в кабинете директора. Поэтому, чтобы они не сошли с ума в ожидании, Мэри решила немножко отвлечься, сменить тему разговора…        — Как там Сохатый с остальными двумя? — поинтересовалась она, опираясь затылком о стену.               — Сидят в вестибюле и сходят с ума от волнения, — тихо усмехнулся Регулус. — Мне кажется, Джеймс переживает больше самого Сириуса. Ходит из стороны в сторону, пока Лунатик и Питер молча сидят на скамейке, не в силах выдавить из себя словечко. Я мимо проходил — Джеймс подходил, спрашивал как идут дела, но, не получив положительного ответа, занервничал ещё больше.        — Ещё немного и он просто выкрадет Сириуса прямо у вас из дома, — улыбнулась Мэри, представляя эту забавную картину и понимая, что брату бы в этим помогла               — Я буду только рад, если он сбежит из этого ада. Давно хочу, чтобы он это сделал.       Мэри захотелось ударить себя по лбу.              Она стремилась спустить разговор на более хорошую тему, но в итоге завела его в самую гущу тёмного леса.        — Давай поговорим о другом… — слабо улыбнулась следом, посмотрев Блэку в глаза, которые смотрели на неё в ответ.               — О чем, mon ange, например? — тихо спросил он, поглаживая ладонь Мэри большим пальцем, и склонил голову на бок.        — Не знаю, — Мэри пожала плечами, задумчиво прикусывая нижнюю губу на пару секунд. — Ты никогда не говорил, кем ты по-настоящему хотел стать, после окончания Хогвартса. Именно сам. Я бы с радостью узнала это, bon-bon.               — Ничего супер карьерного, — пожал плечами Регулус. — Я бы точно не пошёл в Министерство или сюда, в Хогвартс. Не моё совсем. Я бы хотел что-то другое… или открыть свою картинную галерею.        — Да ну!               — Да, я наверное мечтал об этом с самого детства, как только взял в руки карандаш.        — М-м, а где бы она находилась, мистер Блэк?        — Есть одно местечко, — спокойно сказал Регулус, отворачиваясь от Мэри и глядя куда-то перед собой. — У нашей семьи много домов, обычных домов в разных точках Великобритании. И, как правило, половина из них пустует, ибо они никому не нужны. Я был в одном таком, когда учился на первом курсе, где-то на юге Британии, точно я сказать тебе сейчас не могу. Но оно находится в милом туристическом городке, с прекрасной инфраструктурой и хорошим пейзажем. И ночи там красивые. Не просто чернота, а с тысячью хорошо видимых ярких звёзд. Если у меня когда нибудь получится, я бы открыл картинную галерею именно там, и жил бы тоже. Всё было бы заставлено картинами великих художников, и маленький уголок для моих.               — Безнадёжный романтик, — рассмеялась Мэри, когда Регулус закончил свой рассказ. — Это звучит просто волшебно. Но почему твоим картинкам мало места? Ими должна быть заполнена минимум две трети всей галереи! И я надеюсь, мне, как близкой подружке, можно будет посетить такое чудесное место первой?        — Да, как близкой подруге тебе можно всё, — тихо рассмеялся Регулус, медленно кивая…               — О-о, тогда жди, я там буду там чуть ли не ночевать, увидишь ещё! — довольно произнесла Мэри, из-за чего Блэк усмехнулся, с её слов странно забавляясь. — Эй, я серьёзно! Буду наблюдать за тем, как ты рисуешь с утра до ночи, а потом приходить в аврорат и спать там.               — Тогда тебя в первый день выпрут.               — Ну и ладно! Тогда открою возле твоей картинной галереи книжный магазин и спокойно жить, собрав вокруг себя сорок собак и Флури. Будем махать тебе с балкончика.        — Мне кажется, Флури от такой идеи сойдёт с ума, — медленно покачал головой Регулус и заправил кудряшку за ушко Мэри. — Пожалей хорька.               — Ну ладно… одна собака, ты и Флури, так и быть, — кивнула Мэри и улыбнулась, заметив, как Регулус слабо нахмурил брови. — А что? Ты хотя бы уже прирученный.        — Никогда не понимал, почему Джеймс зовёт тебя мелочью, но теперь понял, — Регулус отпустил руку Мэри и щипнул её за щеку. — Жду не дождусь твоей анимагической формы. Будешь маленькой обезьянкой.               — Эй, почему маленькой? — возмущённо запротестовала Мэри, недовольно глядя на него.               — Потому что слишком мелкая, чтобы быть большой, — пожал плечами Регулус, который, к слову, был ниже Сириуса и Джеймса, но выше всех остальных. — Особенно когда стоишь с Сириусом рядом — ты не низкая, но разница видна хорошо. Маленькая и милая рядом с ним               — Ты больше никогда не заговоришь с Сохатым, — Мэри обиженно надулась, но между тем от последних слов Блэка ужасно сильно покраснела. — Он плохо на тебя влияет своим глупым мозгом.        — Прости, я не хотел тебя так сильно обидеть, — продолжая улыбаться слабо, сказал Регулус, аккуратно приобнимая её за плечо. — Больше так не буду, веришь?        — Верю, но я всё равно обижена.        Регулус попытался извиниться ещё пару раз, обещая в качестве компенсации две коробки конфет, но Мэри не соглашалась, уже наигранно обижаясь. Когда же число дошло до шести, она всё-таки согласилась простить Блэка и пожала ему ладонь, закрепляя его обещание…        Спустя полчаса разговоров ни о чем, со стороны входа в кабинет директора послышался звук, из-за чего Мэри и Регулус обернулись, смотря туда — статуя отъехала, и с винтовой лестницы сначала спустились миссис Кэрроу с Амикусом, а за ними Вальбурга и Сириус, который выглядел ещё мрачнее, чем прежде…               — Надеюсь, Бурги, такого больше не повторится, — приторным голосом начала миссис Кэрроу, когда вход за ними закрылся и они остались вчетвером в пустом коридоре. Видимо, отцы семейств задержались у директора… — А то Сириус совсем распоясался. Не думала перевести его в Дурмстранг?              Мэри, услышав это, напряжённо поджала губы, кидая взгляд на Сириуса…               — Не думаю, что это вынужденная мера, Элла. Здесь ближе сама знаешь к кому, — произнесла миссис Блэк, сцепив руки в замок за спиной. — Благодарю, что приехали. Можешь не сомневаться, больше твой сын никак не пострадает.        — Тогда конфликт исчерпан, — Элла злобно покосилась на Сириуса, стоявшего за спиной матери… — Мы решим ещё пару дел. Пойдём, Амикус. До свидания, Бурги, жду тебя на через неделю в Малфой-мэноре.        — До свидания, Элла, — кивнула Вальбурга, провожая взглядом миссис Кэрроу, которая, кивнув недовольному Амикусу, зашагала вместе с ним к лестницам. Почему Амикус был таким недовольным, Мэри не знала, но предполагала, что всё пошло не так, как он мечтал, а значит Сириус досталось не так много…        Вальбурга ещё молча стояла несколько минут на месте, о чем-то думая, а Мэри продолжила разглядывать Сириуса, пытаясь понять, о чем он думает…              Спустя некоторое время, миссис Блэк развернулась лицом к сыну, вздыхая.               — Сириус, сколько ещё это будет продолжатся?              Тот промолчал, недовольно глядя на мать…               — Отвечай.        — Что именно, мама?               — Не строй из себя идиота, ты меня прекрасно понимаешь. Почему мы с отцом должны краснеть за тебя перед ними и слушать то, как позорится наш сын?        На удивление Мэри, Вальбурга выглядела крайне спокойной — она говорила не повышая голоса и даже не доставая палочку. Мэри немножко по другому представляла её в гневе… громкие крики, использование магии, рассерженное лицо Вальбурги.              Но все этого не было...              — Никто вас не заставляет, — хмыкнул Сириус, скрестив руки на груди.               «О Мерлин, почему тебе так сложно держать язык за зубами, отхватишь же сейчас! — Мэри раздражённо прикрыла глаза».               — Он оскорбил М... Регулуса, и я считаю, что поступил правильно, ругай меня сколько влезет. У меня уже иммунитет к этому. Вынесу, — Сириус пожал плечами, без тени страха спокойно глядя матери в глаза, а Мэри прикусила нижнюю губу…        Вальбурга вновь замолчала, смотря на сына.               — Я знаю, почему ты избил Амикуса, можешь не напоминать, — заговорила она спустя несколько секунд. — Думаешь, твоего отца будет это волновать, когда он вновь применит к тебе круцио?               — А что, тебе резко стало меня жаль?        — Уважай старших, Сириус, — недовольно произнесла Вальбурга. — Ты безнадёжен в мечтах отца, я уже поняла. Так хотя бы умей скрывать себя и не валить лишний раз на себя его гнев.        — Я не собираюсь скрываться, как крыса. Пусть он знает, что я не буду плясать под его дудку.        — Глупый, глупый мальчишка, — усмехнулась Вальбурга, и Мэри показалось, что эта усмешка была не столько надменной, сколько горькой. — Сам себе хуже делаешь. Думай, прежде чем что-то сделать и сказать. Теперь будешь три месяца отрабатывать у Макгонагалл и Слизнорта, надеюсь, это ты сам расслышал ещё в кабинете. И скажи спасибо Мэри, что она замолвила за тебя слово у директора, иначе бы тебе досталось в пять раз больше.              Мэри, услышав это, как-то тяжело сглотнула, пытаясь понять, откуда Вальбурга это узнала, пока Сириус весь напрягся, словно одного упоминания её имени с уст матери заставило его взять себя в руки.               — Не смотри на меня так. Очевидно, что кроме неё за тебя просить никто не будет. Да и Дамблдор дал это понять, еще когда мы сидели в кабинете. Сириус, ещё один такой фокус, и тебе уже никто не поможет, ты это должен понимать, — продолжила миссис Блэк. — Ты услышал меня?               — Да, мама, — наигранно поклонился Сириус, недовольно глядя на неё. — Когда начнёте пытать меня?        Вальбурга поджала свои темно-алые губы после этого жеста Сириуса…        — Иди отсюда, пока отец не вернулся. Даже не думай высунуться, пока мы не уйдём, ясно?        Сириус что-то буркнул и, даже не попрощавшись, развернулся на пятках и пошёл прочь из этого коридора по тому же пути, как прежде ушли Амикус со своей матерью. Честно говоря, Мэри не знала, что чувствовать — было облегчение оттого, что Сириус так легко отделался, ибо она надеялась на самое худшее. С другой стороны, внутри было непонятное чувство, во время разговора Сириуса и Вальбурги. Она вела себя совсем не так, как в рассказах братьев, ибо там она была настоящей ведьмой из плохих сказок, здесь же она просто отчитала Сириуса, как это делает самый обычный родитель… Хотя Мэри может ошибаться, ибо возможно, Вальбурга играет на публику, хотя её тут, как таковой и не было, и вне дома скрывает истинные отношения в семье.              Кто её знает?              В любом случае одному Мэри была рада — Сириус в порядке, а значит, пронесло.              Всё хорошо.               — Регулус, можешь не прятаться там. Не веди себя как ребёнок, — не поворачиваясь в их сторону, громко произнесла Вальбурга.               Мэри в одну секунду побледнела и испуганно сглотнула, переглянувшись с Регулусом. Тот не удивился так сильно, как она, но всё-таки лёгкие нотки изумления были на его лице. Покашляв, он осторожно коснулся плеча Мэри, молча говоря, мол, все в порядке, после чего вышел из тени и через несколько шагов оказался подле матери.               — Здравствуй, мама, — кивнул Регулус и Мэри заметила, что при виде младшего сына, черты лица Вальбурги немного смягчились.        — Почему сразу не вышел, как Сириус ушёл? — поинтересовалась она. — Боялся Мэри оставить?        Мэри плотно поджала губы, не представляя, что сейчас будет и молча наблюдала за тем, как Регулус напряжённо смотрит на маму, которая слабо улыбалась, точь в точь как Сириус.        — Мама, я…        — Можешь ничего не говорить. Бери её, пока отца здесь нет, и идите отсюда, всё равно ведь мечтаете узнать произошедшее из уст Сириуса.               — Я не поздоровался с отцом.        — Я передам ему. Иди.               Регулус, не смея больше перечить матери, кивнул ей головой, прощаясь, а после развернулся и пошёл обратно к Мэри, чтобы через тот коридор выйти по другой лестнице. Мэри видела, что Вальбурга испытывающее смотрит на неё в этот миг, и почувствовала холодок по спине, на долю мгновения растерявшись. Но потом, решив хоть как-то хорошо показать себя в глазах матери Сириуса и Регулуса, Мэри незаметно выпрямила спину и кивнула миссис Блэк, одновременно здороваясь и прощаясь. На изумление Мэри, та кивнула ей в ответ, усмехаясь — дальше она уже не видела, ибо Регулус, оказавшись подле Мэри, осторожно взял её за локоть скорее ведя её к лестницам. Мэри решила не задавать вопросов, ибо знала все ответы наперёд и не хотела лишний раз тревожить друга.        На лестнице они сбавили темп, не говоря ни слова, спустились к выходу на улицу, а там уже и дошли до Визжащей хижины, в которую направились все четверо Мародёров после «суда» над Сириусом… Тот нехотя рассказал им подробности прежде, чем Регулус завалил его вопросами. Мэри хоть и делала вид, что ей совершенно всё равно, продолжая игнорировать Сириуса, но, тем не менее, незаметно слушала, сидя недалеко от рассказчика. Который постоянно метал на нее взгляды, прекрасно помня, что сказала ему мать, и желая хоть как-то показать Мэри, что ему абсолютно не всё равно.        Сириус поведал, что ничего особого там не было, хотя, честно признался, ожидал самого худшего. Когда родители приехали, Орион всеми силами держал себя, чтобы не наказывать сына прямо в вестибюле перед кучей народа, и лишь раздраженно подгонял его вперёд, бранясь шёпотом как только можно. Мать была, на его удивление, молчалива, и ни слова не сказала, следуя за мужем и сыном. Там уже присоединились и семейство Кэрроу в полном составе, даже Сестра Амикуса, Алекто, пришла поглядеть на то, как «мерзкого гриффиндорца» будут ругать её родители. Миссис и мистер Кэрроу и правда при виде Сириуса едва сдержались, чтобы не выразить своё недовольство им и пожаловаться на то, какой из него ужасный сын, позор всего рода Блэк, даже хуже своей двоюродной сестры Андромеды, и прочее, и прочее. Потом, конечно, Алекто попросили уйти, так как её присутствие в кабинете — необязательно, и, встретив, деканов Гриффиндора и Слизерина, они направились в кабинет директора…               Оказавшись в кабинете их встретил директор, довольно в хорошем настроении, и дальше началось самое «мясо», как выразился Сириус — Амикус переворачивал всю ситуацию так, что Сириуса за такое можно было в Азкабан сажать. Он его и бил кулаками по всему телу, и применял заклинания связанные с болью, и бранил всю его семью. Чего только Сириус не делал с бедным Амикусом, который ещё всю ночь лежал в лазарете. Директор поправил его в том, что помимо сломанного носа, других увечий ему нанесено не было, и это могла подтвердить даже мадам Помфри, но Амикус на это пробурчал что-то нечленораздельное. Самое странное, что Амикус ни разу не заикнулся о своих друзьях с Дурмстранга, которые в тот момент были рядом и могли сойти за живых свидетелей. Но никто не обратил на это внимания, хотя это потом хорошо спасло задницу Сириуса от наказания хуже… который, как он сам выражался, слушал и хотел хохотать от таких небылиц. Причиной же конфликта Амикус назвал то, что он просто сказал, что его друзья с Гриффиндора «плохо» влияют на бедного Сириуса. Тогда Сириус не сдержался и правда засмеялся, за что отец отвесил ему подзатыльник под тревожный взгляд Минервы.        Конечно, когда пришла очередь Сириуса рассказывать произошедшее, он не утаил ни единой правды — рассказал то, что сказал Амикус про его друзей и брата, не упустив ничего, добровольно сознался в том, что правда полез на него с кулаками, но опроверг слова Амикуса про заклинания, сказав, что готов показать палочку и выпить зелье правды, чтобы все убедились что он не врёт. Понятно дело, родители потерпевшего не сильно верили ему и требовали самого жестокого наказания для Сириуса, дошли чуть ли не изгнания из школы, но тут уже вмешалась сама Вальбурга, что-то пообещав им на этот счёт, и больше тему выгона мистер и миссис Кэрроу не затрагивали. Сириус, как он говорил, даже слова не вставлял и просто молча наблюдал. Мэри не знала, что чувствовал в тот момент друг, но скорее всего ему хотелось убежать оттуда к чертям и упасть в чьи-то объятия. Случайно подумала, что в её…        В конечном итоге, долгие рассуждения прекратились.              Сириусу назначили три месяца исправительных работ в школе, а так же он должен был принести письменные извинения Амикусу и всей его семье за нанесённый вред. Все могло быть еще хуже, и он мог быть под наказанием весь год, но так как Амикус не упомянул своих друзей, а Минерва сказала, что обычно Сириус ведёт себя хорошо и отлично работает на уроках, сошлись на этом. Плюс ещё сыграли свою роль тёплые дружеские отношения между родителями семейств — Орион пообещал своему другу, что тот узнает потом, как он наказал Сириуса, а вот о методе «наказания» прилюдно не рассказал, к сожалению. Дальше Сириус поведал всем о коротком разговоре с матерью, которые Мэри и Регулус слышали и видели, но, чтобы не делать хуже, умолчали об этом…              Вся ситуация закончилась более-менее благополучно, и Мэри очень, очень надеялась, что со временем Сириус прислушается к её словам, а также — к некоторым словам матери. Потому что та говорила некоторые умные вещи, и они бы её сыну, будь он более спокоен, очень бы помогли. Но, не всё сразу…               У Мэри вновь упал с плеч весь груз. Хоть она ещё и не помирилась с Сириусом, ибо первый шаг делать не собиралась, пусть и очень хотела поговорить с ним, когда заметила его виноватый, благодарный взгляд, направленный в ее сторону, но… она была рада, что с ним всё хорошо, даже если они и поссорились. И шла гулять с Регулусом она уже более расслаблено. Но всё-таки некоторые ключевые моменты из всей этой ситуации, которая происходила в течении двух дней, дала хорошую и важную пищу для размышлений Мэри в дальнейшем…                                                                                            Остаток октября пролетел быстро, словно вихрь. Последние дни всю школу украшали к Хэллоуину, в который также должен состояться выбор участников для Турнира. Мэри была так увлечена подготовкой школы к празднику и гулянками с Регулусом по осеннем лесу, что совершенно об этом забыла.              И вспомнила лишь тогда, когда этот день наступил.       Марлин в пятницу с утра пораньше разбудила спящую Мэри и заставила быстро умыться и собраться. Она ещё долго жаловалась, что ей не дали поспать в выходной день, ибо в этот день из-за праздника и выборов уроки отменили, на что в ответ получала лишь переговоры подруг о том, кто же станет представителем их школы. Мэри будто знала ответ наперёд, поэтому не встревала в разговор и лишь слушала предположения, ухмыляясь…        — Я вам говорю, если это будет Руд, то можно сразу писать на лбу что Хогвартс — лузеры, — усмехнулась Марлин, когда они сидели за столом в Большом зале и ожидали директора, который должен будет вытянуть имя из кубка. Кубок выберет чемпионов ровно в двенадцать часов, время же было одиннадцать пятьдесят восемь.        В зале был полумрак, несмотря на утро — его освещали лишь несколько свечей и кубок, который блистал синим свечением. Гул стоял дикий, так как сидели здесь целых три школы, пусть и две не были во полном составе. Некоторые ученики из других школ и ученики Хогвартса сидели вместе и болтали, но, в основном, каждый сидел в своих компаниях, где были ученики только из его школы. «Прекрасный дух союзничества», — ухмыльнулась Мэри, съедая конфету.               — Всё-таки я ставлю на Дорказ, — пожала плечами Алиса, подперев щеку рукой.               — Я тоже, — горячо воскликнула Лили. — Или Мэри Макдональд.               — Да кто угодно, только, не дай Мерлин, Эван, меня инфаркт схватит, — ахнула Марлин, драматично хватаясь за сердце. К сожалению, Розье мог быть участником, так как ему уже исполнилось шестнадцать лет…               — Вот сейчас и узнаем… — слабо улыбнулась Мэри, кивая в сторону входа, ведь там уже шел Дамблдор вместе с остальными директорами.               Когда они проходили мимо компании слизеринцев, Мэри заметила там Рабастана, — честно говоря, она горячо болела за его победу, хоть и не говорила почти никому об этом, который взгляд подруги почувствовал, довольно улыбаясь, и помахал ей, получив то же самое в ответ.               — Доброго утра, дорогие ученики. Кубок огня вот-вот примет решение. Думаю, ему требуется еще пол минуты, — сказал Дамблдор, посмотрев на наручные часы. — Да, точно. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.               Всё, казалось, замерли в молчаливом ожидании.              Марлин от волнения сжала руку Мэри, которая, хоть до этого и не переживала, теперь почувствовала, как у неё скрутило живот. Кто-то смотрел прямо на кубок, кто-то — на часы, а кто-то и вовсе закрыл глаза, шепча себе под нос что-то. Молитву, что-ли?..               — Сейчас…               Восхищенно прошептала Марлин и спустя секунду весь зал ахнул, ибо кубок вспыхнул алым пламенем, и выкинул из себя бумажку, которую Дамблдор ловко поймал в руки.               — Участником от Дурмстранга, — начал громко и чётко читать директор. — Становится Хельга Марев!               Всё громко зааплодировали первой участнице, поддерживая девушку, а особенно её одноклассники, которые хлопали и топали ногами так громко, так сурово завыли, что Мэри показалось, школа сейчас рухнет и её съедят волки. Сама же Хельга, высокая и крупная, с чёрными волосами, гордо поднялась со своего места, поправив алый плащ, и твёрдой походкой направилась ко входу в соседнее помещение, не скрывая победой улыбки на пухлых губах. Марлин радостно затрясла Мэри, радуясь тому, что чемпионкой от Дурмстранга стала эта чудесная леди…               Игорь Каркаров, казалось, был радостнее всех и громко хлопал своей ученице, выражая свою гордость. Тем временем, из кубка вылетел ещё один кусочек пергамента.               — Участником от Шармбатона, становится… — Дамблдор сделал короткую паузу… — Александр Клевский!        — Мэрм, это же вроде тот самый Шармбатоновец, который подарил тебе розу, помнишь? — быстро прошептала Лили, кивая в его сторону головой.        Мэри удивлённо посмотрела на Александра — и правда, он. Она успела тогда запомнить его чёрные глаза и светлые волосы, поэтому сейчас смогла рассмотреть его чуть детальнее. Александр ловко поднялся с места, вставая во весь рост, который оказался немалым и, поправив нежно-голубую накидку, направился вперёд, проходя между столами Пуффендуя и Гриффиндора. Девушки за их столами восхищенно глядели на него, как на нечто божественное…. Проходя мимо Мэри, видимо, он её тоже узнал, поэтому улыбнулся ещё ярче и подмигнул ей, из-за чего та невольно покраснела. Но затем хмыкнула, заметив, как Сириус, который сидел перед ней, казалось, сейчас оставит вмятины на столе от хватки, которой он держал его край…              Теперь же настал самый волнующий момент…              Кто же, в конце концов, станет чемпионом от Хогвартса?              Все стали ещё тише и в холодном ожидании наблюдали за тем, как кубок выкидывает из себя последний, третий листок. Дамблдор его поймал так же ловко, как и прошлые, но в этот раз решил прочесть про себя, прежде чем вслух. И он это делал так, долго, что Мэри показалось, у неё сейчас живот скрутиться окончательно.        — И так, третьим участником, участником от Хогвартса, становится…        Дамблдор вновь замолк, довольно оглядывая всех присутствующих.               — Да говори уже, старый дед! — недовольно, взбудоражено прошептала Марлин…        — Марлин! — возмутилась Лили, пихая ее локтем.        — Рабастан Лестрейндж!        Зал вновь залился громкими аплодисментами, особенно со стола Слизерина, где своего поддерживали всеми силами, в отличие от стола Гриффиндора, где на такое заявление большинство лишь вяло хлопало… Мэри в первую секунду не знала, что ей делать, ибо она была одновременно так рада и взволнована, что внутри все смешалось. Но взяв себя в руки, громко захлопала в честь друга, и даже крикнула что-то ему, и от этого жеста Лестрейндж казалось стал ещё счастливее. Улыбнулась довольно, стараясь не смотреть на Сириуса, который прикрыл глаза, нервно стуча пальцами по столу…               Мэри бы подбежала и обняла Рабастана, но его уже отправили в комнату, куда до этого заходили остальные два чемпиона. В любом случае, у неё будет полно времени сделать это после.               — М-да, так себе составчик… — уныло сказал Джеймс напротив, пока Дамблдор что-то говорил про Турнир дальше.        — Что тебе не нравится? Вполне отличный, — нахмурилась Мэри, не понимая такой реакции. — Ну не стал Гриффиндор участником, и что? Разве повод сразу рассчитывать на проигрыш? Поменьше жалуйся, Сохатый.        — Согласна с Мэри, — вздохнула Лили, пожимая плечами. — Я не очень рада, что Баст стал чемпионом, но не могу не признать, что он сильный маг, и у нас есть огромный шанс победить с ним.              Джеймс пробурчал в ответ что-то невнятное, отворачиваясь от сестры, которая на этот выпад только закатила глаза, мысленно радуясь, что ему ещё нет шестнадцати лет               — Этот Турнир обещает быть интересным… — ухмыльнулась Марлин, глядя в сторону трех участников, которые встали рядом для общей колдографии.               — Очень… — вздохнула Мэри, встречаясь взглядом с Сириусом.