Третья Астрея

                         «Что значит имя? Роза пахнет розой,

Хоть розой назови ее, хоть нет».

— Джульетта, «Ромео и Джульетта», Уильям Шекспир.

                                         — Мистер Блэк! Мисс Поттер! — раздался позади Мэри гневный голос профессора Макгонагалл, и она поняла, что они очень сильно попали.              — Сириус…              — Прыгай! В темпе, в темпе!              Мэри, заметившей, как Сириус резко повернулся к ней спиной, чуть присев, ничего не оставалось, кроме как быстро прыгнуть ему на спину и позволить подхватить себя под бедра. Чтобы через секунду Блэк быстро бросился вперед, нагло собираясь сбежать от декана Гриффиндора.              — Блэк! Поттер! Я напишу вашим родителям!.. — эти слова двум убегающим гриффиндорцам Минерва произнесла уже в спину, наблюдая, как они, громко хохоча, скрываются из ее кабинета в коридоре. Вздохнула, медленно качая головой… — Годрик, шестой курс, а ведут себя как дети!.. это же надо было додуматься — поджечь мистеру Снейпу волосы!.. прямо на вашем уроке! А если бы его сразу не потушили? Ах, что за дети!..              — Ну, это же Блэк и Поттер, — пожал плечами профессор Слизнорт, чуть выпучив нижнюю губу вперед и едва ли удивляясь произошедшему, в отличии от Минервы. — Профессор Макгонагалл, вас тогда еще не было, но, когда я был учителем у Чарльза Поттера и Дореи Блэк, на их предпоследних курсах происходили вещи и похуже. Помню, как мисс Блэк наколдовала мистеру Кэрроу свинячий хвостик, с которым он ходил неделю…              — Нет, избавьте меня от этого, профессор Слизнорт, — отмахнулась Минерва, даже боясь представить, что еще могут учудить мистер Блэк и мисс Поттер в последующие два года учебы. — Только решила, что, раз мистер Поттер решил основательно взяться за ум благодаря Эванс, не учудив ни единого случая за две недели, как на его место встала мисс Поттер!.. нет, я несомненно напишу Юфимии и Флимонту!.              — А как же мистер и миссис Блэк, Минерва? — слегка удивлённо вскинул брови вверх Гораций, пока профессор Макгонагалл отошла к Снейпу, что-то ему ворча о том, что у него до сих пор идет дым от кончиков волос.              На вопрос Горация Минерва не ответила. Лишь губы слабо вздрогнули, а взгляд стал холоднее.                            — Сириус, ха-ха, ну ради Мерлина, остановись!.. — Мэри, хохоча, вцепилась в Сириуса сильнее, обнимая его за шею, пока тот продолжал бежать вперед, чуть ли не расталкивая остальных учеников школы на пути.              Смех раздавался на весь коридор, а их тени, из-за яркого осеннего солнца, которое било в окна, падали на других учеников лишь мимолетом, настолько быстро Сириус бежал вперед, сам не замечая, как начинает улыбаться шире от чужого хохота и всей ситуации в целом.              — Держись крепче, — Блэк побежал быстрее, резко заворачивая за угол, из-за чего ученики, шедшие там, в страхе отпрыгнули в стороны, кидая им едкие проклятия в спину, но едва ли его это волновало. Он лишь схватил подругу за бедра крепче, выбегая на лестницу, чтобы добраться до кабинета ЗоТИ. Ну, или по крайней мере до коридора, потому что ему очень хотелось поболтать с ней наедине. — Ты трусишь?              — Ты псих! — Мэри протестующе ударила его пяткой по бедру, за что в отместку Сириус резко дёрнулся, словно вот-вот упадет, чем вынудил ее прижаться ближе и перестать его бить. — Придурок!              — Ц-ц, меньше разговоров, мисс Поттер, когда тебя Сириус Блэк еще на спине донесет до другого кабинета? — Сириус хмыкнул, чувствуя, как слабый ветерок от бега слегка развивает его волосы, отросшие за это время до самых плеч. И которые лезли Мэри в рот, но она быстро додумалась прижаться щекой к его голове, чтобы этого не было.              — Да в любое время, если я попрошу — довольно улыбнулась Мэри, впрочем, уже начиная действительно наслаждаться тем, что Сириус додумался убежать от профессора Макгонагалл с ней на спине. Это, как оказалось, очень удобно — можно просто развесить ножки и жаться ближе, пока бегут за тебя. А еще было интересно посмотреть на мир его глазами — в конце концов, Сириус был самым высоким из них, особенно сейчас, когда за лето окончательно вымахал в росте.              — Тоже верно, — согласно кивнул Блэк, впрочем, постепенно замедляясь, так как уже поднялся по лестнице, после чего они вышли в пустующий коридор.              — Как тебе вообще пришла в голову идея убежать вот так? — вернув себе удивление, воскликнула Мэри, продолжая мотать ножками и стараясь не пачкать штаны Сириуса обувью.              — Ты бы не убежала на своих маленьких ножках, — Сириус, довольный своим подколом, усмехнулся, за что Мэри протестующе ущипнула его за шею. — Эй!.. поласковее, я, конечно, понимаю, тебя возбуждают следы на мужчинах, но я не смогу объяснить перед остальными.              — Придушу! — Мэри, утратив былое сочувствие к чистоте чужих штанов, вновь задела ногу Сириуса обувью, на что тот закатил глаза.              — Души-души, я помню, у тебя на это фетиш, — впрочем, едва ли его пугала эта ее маленькая месть, поэтому останавливать словесный поток он абсолютно не собирался. Лишь сжал ее ноги пальцами, чтобы не брыкалась. — Ладно-ладно… так веселее. Да и дыхалка, знаешь ли, у тебя после полупачки сигарет каждый день не самая крутая. Ты вообще спасибо должна сказать, знаешь ли. Что я взял эту бренную ношу бега на себя.              — Ой, будто у тебя лёгкие от сигарет в самом соку, — Мэри закатила глаза, но брыкаться послушно перестала, позволяя спокойно донести себя до какого-нибудь местечка, где они встанут поболтать. — Без спасибо, обойдёшься. Тебе, как мальчику, полезно тяжелое потаскать во время бега.              — Так, во-первых, какое к чёрту тяжелое? — Сириус, желая доказать ей обратное, показушно покрутился на месте и чуть приподнял Мэри, чтобы удобнее ее нести. А потом возмущённо добавил, продолжая довольно идти вперед, при этом умудряясь на двух плечах нести ее и свою сумки: — Да ты за шваброй скоро спрятаться сможешь. Это раз. Два — что, даже в благодарность не поцелуешь?              — Тогда этот поцелуй будет последним в твоей жизни, — Мэри, окончательно расслабившись, чуть ли не растеклась на Сириусе, начиная висеть на нем, как обезьянка. Лишь обнимала крепко его обеими руками за шею, но, впрочем, знала, что он ее никогда не уронит. Не зря же так крепко держит пальцами за бедра.              — Ах, какая жалость. Целуй, — Сириус чуть повел голову в сторону, давая Мэри возможность чмокнуть себя в щеку, но в ответ получил лишь слабенький щипок пальцами. — Ц-ц, жестокая женщина. Этому тебя тетя Дорея научила?              — Ха, поверь, если бы я сделала то, чему учила меня она, ты бы уже валялся на коленях тут… тут… а куда ты идешь вообще? Кабинет ЗоТИ в другой стороне, — Мэри слегка недоуменно оглянулась по сторонам, замечая, что они, действительно, идут в другое крыло.              — Поболтать. У нас все равно огромное окно, которое мы потратим на это, — пожал плечами Сириус, вновь держа голову прямо и шагая чуть медленнее, словно присматривался, на какой из подоконников можно было бы присесть. А затем шутливо заворчал: — Будь любезна, удели время несчастному Сириусу Блэку. А то все Регулус да Регулус, Королевы да Королевы. Что, позабыла, кто с тобой поднимался с низов, м-м?              — Мерлин, Бродяга, ты невыносим, — Мэри закатила глаза, но потом, словно самая настоящая лиса, коей, впрочем, и была, обняла Сириуса за шею крепче, прижимаясь к его уху щекой. — Ну, как я тебя, бедняжку, брошу? Веди меня, мой верный пони.              — Это я еще невыносим? — хмыкнул Сириус вновь, а затем, впрочем, дойдя до самого последнего окна, наконец-то остановился. Развернулся к подоконнику спиной, чуть сгибая колени, чтобы Мэри могла плюхнуться туда, и только потом, убедившись, что дело сделано, отпустил ее ноги. — На себя бы поглядела. И вообще, вы, Поттеры, такие кидальщики.              — С чего это? — Мэри возмущённо вспыхнула и приподняла бровь, глядя на Сириуса, который развернулся на месте, продолжая стоять между ее ног. Из-за этого ей пришлось задрать голову, чтобы иметь возможность видеть не грудь Блэка, а его лицо.              — Да так, милая, — Сириус фыркнул, впрочем, не без улыбки. — А что? Не так, что ли? Сохатый постоянно с Лили бегает, уже всю неделю, влюблённый и счастливый, а ты с Регулусом ходишь. Нет, пардон, конечно, но мы теряем Поттеров... так что не ворчи, и поболтай со мной часик, никуда Регулус не денется.              — Зануда, — фыркнула Мэри, откинувшись назад, чтобы опереться спиной о стекло окна. Сириус ничего не ответил, лишь передразнил ее, после чего снял с плеча сумки, чтобы небрежно их откинуть в сторону на подоконник. — Да знаю, что никуда не денется, просто…              — Да-да, у вас конфетно-цветочно-пубертатный период, — отмахнулся Блэк, после чего протянул свою сумку поближе, начиная в ней непринуждённо рыться. — Вся школа уже трындит, что Регулус Блэк и Мэри Поттер в открытую лапают друг друга в каждом свободном угле.              Мэри сначала возмущённо вспыхнула, потом задумалась, а затем почему-то неприятно смутилась, поведя плечом. Негодовать по этому поводу было глупо — это была правда.       Мэри сама не заметила, как Регулус стал показывать, что они встречаются, настойчивее — если раньше они просто ходили за ручку, да целовались иногда быстро на публике, немного робея это делать перед всеми, то теперь едва ли младшего Блэка это вообще волновало.       Наоборот, целовать ее на людях он стал дольше, как-то ревностно прижимая к себе ближе.       Слухи за две недели по всей школе разошлись быстро, из-за чего все шептались, что Мэри применила к нему чуть ли не амортенцию, ибо иначе такого поведения Блэка объяснить никто не мог.              А Мэри... все равно она продолжала от такого смущаться, а ещё негодовать от этих глупых слухов, на которые Регулус едва ли обращал внимания, говоря, что ему до чужого мнения дела нет. А вот Мэри всё-таки, пусть и смущалась от таких слов, но испытывала лёгкую неловкость. Такие ситуации, особенно наступившие так резко, были ей в новинку, из-за чего как правильно себя вести, как реагировать, чтобы не опорочить свое доброе имя, она пока что на знала. Потому и сейчас неловко покраснела, словно Сириус поймал ее за чем-то очень постыдным.              — Ну, чего покраснела, милая? — Сириус, заметив ее вишнёвые щеки, беззлобно усмехнулся, и достал из сумки несколько шоколадок, жвачек и баночек с маггловской колой, которую прихватил из дома и которую дядя Чарльз любезно пообещал отправить коробками, если, зная его, не грузовиками. Чтобы на год вперед хватило, так как Сириус неожиданно к ней очень пристрастился в августе, особенно в ту, в которую добавляют вишнёвый сироп. — Неужели слухи близко к сердцу воспринимаешь? Забей.              — Ну... так-то да… — Мэри вздохнула, пытаясь скрыть, как вожделенно смотрит на сладости, которые Сириус, словно специально, поставил рядышком, продолжая что-то искать в сумке, кидая на нее редкие, но внимательные взгляды. — Забила, Сири. Но всё равно, как-то…              — Неприятно? — непринуждённо закончил за нее Сириус, продолжая рыться в сумке.              — Да, — Мэри кивнула, прикусив нижнюю губу и наблюдая за ним, иногда постукивая ножкой по ноге, так как он продолжал стоять на том же месте, что и ранее. — Просто эти слухи… что я его чуть ли не амортенцией опаиваю, что приворожила его к себе... я буквально утром проходила с Марлс, и слышала, как какие-то пуффендуйки с седьмого курса шепчутся, что я насильно привязала к себе Регулуса...              — Мерлин, Мэри, ты же знаешь женские сплетни, — фыркнул Сириус, впрочем, кидая на неё обеспокоенный взгляд. — Ни в коем случае не считай меня сексистом, но это так. По крайней мере я уверен, что эти девочки, которые говорили о таком, тебе просто завидуют.              — Чему завидуют-то?... — Мэри нервно усмехнулась, распахнув глаза и вглядываясь в Сириуса.              — Милая красавица моя, тебе Сохатый все мозги сожрал? Он их щас проедает вроде Лили… в смысле, чему? Ты милая, забавная, умненькая, красивая… очень красивенькая, прям, настоящая Астрея. Ты водишься в крутой компании, у тебя парень Блэк... второй Блэк — твой друг. Причем лучший. Да они сгорают от зависти, поверь. Мне иногда приходится говорить, что я твой второй парень, чтобы девочки и парни от меня отъебались и не флиртовали.              — Серьёзно? — с лёгким изумлением уточнила Мэри, окидывая Сириуса недоверчивым взглядом.              — Что именно? Что тебе завидуют из-за составляющей всех этих фактов или что я говорю, что я — твой второй парень? — Блэк продолжил рыться в сумке, недовольно хмурясь оттого, что не может что-то найти. — Оба да.              — Уф, дурак ты... — Мэри, впрочем, довольно улыбнулась, легонько стукая Сириуса в живот. — Думаешь, эм… это из-за зависти?              — Да блять... кто тебе так самооценку уронил? — возмущённо проворчал он в ответ, хмуря чёрные брови. А потом, чуть подумав, постарался сказать помягче, чтобы не задеть грубым словом, понимая, что ей и без этого сейчас паршиво. — Забыла, какие выкрутасы в школе устраивала в том году? А тут, на тебе, уже не считаешь себя красивой... Мэри, ты прям сейчас меня послушай внимательно своими красивыми ушками, на которые я тебе, кстати, пирсинг нацеплю, дождись главное — тебе правда многие девочки завидуют. У тебя, если опустить… ну… херовые моменты, о которых они не знают, жизнь — как мечта любой девчонки. Многим из них я предлагал встречаться? Вот-вот… а мне еще и отказали. Кому отказала, Мэри, подумай! Сириусу Блэку. Да тебя только за это другие девчонки и парни загрызть готовы. Так что давай, в руки себя возьми, красавица. И вообще... нахер все эти слухи. А, и еще — парни, которые их пускают, просто бесятся, что ты встречаешься не с ними, а с Блэком. Базовая практика у многих мальчишек в нашем возрасте. Идиоты.              — Ну… ты же не пускаешь… — Мэри неловко повела головой.              — Мэри... ты меня до уровня их развития не опускай, пожалуйста, — Сириус фыркнул, а затем еще более недовольно нахмурился, продолжая лазить в сумке так, словно там — бездонная яма, а он ищет иголку. — Жаль, что не со мной встречаешься, но, блять... такая хрень это всё‐таки не про меня.              — Ну, прости-прости, Сири, у меня просто появились… ну, эти, загоны переходного возраста, — Мэри, в качестве извинений, виновато на него посмотрела, слегка надув губы. А Сириус слабо улыбнулся, окидывая ее в этот момент цепким взглядом, но ничего не сказал. — Ну, да, прав ты, просто… на пятом курсе было поспокойнее.              — Тебе так кажется, потому что сейчас ощущения более мерзостные. Тогда просто говорили, что мы твари, а теперь еще и нашей чести касаются, что мы не просто твари, а еще и привораживаем и спим со всеми подряд. Мы же теперь старшекурсники, такие вот крутые, а значит, помимо восхищения нашей крутости, будут и сраные сплетни. Я, знаешь, тоже за неделю наслушался всякого, особенно учитывая, что я такая вот редкостная мразота сбежал из дома, бросив бедных мамочку и папочку в горе, так еще и подначил сраную Гринграсс сбежать из дома. О моем побеге не многие знают, даже среди преподавателей, но слушочек благодаря кому-то, и я даже догадываюсь кому, уже пошел. — Сириус, словно выходя из себя, начал в конце концов раздражённо выкладывать вещи из сумки, пролистывая каждую книгу и тетрадь, словно потерял какую-то бумажку. — Ебал я эти листки сраные… слухи будут абсолютно обо всем, и едва ли тебе стоит переживать, милая. Ну, даже сейчас — посмотри как мы стоим.              Мэри, захлопав глазами, опустила взгляд — Сириус не меняя позы с самого начала, все так же стоял между ее ног, из-за чего картинка выходила крайней забавная и… щепетильная.              — Вот, видишь, — даже не взглянув в ее сторону, сказал Сириус, лишь странно, но абсолютно непринуждённо поправил низ рубашки, продолжая рыться второй рукой в книгах. — Мы стоим так, словно я тебя тут горячо к окну прижимаю, лапаю в открытую и лазаю под юбкой и все это в тайне от Регулуса. Если кто-нибудь пройдет, то можешь ждать, как на следующий день кто-то начнет шептать в Большом зале, что я трахнул Мэри Поттер прямо в коридоре школы, пока ее парень и по совместительству мой брат как осел сидел на паре по Астрономии и гадал по звездам.              Мэри не удержалась — глядя на Сириуса удивлёнными глазами, она резко расхохоталась, да так, что во внешних уголках глаз скопились пару слезинок. Она сама не понимала, действительно ли ей стало так смешно, или это было что-то истерическое, чего не было давно. Но, впрочем, была Мэри уверена, что смеялась она искренне.              — Сириус, ха-ха, Мерлин, заткнись, а... — Мэри, еле утолив прилив истерического, но душевного смеха, аккуратно вытерла слезки в уголках глаз, замечая, как Сириус, может, и продолжал пролистывать быстро каждую страницу в раздражённой попытке что-то найти, но мягко, как-то даже обречено улыбнулся. — Ладно-ладно. Твоя взяла.              — И что? Даже не заставишь меня отойти? Все, уже и слухов перестала бояться? — усмехнулся Сириус и, чуть подумав, вздернул ей нос костяшкой пальца, наблюдая за тем, как она забавно сморщилась после.              — Да, не заставлю, плевать... ты прав, — Мэри пожала плечами и невзначай взяла книжку из сумки Сириуса, начиная ее пролистывать в попытке помочь ему что-то найти. — Регулус в это не поверит, Мародеры и Королевы тоже… да и, надо искать во всем плюсы, да? Вот, будет тебе лишнее подтверждение, что ты мой второй парень. Потом ни одна девчонка или парень за тобой не побежит.              — О, спасибо за разрешение, — Сириус криво усмехнулся, но, впрочем, затем вернул лицу его привычное выражение. Замер… неожиданно положил книгу обратно в сумку, начиная шариться по карманам мантии, словно на него вмиг снизошло озарение. И, видимо, что-то он действительно нашел, потому что следом за тем, как лицо Сириуса приняло каменное выражение, она услышала шелест бумажки. — Ну, конечно, я бы удивился, если бы эта хрень лежала в сумке.              — Какая хрень?              Мэри заинтересованно вытянула голову, пытаясь разглядеть, что Сириус трогает в кармане, но, впрочем, попытка успехом не увенчалась. Он быстро убрал руку из кармана, шлепая Мэри по ладошке, когда та потянула ее туда, а затем быстро и крайне небрежно сложил все вытащенные вещи обратно в сумку, безразлично отпихивая ее подальше. Взял в руки одну баночку колы и шоколад, чтобы в следующий момент всунуть их в руки на миг оторопелой Мэри.              — Потом покажу. На, ешь, — Мэри, казалось, от такого разрешения засияла, ибо, действительно, несколько минут ждала от Сириуса именно такого предложения, на что сам Блэк довольно усмехнулся, и, взяв баночку и шоколадку себе, наконец-то покинул зону между её ног и аккуратненько присел на подоконник возле Мэри слева. И если у нее ноги свисали вниз, едва ли касаясь ровной поверхности, то у Сириуса наоборот ноги стояли ровно на полу. — Так, ну, сопельки Мэри Поттер мы утерли, да?              — Угу… спасибо, Сири, — Мэри, сама не понимая, за что именно благодарит, за сладости или за поддержку, Сириусу улыбнулась мягко, разглядывая баночку колы в своей руке. — С вишнёвым сиропом? Давно вишню полюбил?              — Да, — Сириус пожал плечами, открывая колу и сразу делая несколько глотков. — Вкусная. Не суть. Но меня действительно забавляет, что именно меня обвиняют в том, что сраная Ава сбежала из дома туда, wo sich Fuchs und Hase gute Nacht sagen.              — Чего?.. — Мэри, скривив лицо, обернулась в сторону Сириуса, пытаясь понять, что он только что вообще сказал.              — В глушь, говорю, съебали они с Рабастаном, — Сириус, заметив выражение лица Мэри, довольно усмехнулся, а потом, чтобы загладить вину, забрал у нее баночку колы, открыл ее и всучил обратно в руки. — Извини, последнее время очень хочется говорить на немецком. Так вот. Бред вообще. Мы с ней даже ни разу не обмолвились после того дня, да, блять — я ее не видел даже, но даже тут меня выставили виноватым.              — А ты… знал, что они собираются сбежать с Рабастаном? — осторожно поинтересовалась Мэри, делая пару глоточков колы, из-за газов которой слегка поморщилась, но затем улыбнулась, ибо на языке остался сладкий вкус вишни. Ее действительно это интересовало, потому что летом Сириус об этом не упоминал, да и потом в целом тоже, даже тогда, когда выяснилось, что Гринграсс и ее ненаглядный прямо ночью первого сентября бежали из дома.              — Тогда — нет, а сейчас да, — Сириус, чуть подумав, опять полез в карман расстёгнутой мантии, доставая оттуда бело-красную пачку сигарет. — Ну, точнее, мне Регулус рассказал, когда мы с ним поболтать решили, чтобы обсудить дела насущные. Я и сам, если честно, не поверил, когда узнал об этом, но, в целом, если бы я тогда не сбежал, побег Авы меня бы спас. По крайней мере от свадьбы. Ну, или же наоборот закопал в могилу еще больше, кто знает. А может, она бы вообще не решилась бежать, если бы, вероятно, ее родаки ей об этом не сказали. На.              Сириус протянул Мэри открытую пачку сигарет, из которой та, конечно, одну шутку достала, но слегка напряжённо оглянулась по сторонам, понимая, что курение на территории школы, даже не в саду, а прямо в ней, затея так себе.              — Прямо тут?.. — Мэри растерянно посмотрела на Сириуса, зажав сигарету губами, на что тот только закатил глаза, и помог ей прикурить с помощью волшебной палочки. — Нас же... могут наказать?              — Одним наказанием меньше, одним больше, — преспокойно ответил Сириус, закуривая и через несколько секунд выдыхая дым изо рта, который на солнечном свете выглядел довольно красиво — Срать вообще. Да и тут ходят полтора человека в час, а если что, просто с помощью магии уберем запах и дым. Я, конечно, позиционирую себя как идиот, но мозги на месте, родная.              — Впрочем… кто я такая, чтобы с тобой не соглашаться? — чуть подумав и взвесив все «за» и «против», расслаблено улыбнулась Мэри, запивая очередную затяжку колой. А затем слегка нахмурилась, понимая, что сигареты ее любимые. — Вишневые? Ты же другие куришь.              — Да завалялись просто, — Сириус отмахнулся и спиной оперся об окно, слегка задирая голову назад и смотря куда-то в потолок. Выглядело это красиво, впрочем, как и сам Блэк, особенно, пока Мэри смотрела на него в профиль: прямой нос с легкой горбинкой, четко очерченные губы, длинные ресницы, аккуратный подбородок, а так же длинная шея, с выпирающим адамовым яблоком. — Не суть. Короче… ты сама-то знала, что эти двое побег планировали?              — Ну... мне рассказал Регулус в поезде, – пожала плечами Мэри, еле оторвавшись от разглядывания Сириуса и поджимая губы. — Только он знал, видимо. Потом я только думала вплоть до школы, сбегут они всё-таки или нет. А в школе… ты и сам знаешь.              Мэри вздохнула, вспоминая их первое сентября — нет, не было никого скандала, никто Гринграсс по всей школе не искал, да и едва ли кто-то заявил из преподавателей о ее пропаже во время ужина.       По сути, ничего в тот вечер не случилось, кроме того, что Мэри сама заметила, что Авы нигде нет, после чего ее догадки подтвердил и Регулус, который сказал, что за столом Слизерина Авы и в помине не было.       Это, если честно, Мэри по началу напрягло — была надежда, что ей и Рабастану удалось сбежать, но, что если ей просто… запретили учиться дальше? Заставили бросить школу после пятого курса, что было разрешено Министерством, а затем женить ее на каком-нибудь взрослом чистокровном мужчине, так как уже в сентябре Аве исполнялось семнадцать лет, а значит, ее можно было официально женить на ком угодно.       Да, казалось бы, во время совершеннолетия Ава обретала независимость от родителей, но, понимала Мэри, это не так — от таких родителей она не отвяжется никогда. Они всегда будут контролировать ее каждый шаг, каждое действие и слово ровно до тех пор, пока не передадут дочь в руки ее мужа, на плечи которого, по канонам чистокровных семей, упадет эта ноша дальше. Либо, думала Мэри половину ночи, пока она, Мародеры, Королевы и Регулус пили в Визжащей хижине, едва ли вспоминая про Лестрейнджа и Гринграсс, Аву могли… просто перевести. Мало ли школ? Скорее всего в Шармбатон, потому что, вероятно, Дурмстранг по мнению родителей окажется для нее слишком грубым, что сделает из нее не примерную жену, а еще более бунтующую девку. Но нет. Все было мимо.              Потому что уже следующим утром на главной странице «Ежедневного пророка» трубили о том, что несовершеннолетняя младшая дочь четы Гринграсс была похищена, именно похищена Рабастаном Лестрейнджем, который увез ее в неизменном направлении, и что любой, кто обладает хоть какой-либо информацией, будет за это щедро награжден.       Поначалу Мэри, читая с Марлин эту новость, испугалась, ибо было это в газете описано так мрачно, тревожно и вопиюще, что ей самой на миг захотелось в это поверить. Поверить в то что слабо улыбающийся Рабастан на колдографии в газете, куда его фото поместили для опознавания, мог украсть Аву, которая была расположена на колдо рядом.       И выбрали, к слову, картинку очень удачную — ту, где она плачет во время объявления своей помолвки. Очевидно что тот, кому досталась главная страница тогдашнего выпуска, был в очень тесных отношениях с Лестрейнджами или Гринграссами, ибо иначе Мэри не представляла, как можно написать такую статью, которая пробирает до души даже тех, кто понимал, что никакой Рабастан Аву не крал, а она сама решила бежать с ним, понимая, что любовь и свобода ей важнее, чем долг семьи. Заставить написать такую статью мог, например, Рудольфус или мать Гринграсс, которая, как оказалось, работала в Министерстве и имела железный характер.       Но работа была сделана хорошая — многие в школе действительно поверили, что Аву украл младший Лестрейндж, который предал всю свою семью и решил принудить свою подругу броситься в эту пучину вместе с ним, ибо сама Ава, если судить по надписи в газете, осознано такой выбор сделать никак не могла, ибо она была прилежная, покладистая дочь, горячо любящая своих родителей и выступающая за традиции. Кто-то, конечно, не поверил, кому-то просто было без разницы. Но, знала Мэри, эти слухи очень горячо подпитывалась теми, кто плодил россказни про нее саму.              Так что да, новость о том, что «Лестрейндж похитил Гринграсс» еще целую неделю обсуждалась в школе, и Мэри была рада, что о том, что она с ними дружит, мало кто знал, иначе бы ее обязательно завалили вопросами, куда те могли подеваться.       Но обошлось, ее никто не донимал. Скорее, это делала она, когда уточняла у Регулуса детали побега Авы и Рабастана, который тот поведал крайне сухо, попросту не зная, видимо, всех тонкостей.       Не знал Регулус даже адреса во Франции, куда собирался бежать Лестрейндж, как и того друга, кто ему помогал тут, в Англии.       Так что Мэри была отрезана от двух своих знакомых, которые, надеялась она, добрались до нужной точки в благополучии… и что скоро они если не дадут о себе знать, то хотя бы Рабастан пришлёт обещанное ей месяц назад письмо, тем самым сразу показав, что он на связи. Но, было понятно, что именно в ближайшее время этого ждать не стоит — вероятно, те будут сидеть тихо и в тени вплоть до совершеннолетия Авы, после которого, даже если Надзор ее найдёт, вернуть обратно к родителям уже не сможет, так как они более не имеют над ней прав кроме моральных. А потом уже, может быть, они дадут о себе знать. По крайней мере Рабастан.              Впрочем, у Мэри было две мысли, как аккуратно узнать о том, в порядке ли Рабастан, добрались ли они вообще до Франции.       Первое — узнать, в курсе ли всего Джейн, с которой они изредка пересекались в коридорах и уже давным давно не говорили друг другу привет… Мэри на третий учебный день во время перемены ускользнула от Королев, когда заметила пуффендуйку, стоящую в коридоре возле своей второй подруги, Эммы Ванити, с которой они теперь остались вдвоём как отголосок бывшего трио. Постаралась начать разговор Мэри мягко, отдалённо, понимая, что едва ли они с Джейн близки, чтобы та, если о чем-то в курсе, ей это доверила.       И, в целом, Мэри оказалась в догадках права — Найтли без зазрения совести послала её на причинное место, говоря, что дело Авы не ее собачьего ума (тут бы Мэри поспорила, ибо всё-таки ум у нее лисий) и пусть катится подальше. После чего, развернувшись вместе с Эммой, пошла на уроки дальше…       Сириус, оказавшись тогда рядом, послал Найтли в ответ вместо Мэри, которая слегка, честно говоря, охренела. Нет, она, безусловно, ожидала, что ее пошлют, но чтобы так… еще и оставив стоять в дураках… Мэри давно такого не испытывала, поэтому так оторопела, но, впрочем, про бывшую подругу забыла, хмыкая и говоря Сириусу, что пошла она, действительно, куда подальше.       Узнать что-то от Джейн у Мэри не получилось, поэтому она прибегнула к другому способу — написала Александру во Францию, так как адрес его знала, когда летом отправляла благодарные письма за подарки и пожелания в ответ. Постаралась коротко описать ситуацию, чтобы не вызывать подозрений, и душевно попросила, если Александр что-то узнает в кругах французских волшебников о Лестрейндже и Гринграсс, не рассказывать об этом никому, кроме нее.       Ответ от Александра пришел почти сразу — он обещал помочь и постараться что-то аккуратно, чтобы не выдать себя, об этом выяснить, и сразу же написать Мэри. А также помочь, если выяснится, что Рабастан и Ава имеют трудности на новом месте.              Так что Мэри оставалось только ждать ответа от Клевского или от самого Лестрейнджа, а так же надеяться, что с ним и его Авой ничего не случилось.              — М-да, им, конечно, сейчас не позавидуешь, — фыркнул Сириус, в пару глотков допивая колу, чтобы затем опять сделать затяжку. — Ладно я, мне хотя бы было к кому идти и в целом, тот же дядя Альфард и теть Дори мне помогли адаптироваться в жизни, где ты теперь у собственной семьи в первом списке на месте, кого надо прихлопнуть. А они… чужая страна, с грошами в кармане, еще и ищут их, словно Рабастан эту Аву похитил. Действительно, делишки у этой парочки плохие.              — Да уж… но, знаешь, зато свободные, — Мэри пожала плечами, продолжая слабо мотать ножками и разглядывать баночку колы в своих руках, которую до сих пор не допила. Всё-таки Сириус был побольше, чем она, и вся эта банка была для него на один раз. — То есть… хреново, но не спорю, но я бы на их месте поступила бы так же. Наверное.              — Сбежала бы из дома? — слегка хрипло поинтересовался Сириус после секундной заминки.              — Да в целом… все от них что-то хотели, требовали, потому что это якобы их долг, хотя они его не просили, — Мэри вздохнула, уныло стряхивая пепел ноготком, после чего опустила Сириусу голову на плечо, из-за чего тот заметно напрягся. Переложил сигарету из правой руки в левую, прежде поставив пустую банку на подоконник. — Но они, эм, выбрали любовь. Я бы между долгом и любовью… тоже выбрала бы любовь, знаешь. Слащаво, но, черт, жить с мыслью, что ты никогда не сможешь быть с тем, кого ты любишь… как Ромео и Джульетта, во!              — Они умерли в конце, — просипел Сириус, немного съезжая вниз, чтобы Мэри было удобнее лежать головой на его плече.              — Да и неважно, — Мэри прикрыла глаза, чуть скривив губы. — Зато знали, что умерли любя друг друга, а не были в чужих руках.              Сириус ничего не ответил, из-за чего некоторое время в коридоре стояла тишина, прерываемая лишь громкими криками остальных школьников с улицы, которые занимались своими делами в лучах осеннего солнца, едва ли беспокоясь о чем-либо другом.       Да и зачем, когда всё так хорошо, такая хорошая погода, а впереди ещё целый учебный год возле друзей!.. Мэри бы тоже сейчас так хотела, как в прошлом году. Когда почти что единственное, что их волновало, это мелкие проблемы друг с другом или вызов родителей в школу, когда она едва ли вспоминала о своей магии, которая, к счастью, после начала этого учебного года и частого использования очень поутихла. Никаких голосов больше не было, магия не сочилась из тела, а внутреннее состояние было спокойным. Поэтому в какой-то степени Мэри была права, когда понимала, что в школе ей станет намного лучше, но, впрочем, осознавала она, что это до первого масштабного волнения. Которое, чуяла она, обязательно будет, просто пока не знала когда.       В конце концов, она уже давно поняла, что притягивает неприятности, словно собственная магия сама ее туда ведет, чтобы довести свою обладательницу и вылезти, наконец-таки, наружу, оставив ее валяться… то ли мёртвой, то ли просто пустой. Это еще было никому неизвестно.              Так что да, день сегодня был хороший, считала Мэри. Дальше из всех проблем их ждал лишь урок по ЗоТИ, а потом Регулус обещал сводить ее на свидание в лес. О домашке, которой на шестом курсе стало в разы больше, Мэри думала редко, едва ли успевая ее делать, ибо постоянно была занята то Регулусом, то Сириусом или Королевами.       Впрочем, пока что учителя делали поблажку, но, понимала Мэри, это ненадолго, и затягивать валяние в дурака, как это было на пятом курсе, у нее не выйдет. Поэтому наслаждалась свободой сейчас, тем более, что у них еще начались тренировки по квиддичу, ибо в этом году Джеймс был намерен, чтобы они забрали кубок школы, а с учётом, что в сборную попали Сириус и Марлин, сделают они это на раз и плюнуть.              — А мне не нравится «Ромео и Джульетта», — неожиданно прервал думы Мэри Сириус и, подождав, пока она докурит, забрал из ее пальцев, касаясь их своими, бычок, чтобы затем выкинуть его в пустую баночку из под колы. — Слишком слащаво. Скучно. Ожидаемо. Ну да-да, великая ты литературная просветительница, это классика и всё такое. Но… куда трагичнее «Унесённые ветром». Такое интереснее читать. Наблюдать… как рушится картинка мира.              — Ого, не знала, что ты такое читаешь, — удивлённо хмыкнула Мэри, слегка вздохнув и потерявшись щекой о его плечо. Она знала эту книгу лишь коротко, в общих чертах, даже не помня о том, какой у нее конец. — Впрочем, о чём там? Мои цепкие глазки еще не добрались до этого чтива.              — Прочтёшь — узнаешь, — непринуждённо пожал плечами Сириус, неожиданно закуривая еще одну сигарету. Мэри отказалась, понимая, что ей будет многовато, да и не хотелось, потому что сидели очень приятно и умиротворённо. — Шоколад лучше жуй, для ума полезно.              — Тогда странно, что ты не жрёшь его пачками, — проворчала Мэри в ответ, но, впрочем, шоколадку открыла, отламывая от нее дольки и кидая по очереди в рот. — Фкуфный.              — Фкуфный-фкуфный, знаю, столько шоколада ешь, что скоро вся им пропахнешь. Хотя, вру — ты уже. Почти год уже ощущаю от тебя запах шоколада, к слову. Даже в большом зале, и не говори, что это духи, — передразнил ее Блэк, за что получил локтем в бок, и лишь улыбнулся, слабо пихая ее в ответ. Затем вновь замолчал, оглядываясь по сторонам. Словно прислушиваясь, слышит ли их кто… заговорил чуть тише, чем обычно. — У тети и мамы удалось что-то узнать? По поводу дара?              Мэри ответила не сразу… поджала губы, недовольно морща нос и продолжая держать глаза закрытыми.              Еще в августе, когда тетя и мама вернулись через почти что неделю, потому что, как оказалось, им пришлось задержаться, чтобы узнать что-то более подробнее, Мэри тоже ждала, что у них вышло если до копаться до истины, то хотя бы узнать что-то более точно, по крайней мере понять, что из себя действительно представляет это проклятие. Но нет, после долгого ожидания Мэри увидела лишь усталых маму и тетю, которую привезли с собой, как насчитала Мэри, по меньшей мере тридцать книг, и то, могли больше, но некоторые из фолиантов у них забрать попросту не вышло. Дорее и так пришлось хитрить, из-за чего теперь в магическом отделе Апостольской библиотеки не хватало три-четыре книги.       Точнее, хватало, но Дорея как-то умудрилась превратить пустые блокноты в их точные копии, обещая Юфимии, что она потом сама вернётся и обязательно все поставит на свои места. На вопрос же Мэри, почему она просто не сделала копии других книг, тетя, усмехаясь, ответила, что им нужны именно оригиналы. Потому что даже самая хорошая копия может скрыть то, что будет в оригинале. Например, волшебные вотермарки, знаки или обозначения, которые в оригинале можно активировать только с помощью специального заклинания, а на копию они попросту не перенесутся.              Но, честно говоря, Мэри не сильно верила, что они прям таки ничего не узнали, проведя неделю там, где собраны самые древние книги по магии, проклятиям и заклинаниям. Где водятся такие люди, такие старые волшебники, что безусловно, что-то они да могут знать о даре, который мигрирует из одного носителя в другого через гены, при этом не разделяясь, а точь в точь копируясь. Только это, можно считать, рассказала мама прежде, чем вместе с остальными засела за подробное изучение этих книг.       Как оказалось, у людей было спрашивать небезопасно — в конце концов, они могут вызвать подозрения, другие могут догадаться, что они ищут, а значит проявить интерес, из-за чего некая тайна вокруг женской части Поттеров окажется под угрозой. Но кое-что им всё-таки удалось выяснить, и то волей случая — в один из вечеров, чтобы немного отдохнуть, они направились в ресторан, где обычно обитают волшебники. И именно там подслушали разговор двух мужчин о том, что была раньше якобы история «магической болезни», когда человек получал от родителя магию, но в таком безумном масштабе, что к середине лет она, если волшебник магию подавляет, попросту убивает его. Сначала тетя и мама подумали, что это что-то связанное с обскурами, которые не имеют дара, но носят магию. Которую подавляют психологически, из-за чего та берет их под свой контроль.       Но затем стало понятно, что нет, ибо обскуры в теле имели свое, базовое наполнение магией, которая была почти что у каждого обычного мага, в то время как пациент одного из мужчин, живший еще во Франции в начале девятнадцатого века, имел внутри магии больше, чем положено. Как поняла Мэри из рассказа мамы и тети, этот «дар» был сродни генетическому заболеванию, которое передается по наследству. Что-то наподобие той же гемофилии, носителем которой являются мужчины, а переносчиком — исключительно женщины.       Только тут и переносчиком, и носителем, были женщины, и передавали этот ген исключительно старшей дочери, так как после ее рождения этот ген, что странно, попросту прекращал возможность копироваться. То есть, пыталась понять Мэри, благодаря их предкам уже сотни лет по их женской линии протекает генетическое заболевание в виде перебора магии внутри них. По сути, этот «ген» просто копируется из одного носителя в другого.       Грубо говоря, Юфимия при ее рождении не отдала ей свою магию, а просто скопировала, то есть передала ген. В самой ней осталось то же сумасшедшее количество магии, что и прежде, она не делилась на двое и не должна была удвоиться, когда родится Мэри. По сути, теперь они имели одинаковое количество магии внутри, хотя раньше Юфимия считала, что при рождении дочери она отдаст половину магией — ей, а после своей смерти магия, которая еще оставалась в ней, найдет Мэри и поселится в ней как вирус, который передается через, например, дыхательные пути и остается в человеке на время, если у него нет к нему иммунитета.       Тут же, считала Юфимия, эта магия после ее смерти передастся Мэри как той, у кого нет иммунитета против нее, в то время как у остальных он есть, ибо их гены от генов Мэри отличаются. Так что, как выяснилось, все иначе. Ген чрезмерной магии, как сбой в организме, просто копировался и передавался по наследству по особым критериям отбора.              Он заседал в ребёнке еще в чреве матери, а затем с каждым годом становился все больше и больше, особенно после рождения. Особенно после того, как волшебник впервые открывает свои способности, впервые понимает, что он может колдовать. У носителей этого «гена» ребенок часто мог начать колдовать раньше сверстников, ибо тело попросту не выдерживало столько магии внутри и пыталось самостоятельно выпустить ее наружу, чтобы ослабить нагрузку.       А затем магия начинала этого желать сама, начиная прогрессировать внутри носителя как опухоль, разрастаясь все больше и больше, постепенно оттесняя органы, а в случае магии — чувства и разум, чтобы потом человека просто убить и самостоятельно выйти наружу. То есть, как понимала Мэри, если она так и продолжит с каждым годом подавлять магию внутри себя, редко колдовать, то в конце концов просто… сойдёт с ума. Потому что она захватит разум, чтобы тот делал то, что нужно ей, а то есть выпускал ее наружу чаще и чаще, из-за чего другие чувства начнут притупляться, магия будет держать носителя как марионетку, которой будет управлять до тех пор, пока не выйдет наружу вся, оставив после себя привычное для человека ядро магии. А выйти до конца у нее никогда не получится, потому что ее так много, что человек скорее умрет, чем его тело выдержит столько колдовства в короткий срок.       В общем, вынесла в тот вечер вердикт Мэри, она просто чокнется и будет делать, что говорит магия, пока кто-нибудь не прихлопнет ее Авадой Кедаврой. Мама тогда поджала губы, а тетя от шутки рассмеялась, но как-то очень истерически.              Прогнозы были не шибко позитивные, но, обречённо считала Мэри, хоть что-то. Не пойди тогда мама и тетя в тот ресторан, не подслушай они разговор двух мужчин, едва ли они бы сейчас конкретно знали, как именно переносится эта магия. А это уже было хоть что-то, потому что обладая такой информацией искать было легче, так как было отчего отталкиваться, а значит, круг выбора значительно сужался. Теперь же стояла задача другая — понять как эту магию уничтожить, как от нее вылечиться и как сделать так, чтобы она не передавалась по наследству дальше.       Грубо говоря, Юфимии и Дореи нужно было понять, существует ли лекарство или вакцина от такой болезни. А в дополнение к этому — понять, что Воландеморт хочет с этим сделать, как использовать и для чего конкретно ему могут быть нужны Юфимия и Мэри, исходя из рассказа Вальбурги, где Лорд возомнил себя Сатурном, который принесет Вторую Золотую Эру, а Мэри сделает своей предвестницей. Очевидно и тривиально было одно — ему нужно сделать Мэри своей куклой, и, видимо, он невероятно жалел, что та не родилась среди каких-нибудь Блэков или Лестрейнджи и не была с детства его последовательницей. Тогда было бы намного проще.       Ибо теперь он как-то пытался либо заставить встать на свою сторону, либо попросту свести ее с ума, чтобы иметь возможность взять ее под контроль. А хуже было то, что им всем даже неизвестно, сколько Воландеморт знает об этом, но эта задача уже лежала на Чарльзе Поттере, так как дамы сейчас были книжными червями и местными магическими учеными. Дополнительная нагрузка их бы попросту свела с ума, шутил дядя Чарльз, а потом осекся, понимая, что шутка не такая уже и шутка…              Мэри пыталась предложить ту помощь, на которую только была способна, — просила выдать ей пару книжек для изучения, просила помочь им с переводами, поиском скрытых страниц, знаков, вотермарок.       Но нет, едва ли ее вообще допустили к этим книгам, говоря, что им будет легче вдвоем, так как из-за сильного разброса книг кто-то можно что-то упустить, не понять, из-за чего лазейка может выскользнуть прямо из под носа лишь потому, что кто-то из троих просто не сочтет ее важной. Да, это займёт больше времени, так как досконально проверить и изучить почти тридцать огромных книг невероятно сложно, но вполне возможно. Мэри лишь сказали, чтобы она сама проштудировала несколько книг по мифологии и религии, чтобы попробовать понять, что имела ввиду Вальбурга, найти что-то, что даст им разгадку ее слов.       У самой Мэри работала протекала медленно — если с мифами еще было как-то легко, то с религией, с которой она была почти не связана, было тяжелее. Сначала нужно было понять, что такое то же Откровение в целом, хоть раз в жизни открыть начальные религиозные книги, на которых она засыпала, прочитав десять-пятнадцать страниц. Просить помочь Лили, которая были хоть как-то связаны с религиями из-за магглорожденного происхождения Мэри пока что не решалась. Нет, она доверяла Эванс, не сомневалась в ней, но рисковать боялась… боялась втянуть ее в эту игру даже простой просьбой рассказать ей краткие сюжеты Ветхого и Нового завета, чтобы правильно понимать Откровения. Пока что Мэри пыталась это все прочесть сама, взяв книги из дома, которые ходила покупать вместе с Сириусом, но, если честно, уже рассматривала вариант с просьбой о помощи у Лили. Котелок у нее не варил, и она как дура топталась на месте.              Помочь не могли даже Сириус и Джеймс, которые о религиях знали еще меньше, чем она.       Ибо если Мэри то еще имела представление, так как в Ильверморни было много верующих, которые часто молились, ибо были убеждены, что их вера основана так же на магии, из которой она зародилась, то эти двое от нее были вообще далеки. Но, впрочем, Мэри все равно попросила Сириуса ей с этим помочь — сама она не справлялась, а тот теперь, как и Джеймс был в курсе всего происходящего. Юфимия и Дорея, с подачи дяди Чарльза, приняли это решение тяжело — рассказывать им все о даре было небезопасно для них самих же.       Но дядя убедил их это сделать по одной простой причине.       Раз теперь они могут доверять только своим, то есть только семье, и надеется в школе Мэри может только них, Джеймс и Сириус обязаны знать это, чтобы, по крайней мере, иметь представление, отчего им нужно защищать Мэри, понимать, с чем ей нужно помочь, и что делать в целом. Она не присутствовала с ними в момент, когда мама, тетя и дядя вызвали старших детей на разговор в кабинет первой. Мэри в тот вечер сидела с папой и рассказывала ему все школьные сплетни, которые только знала, чтобы порадовать отца хоть такой мелочью, так как настроение у него, из-за состояния, в тот день было скверное. Мэри, лежа головой у него на коленях, рассказала ему всё-всё, что только знала, и сладостно внимала его хриплому смеху, так как очень многие сплетни отца позабавили, особенно та, где говорилось, что Белла считает, что Мэри встречается не только с Регулусом, но и Сириусом, а так же то, что Джеймс превратился в анимага благодаря тому, что посчитал, что Лили согласилась с ним пойти на свидание, хотя на самом деле просто гулять. Этот позор, как выяснилось, Джеймс не рассказал даже ему, но папа пообещал не выдать дочь и хранить этот секрет до самой смерти.       Где-то через час Мэри отца оставила — тот захотел поспать и едва ли она хотела что-то возразить, понимая, что сон отцу всегда идет на пользу. Джеймса и Сириуса она дожидалась уже в своей комнате, но, если честно, едва ли в них были заметны сильные перемены после такого разговора.       Наоборот, оба старались вести себя так же непринуждённо, как и раньше, словно никакого разговора не было вовсе, но, понимала Мэри, их об этом просто попросил дядя Чарльз, чтобы они лишний раз не нервировали его племянницу. Лишь потом, в ночь с тридцать первого августа на первое сентября, пока Джеймс спал, Сириус во время их ночи «откровений» поделился, что на самом деле ужасно переживает. За неё. И вся эта ситуация пугает его, но, впрочем, едва ли он собирается быть ведомым страхом. Лишь пообещал, что она всегда может на него надеяться. Как и раньше.              — Ну самом деле ничего, чего бы ты не знал, — вздохнула Мэри, медленно приоткрывая глаза. Даже желание скушать что-то сладкое резко пропало, из-за чего шоколадка томилась в ожидании на подоконнике рядом. — Они все так же штудируют книги, вроде как найдя какую-то ниточку, которая приведет их к разгадке. Но, что это за блядская нить — мне не написали, да и едва ли, знаешь ли, я могу их заставлять что-то говорить. Очевидно, они не спят день и ночь, чтобы разгадать весь этот кошмар, так что, м-м, с вопросами я старалась не наседать. Но что-то они нашли, и я очень надеюсь, Сириус, что разгадать у них это получится. У дяди тоже ничего, но, вроде как, он тоже догадался, что ему делать, чтобы понять, что знает Воландеморт. В общем… ничего позитивного.              — Херово, — вынес свой первый, короткий вердикт от души Блэк, делая несколько затяжек подряд. Мэри в ответ лишь усмехнулась, полностью с ним соглашаясь. — У меня тоже, если честно, ничего, чтобы могло бы помочь нам. Живи я, вероятно, дома, я бы полез в семейную библиотеку, в этот девятый круг ада. Что-нибудь полезное там бы да нашел. А так… попробуй.разбери, что имели ввиду люди две тысячи лет назад. И как связано пришествие божьего младенца с тобой. Ты, конечно, у меня милая девочка, но до младенца как-то не дотягиваешь. Потому что, как я понял,.вспоминая рассказы Вальбурги, вся религия основана так же на волшебниках. И что этот божий младенец — маг. Но что там за венец из двенадцати звёзд, луна под ногами, что за дева, которая тогда интерпретировалась как Мадонна, я так и не могу понять. Слушай… как вариант, на Рождественских, когда вернёмся домой, можем сходить в церковь? У нас там неподалёку был какой-то храм, придем, скажем, что решили встать на пусть истинный. Попросим нам разобрать Откровения эти, чтобы понять, что в них вообще подразумевается. Да, без магического подтекста, но так, хотя бы, будем понимать, как правильно читать.              — Слушай, а вариант неплохой, — кивнула Мэри, прикусывая губу, пока Сириус, докурив, принялся открывать свою шоколадку, прежде сломав ее на дольки внутри упаковки. — У местного пастора едва ли возникнут подозрения, пытать его, в случае чего, никто не будет, как это может быть в случае той же Лили, например. А мы хоть поймем, как правильно это все понимать, а так гляди, эм, и под магическую связь сможет сопоставить. Черт, Сириус, да ты гений! Обожаю тебя!.. но… это ждать еще четыре месяца.              — Я тебя тоже обожаю, родная, — слабо улыбнулся Блэк, а затем, достав полоску долек из упаковки, поднес ее к её губам. — На, ешь, а то потом меня и Марлин на уроке сожрешь. Молодец. Ну да, погано, что ждать, блять, четыре месяца. Но как вариант можно. Либо… мы можем попросить Регулуса помочь. Он явно знает о магической составляющей религии побольше нас.              — Мы… я не могу… ты же знаешь, — Мэри ощутила, как шоколад, который секунду назад казался таким сладким, после такого предложения неожиданно стал кислым, из-за чего ее лицо слегка скривилось, при этом выражая огромное сожаление и вину. — Они… черт, Сириус, они не доверяют Регулусу, ты же помнишь. А я… говорить боюсь.              — Боишься, что на Регулуса кто-то может повлиять, а потом эту информацию узнать? — преспокойно спросил Сириус, словно ожидал чего-то подобного, а потом на пару секунд забрал из рук Мэри ее баночку с колой, сделал пару глотков, и вернул обратно, вновь касаясь ее пальцев. — Разумно. Но вряд ли. — Сириус слегка сморщился. — Его действительно никто трогать не будет. Они ведь там считают… что он с тобой чисто чтобы поразвлекаться. Дают поиграться, мол, учитывая, что тебя нужно держать поближе. Но сомневаюсь, что ему доверяют. Или что чем-то будут опаивать. Сама знаешь, Регулус у нас не глупенький мальчик, едва ли он такое допустит.              — Я понимаю… — Мэри виновато прикусила губу, чуть засутулившись от вины перед Регулусом, которая разом на нее нахлынула огромной волной. Она хотела ему рассказать, чтобы тот знал, с чем имеет дело, чтобы у них не было секретов. Но смелости не хватало. Она трусила, как ребенок, которому надо признаться матери, что это именно он украл деньги из ее кошелька. С одной стороны ее терзали доводы семьи, которые говорили ей доверять только своим, а с другой осознание, что Регулус ей тоже ведь... не левый человек. Выбор был слишком сложен, из-за чего она продолжала метаться, пытаясь понять, как ей лучше поступить. — Я ему доверяю, Сири. Правда. Ты сам это знаешь, сам все видишь. А с другой стороны… да, страшно. Страшно, что все обернётся опять худшим образом, опять…              — Эй, Мэрм, — Блэк резко, но, впрочем, довольно деликатно оборвал ее на середине предложения, заставляя замолчать и послушать его, видимо, считая, что еще немного и окно, возле которого они сидят, превратится в битое стекло. — Посмотри на меня.              Сириус слегка повел плечом, вынуждая Мэри поднять голову и посмотреть на него, что она и сделала, сохраняя на лице ту же обречённость и муку, что была и секунду назад.       Знала, что Сириус не осудит.       С ним можно быть собой и делиться тем, что тревожит, ровно как и наоборот. Они видели друг друга уже в любых состояниях, в которых только возможно, и утаивать друг от друга было уже нельзя ничего, да и не хотелось. Поэтому Мэри так спокойно выливала Сириусу душу, а потом слушала в ответ уже его переживания, ибо, действительно, так постепенно сблизившись с ним за эти полтора года, ибо до этого они общались только по мелочи, она сама не заметила, как Сириус выучил ее наизусть, сама не заметила, как сама выучила друга так же.       С ним всегда все было как-то иначе, но так постепенно, что едва ли Мэри раньше могла догадываться, что из всех друзей ближе всего к ней теперь будет этот Сириус, которого она в свое время терпеть не могла за то, что тот отнял у нее брата. А теперь выходило наоборот — он теперь отнял сестру, правда, не сказать, что Джеймс проводил с ней сейчас много времени. У того были другие задачи, так что и сама Мэри брата не спешила беспокоить, понимая, что тот сейчас в расцвете сил, неожиданно взялся за учебу и пытается сделать шаги на встречу своему личному счастью.       Нет, Джеймс о Мэри не забыл, даже предлагал помочь с информацией по поводу дара, но Мэри как-то сама, добровольно отказалась, решив дать брату после лета передохнуть. Регулуса с помощью она тревожить не могла, а больше посвящённых в тайну Поттеров людей не было. Только Сириус, но, впрочем, поэтому Мэри была и рада. С ним всегда все было как-то легче. Да и можно совместить приятное с полезным — проводить время вместе и разгадывать тайны.       С Сириусом можно всё.              — Успокойся, — уверенно и спокойно произнёс Блэк, уверенно, но как-то странно глядя ей в глаза, а затем нашарил ее ладонь своею теплою, чтобы крепко сжать и тем самым показать, что он слушает. Что все он осознаёт. — Я все понимаю. В конце концов, я твой… лучший друг… едва ли я тебя буду осуждать. Да и в целом, я согласен, что Регулусу лучше не знать некоторых вещей, чтобы он оставался в безопасности. Может, наши родители и правы, что пока не стоит ему рассказывать. Вдруг, Беллатрисе придет в голову идея залезть в его сознание? Он сильный, но и эта идиотка не слаба, в конце концов, она много провела времени с Воландемортом, чтобы знать, как правильно манипулировать людьми. Как правильно… использовать на них запрещённые заклятия. Уж я то убедился, теперь вон, шрам на брови на память от любимой кузины ношу. Так что, ты лучше, знаешь… попробуй начать подводить Регулуса к этому постепенно. Но не вываливай резко, черт знает, что будет завтра или через месяц. А там и самой легче будет, от понимания, что ты постепенно рассказываешь ему все. По мере его реакции будешь судить, рассказывать дальше, или всё-таки не стоит. Хотя сомневаюсь, что он от тебя такой ворчливой красавицы сбежать захочет.              Мэри закатила глаза, но, впрочем, улыбки не сдержала, ровно как и маленькой мести в виде того, что вцепилась Сириусу в ладонь ногтями.              — Любит всё-таки тебя, — не обращая внимания на такой болючий выкрутас от подруги, слабо улыбнулся ей Блэк в ответ, как-то слишком внимательно разглядывая ее лицо и начиная говорить чуть тише, видимо, чтобы никто их точно не послушал. — Так что давай, не нервируй себя. Мне же дана великая задача — следить, чтобы Мэри Поттер не чокнулась своей маленькой, но прелестной и умненькой, башкой и не повесилась на макаронине в гостиной Слизерина.              — Сириус! Ты придурок!? — Мэри не выдержала — рассмеялась, представляя, как можно повеситься на спагетти. — На какой еще макаронине?              — Так на самой обычной. Не бойся, я тебе напомню в декабре, когда будет день спагетти, который мы должны обязательно отпраздновать… ну, чего глаза вылупила? Красивые, красивые, убедила, мое сердце принадлежит только тебе. Зато видишь, как повеселела? Плохо разве? А то словно сошла с рекламы похоронного бюро, — Сириус, чего Мэри даже не заметила, неожиданно поднял вторую руку и щелкнул ее по носу, наблюдая, как она забавно-недовольно на него смотрит. — Давай, хватит сопли пускать. Найдём, что придумать насчёт Регулуса, да и он, в целом, никуда от тебя не убежит. Давай лучше штуку щас одну сделаем, м?               — Какую штуку? — хмыкнула Мэри, впрочем, заинтригованно глядя на Сириуса, слегка сощурив в любопытстве свои карие глаза. Тот ничего не ответил — лишь молча и изучающе посмотрел на ее лицо ещё несколько секунд, и как-то безэмоционально отвернулся.              — Увидишь, — затем слабо улыбнулся, отпуская руку Мэри и доставая из кармана бумажки, которые искал полчаса назад. — Вытяни руку и не ной.              — Нет, ты в край уже берега попутал, честно… — Мэри выдохнула, чувствуя, что находится уже на грани, чтобы Блэка придушить. Но, впрочем, руку послушно вытянула, после чего внимательно проследила, как Сириус, выбрав какую-то бумажку из пяти, приложил ее к ее запястью, аккуратно держа его в своей руке. — Так, что это? Надеюсь, что яд.              Сириус, погруженный в процесс, впрочем не ответил, из-за чего Мэри ощутила, что у нее вот-вот дёрнется глаз. Блэк лишь оглянулся вокруг них, словно опять ища что-то, что ему нужно, пока пальцем продолжал жать бумажку к ее запястью.              — У тебя есть вода? Обычная, не сладкая,— задумчиво спросил Сириус, слегка нахмурив свои брови, но Мэри лишь отрицательно помотала головой. — Паршиво. Впрочем, есть другой вариант.              Сириус, отложив бумажки на подоконник рядом, поднёс к груди Мэри ладонь, словно просил милостыню.              — Плюй.              Тишина.              — Скажи честно, ты спятил? — тихо спросила Мэри, настороженно вглядываясь в лицо Сириуса, который ей цокнул, словно пытаясь понять, в порядке ли ее друг.              — Да блять... я татушки переводные маггловские достал. Ловишь? — поспешил наконец-то объясниться Сириус, продолжая держать ладонь под ее лицом. — Нужна вода. Заклинание я забыл, кола будет липнуть потом, и вообще, скажи спасибо, что я тебя попросил себе на ладошку плюнуть, потому что надо смочить бумажку, чтобы татушка перевелась, а не сам плюнул, за что потом бы ты мне в лицо дала. Достаточно аргументов, мисс зануда?              — Ну так с этого и начинай, Сириус, ты Джеймса тоже не пародируй, — цокнула ему в ответ Мэри, впрочем, пропитываясь интересом к тому, что это за переводные татушки и что они из себя представляют. Поэтому, чуть подумав, всё-таки решилась. Правда очень-очень неловко, из-за чего Сириус улыбнулся, когда заметил, что она, прежде, чем плюнуть ему на ладонь, от стыда покраснела.              — Спасибо, Ваше Величество, я сохраню твой плевок и буду думать о нем каждый день как дань уважение к вам. Господину Регулусу ни за что не расскажу, — продолжил издеваться Сириус, а потом аккуратно приложил вторую ладонь поверх бумажки, чтобы та пропиталась влагой. — Все, теперь надо пару минут подождать, чтобы эта хрень перевелась. Достань покурить.              — Третья за почти что час? А не много ли? — удивлённо спросила Мэри, теперь уже по настоящему беспокойно глядя на Сириуса, который лишь слабо улыбнулся, глядя на то, как держит свои ладони у нее на запястье.              — Нормально, закуривай давай. Будем на пополам, потому что из четырёх рук у нас свободна одна, — Сириус, дождавшись, пока Мэри достанет из кармана его мантии пачку, а затем закурил, наконец-то сделал затяжку с ее рук. — Ну мы с тобой прямо вообще на своей атмосфере. Такие эстетичные, Мэри, хоть свой стиль в моду пускать. Но, подожди, я вообще о другом хотел сказать в продолжение к теме о той чокнутой семейки. Я до сих пор, если честно, хуею с твоего рассказа, что Вальбурга тебе решила что-то рассказать. И, блять… это странно.       Мэри, услышав, как Сириус назвал родную мать по имени в очередной раз, поджала губы, а затем и сама затянулась. За почти что месяц, он так и не рассказал никому из них ничего, что на самом деле происходило в том доме — даже, как выяснилось Римусу, который на вопрос Мэри о том, как все прошло, лишь покачал головой, говоря, что эту тему Бродяга очень ловко обходил, и едва ли касался.       Мэри действительно было жаль, что ей хватило воспитания не подслушать этот разговор, потому что теперь она знала о нем со скудных рассказов Сириуса и Римуса, где первый еще и дал ей щелбан за то, что та не предупредила его и это все устроила, что, впрочем, считала Мэри, было заслужено. В конце концов, она действительно полезла не в свое дело. Но честно исходила исключительно из хороших побуждений, надеясь, что если Сириус и Римус не вернут былые взаимоотношения, то хотя бы смогут обсудить тет-а-тет то, что произошло в июне, и, может быть, это подтолкнет Блэка поделиться тем, что творили в Блэк-Мэноре с ним.       Мэри ужасно сгорала от любопытства, коря себя, что выросла и осознала некоторые вещи, которые теперь не давали ей волю подслушивать личные разговоры своих близких. Она не знала, как они говорили, как оправдывался Сириус, что отвечал ему Лунатик, как вообще закончился их разговор.       Но, видимо, закончилось все сухо.       Как сказал Сириус в тот вечер, когда они пошли с Мэри прогуляться за колой, ибо ему надоело сидеть в четырёх стенах, Римус простил его. Но едва ли после такого их отношения вернутся в прежнее русло, потому что, как сухо бросил Сириус, закуривая во время пути, доверие к себе он растоптал. Не оправдало Сириуса даже то, что он сделал это не специально, что это вышло случайно, ибо, как ему прошипел Римус, он вообще не должен был этого делать, ибо мало ли что могло случиться. Северус в целом о проходе в Визжащую хижину не должен был узнать никогда, ибо если не сейчас, то потом, тот бы обязательно попал в нее во время полнолуния, ибо многие темные ритуалы, магия и зелья непременно связаны с полной луной. А Северус, очевидно, приметил бы это отделанное местечко, о котором едва ли кто-то знает, либо вообще бы рассказал остальным, чтобы было бы в пять раз хуже.       Незнание, по мнению Римуса, причем крайне оправданному, считала Мэри, не освобождало Сириуса от ответственности, которую тот разбил в смятку. Римус даже удивился, тому, как Мэри смогла сохранить к нему доверие, потому что ни он, ни Джеймс, ни Хвост теперь полноценно в нем уверены быть не могут. И Сириусу придется действительно совершить что-то нереальное, чуть ли не придушить Лорда своими руками, чтобы это доверие вернуть.       Ибо Римус ему доверился, а тот просто поставил на них крест своей выходкой… Мэри тогда слушала Сириуса, если честно, с открытым ртом. Она не ожидала, что Римус может сорваться… вот так. Настолько сильно. Поэтому поинтересовалась у Сириуса аккуратно, ведь, когда она ему писала письмо, Римус за него волновался, причём довольно сильно.       Сириус пожал плечами.       Сказал, что, видимо, тогда рана поутихла, и он действительно переживал за него, ровно как тот же Джеймс. А потом они вскрыли ему рану, которая даже не успела зажить, и занесли в нее гной, который им же и придется очищать, чтобы Римус если не забыл о том, что случилось, то хотя бы не испытывал от этого такие сильные мучения.       Да и все.       Больше Сириус ей ничего не рассказал, лишь упомянул, что Римус знает о том, что было с ним дома, не больше нее самой. Мэри хотелось узнать, почему, но пришлось себя остановить, ибо Сириус стал недовольным — обычно, этом всегда можно было заметить по его лицу. По тому, как еле заметно хмурятся брови, взгляд — ледянее, а челюсть его слегка сжимается. Поэтому Мэри решила свести тему, чтобы не нервировать ни себя, ни его.              Сириус Блэк неожиданно стал держать язык за зубами.       Сдерживать в себе эмоции, которые, обычно, всегда выпускал наружу. И на все это в совокупности повлияли все события, произошедшие за одно лето, но события после бала имели влияние наибольшее. И именно эти события стали первой тайной Сириуса, с которой он начал держать переживания и страхи в голове, будто если остальные о них узнают, то растопчут его как грязь.       А Мэри… ей было жаль, пусть и понимала, что с другой стороны эти события идут Сириусу хоть на какую-то пользу, ибо ему действительно не хватало думать, прежде чем сказать. Но она не хотела, чтобы это было так.       Братья Блэки изменились.              Сириус замкнул все свои тревоги и ужасы в себе, Регулус стал вести себя более странно и даже иногда, совсем иногда, слегка пугающе, что, Мэри, впрочем, замечала не сразу, а лишь спустя время. Просто задумывалась и понимала, что что-то было не так, что-то она упускает, о чем иногда думала очень и очень много, обещая себе подмечать любое изменение в Регулусе, чтобы потом осторожно спросить, что происходит. Да и что она ему предъявит? Он сам сказал, что вырос, чего Мэри попросту не замечала, а в их отношениях едва ли что-то поменялось.              Да в целом поменялись все. Это лето как-то странно их всех изменило.       Джеймс неожиданно взялся за учебу, поубавив свои детские шалости, Хвост перестал таскаться за Мародерами, неожиданно обретя себе подружку, ту самую с бала, по имени Кэтти, которую, к слову, Мэри предложила влить к ним в компанию, чтобы Питер не чувствовал себя обделенным. Римус стал относиться к учебе более небрежно, и иногда, удивлённо подмечала Мэри, мог не прийти на пары, чего с роду не было никогда. Она пыталась пару раз за ним проследить, ибо понимала, что в омуте черти водятся, а Люпин был еще тем омутом из-за спокойного характера, но каждый раз ее кто-то отвлекал и она теряла след, пока на карте Мародёров друг попросту не показывался.       Марлин, впрочем, не изменилась, оставаясь все такой же подругой, но… она стала какой-то нервной. Иногда, пока Королевы не видят, в каком-то страхе, оглядывалась по сторонам, будто за ней может кто-то следить. Или даже не так — будто она сама кого-то ищет, а найти не может. Мэри вопросы, пока что, не задавала, решив понаблюдать еще, да и Маккиннон стала вести себя по-обычному, ровно как и год назад оставаясь для Мэри тем, на кого она может положиться.       Алиса неожиданно стала более развязная, перестала соблюдать правила школы, иногда заявляясь на пару не в школьной форме, стала как-то больше огрызаться и, слава Мерлину, пока что не в сторону близких. Лили же неожиданно стала увереннее в себе, начала очень ревностно отстаивать свои границы, будто дома у нее что-то случилось, после чего она приняла решение стать еще сильнее. Да и вряд ли ситуация со Снейпом осталась ею забыта.              У Мэри иногда возникал разлад в душе.       С одной стороны она понимала, что все действительно выросли. А за лето, в течение которого почти не видели друг друга, это стало заметнее в несколько раз, ибо раньше, находясь рядом с ними, у Мэри таких мыслей не возникало. А теперь все просто стало очень заметно. Друзья повзрослели, вокруг стало слишком много проблем, но иногда, если честно, Мэри хотелось вернуться в лето прошлого курса, когда они просто были собой и мало о чем переживали.       Ибо теперь, по крайней мере у Мэри, оставались ко всем вопросы, желание понять, что же друзей так заставило повзрослеть. Нет, никто не отдалился друг от друга, как это, было например, в прошлом году. Все так же проводили время рядом, шутили, смеялись, болтали, просто Мэри не могла избавиться от ощущения, что в каждом из них сокрылось что-то сокровенное, которым они хотят, но не могут поделиться. Либо, пока еще просто не созрели. Из-за этого, и без того любопытная, Мэри тлела от неизвестности, с кучей вопросов в своей, как сказал Сириус, который поменялся меньше всех, прелестной головушке.              И из этого вытекал вопрос.              Поменялась ли она сама?              — Мы сами, если честно, до сих пор не можем понять ее мотивов, — задумчиво протянула Мэри, делая затяжку и следом позволяя сделать ее Сириусу, из-за чего тот словно специально коснулся губами ее пальцев. — Миссис Блэк… она дала мне подсказку, что она — Немезида. Но какой толк?              Сириус, немного поерзав на месте, чтобы поменять позу и сесть к Мэри полубоком, желая видеть ее лицо, ответил не сразу. Лишь прикусил нижнюю губу, о чем-то думая, пока пальцами постукивал ее по ладони.              — Как связаны Астрея и Немезида, я, к слову, так и не разобрался. Уроки от Вальбурги я помню плохо, а рассказывала она еще это в детстве. А в книгах из школьной библиотеки едва ли упоминается хоть какое-то взаимодействие этих двух Первых Волшебниц, — наконец-то произнёс Сириус, вновь делая затяжку с ее рук. — У меня есть одна мысль, которую мне нужно сквозь слезы и пот проштудировать, но в остальном я едва ли понимаю ее мотивы. Я тебе говорю, Мэрм, я вообще ничего не знал, а если бы знал, то тебе бы сказал, не сомневайся. Когда мама сказала нам с Сохатым о твоем разговоре с ней, я тебе клянусь, у меня глаза на лоб полезли. Впрочем… а ты уверена, что это была она? А не кто-то под оборотным.              От такого предложения Мэри заметно напряглась, понимая, что упустила этот момент.       Ведь, действительно, с чего она вообще взяла, что это была настоящая Вальбурга? А не кто-то в оборотном, чтобы Мэри могла ей поверить, ибо, зная ее, навряд ли кто-то думал, что она решит портить отношения со своей свекровью. А вот выслушать ее, взять что-то в оборот — еще как.       Иногда Мэри казалось, что она — открытая книга, настолько ей казалось, что всем так просто разгадать ее мотивы, решить, что она будет делать, и заранее принять решение за нее, зная, что она сделает это. Это претило, побуждало поскорее закрыться в себе, чтобы никто этого не мог сделать. Самой себе Мэри начала казаться слабой и бесполезной, беспомощной.              — Нет. По крайней мере, манера разговора и характер были похожи, — сухо ответила Мэри, ощущая, как мрачная тень легла на ее лицо. А может, на нее саму и Сириуса, ибо солнце за окном постепенно пропало, скрывшись за темными тучами. — Сириус… неужели я настолько простая?              — Ты-то? — Блэк хмыкнул, словно Мэри сказала какую-то глупость, и еще раз потер бумажку на ее запястье, чтобы рисунок точно перенёсся на руку. — У тебя реально проблемы с самооценкой, моя… милая. Ты хоть скажи, какая падлюка тебя так задела, что я даже не в курсе?              — Я сама себя задела — отмахнулась Мэри, наблюдая, как Сириус осторожно отлепляет бумажку от ее запястья, чтобы проверить переведённый на кожу эскиз. — Просто… ощущение, что я как открытая книга. Все могут понять мои действия, ход моих мыслей. Решить, что я буду делать. Даже незнакомые люди, Сири… просто ты так сказал, что это могла быть не твоя ма… не Вальбурга, а кто-то под оборотным, и я задумалась, ведь, раз они решили принять именно ее вид, значит думали, что я ей поверю!.. я реально такая никчёмная?.. это розы?              — Ага, — кивнул Сириус, с детским любопытством и серьёзностью разглядывая рисунок, который теперь красовался на коже Мэри, а затем аккуратно провел по нему пальцем, из-за чего она сама ощутила, насколько эскиз стягивал кожу. — Крутая хрень. Магглы всё-таки гении, не зря у Хвоста выкрал несколько штук. Так можно тату попробовать, подумать, понравится или нет, а затем сделать настоящую.              — Тату хочешь? — улыбнулась Мэри, продолжая держать руку вытянутой, чтобы Сириус, который ей кивнул, мог продолжать разглядывать это чудотворение. — Я тоже.              — Сделаем, — пожал плечами Сириус, ответив так непринуждённо, что Мэри захлопала глазами.              — Даже отговаривать не будешь? Я слышала, тату это на всю жизнь, да и на девушках, мол, не красиво смотрится.              — Ну, мы будем делать не магические тату, а обычные для начала, которые с помощью магии можно будет всё-таки как-то свести, — Сириус, подержав ее за запястье еще несколько секунд, осторожно отпустил его, забрал из второй руки Мэри бычок и выкинул его в баночку. — Мэри, когда тебе стало не плевать на мнение остальных? Я закалывать тебя с ног до головы не собираюсь. Так, побалуем тебя жабой на красивой заднице, и пойдет.              Мэри пихнула Сириуса в бок, на что тот рассмеялся, и принялся с азартом делать переводную тату себе, позволяя Мэри тем самым разглядеть свою детальнее.              — Да и почему я должен тебя отговаривать? Если ты хочешь, почему нет? Я за любой каприз, а если нужно — помогу. Свести, например, дело плевое. Да и… тату твое тело никак не испортит, — Сириус задрал себе рукав мантии и рубашки, кладя туда бумажку, а затем без особого стеснения плюнул на ладонь. — А что до того, что ты простая… бред. Ты такая же простая, как из меня чихуахуа. Ты просто живая, любишь, радуешься, вот все и думают, что легкая. Розы тоже красивые и простые, а попробуй сорви кустовую, все руки расцарапаешь и в итоге забьёшь хер. Вот и ты, может и кажешься им простой, а на деле... та еще.              Мэри не ответила — лишь слегка смущённо улыбнулась, разглядывая небольшие черные розочки, которые перевел ей Сириус. Будто бы и тривиально, считала Мэри, а с другой стороны, после слов Блэка, и воспринимались иначе.              — И насчет дара не переживай, решим, — пожал плечами Сириус и оставил ладонь на запястье, поднимая голову и глядя на нее. — Мы же, как сказала Минни, дуо Блэк и Поттер, а значит, что делать — придумаем. Ты же не одна, а это главное. Я тебя не оставлю, Мэрм, никогда. Может, перестань Джеймс жрать учебники и гуляй с Лили пореже, он тоже к нам вольется. А пока, ну, вдвоем, извините, но сделаю все, что смогу, а если попросишь и больше. А там гляди и Регулусу расскажем, вот мальчик уссытся от радости.              — Ц-ц, ты невыносимый, — Мэри фыркнула, но, впрочем, улыбки не сдержала, закрепляя ее парой глотков колы, после которых ее, наконец-то, допила. Посидела… понаблюдала, как Сириус стягивает бумажку, только, что странно, раньше, чем держал у Мэри. Принялся с тем же интересом разглядывать ее, только если у Мэри были розы, у него — лепестки сирени, что ее улыбнуло. Крутой Сириус Блэк с татушкой в виде милых цветов… подумала, а потом сказала. — А знаешь, и хорошо. Что вдвоём.              Сириус голову в ее стороны не повернул, но кинул странный взгляд, на секунду прекращая проверять, хорошо ли перенеслась тату.              — Ну, я к тому, что… — Мэри поспешила оправдаться, понимая, как, наверное, это глупо звучало. — С другими было бы сложнее, а с тобой у нас есть… м-м… взаимопонимание звучит скучно. Что же интереснее есть… м-м, мы как предначертанные? Из-за этого легче друг друга понять, наверное.              — М-м, — как-то тяжело промычал Сириус, а затем неожиданно и резко встал под напряженный взгляд Мэри, и начал собираться. Хотя как посмотреть — мусор он просто аккуратно пихнул в пустой отдел сумки, куда бросил и использованные от тату бумажки. — Пошли.              — Сириус?.. — Мэри как-то сильно побледнела, абсолютно не собираясь подниматься с места, и как-то недоуменно, даже, можно сказать взволнованно, глядя на друга. — Я что-то не то сказала?              — Ты-то? Нет, я скорее придурок, — Сириус странно улыбнулся ей, а затем на одно плечо закинул ее сумку, а на второе — свою.              — Почему?..              Сириус, чуть помолчав, вздохнул, а затем, словно ничего не было, довольно усмехнулся.              — А ты время глянь, — с издевательской ноткой промурчал Блэк, попутно открывая жвачку и кидая ее в рот.              Мэри, несколько секунд глядя на Сириуса, потянулась к часикам, висящим на шее. Открыла…              — Мы опаздываем на ЗоТИ!..              — Угу, поэтому прыгай на руки, полторашка, щас устроим кросс, — Сириус, впрочем, не дожидаясь, пока она придет в себя после этих «потрясений» резко подхватил ее на руки с подоконника, под ее возмущённые возгласы, и прижал поближе. — А придурок, потому что не следил за временем, конечно же. Так что держись крепче, родная, если не хочешь, как дядя Чарльз предсказывал, напороться на палочку.              — М-м, какой же ты всё-таки придурок! — возмущённо протянула Мэри да легонько стукнула Сириуса по спине. А потом, впрочем, быстро схватилась за его шею и прижалась телом ближе, так как Сириус резко бросился бегом в сторону кабинета, находящегося в другом крыле.              — Да кто спорит-то!              Добежали, впрочем, без всяких происшествий, и успев нахохотаться во время путешествия так, что у Мэри опять скопились слезы на уголках глаз, из-за чего прежде, чем оказаться в кабинете, ей пришлось несколько секунд отдышаться, когда Сириус, у самой двери, наконец-то соизволил поставить ее на пол.              — Извините за опоздание! — стараясь подавить смех из-за шутки Сириуса вслед, забежала в кабинет Мэри тогда, когда друг быстро открыл дверь и пропустил ее вперед.              — Нас задержала профессор Макгонагалл, — добавил следом Блэк, закрывая за собой дверь и быстро проходя до места рядом с Джеймсом, в то время как Мэри плюхнулась подле Марлин на парту вперед.              — Блэк? Поттер? — профессор Делиль, впрочем, не выглядевший удивленным тому, что они вновь опоздали, лишь вздохнул, поправляя очки в круглой оправе. — Третий раз за единственные три урока. С какой вероятностью профессор Макгонагалл подтвердит ваши слова?              — С самой большой! — оправдывался за них двоих Сириус, пока Мэри в спешке доставала учебники и тетрадь. — Нас, м-м, отчитывали за то, что мы… слегка подправили прическу Нюни... Северусу Снейпу. Поэтому, pardon.              — Мерлин, боюсь представить, что вы ему там сделали, — заговорщически прошептала Маккиннон, на что Мэри так же таинственно улыбнулась, поправляя волосы, которые из-за ветра были похожи на воронье гнездо. В конце концов, на Зельеварении ее не было, ровно как и Джеймса с Питером и Лили, ибо эту дисциплину на шестом курсе выбрали только эти двое, а так же Римус и Алиса, собравшаяся стать Мракоборцем, для которого этот предмет был обязательным.              Мэри сама не знала, почему выбрала Зельеварение для глубокого изучения в течение следующих двух лет, так как даже Слизнорт удивился, когда еще второго сентября увидел ее и Блэка, сидящими у него в его кабинете с отметками «Выше ожидаемого» по его экзамену и просьбой взять их в группу.       Сначала он даже подумал, что эти двое попросту перепутали кабинеты или решили разыграть его, так как он ожидал скорее Эванс, чем этих двоих. Но нет, Лили не захотела изучать Зельеварение дальше, выбрав Прорицание, из-за чего, заметила Мэри, профессор отныне держал на нее обиду. Да и вообще с их потока мало кто выбрал Зельеварение, из-за чего Мэри, Сириус, Римус и Алиса, а так же ее парень Фрэнк, были красными воронами среди зеленых змей, которые составляли большую часть сформированной группы. Мэри и сама не могла ответить на вопрос, как могла выбрать то, что ненавидела на четвертом и пятом курсах всей душой. Можно сказать, выбрала от скуки — надеялась только, что близкие обязательно ей помогут.              Впрочем, кто действительно выбрал Зельеварение от скуки, так это Сириус — по сути, он выбрал почти что все предметы идентичные списку Мэри и часто пересекающиеся со списком Джеймса.              — D'accord, pardonnés, — вздохнул профессор Делиль, прощая Мэри и Сириуса так же, как они попросили у него прощения. Да и едва ли, если честно, профессор на них злился — Мэри казалось, что Велаир этого делать попросту не умеет. По крайней мере, если эта шалость детская, ибо она помнила рассказы дяди, который говорил ей, что Велаир, если выйдет из себя во время задания, способен прихлопнуть нескольких подстилок Пожирателей как мух. — Забыли, больше не опаздывайте. Так, класс, на чем мы остановились ?              — Вы спрашивали, изучили ли мы как работает невербальная магия, — спокойно ответила Лили, игнорируя все колкие взгляды, которые на нее обрушились после того, как она напомнила профессору домашнее задание.              «Ох, храни меня Мерлин на четвертом курсе, когда я решила начать изучать самостоятельно, — Мэри, понимая, что она разбирается в этой теме получше Эванс и Римуса, заметно расслабилась, откинувшись на спинку стула. — Объявляю этот урок уроком ничего неделанья. Прелесть. Можно будет поизучать религиозную литературу, если, конечно, Делиль не спросит первой именно меня. Я же, как никак, дочь его наставников, сто процентов, я и Джеймс у него на слуху».               Впрочем, несмотря на доводы Мэри, ей подвернулась удача — Велиар спросил лишь нескольких человек, среди которых был, конечно, Джеймс, но главное, что не она. А если бы и была, то ответила бы теорию спокойно, да и показала бы на практике, используя это, чтобы получить одобрение в глазах того, кто был в любимчиках у ее отца и дяди.       Но, пока что, ничего — опросив домашнее задание, профессор Делиль, поправив свои светло-русые волосы, принялся объяснять тему Невербальной магии конкретнее и глубже. Мэри слушала лишь в пол уха, поставив локоть на стол и положив щеку на ладонь. Даже конфеты начала незаметно кушать, которые ей и Марлин подбросил Сириус с задней парты. Пока что открывать нужные ей книги не спешила — никто не сидел, уткнувшись в учебник, поэтому если бы это сделала она, выглядело бы это подозрительно.       Сначала шепотом болтала с Марлин о том, какое веселье происходило у них на Прорицаниях, ибо Джеймс нагадал себе безбашенные двадцать лет, из-за чего весь класс угорал как не в себе, а Марлин себе же она нагадала, как выяснилось, что-то великое, что разобрать они не смогли, так как вышло крайне расплывчато.              А затем Маккиннон, проникнувшись интересом к теме из-за того, что профессор Делиль сопровождал объяснение невербальных заклинаний рассказами из его бывшей работы мракоборцем, замолчала. Мэри, не решаясь отвлекать остальных, не оставалось ничего, кроме как пока что пытаться найти за что можно было бы зацепиться — сначала оглядела однокурсников, которые ничуть не изменились и лишь стали взрослее.       Первое время многие из них ее разглядывали как диковинную зверюшку — шрамы на ее лице были все еще очень хорошо заметны, а учитывая, что она сама у всех на слуху, интерес у всех это вызывало неподдельный. Кто-то просто смотрел, иные — шептались, а еще реже подходили и спрашивали, что с ней случилось. Мэри лишь неловко отвечала ту ложь, которую они придумали — во время учебного года, она и Джеймс столкнулись в лесу с волком, из-за чего были ранены и раньше срока отправлены домой.       Но, впрочем, интерес к ее шрама угас уже через неделю. Каждый принял свою правду, каждый относился к ее увечьям по разному, но, в целом, едва ли ее кто-то донимал по этому поводу. Да, было, конечно, что кто-то кидал вслед, особенно слизеринцы, что она теперь настоящее страшилище, но стоило в этот момент появиться рядом Сириусу, который брался почти что из ниоткуда, как смелость обидчиков быстро пропадала, в сторону Мэри летели извинения, а затем они и сами быстро уходили, словно Блэк смотрел на них как зверь.       Так что, интерес к ее шрамам упал быстро, а, учитывая, что Мэри до сих пор их не приняла, пытаясь делать отчаянный вид, что их не существует, ей это было только на руку. Да и часто она была в компании Сириуса, который чувствовал себя виноватым за эти шрамы до сих пор, из-за чего был готов встрять в скандал с любым, кто скажет ей про них еще хоть слово.              Затем Мэри, тихонько постукивая ножкой по ножке стула, скучающе оглядела класс — тот тоже не сильно не изменился, лишь казался мрачнее из-за испортившейся погоды за окном, где начался ливень с грозой. В классе из-за этого было темнее, чем обычно, но, будто бы, из-за смены преподавателя ощущалось это слабо.       В отличии от покинувшего их Монбельяра, профессор Делиль постарался сделать из кабинета ЗоТИ что-то более уютное, чем было. На столе у него, в отличии от педантичного предшественника, был настоящий завал, состоявший из груды тетрадей, книг и записей, многие из которых были испорчены пролитыми чернилами, но Велиара это словно и не волновало. Будто бы он знал, что и где лежит, и это ему было важнее эстетической составляющей стола, которая походила на творческий беспорядок.       Так же, заметила Мэри, он сменил мрачные картины на стенах на более приятные глазу, будто и сам пытался избавить класс от гнетущей атмосферы. Теперь можно было рассмотреть на них прекрасных дам эпохи возрождения, которые тайно подслушивали их урок и хихикали, переговариваясь между собой, а так же картины, где пастор пасет овец, где волки бегают за лисами и прочие незамудренные сюжеты. На белой винтовой лестнице, ведущей в кабинет преподавателя теперь висели виноградные лозы, из-за которых в кабинете стоял приятный запах впервые за долгое время.              «М-да, попади сюда профессор Монбельяр, его, вероятно, хватит остановка сердца, — тихо усмехнулась Мэри, задумчиво разглядывая класс дальше и постукивая ноготками по щеке. — Как говорится, то, что находится в комнате человека, описывает его самого, не так ли? Ровно как и внешний вид описывает характер. Да и судя по рассказам дяди перед школой, профессор Делиль, будучи еще и французом, любит красоту и, видимо, некий уют. Чтобы самому работать приятно было, я бы на его месте так же сделала».              Мэри перевела взгляд на профессора, который стоял у доски, где мел писал термины, которые он говорил, объясняя структуру невербальной магии ученикам. Велиар выглядел довольно просто, чем-то даже походил на Лунатика по стилю одежды, только более лаконичный и аккуратный. Бежевые оттенки, легкая небрежность, которая была довольно кстати, но, непонятно, то ли это задумал сам Велиар, то ли так вышло спонтанно, пока он объяснял ученикам теорию, из-за чего не замечал свой внешний вид.       Он был высокий, где-то ростом чуть ниже Сириуса, а короткие волосы у него постоянно, уже успела подметить Мэри, были небрежно уложены, но выглядели довольно чистыми. Велаир, объясняя тему, постоянно поправлял левой рукой очки в круглой оправе, которые все норовили слететь с его прямого носа и лишить его зрения на несколько секунд. И сразу же, по привычке, зачёсывая волосы назад, ни на секунду не отвлекаясь от разжёвывания темы для студентов, которые, действительно, слушали его с огромным интересом.       Даже Сириус замолк, что удивительно, но, впрочем, часто прожигал ее спину взглядом, будто все время хотя ей что-то да сказать. Например, что Эван как-то странно, задумчиво улыбаясь, смотрит на их компанию, особенно на Римуса и на неё, иногда поглядывая на профессора Делиля. Но сказать этого Сириус все никак не мог, из-за чего Мэри даже не обращала внимания на Эвана, который в последнее время едва ли задевал или донимал кого-то из их компании. Марлин даже пошутила, что теперь дни будут проходить уныло, ибо в стычках с компанией слизеринцев был свой шарм.              «В общем, дядя дал мне полный портрет профессора, — Мэри вздохнула, чуть надув губы и прокручивая в голове все разговоры с Чарльзом. — Красивый, конечно, но не в моем вкусе. Мне нравится черноволосые. Ну такой… неплохой, я бы сказала, если бы Марлин сейчас попросила его описать, что, впрочем, она сделала еще на первом уроке в этом учебном году. Только понять не могу какого цвета глаза, серые или голубые?.. мы с ним так и не говорили ни разу почти, потому что мне особо не было дела, да и не происходило ничего, чтобы профессор Делиль мог беспокоиться обо мне, Джеймсе или Сириусе. Дядя сказал, что дружить с ним не обязательно, да и, Мерлин, будто у меня есть время. Пока сделаешь эту всю проклятую домашку, пока нацелуешься и наболтаешься с Регулусом, пока наболтаешься с Сириусом или Королевами, пока попробуешь изучить религиозную литературу, скорее, с ума сойдешь, чем.найдёшь повод завести дружбу с преподом и по совместительству другом отца и дяди! К слову, дядь Чарльз не обманул, так-то, профессор Делиль выглядит довольно молодо, так что я до сих пор диву даюсь, как он попал в Орден. Это что у него за способности такие? Еще и один из лучших его членов, это ведь он помогал родителям во время нападения в Лондоне в прошлом году. Я от шока едва ли обратила на него внимания, а меня, Джеймса и Сириуса с Регулусом он наверняка запомнил. Интересно… чего он щас смотрит на меня?..»              — Мэри!              Та резко дернулась, мигом вылетая из мыслей, когда ощутила, что Марлин со всей дури пихнула ее в бок, привлекая к себе внимание. Точнее, не к себе, а к уроку, потому что, оглянувшись, словно пробудившаяся ото сна лиса, она удивлённо заметила, что весь класс уставился на неё и чего-то ожидал, в том числе и профессор Делиль, который уже начал смотреть на нее с беспокойством, то слабо улыбаясь, то хмурясь.              — Да? — поспешила отозваться Мэри, все так же растерянно хлопая глазами и переводя взгляд на профессора.              — Мэри, зову тебя выйти к нам, чтобы попробовать себя в невербальной магии, уже пол минуты… — профессор неловко поправил очки, оглядывая ее оценивающим взглядом. — Впрочем, если ты себя неважно…              — Что? Нет! Я готова! — Мэри, все еще не до конца придя в себя и едва ли понимая, что от неё требуется, вскочила с места так, что стул слегка отлетел назад, из-за чего Марлин шокировано на нее посмотрела. — Да, давайте, иду.              Мэри, покраснев со стыда, достала из кармана волшебную палочку и в целом начала понимать, что от нее требуется, а затем резво пошла в сторону учительского стола, даже не обращая внимания на то, что кто-то из слизеринцев, которые с нее посмеивались, но, что странно, не из компании Эвана, едко вкинул ей что-то вслед.       Вроде, что-то про то, что она засмотрелась на препода и теперь Регулусу придется следить за своей ненаглядной получше. Впрочем, вместо Мэри ответил Сириус, да с таким чувством, будто она его девушка, рявкнув, чтобы тот завалился, иначе он ему любезно поможет — настроение у него сегодня хорошее.              — Так, оба замолчите, иначе спишу баллы с обоих факультетов, — холодно сказал Велиар, отойдя чуть в сторону в моменте, когда Мэри оказалась возле его стола, где лежало белое перо. А, заметив, что та слегка растеряна, видимо, из-за задания, постарался мягко улыбнуться. — Не переживай, это легче чем кажется. Ты же поняла, что нужно делать?              — Эм… заставить перо взлететь? — без особой уверенности произнесла Мэри, из-за чего по классу вновь пронеслись волной смешки и настоятельные рекомендации Сириуса всем заткнуться.              «Мерлин, да чтоб еще раз… я не слушала на уроке…»              Мэри, чувствуя, как от стыда начала заливаться краской пуще прежнего, постаралась взять себя в руки и сосредоточиться на том, что от нее сейчас вообще требуется. В конце концов, ощущать себя в дурах, особенно перед слизеринцами, она не любила.              — Почти, — профессор Делиль снисходительно улыбнулся, но учтиво, не делая акцент на ее невнимательности, понимая, что та попросту еще не осознала до конца, что лето закончилось и нужно браться за учёбу. — Как ты помнишь, мы сейчас обсуждали, как правильно пользоваться невербальными чарами. Тебе нужно попробовать в голове произнести заклинание «Лакарунум инфламаре», так как оно достаточно лёгкое, чтобы сжечь это перо. Ничего страшного, если не получится с первой попытки — пока что мы только пробуем. Достаточно будет, чтобы это перо слегка загорелось. Наставь палочку, да, вот так. Теперь сосредоточься и... оу…              Мэри, наблюдая, как перо за считанные секунды превратилось в пепел, довольно улыбнулась, переводя взгляд на профессора, который выглядел достаточно удивлённым, и подмечая, какая тишина повисла в классе после ее крайнего быстрого успеха.              Мэри, дожидаясь вердикта профессора, кинула беглый взгляд в сторону Мародёров и Королев — Сириус гордо ей улыбнулся, Марлин показала большой палец вверх, а Джеймс возгордился так, словно это он сейчас с первой попытки применил невербальную магию, а не его сестра. Остальные же ей улыбнулись в ответ, а Алиса и вовсе показала средний палец слизеринцам, которые проследили взглядом за взглядом Мэри и наткнулись им сразу же на Стоун.              — Что же… довольно…. Замечательно! — профессор Делиль искренне обрадовался, пусть и остался изумлённым, так как, знала Мэри, невербальные чары слишком сложны в начале пути, и едва ли кто может без побочных эффектов в виде рвоты заставить это перо хотя бы слегка загореться. — Твоя подготовка к уроку оказалась лучше, чем я ожидал, молодец. Пять баллов Гриффиндору за ответственный подход к предмету. Можешь садиться, Мэри.              Та, кивнув, чуть ли не вприпрыжку дошла до своего места, впрочем, мысленно давая себе вопрос — понял ли профессор, что она явно занимается невербальной магией дольше, чем неделю с их прошлого урока? Потому что, как минимум, сразу с таких успехов начать сложно, почти нереально — она сама помнила, как тяжело давались ей эти чары, тем более без помощи преподавателя. Мэри лишь тихо порадовалась, что ее не попросили наглядно показать еще несколько примеров, очевидно, более сложных, так как она попросту не хотела вскрывать свои козыри раньше срока. Не обязательно всем в классе знать, что она в невербальной магии благодаря предусмотрительности опередила их на несколько уровней.       Лишь довольно сгребла свои самые любимые конфеты к себе поближе, которые Сириус в честь награды за успех незаметно положил ей на стол, когда проходил мимо, чтобы стать следующим, кто испытывает на себе магию этих чар.              — М-м, красотка, видела бы ты лица слизеринцев, — сладко протянула Марлин, жуя конфеты с ней на пару и абсолютно не собираясь идти испытывать это поприще на себе, пока ее не позовут. — Смак просто. Песня. Ягодка. Может, ты еще владеешь каким-нибудь адским огнем? Ты скажи, я придумаю, как нам это использовать, чтобы поднять свой рейтинг в глазах окружающих.              — Марлс, ради Мерлина!.. — тихо хихикнула Мэри, чувствуя, как по телу впервые растекается приятное чувство, когда ты доволен самим собой. — Нет, адским огнем я не владею. Но если будет очень нужно, могу невербальным «экспелиармус» отбиться от Кедавры. Пойдёт?              — Вполне.               Маккиннон довольно усмехнулась, давая Мэри пять под столом, пока профессор Делиль продолжил вызывать каждого по очереди, чтобы оценить навыки класса в невербальных чарах. Чем, впрочем, занимался весь оставшийся урок, ибо, как выяснилось, Мэри и Сириус опоздали на десять минут, прослушала Мэри примерно пятнадцать, выполнила задание профессора за две минуты, потому оставшееся время она сама занималась ничем.       Открыть книги, чтобы наконец-то заняться ими, у Мэри не было настроения и расположенности, да и попробуй сосредоточься в таком шуме и балагане, когда в любой момент неопытный ученик может поджечь не перо, а тебя. Так что остаток урока, хихикая с Марлин, Сириусом и Джеймсом из-за неудач некоторых слизеринцев, она провела вполне себе приятно, впрочем, расстроившись лишь раз, когда у Эвана, как оказалось, знания в невербальной магии ничуть не хуже, чем ее собственные — перо тот так же сжёг до пепла за считанные секунды, едва ли приложив усилие и проявив к этому интерес. Это было грустно.       Да и… в целом, все поведения Розье в последнее время было слишком… странным. Даже Регулус задавался вопросом, говоря, что выглядит это подозрительно, но, впрочем, списывал на то, что тот вырос, оставил глупые детские шалости, да и вероятно Розье-старший неплохо за лето поставил ему на место мозги.       Откуда была такая уверенность Регулус ей не отвечал, просто говоря, что чует это интуицией. Мэри поверила, но все равно старалась следить за Эваном внимательнее, все еще переживая, что тот в очередной раз может что-то вкинуть. Она не сомневалась, что в нем есть это желание, которое подпитывается еще и местью. В конце концов, шрам на глазу напоминал ему об этом каждый раз, когда он видел себя в зеркале. А такое не забывается, только если этот шрам оставил тебе не друг. Впрочем, может, причину такого изменения мог бы ответить Регулус, если бы был чуть честнее. Он не был Мародёрами или Королевами, которые заведомо относились плохо к компании Эвана и видели лишь плохие вещи, которые те делают.       Блэк не спешил тесниться с ними, но и всех «контактов» не бежал обрывать, понимая, что еще может пригодится. Да, Эван вспыльчивый, местами раньше был глупый, впрочем, как те же Мародёры. Только онитне понимали одного — одни зеркалят других. Просто из-за привычной картинки мира они этого не особо замечали, а вот Регулус еще как.       Он видел, что, по сути, что гриффиндорцы, что слизеринцы раньше вели себя одинаково, просто вторые чуть хуже, всё-таки имея очень специфические взгляды на мир. В остальном же они были копия друг друга, а теперь каждый просто вырос. Ну, или не только. Очевидно, что-то произошло с тем же Эваном, но Регулус раскрывать карты не спешил. Поэтому не удивлялся особо ничему. Лишь был осторожен.              — Мэри, задержись, пожалуйста, на пару минут.              В конце урока, когда она уже собрала вещи, Мэри замерла, поднимая вопросительный взгляд на профессора, который ей оробело улыбнулся.              — Нет, ничего не случилось, просто мне нужно у тебя кое-что спросить.              — А… да, конечно, — Мэри кивнула, надевая сумку на плечо, и повернулась к Сириусу, который ждал, пока Джеймс наконец-то соберет все свои манатки и они вчетвером побегут до Хогсмида, ибо пары на сегодня закончились. — Сири… можешь сказать Регулусу, что я задержусь ненадолго? Пусть не уходит.              Сириус, слегка нахмурившись, глянул сначала на нее, а затем на профессора, который в этот момент уже стал искать что-то на столе. Подумал пару секунд… и кивнул, обещая сыграть роль посыльной совы со всем чувством, которые в нем только есть. Мэри, улыбнувшись, ткнула его в бок и, попрощавшись до вечера, подошла к профессору Делилю, который что-то искал в своей кипе бумаг, хмуря густые светлые брови и бубня себе под нос вопросы, где может быть эта книга, даже не замечая, что остался в классе с Мэри один на один.              — Профессор Делиль?.. Вы что-то хотели? — Мэри, стоя на одном месте уже минуту без внимания, поправила лямку на плече, надеясь поскорее отдать эту тяжёлую сумку Регулусу. А еще лучше занести ее в комнату и убежать с ним на свидание, пусть теперь, из-за дождя, она и не знала, где оно пройдёт. Но перспектива оказаться в руках Блэка манила ее больше, чем стоять здесь и быть пустым местом.              — Да… да, Мэри, — Велиар, наконец-то заметив ее, кивнул. Затем обречено вздохнул, проводя ладонью по волосам и, видимо, смиряясь с тем, что что-то потерял. — Скажи честно, ты же не неделю изучала невербальные чары?              Мэри, помедлив с ответом, едва заметно кивнула.              «Какая разница?»              — Да, я начала ее изучать чуть раньше в своих интересах, — Мэри постаралась невозмутимо улыбнуться, глядя на профессора Делиля. Она ему доверяла, как и просил дядя, но всё-таки все карты на стол выкладывать не спешила. — С весны пятого курса.              — Жаль, что ты не сказала раньше, я бы не звал тебя просто так, — Велиар виновато улыбнулся в ответ, почесав затылок и задумчиво глянув в сторону своего кабинета. — Твой отец тоже не в курсе? Потому что он мне об этом не сказал. Ибо, если ты делаешь это специально, то во время темы продолжения невербальных чар я буду вызывать тебя реже.              — Почему? — удивлённо глянув на Велиара, спросила Мэри, следом слегка нахмурившись тонкие брови.              Тот, заметив это, тихо, каким-то бархатным голосом слегка рассмеялся, поспешив оправдаться.              — Твой отец и дядя посвятили меня в некоторые дела, так что, будет логично, если ты будешь реже показывать уровень своих способностей перед остальными, особенно перед слизеринцами… — выдохнув, профессор Делиль почесал висок, продолжая смотреть то на стол с кипой пергаментов и прочих вещей, то на книжный стеллаж, то в сторону своего кабинета. Мэри показалось, что это поистине удивительней человек — вроде и увлечён разговором с ней, но при этом еще что-то ищет, что-то такое, что потерял из-за своей рассеянности, на которую намекал его внешний вид и убранство.              «Они рассказали ему про магию? — Мэри мысленно нахмурилась, вспоминая все августовские разговоры с дядей, где он рассказывал ей про профессора. — Нет, вряд ли, иначе бы он назвал это своими именами, а тут просто «уровень способностей», которые больше намекают на мои знания. Мол, не всем обязательно знать, насколько я хорошо владею магией и могу себя защитить Что же, логично. Правда… а если ему мог рассказать профессор Дамблдор? Очевидно, он тоже мог попросить Велиара приглядывать за мной, так как именно директору он обязан тому, что его приняли в Орден, если судить по рассказу отца. Но чувствует ли он себя ему должным ему? Может ли в обход плану моих отца и дяди, докладывать что-то другим?.. например, директору? Я верю словам дяди Чарльза, что в профессоре Делиле можно не сомневаться, но, черт… мне бы его узнать поближе, чтобы сделать выводы самой. А как?.. для начала, наверное, побыть хотя бы дружелюбной, а не с кислой рожей стоять, будто меня на казнь ведут как Анну Болейн».              — Да я и сама могла сказать Вам, чтобы мы учли этот момент, — Мэри пожала плечами, спокойно, даже чуть виновато, глядя на профессора. — Отец и дядя нет, не знают, но они бы Вам точно сказали, не сомневайтесь. А что до уровня способностей… м-м… распространяться о том, что я знаю чуть больше программы, чем остальные, наверное, действительно будет лишним. Но как же тогда… будет странно, если Вы в течении года ни разу не вызовите меня отвечать.              — Нет, я вызову, просто постарайся тоже использовать в этот момент свои знания не в полную силу, — чуть подумав, прикинул Велиар, словно пытаясь придумать, как и что лучше сказать, ровно как и Мэри только что. В конце концов, они были едва ли знакомы, чтобы сразу перейти на более непринуждённое общение. — Конечно, оценки просто так тебе ставить не буду, уж прости, но если действительно во многих вещах ты так же хороша, как в невербальной магии, на высший был в конце года можешь всё-таки рассчитывать.              — Спасибо, профессор, — Мэри, пытаясь поддержать его попытку разбавить натянутость в общении, благодарно усмехнулась. — Постараюсь не разочаровать.              — Да… — протянул профессор Делиль, в моменте будто утратив все возможные темы для разговора, а затем, чуть подумав, резко кивнул. — Так вот, что я хотел. Раз знания в невербальной магии у тебя уже на неплохом уровне, чтобы ты не сидела на уроках без дела, как и в свободное время, я могу дать тебе книгу продвинутого курса по невербальным чарам. Там описывается более сложное применение их, правда… она вроде как не здесь… — Велаир в последней попытке оглянулся по сторонам, приподнимая и откидывая несколько пергаментов со стола, надеясь, что книга может быть тут. — Так… ты никуда не торопишься? Я быстро поднимусь в кабинет, чтобы ее найти, и принесу.              — Да, конечно.              Мэри кивнула, впрочем, без шибкого внутреннего удовольствия, но с другой стороны была и рада — этот учебник лишним ей не будет, ибо наоборот, развитие в невербальной магии пока что встало на месте, и было бы славно их сделать получше, чтобы быть на шаг впереди.       Чтобы знать, что и против более сильных заклинаний она сможет ловко отбиться такими же, только не произнося их губами. Так что плюсов, может, было и больше, потому что имея эту книгу при себе, она еще поделится информацией оттуда и с Сириусом, в надежде, что ему это может пригодится.              Профессор резво поднялся по лестнице и скрывался в своем кабинете, а Мэри, оставшись одна, без особого интереса, в попытке себя чем-то занять в ожидании, уныло глянула на стол — там действительно творился легкий ад, и она абсолютно не представляла, как профессор Делиль в этой своре что-то находит. И, видимо, он сам тоже, ибо даже на смог найти среди этой волокиты то, что нужно ему.       Впрочем, так как других развлечений у Мэри не было, она, не испытывая особого зазрения совести, принялась вчитываться в названия книг, читать короткие записи на листках, рассматривать рисунки и прочее, что было на столе, правда, там тоже было мало чего интересного. Все, что-то связанное со школой, с учебной программой и учениках — информация об Ордене, очевидно, вся лежала в кабинете, ибо хранить её тут было просто небезопасно.       Любой, например, кто-то такой, как Мэри, обязательно бы проявил к этому интерес и приняла я бы все листать и читать, чтобы утолить свое любопытство. Ей повезло сдержать себя в руках, а вот какой нибудь Эван едва ли стал бы вообще об задумываться. Так что Мэри просто продолжила читать записи, подмечая что-то интересное для себя — инферналы, как бороться против темных сил, как защищаться от Круцио и так далее. Двигать вещи со своих мест, даже листки, Мэри не решалась — мало ли заметит? А как ей потом оправдываться? Чтобы ее сочли за лгунью или потеряли доверие еще при первой встрече Мэри не хотела, потому и не рисковала, пусть и поттеровское любопытство прожигало причинное место насквозь. Всё-таки, сохранить если не тёплые, то нейтральные отношения с тем, кто ей должен помочь в случае чего, было важнее.       Потому лишь позу только слегка сменила, чтобы шея не затекла, и принялась вчитываться, разглядывать дальше. Книги здесь тоже были по-большей части из учебной программы, но, все же, было и кое-что другое, из-за чего она недоуменно свела брови, вглядываясь получше, ибо прямо перед ней, под одним из пергаментов, выглядывала небольшая бордовая книга.              «Крест? Религиозный символ у маггловских верующих… — Мэри удивлённо вскинула брови вверх, а затем, прислушавшись и убедившись, что профессор пока в кабинете, всё-таки подцепила пергамент ноготком, осторожно, едва заметно отодвигая его в сторону, чтобы рассмотреть название. — Хм, черт. Оно на французском. Может, запомнить слово, и потом рассказать Сириусу? Очевидно, он переведет это быстро. Хм… зачем ему религиозная книга? Вроде, на шибко верующего не похож, да еще и французская, хотя, это можно аргументировать тем, что это его родной язык, а значит, читать легче. Интересно… он первый волшебник, ну, не считая Вальбурги, видимо, который увлекается религией и которого я узнала лично. Впрочем… мне же надо с ним подружиться. Почему бы не спросить? Он ведь человек такой, что, вроде, даже если солжет, будет написано на лице. А так хоть пойму, зачем она ему».              Мэри, услышав шаги с лестницы, обернулась назад, наблюдая, как профессор Делиль возвращается к ней с длинной, но не толстой книгой. А так же отряхивался от пыли, ибо, видимо, чтобы учебник найти, пришлось очень постараться.              — Увлекаетесь религией? — с легкой заинтересованной улыбкой спросила Мэри, когда профессор Делиль оказался подле нее. А затем заметила, как его лицо вытягивается в удивлении, а так же недоумении, с чего она завела этот разговор. Мэри небрежно кивнула головой на книжку… — Название мне ни о чем не говорит, но символ отсылает на маггловские религии.              — А-а… я уже и забыл о ней, времени совсем нет. Так, вот, держи учебник, и постарайся к следующему занятию освоить первые две главы. Конспект, который задали классу, можешь не писать — профессор Делиль отдал в руки Мэри учебник, который та, даже не разглядывая, поспешила убрать в сумку, все еще стоя на месте в ожидании ответа. Велиар это заметил, потому наконец-то продолжил: — С детства, Мэри, если честно. Мне довелось уродиться магом в очень интересной семье.              — Эм… в семье пастора? — Мэри, не имея больше никаких вариант, решила испытать удачу.              Велиар же, услышав это, лишь обречённо улыбнулся. Так, словно Мэри скорее озвучила его желание, нежели действительность, из-за чего ей стало еще более неловко, чем прежде.              — Нет, Мэри, хуже, — Велаир, как-то странно вздохнул, будто бы принимая всю правду реальности, и осторожно присел на стул, снимая очки. Из-за этого глаза, которые он затем устало потер, стали казаться больше и Мэри разглядела, что они зеленые. — Мои родители… сектанты. Если ты не знаешь…              — Нет… нет, я знаю, — кивнула Мэри, вспоминая давнейший разговор с Эванс о криминале в ее городе, где она упоминала, что такое сектанты, ибо некоторые смерти в городе произошли по их вине. — Лили… она мне рассказала, так что я в курсе. Сочувствую… профессор Делиль.              — Можно просто Велиар, когда наедине. Сириусу и Джеймсу тоже скажи, всё-таки, не чужие люди друг другу, — профессор дружелюбно улыбнулся, стараясь степень грань неловкости до конца, но, вглядываясь в Мэри, слегка щурил глаза из-за плохого зрения. А затем сложил ладони на животе, откидываясь на спинку стула. — Так что… да, мне с моей удачей повезло родиться магом в семье магглорожденных сектантов. Когда я начал проявлять магию, меня, действительно, чуть не объявили вторым пророком. Ждали, пока я выросту, чтобы это сделать, но в одиннадцать лет судьба решила иначе. Пришло письмо из Шармбатона, о моем зачислении, а там уже хочешь не хочешь — иди учись.              — И что… потом? — Мэри, одновременно сочувствуя профессору, ибо судя по рассказам Лили сектантские семьи это что-то крайне ужасное, и испытывая огромнейшее любопытство по поводу дальнейшего, всё-таки решила поинтересоваться дальше.              — Ничего интересного, если честно. Руководство школы обратилось в магическое правительство, так как держать меня подле таких родителей было небезопасно для остальных магов, и меня распределили в приют, — профессор Делиль отвёл взгляд, будто специально, чтобы ни встречать жалость в чужих глазах, ни выказывать на показ свою горечь самому. А ее в нем было, очевидно, не мало — кто обрадуется, что его забрали у собственных родителей? Хотя, может он и обрадовался — картины в целом она не знала. — Так и доучился, изредка навещая родителей, но и это пришлось прекратить, так как меня постоянно пытались возвести в пророки. Я… не люблю все это, Мэри. Лишнее внимание, поклонения, с самого детства. Так что… вот и все.              — Это… грустно. Простите, что напомнила, — Мэри виновато прикусила нижнюю губу, неловко теребя лямку сумки. Папа и отец о таком интересном факте ей не рассказывали, пусть и упоминали, что у профессора Делиля было крайне трудное детство. — Это все мое любопытство.              — Нет, Мэри, любопытство это хорошо, особенно когда вы на одной стороне, и нужно узнать друг друга получше. Не переживай, ты не вскрыла старую рану, — Велиар посмотрел на нее, выражая полную уверенность в сказанных им словах без тени вранья. — Впрочем, захочешь, можешь рассказать мне что-нибудь в ответ. Я тут еще никого не знаю, из-за чего, едва ли с кем-то общаюсь. А так… можешь прийти с Сириусом и Джеймсом через пару дней, а то ваш дядя очень просил меня рассказать вам пару историй, чтобы, хе-хе, вставить вам ум на место.              — Хорошо, я предложу им к вам прийти… с вас чай, с нас — сладости, — не теряя времени, поторопилась расставить приоритеты Мэри, из-за чего Велиар на выдержал и хрипло, очень искренне рассмеялся.              — Хорошо, Мэри, я учту твои предпочтения, — чуть покачав головой, утолил смех профессор Делиль, а затем надел очки обратно, беря в руки книгу, о которой они только что говорили. — Что до этого… я с детства не видел других религий, которые, как ты знаешь, основаны так же волшебниками, поэтому все время рвусь что-то с этой темой изучить. Во Франции люди, а уж тем более маги, не столь религиозные, как в Англии, — профессор мягко улыбнулся. — Можешь взять почитать, если хочешь, так как вероисповедание во Франции больше католическое, нежели протестантское или англиканское, которое распространено в Британии. Правда... книга на французском... так как я привез ее несколько лет назад из Парижа…              — Я возьму, ничего страшного! — уверенно закивала Мэри, чтобы профессор не передумал. — Мои знания далеки, но мне есть кому помочь, — а затем улыбнулась, благодарно забирая из рук его небольшую книжку и быстро убирая ее в сумку, которая стала весить чуть тяжелее из-за обновок в ней.              — Я там оставлял разные заметки пером, когда сидел над ней, в них можешь не вчитываться. Это как бред сумасшедшего, потому что тогда, будучи моложе, я пытался понять разницу между двумя течениями, но так и не понял, из-за чего книгу забросил. А сейчас… — Велиар обвел рукой кабинет, оробело улыбаясь. — Я тут, считай один, и заняться особо нечем. Так что бери, Мэри… я найду что-то менее умное — устал думать.              — Как точно вы говорите, профессор… Велиар, — усмехнулась Мэри, впрочем, все же испытывая неловкость от идеи, что ей можно называть преподавателя по имени, пусть и только наедине. — Поверьте, в Хогвартсе не соскучитесь. Обещаю, что приведу к вам Сириуса и Джеймса, потому что у них столько историй, что вы заплачете оттого, как рядом с ними можно начать тупеть.              — Ха-ха, хорошо, Мэри, тогда договорились, — Велаир рассмеялся и кивнул, затем слегка устало поправляя очки. — Ладно… беги, а то друзья уже заждались наверное. Нужно отдохнуть, тем более сейчас время обеда. Увидимся.              Мэри, кивнув, впрочем, еще несколько секунд постояла на месте, словно прилипла к полу, ибо задумалась о том, как Сириус обрадуется от мысли, что ему придётся переводить целую книгу в одиночку, неловко покраснела, понимая, как глупо опять выглядит, а затем попрощалась и постаралась быстрее покинуть кабинет.              Но, чуть ли не выбежав из него и оказавшись в коридоре, поначалу Мэри замерла, явно растерянная оттого, что там никого не увидела.       Затем нахмурилась, глядя то вправо, то влево в поисках Блэка, который, знала она, должен был ее ждать здесь. Но нет… никого не было, из-за чего ей стало не по себе. Даже если Регулус задержался, он давным давно должен был быть тут, ибо разговор с профессором Делилем времени занял, явно, не мало.              «Странно… — Мэри заметно замялась, но, впрочем, осталась стоять на месте, думая, что Регулус всё-таки придет. — Ладно… подожду. Может, что-то случилось? Хотя, Сириус должен был бы сказать об этом, или, по крайней мере, дождаться меня здесь вместо Рега, чтобы предупредить, что его здесь нет… ладно, я накручиваю, может, правда задержался на уроке. Впрочем… если не дождусь, пойду искать сама, а там и Сириуса найду, чтобы отдать ему эту книжку, название которой мне, к слову, профессор так и не сказал. М-да, вижу, как Сириус от радости скачет, что теперь придётся вдвоем сидеть потеть над переводом с французского. Но, он ведь обещал помочь, так пусть… помогает. Это уже хоть какой-то прогресс, и будет, чем похвастаться маме и тете в письме. А Велиара жаль. Ужасное детство. Лили рассказывала, что дети в таких местах его практически лишены, так что, родиться в ней волшебником, чтобы сбежать от нее, поистине подарок от Мерлина. Интересно, а как он решил стать именно мракоборцем? Дядя говорил, что в Лондон его перевели по хорошим характеристикам, ибо тогда в составе очень не хватало таких, а оттуда его уже взял в Орден профессор Дамблдор. К слову, а будут ли у нас с ним занятия дальше? За эти две с половиной недели мы с ним даже не пересекались особо. Может, мама попросила их приостановить? Нет, это было бы странно… вызвало бы подозрения, тогда…»              Мэри, уже по привычке, чтобы не дернуться, прикусила кончик языка, когда неожиданно ощутила чьи-то руки на своей талии.       Секундная заминка.       А затем выдохнула облегчённо, понимая, кто это.              — Привет… — Мэри улыбнулась слабо, чувствуя, как ее притянули ближе, а затем, едва ощутимо пошарив носом в ее волосах, коротко поцеловали в голову.              — Скучала? — от долгого молчания у Регулуса голос стал слегка хриплее. — Стоишь тут, одинокая такая.              — Где ты был? — тихо, пытаясь скрыть саою легкую неловкость с непривычки, поинтерисовалась Мэри, но разворачиваться к Регулусу лицом не спешила. — Минуту назад тебя не было в коридоре...              — Был, — услышав шелест, Мэри поняла, что Регулус пожал плечами, а затем наклонил голову к ее плечу, чтобы заговорить чуть тише. — Я стоял позади тебя. Ты так выбежала, что я, если честно испугался.              — Просто тебя хотела увидеть быстрее. А ты скрылся, как обычно, — Мэри пожала плечами, тихо усмехаясь. — Это в тебе просачиваются анимагические замашки? Притаился, выжидаешь чего-то…              — Рыси, если ты не знала, очень любят охотиться на лис, — непринуждённо сказал Регулус, касаясь ее ушка кончиком носа, а затем оставляя на нём лёгкий поцелуй. — Я тебе, вроде как, даже говорил об этом, моя милая.              — Ты же знаешь… у меня с памятью проблемы, — немного смущённо улыбнулась Мэри, легонько так, в лёгком кокетстве, которым пока что скрывала неловкость, поведя плечом. — Так что… поймал?              — Давно, — Регулус, спокойно ответив, на удивление Мэри отстранился от ее головы и выпрямился, продолжая держать одну ладонь у нее на талии. — Впрочем, потом поймали меня.              — О чем ты?.. — Мэри недоуменно нахмурилась, наконец-то пересилив себя и чуть повернув голову назад, следом слегка ее приподняв, чтобы посмотреть в лицо Блэку.              — Да так, — Регулус пожал плечом, а затем резко, под чужой писк, развернул Мэри лицом к себе полностью, сложив на талии уже обе руки и внезапно наклонившись к ее лицу максимально близко, почти что касаясь кончика ее носа — своим. — Подумай на досуге, как лиса, оказывается, прозорлива.               Ответить Мэри уже никто не дал…       Регулус, притянув ее ближе, впился в ее губы своими, вынуждая ее безропотно обхватить его шею руками, чтобы оказаться ближе. На что Мэри в отместку во время поцелуя прикусила нижнюю губу Регулуса, из-за чего тот усмехнулся, пробрался руками под мантию, чтобы вновь сжать руки на талии, только уже через кофту. Отчего Мэри покраснела стыдливо, но останавливать не стала...       Пока Регулус позволил ей несколько секунд отдышаться, а затем поцеловал еще настойчивее, чем ранее, заставил начать медленно пятиться назад, при этом держа крепко, давая немое обещание, что она не упадет. А Мэри верила — лишь шагала небольшими, но стремительными шажками назад, зарываясь пальцами ему в волосы, не замечая во время поцелуев того, что Регулус, сначала прижав ее бедрами к подоконнику, затем на него усадил, оказываясь ближе.              На талии оставил только одну руку, которую обернул вокруг, чтобы прижать к себе еще плотнее, а вторую медленно повел вверх, улавливая каждый выдох Мэри своими губами. Отодвинул ворот рубашки небрежно в сторону, чтобы затем невесомо коснуться кончиками пальцев выпирающих из под свитера ключиц, из-за чего Мэри выдохнула, невольно вся сжимаясь от таких странных, но вроде как приятных действий...              Мэри не знала, сколько они уже вот так целовались на подоконнике, потому что счет во времени она обычно теряла, доверяя его Регулусу, понимая, что он за этим проследит лучше, но в какой-то момент, наконец-то разлепив глаза, задумалась, а вдруг их кто-то действительно сейчас поймает?..       Стало неловко.       Краем глаза будто уловила силуэт в конце коридора, отчего положила ладонь Блэку на грудь, лёгким движением его немного от себя отстраняя. Но позволила ему напоследок, хоть и надеясь, что их никто не видит, оставить на её губах ещё один короткий поцелуй.       Регулус, впрочем, спрашивать, почему она его остановила, не стал.              — Пойдём, ma cherié, — шепнул следом и поднял руку, чтобы аккуратно заправить ей прядку волос за ушко. — Свидание в лесу уже отменяется из-за дождя, но мы можем вместе пообедать в Визжащей Хижине.              — А если кто-то придет? — стараясь сохранять ровность в голосе, промолвила Мэри, на долю секунды отводя взгляд в сторону, ибо хорошо помнила в конце коридора чей то силуэт.       Но нет, там никого не было.              Регулус пожал плечами.              — Значит, уйдет, — он еще раз улыбнулся, после чего выпрямился, слегка отстраняясь, и поправил ворот её рубашки. — Пошли, ты не ела с самого утра. Только зайдём, сначала, переоденем тебя и возьмём пальто. Не хочу, чтобы ты заболела. А там быстро ко мне забежим и пойдём.              — К тебе? — Мэри, аккуратно слезая с подоконника при, пока Регулус забрал сумку с ее плеча и повесил на свое, удивлённо вскинула брови вверх. — Мы… предлагаешь зайти в общежитие Слизерина? Дойти до твоей комнаты?              — Почему нет? Ты же хотела ее увидеть, — Регулус взял ее ладонь в свою, аккуратно сжимая и давая подметить, какие всё-таки руки у него холодные. — Не переживай. Тем более, мы ненадолго. Я просто переоденусь и пойдём. Не хочу тебя оставлять ждать одну.              — А... да, пошли! Я только «за»! — немного натянуто улыбнулась Мэри, надеясь скрыть своё переживание, возникшее от его слов про внезапное посещение его комнаты. Да пошла за ним следом, когда Регулус направился в сторону лестниц. — А нам.. ну… никто ничего не скажет? Мало ли, я же для них плохая. Вдруг, кому глаз выбью?              — Выбивай на здоровье, я же буду рядом, — без толики желания противостоять этому, улыбнулся Регулус, продолжая ее вести за собой. — Никто ничего не скажет. Ты же моя.              Мэри, услышав это, сначала побледнела, затем неловко смутилась, и только потом уже кое-как улыбнулась.              — Мэри, почему ты такая? Как мне идти, не желая тебя поцеловать? — нежданно усмехнулся Регулус, на что Мэри сначала захлопала глазами, а затем заправила прядь волос за ушко, пожимая плечом.              — Целуй... просто потерпи, когда одни будем, — спокойно произнесла Мэри, когда они спустились по лестнице и оказались в более людном коридоре.              — В своём несчастье одному я рад… Что ты — мой грех, и ты — мой вечный ад... — неожиданно произнёс Регулус с таким чувством, но при этом так спокойно, что сначала Мэри запнулась на полуслове, поднимая на него удивлённый взгляд.              — М-м… Шекспир? — единственное, что она смогла выдавить из себя следом.              — Именно, моя Психея, — кивнул Регулус, поглаживая ее ладонь большим пальцем. Затем, чуть подумав, спросил… — К слову, почему профессор Делиль тебя задержал? Что-то не так?              Мэри ответила не сразу…              — А?.. нет, все в порядке, — немного подумав, слабо улыбнулась Мэри, игнорируя внимательные, жадные до обсуждений взгляды некоторых учеников, направленные в их сторону, отчего внешне вся замялась. — Просто мы начали проходить невербальные чары, а ты же знаешь, что я ими начала увлекаться еще на четвертом курсе. Я показала пример, и, к слову, за это факультету начислили баллы.              — Умница, mon ange, — Регулус, окинув ее взглядом, слабо улыбнулся, но дальше продолжил без сильного удовольствия, даже как-то едко… — Это была причина, чтобы тебя задержать?              — Ну, да… — немного замешкавшись, кивнула Мэри, а затем побыстрее постаралась закончить. — Я ему рассказала, что знаю чуть больше, и он дал мне учебник по продвинутому изучению этих чар, только и всего. Ну и разговорились немного, ты же знаешь… я тебе сказала, что он состоит в Ордене и близок с моим дядей и отцом.              Несмотря на запреты дяди, Мэри не удержалась — еще в самом начале учебы рассказала, что новый преподаватель не взялся из ниоткуда, что по просьбе дяди Чарльза он предложил Дамблдору свою кандидатуру на роль нового профессора по ЗоТИ, когда директор начал искать нового, после неожиданного ухода Монбельяра. Рассказала, что отец и дядя попросили его поглядывать за своими детьми, так как доверять не могли абсолютно никому. Даже директору. Что Мэри тоже рассказала, потому что попросту не могла утаивать такое от Регулуса. Она бы скорее с ума сошла, чем год продержалась, не рассказывая, что Велиар на самом деле ей не левый человек. Понимала ведь, что с ним они будут если не тесно, то близко общаться, а заставлять Регулуса задавать ей вопросы она не хотела. Не удержалась.       Впрочем, Регулус не очень радостно отреагировал на то, что за ней приглядывают — будто это портило ему какие-то дело, которые он собирался провернуть сам. Даже вслух, и то, не выразил радости. Просто с легкой долей раздражения просипел, что профессору Делилю незачем беспокоиться, потому за ней есть кому проследить и позаботиться, и в помощниках он и Сириус едва ли нуждаются.              — Ну и вот… — после небольшой паузы продолжила Мэри, а Регулус ни с того, ни с сего, отпустил ее руку, чтобы обнять за плечо. — Рассказал коротко про свое детство, потому что… эм… я сказала, что дядя говорил о том, что у него было сложное детство. Именно так. И это было так грустно. Профессор Делиль оказывается магглорожденный, а что ещё хуже — вырос в семье сектантов. Это, в общем, такие люди…              — Да, я знаю, — кивнул Регулус, избавляя её от попытки разжевать ему то, в чем сама едва ли разбиралась. — Читал о них. Давно.              — Да и все в целом, — пожала плечами Мэри, на долю секунды поджимая губы. — Я, конечно, удивилась. Такое детство… тяжелое, Редж. Его, по сути то, и не было, среди таких людей. Я даже не удивлена, что он такой неловкий вырос сам по себе.              — Как занятно, — безэмоционально и словно незаинтересованно просипел Регулус, из-за чего Мэри удивлённо покосилась на него. Вот такие... моменты, если честно, ее напрягали. Будто она начинала видеть то, чего на замечала раньше. — Понятно, тогда, почему у него такое имя. Мама с папой постарались.              — Редж… ты о чем?.. — Мэри неуютно зажалась, глядя на Регулуса, который уже шел с привычным лицом, выражавшим безразличие ко всему вокруг.              — Не обращай внимания, моя милая. Мысли вслух, — пожал плечами Регулус, а затем резко остановился прямо среди коридора, и, вероятно, не следи за ним Мэри, она бы как дурочка пошла сейчас дальше. Но нет, она остановилась следом, настороженно глядя на Регулуса, который неожиданно нагнулся к ней и поцеловал. Не дольше приличного, но и не короче безразличного. А затем, игнорируя косые взгляды, ибо они встали посреди движения, ей слабо улыбнулся. — Правда. Просто задумался.              Мэри сначала кивнула, не сильно поверив, а потом прикусила кончик языка от вины. Сама же знает, что Регулус, когда о чем-то задумывается, может резко уйти в себя и потерять привычные ей краски в себе, став холодным и отрешённым.              «Сама просила не скрывать себя настоящего, а теперь подозреваешь его во всем?..»              Мэри, прикусив кончик языка уже до крови, выдохнула, как только услышала собственные мысли, произнесенные таким поганым, сладостно-издевающимся шепотом, что стало тошно.              «Опять!.. да заткнись ты».              «Лгунья».              — Мэри?              Регулус, заметив, как та притихла и, видимо, побледнела, внимательно вгляделся ей в лицо, привлекая к себе внимание.              — М-м?.. — Мэри, уверенно делая вид, что все в порядке, как-то странно улыбнулась. Ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь его от своего поведения… — Ревнуешь?              Сама пожалела, что сказала, заметив, как лицо Регулуса словно стало высеченным из камня, глаза как-то странно заблестели, а ладонь, лежавшая до сих пор на ее плече, сжалась сильнее. В горле встрял комок, но отступать было некуда…               — Не ревнуй, — Мэри улыбнулась, спешно ему подмигивая, а затем шепнула… — Он блондин с короткими волосами. А мне чёрноволосые с отросшими нравятся.              Услышав уже это, Регулус захлопал глазами, уже слегка растерянно глядя на ее лицо, а затем тихо рассмеялся.              — Знаю, — уверенно произнёс Регулус, а затем выпрямился, тихо усмехаясь. — И никогда не сомневался. Иначе стой мы здесь?.. пошли, тебя нужно покормить. А то некормленая ты становишься очень игривая.              — Это плохо? — хмыкнула Мэри, позволяя Регулусу увести себя дальше, к лестницам, ведущим в гостиную Гриффиндора.              — Когда мы стоим в людном коридоре — очень.              — Почему?              — Лучше пока не знать.                                                 Ближе к концу октября погода выдалась капризная. Будто бы солнце окончательно покинуло их земли, из-за чего все дни подряд шли дожди, и едва ли Мэри могла припомнить ясный день, которые не омрачили бы эти капли.       Даже во время первой игры в Квиддич между Гриффиндором и Слизерином, которая по странной причине проводилась не в начале ноября, а в середине октября, дождь шел не прекращаясь, из-за чего Мэри каждые несколько минут все норовила упасть с метлы. Прямо в грязную лужу мордой, что и сделала бы, если бы Лили тогда вовремя не наложила на ее метлу заклятия против скольжения. Впрочем, помогло это несущественно — снитч из-за мокрых пальцев поймать было трудно, а гоняться за ним в непроглядный ливень еще труднее.       Из-за этого игра знатно затянулась, так как ни Мэри, ни Регулус эту проклятую штуку поймать не могли, и даже уже готовы были уступить друг другу, лишь бы игра поскорее закончилась, чтобы попросту не заболеть потом. Дождь начался прямо во время игры, поэтому прервать её или перенести на более ясный день никто уже не успел. Едва ли Джеймс бы позволил уничтожить любое воспоминание про их несколько забитых голов в ворота Слизерина, которые могли обеспечить им победу.       Так что игра в тот день продолжалась почти два часа, и, если честно, больше всего Мэри в этом было жаль Сириуса и Марлин, их новоиспечённых охотников, которым не повезло провести свою первую официальную игру под непроглядным ливнем. Блэк из-за этого ужасно злился, но это было только на пользу команде — как минимум половина голов во вражеские ворота были забиты именно им. Словно учуяв, куда можно направить всю свою злость и раздражительность, Сириус умело этим пользоваться на радость Джеймса, и на горе Мэри, так как Слизеринцы норовили скоро их догнать, а значит снитч лучше всего было поймать побыстрее. Они достигли нужной отметки в счете, которая может обеспечить им кубок школы по Квиддичу, и теперь было главное не позволить догнать их и поймать этот проклятый снитч, чтобы закончить игру и принести команде еще сто пятьдесят заветных очков. Она так пыталась это сделать в дикий дождь, что пару раз даже получала бладжером в тело, наровясь упасть с метлы и что-нибудь себе да сломать. Но каждый раз, словно специально следя за Мэри больше, чем за игрой, рядом оказывался Сириус, который ее придерживал, не позволяя получить травмы.              Впрочем, в тот день все равно выиграл Слизерин — Мэри поймать снитч не смогла, а у команды уже не хватило сил держать разрыв в счете. Руки дрожали, тело от насквозь мокрой одежды знобило, сраный снитч вылетал из рук. В какой-то момент даже поднялась температура, из-за чего ей показалось, что вот-вот и она свалится с метлы, если они не закончат матч прямо сейчас.       Мэри добровольно уступила Регулусу право быстрее поймать снитч, и тот словно преобразился на глазах, начиная играть так, как играет обычно против других, но не против нее. Так что Блэк поймал снитч, Слизерин опередил их на восемьдесят очков, а Мэри, услышав о завершении игры и оказавшись на земле, устало упало прямо в грязь, едва ли об этом беспокоясь. Было плевать, хотелось поскорее в душ и в постель, больше ничего. До комнаты отдыха ей помог дойти Сириус, и он же защищал от недовольного Джеймса, который уже был на грани обвинить ее в проигрыше.       Встали мозги у него на место только в моменте, когда Сириус раздражённо ткнул его мордой в тот факт, что его сестре стало плохо и если бы они продолжили, она бы попросту сдохла. Подействовало на Джеймса это моментально. Он уже не ворчал, не злился, а беспокойно наблюдал за тем, как Мэри пытается прийти в себя и найти силы добраться до женской раздевалки, куда потом ее, ласково держа за талию, отвел Сириус и передал в руки Марлин. Да Мэри и сама не помнила, как дошла, но знала, что если бы не крепкие руки Сириуса, она бы упала еще на полпути.       Не помнила, как переоделась на грязное и липкое тело, потому что в моменте уже начался легкий бред, но в этом ей значительно помогла Маккиннон, которая потом же и помогла дойти до Сириуса, который уже ждал у выхода. А затем вместе повели ее до мадам Помфри, чтобы та ей быстрее помогла и Марлин могла довести ее до горячего душа, чтобы та сама могла помыться, находясь в более менее трезвом уме. Когда же Мэри оказалась в комнате, вырубилась она мгновенно, и целый следующий день пролежала с температурой, а следом за ней и остальные три королевы, которые так же, как и она, провели несколько часов под дождем.       Так что ухаживать за ними пришлось мальчикам, здоровье которых оказалось покрепче, ибо едва ли кто-то из них чувствовал себя неважно. Заклятие, которое было наложено на лестницу, ведущую в женские комнаты, даже не напрягаясь снял Регулус, хотя провести с ней время не мог, но надеялся, что помочь смогут другие. Поэтому его с ней проводил Сириус, заодно приглядывая за остальными девочками, и провел так целых два дня, иногда меняясь с Джеймсом, чтобы поспать пару часов.       К слову, окрепла Мэри тоже позже всех — видимо, стресс дал о себе знать, из-за чего на полное восстановление ей понадобилось как минимум дня четыре. А без Сириуса, который лежал с ней на одной кровати, без страха подхватить заразу, и ухаживал как мог, вероятно, занять это могло бы и неделю.              Так что сегодня, спустя неделю после выздоровления, Мэри была одета крайне тепло, и даже взяла с собой зонт, который, впрочем, даже не пригодился. С утра была неплохая погода, по сравнению с остальными днями — только тучи, уже хорошо, что без дождя. Так что, желая прогуляться, Мэри повела Марлин гулять в Хогсмид, так как все остальные были заняты кто чем.       Даже Сириус, который в кои-то веке, после бесконечных переводов с французского, вышел развеяться с Джеймсом в лес. У Регулуса были занятия, но он обещал после них обязательно ее встретить и сходить в лес — у него для нее был сюрприз. Мэри понятия не имела, что удумал Регулус, но причина, почему они сейчас с Марлин уныло шли обратно в школу, выдалась слегка иная.              Обычно, снег начинал идти позже.       Где-то в начале ноября, но никак не октябре, когда был сезон дождей. В этом году погода словно решила поступить иначе, подстроившись под общее настроение многих, и выпустила свои холодные сети в середине октября. Снег повалил ближе к четырем часам, вынуждая Мэри и Марлин нехотя прервать прогулку и попереться в сторону школы, так как в Хогсмиде делать им было больше нечего, а поваливший снег мог перерасти в метель, из которой выбраться будет еще труднее.       Одежда на них защищала от дождя, ровно как и зонт, но не от снега и дикого холода, который даже сейчас, пока они поднимались в гору, пробирал до самых косточек. Стало настолько холодно, что первый снег, который частенько раньше таял, как только ложился на землю, едва ли собирался это делать вновь, из-за чего трава теперь была белая, будто усыпанная колючим пухом. Мэри честно, очень любила холод, но не тогда, когда была одета в платье и легкое пальто, которое должно было защитить ее от дождя, а не от метели и накативших на Шотландию морозов. Ветер и снег неприятно кололи кожу, спутывая волосы, и радовало лишь то, что они почти возле школы, а значит, момент пика подступающей метели они проведут под защитой стен.              «Да уж… видимо сюрприз Регулуса опять отменяется, — вздохнула Мэри, кутаясь в пальто плотнее, пока Марлин пыталась наложить согревающие чары, чтобы хоть как-то облегчить последние шаги до школы. — Странная погода. Да и в целом страный месяц. Сначала домашкой нагрузили, затем с Сириусом по ночам в свободное время пытались разобрать эту книжку, из-за чего не высыпались, тренировки по квиддичу, потом сам квиддич и болезнь. Если я после этой пурги опять заболею, я действительно приду и повешусь в гостиной Слизерина… Даже погулять с Марлс нельзя нормально, опять что-то через зад идет. Кто ж знал, что на шестом курсе будет так сложно… ладно хоть профессор Делиль меня домашкой не нагружает, пусть и пришлось из-за нее же и остаться после уроков разок… в остальном же — тьма. У всех. Только Регулусу полегче, и то, он еще умудряется, словно мазохист, взять и помочь с домашними заданиями мне.. впрочем, спасибо, наоборот. Еще теперь и эта метель… осени что ли, как передышки перед холодами, больше не будет? Зима близко…»              — Слушай, а что дарить то Бродяге будем? — неожиданно задала вопрос Марлин, игнорируя косой взгляд Мэри, которая считала эту проблему самой незначительной на момент разговора. Она сама ждала день рождения Сириуса больше всех, но не сейчас, когда содрагалась от холода. — Не смотри так, красотка, я хочу согреться. Поэтому говори со мной, чтобы, эм... кровь разогнать. Да пофин, что движениями надо. Так вот. День рождение уже через неделю почти, а никто даже устраивать вечеринку не собирается!..              — Уф… дубак то какой… — Мэри прикусила нижнюю губу, но, впрочем, едва ли накрывшие морозы могли помешать ее желанию покурить прямо сейчас, ибо, почему-то, по мере приближения к школе ей становилось гадко. Неприятно, а в голову лезли такие странные мысли, словно там — записки сумасшедшего. Так что с горем пополам закурив в помощью магии, Мэри, стараясь отвлечься, пожала плечами. — Сомневаюсь, что сам Сириус хочет ее. Едва ли кого-то позовёт день рождения праздновать, кроме остальных Мародеров, нам да Регулуса. Он будто… ему будто это резко наскучило. Все эти грандиозные вечеринки.              — Мэрм, он точно в порядке? Потому что после побега от родителей, он… словно изменился, — Марлин закурила следом, из-за чего теперь Мэри в лицо из-за ветра дул запах ментола. — Типа, знаешь, он всё-такой же, но, черт, Сириус Блэк который не хочет большую вечеринку в честь своего семнадцатилетия, которого он так желанно ждал? Нет, Мэрм, тебе нужно выпытать, что с ним все же случилось дома. Не верю я, что он так быстро повзрослел просто так...              — Да я того же мнения, Марлс. Но он даже мне ничего не говорит, а я наседать не хочу, — буркнула Мэри, даже не удивляясь, что Маккиннон была уверена, что доверится Сириус Блэк ей, а не кому-либо другому. То, что они стали заметно близки, видели все, даже Регулус, который, впрочем, этому был словно наоборот и рад, едва ли обращая внимания на немногочисленные сплетни про его возлюбленную и своего брата. А если и обращал, то хуже было явно не Мэри и Сириусу, а тем, кто их распространял. — Будто, м-м, что-то должно случиться, чтобы он вывалил все переживания и освободился от этого бремени. А так… я даже ничего нового за полтора месяца не узнала, все только то, что тебе рассказала еще в письме в августе и в начале года.              Мэри, делая очередную затяжку, вздохнула.       Ее сильно волновало состояние Сириуса.       Внешне он действительно вроде как и не изменился, но… Мэри не знала, как описать это чувство. Словно приходишь на детскую площадку, где играл в детстве — там абсолютно ничего не поменялось, те же качели, деревья, горки… а вот ощущается иначе, по-другому как-то. Вот то же самое она ощущала по поводу Сириуса, который стал ощущаться иначе, и честно говоря, она чувствовала это даже лучше Марлин, так как в последнее время стала больше проводить времени наедине с Сириусом, чем все остальные. Помимо «дружбы» их теперь связывала и «работа» — частенько, пока все спят, они по ночам ускользали в Визжащую хижину, чтобы в тишине и без лишних ушей заняться изучением религиозных книг, а так же переводом той книжонки, которую Мэри удачно приняла в дар от Велиара.       Сириусу действительно пришлось помучаться, чтобы перевести ее — слог был довольно старый, перевода многих слов он и вовсе не знал, так как во время обучения они не входили в его программу, из-за чего в Хижину пришлось притащить еще и несколько словарей французского языка, которые они удачно выкупили у какого-то магглорожденного третьекурсника, который изучал этот язык. Мэри, как бы не старалась продвинуться в изучении книг, пока было время, пришлось попутно заниматься переводом с Сириусом. Конечно, бо́льшая часть работы лежала на нем, но Мэри приходилось искать неизвестные им слова и фразеологизмы, чтобы суметь перевести все правильно. А потом еще и делать домашку за двоих, так как у Блэка не было времени этим заниматься из-за квиддича, Мародёров и Мэри, и последняя не хотела, чтобы у того испортились оценки. Она так старалась, что частенько засыпала прямо за столом, не дождавшись, пока Сириус закончит и они уснут вместе.       А просыпалась уже на кровати, пока Блэк в неудобной позе дремал в кресле, не желая оскорбить Мэри тем, что без спроса ляжет с ней на одну кровать. Та, помотав пальцем у виска, сказала, что лучше пусть с краю на кровати с ней, чем с болящей спиной в кресле. Ей нужен здоровый Сириус, а не сложенный гармошкой. Так что ему ничего не оставалось, кроме как на следующую ночь уснуть с ней на одной кровати, а утром позволить встать из своих объятий, в которые Мэри, видимо, добровольно попадала во сне, будто желая найти что-то очень теплое и близкое, что ей успешно удавалось. Едва ли Сириус был против даже во сне, или не во сне, потому что она ни разу не застала момент, когда он заснет раньше, чем она.              Сириус действительно старался и едва ли Мэри когда-либо видела его столь увлечённым, серьезным и занятым делом со всей ответственностью. Лицо его было всегда то задумчиво, то напряжено, пока пером он записывал перевод прямо в книгу, чуть выше букв, чтобы потом не потеряться в значениях. Они в такие моменты даже почти не разговаривали, не шутили, настолько каждый, даже Сириус, погружался в дело и желал его закончить, но не для того, чтобы отвязаться, а чтобы найти ключ к разгадке. Выходил из ученого морока Блэк только когда Мэри звала его вниз перекусить на полчасика, а курили, впрочем, прямо в Хижине, из-за чего запас сигарет очень быстро расходовался, а Джеймс ныл, что вся Хижина провоняла вишневыми сигаретами. О их вылазках не знал никто, даже Регулус который подозрительно на нее смотрел каждый раз, когда с утра она клевала носом в тарелку, так как едва ли успевала высыпаться и отдохнуть, а затем вырубалась прямо на нем, стоило им оказаться либо в Хижине, либо в Выручай комнате.       Пару раз отрубалась даже просто сидя с ним на скамейке на улице, но, впрочем, вопросов Регулус не задавал, видимо списывая на то, что Мэри очень устает из-за программы шестого курса, которая каждого ученика выводила из себя и заставляла ехать крышей. А может, всё-таки и знал что-то, поэтому не спрашивал, а на ее оправдания, которые она начинала говорить сама, заинтересовано улыбался, окидывая ее взглядом с ног до головы, но, отвечая, что непременно ей верит.       В целом, его суждения было правдой — ее ужасно заваливали, и, если бы действительно, не его помощь, она бы уже давным давно разревелась. Как минимум он очень помогал ей делать домашнее задание по Зельеварению, благодаря чему Мэри с горем пополам получала отметки «Выше ожидаемого», а так же по Защите от Темных Искусств. Велиар не обманул ее в том, что будет стараться ее меньше нагружать, пока они проходят невербальные чары, но разок ей всё-таки пришлось остаться после уроков, и даже не по своей вине.       В тот вечер письменные задания за Мэри сделал Регулус, пока она пыталась не сойти с ума из-за конспектов по Трансфигурации, где Макгонагалл требовала от учеников десять страниц эссе. Мэри даже не посмотрела, что Регулус тогда написал на бумаге, ибо сама прекрасно знала, что он знает всю программу наизусть, по крайней мере по ЗоТИ. И какого же было ее удивление, когда профессор Делиль подозрительно странно на нее посмотрел, протягивая ее пергамент с заданиями, где была перечеркнута половина и стояла оценка «Слабо», из-за чего ей пришлось задержаться после урока и разобрать все ошибки вместе с Велиаром, который уже начал сомневаться, что стоило давать ей продвинутый курс.              Впрочем, удивилась тогда не только Мэри, но и все остальные — она рассказала об этом как только плюхнулась на диван в Хижине, где в тот день собрались все после занятий. После ее короткого рассказа, в гостиной тогда повисла напряжённая тишина, ибо настолько казалось удивительным, что она получала такое оценку из-за Регулуса. Из-за Регулуса Блэка. Местного школьного вундеркинда, у которого по всем предметам стояли оценки «Превосходно» и каждый преподаватель желал, чтобы Регулус на шестом курсе в дальнейшем выбрал их предмет... с которым из всей школы по своей успеваемости мог сравниться лишь Барти Крауч, который действительно был местным вундеркиндом... ни у кого это не укладывалось в голове, Марлин и вовсе нервно хихикнула, а Сириус замер с сигаретой у рта, удивленно глядя на Регулуса.       Лицо которого, конечно, эмоций изумления не выдавало, но было настолько холодным и едким, что становилось не по себе. Он повернулся в сторону не менее напуганной такой реакцией Мэри, и вежливо, пусть и сухо, попросил показать ему пергамент, говоря, что ошибок быть попросту не могло. Он хорошо знал эту тему, и позволить получить плохую оценку ей попросту не мог себе позволить. Мэри, едва ли имея волю противиться такой настоятельной просьбе, вытащила из сумки пергамент и отдала Регулусу, который с безэмоциональным выражением лица в него уставился. Пока вокруг него, словно по щелчку, собрались все остальные, лица которых вытянулись от изумления еще больше, когда они увидели пергамент наяву.       И, Мерлин, Мэри готова была поклясться, что ближе к концу прочтения написанного у Регулуса заиграли желваки, а пальцы стиснули пергамент до вмятин. Торопить Блэка с вердиктом никто не решался, впрочем, тот и сам не тянул — холодно проанализировав каждое задание, он сухим голосом сказал, что здесь все правильно, и очень странно, что профессор Делиль решил что-то подправить на другие темы. Тогда, неожиданно, вмешался Римус, впрочем, едва ли испытывая страх перед Регулусом, как все остальные — деликатно сказал, продолжая разглядывать задания, что, по сути, профессор Делиль прав в том, что зачеркнул половину. Все уставились на Лунатика распахнутыми глазами, кроме Регулуса, и тогда он поспешил объясниться… например, на вопрос «Самая лучшая палочка для невербальной магии» Регулус ответил «Из Ивы», хотя так считается только для обычной невербальной магии, а не продвинутой, для более сложных заклинаний. Для таких, действительно, как и исправил профессор Делиль, побольше подходила палочка из Ольхи. И так Римус разобрал каждое задание, ссылаясь на сторонние учебники, пока Регулус молчал, лишь единожды защитив себя, потому что в том задании был точно уверен, что он прав, и смотрел перед собой, куда-то на стол, очень… очень недобрым взглядом. Может, Блэк не выражал эмоции на лице, но Мэри научилась читать их в его глазах — он был раздражён.       Только из-за чего именно? Из-за того, что ошибся, из-за того, что не учел, что нужно было выложиться на полную, потому что у Мэри курс продвинутых чар, а не базовых, или потому, что опозорился?..       Когда Римус закончил, Регулус едва ли что-то ответил, кроме сухого «занятно» и вполне ожидаемо перевёл тему на то, откуда Люпин в курсе таких ответов. Тот пожал плечами, сказав, что сам решил изучить продвинутый курс в библиотеке, а там и тема перевелась, впрочем, едва ли кто собирался наседать на Регулуса с шутками о том, что он знатно облажался. В тот момент, когда он так нелюдимо сидел, едва ли кто-то набрался бы смелости на это.       Даже Сириус и тот помалкивал, переглядываясь с Мэри, которая чувствовала себя так, словно она сама унизила Регулуса.              Так что да, в какой-то степени благодаря Регулусу учеба давалась чуть проще, и это помогало потом просто переписать все ответы на пергаменты Сириуса, чтобы тот не отвлекался от перевода.       По сути, им осталось перевести всего несколько глав, после чего они смогут прочесть эту книгу нормально и начать подбираться к сути происходящего, так как пока были больше увлечены больше переводами, нежели ее содержанием. Впрочем, на это у них еще было время — мама писала, что пока что к сути они идут очень медленно, так как книг много, их мало, а помимо прочего на них висят задания Ордена и забота за отцом, который на радость Мэри, со слов мамы пошёл на поправку. Даже стал больше двигаться, проявилось в нем желание помочь своей жене разобраться в том, что творится с ней и с его любимый дочерью… Мэри надеялась, что на рождественские каникулы они поедут домой, так как хотелось побыть с семьёй. Дядя предлагал провести Рождество в Европе, и даже смилостивился, сказав, что она, так и быть, может позвать своего всезнайку, только он не уверен, какой Вальбурге надо быть дурой, чтобы отпустить своего сына куда-либо вместе с Поттерами.       Под «всезнайкой» дядя Чарльз имел ввиду Регулуса, а Сириус, узнав, как он называет его младшего брата, так смеялся, что с тех пор его только так и назвал. «Всезнайка идет!», «Мэри, где всезнайка?», «Всезнайка теперь незнайка»… Регулус на брата странно смотрел, не понимая, с чего тот вдруг начал его так кличить, а Мэри тайну происхождения данного прозвища не рассказывала, лишь сама посмеивалась и иногда мило шептала, что он «господин Всезнайка».       А насчёт рождественских каникул Регулус пообещал ответить чуть позже — сказал, что пока что спрашивать такое у отца будет очень скверно. Блэк пообещал что-нибудь придумать, и пока ответа насчет каникул вместе не давал, но обещал Мэри, что Рождество они обязательно проведут вместе.              Жаль ей только было, что Регулус не обещал ей рассказать, что творилось с Сириусом, когда он был дома.              Мэри знала, что братья Блэки поговорили еще в начале учебного года. Сама с ними сидела в тот день в Визжащей Хижине, пока они болтали наверху, правда, едва ли она что-то узнала. Сириус, зная, какая она хитрая до всяких подробностей, предусмотрительно наложил на второй этаж чары безмолвия, из-за чего, когда Мэри, всё-таки наплевав на воспитание, по своему «особому» плану притаилась на лестнице, чтобы что-то подслушать, единственное, что ее ждало в ответ — тишина.       Тогда ее это ужасно разозлило, из-за чего вплоть до возвращения Регулуса и Сириуса обратно на кухне, она сидела, напыжившись и недовольно на них посматривала, когда они вернулись. Но разве она может что-то требовать, хитрить, чтобы добиться от Блэков ответов? Сириус и Регулус были разные, но кое-что их всё же объединило — умение держать то, что им нужно, под секретом. Против такого даже любопытство, вся изворотливость Мэри разбивалась в смятку.              Поэтому как помочь Сириусу она едва ли знала.       Он ей ничего не говорил, делая вид, словно летом вообще ничего не случилось и он провел его просто замечательно в новой семье, умело избегал любую попытку Мэри это обсудить, а у Регулуса что-то узнать было еще труднее, судя по тому, что она до сих пор таится в загадках.       Кисло.       Все выходило кисло, и как понять, чем лучше помочь Сириуса, она попросту на знала. В ней действовало теперь не столько любопытство, сколько страх, что ее друг может сорваться. Она понимала… нет, знала, с ним происходили достаточно страшные вещи, особенно судя по его состоянию, когда в августе он завалился на порог дома Поттеров. Но какие — тайна. Как и внутреннее состояние Сириуса.              — М-да, крайне херово, — поморщилась Марлин, раздражённо выкидывая недокуренную сигарету наземь, так как та промокла из-за снега. Мэри повезло чуть больше, поэтому она продолжала курить, облегчённо замечая, что они почти дошли до школы, из-за чего ускорила шаг. — Ла-адно, все равно надо подумать, какой Сириусу сделать подарок. Не знаю… что он там любит…              — Учитывая, что он сбежал из дома, ну, можем подарить ему… особняк! — шутливо вкинула Мэри, начиная смеяться, когда заметила, как глаза Маккиннон от такого предложения полезли на лоб.              — Мэри, вы то, конечно, при деньгах, но пожалей меня, Лунатика, Лилз и Хвоста. Римус то себе кофту новую купить никак не может...              — Да шучу я, Марлс.. я хотела подарить ему что-то самодельное, он такое любит. На память сохранить можно, чем что-то дорогое, — Мэри пожала плечами, устало выдыхая в моменте, когда они забрались на гору окончательно. Откинула выкуренную сигарету, быстрее пряча замерзшие до красноты ладони в карманах пальто. — Я еще подумаю, но это на заметку. К слову про Римуса… тебе не кажется, что Лунатик в последнее время ведет себя слишком, эм, странно?              Честно говоря Мэри очень ожидала услышать «нет», потому что тогда бы она точно поняла, что вся подозрительность в сторону Римуса возникла в ней из-за расшатанных нервов.              — Да, — уверенно кивнула Маккиннон, выражая полное согласие, а Мэри обречено улыбнулась. — Я, конечно, за свои слова не очень ручаюсь, только вот блять… разок, неделю назад, я вышла ночью в гостиную, так как мне не спалось и я решила поесть, а там… Лунатик возвращается откуда-то. Средь ночи, прикинь!.. я сначала испугалась, думала, что теперь призраки направо-налево чудятся, ан-нет!.. это был Римус.              — Ох… он сказал тебе, откуда возвращался? — Мэри, поджав губы, внимательно посмотрела на Марлин, наконец-то ступая на ровную каменную поверхность школы и чуть ускоряя шаг.              — Не-а. То есть, сказал конечно — сидел в библиотеке, — хмыкнула Маккиннон, быстренько подбегая в дверям школы и открывая их. — Только хер я ему верю. Наш Лунатик тот еще чтец, и мадам Пинс к нему благосклонна, но он не был похож на того, что сидел за книгами пол ночи. И, видимо, он ушел, когда остальные Мародеры уснули, ибо я спросила у Сириуса, не уходил ли кто-то из их комнаты перед сном. Бродяга сказал, что нет…              — М-да, — нервно усмехнулась Мэри, стряхивая с пальто и волос накопившийся снег, когда наконец-то оказалась в теплом коридоре школы. — Есть варианты, что он делал?              — Ноль, — мрачно кинула Марлин, поправляя волосы, которые отросли уже до лопаток.              — «М-да» в квадрате, — еще более «радостно» сказала Мэри, убирая неприятно прилипшие от снега волосы с лица. — Черт… я не хочу Лунатика ни в чем подозревать. Тем более, после мая пятого курса мы все стали очень мнительные и всё-такое, везде видим предательство и тыры-пыры. Но… Лунатик!.. предатель!.. да скорее Джеймс с метлы упадет, чем это случится, Марлс.              — Красотка, я того же мнения. Кто угодно, но не Римус. Да, черт, скорее я под зельем буду, чем он что-то сделает против нас. М-м… мы с ним сейчас часто время вместе проводим. Ну, пока ты, хе-хе, забрала себе под туфли обоих Блэков, — Марлин весело хихикнула, когда Мэри ткнула ее локтем в бок. — Да ладно тебе, это правда. Охмурила братьев Блэков... особенно Сириуса. Не суть. Так вот, короче, мы часто сидим вместе в гостиной, за партой и всё тому подобное. Но... странного!.. я ничего не подмечала. Абсолютно. Тот же Лунатик, но эти вылазки… ночные, да и дневные, когда он на уроках иногда не появляется… меня напрягают.              — Сомневаюсь, что кто-то будет его опаивать чем-то, как это было с Лили, или опять пытаться сделать кого-то из нас ведомым шпионом, — задумчиво произнесла Мэри, пока они быстренько поднимались на верх, чтобы поскорее оказаться в комнате и переодеться. — Это было бы… неразумно. Они не глупые.              — Думаешь, не наступят на одни и те же грабли? — уточнила Марлин, расстегивая голубое пальто на ходу. Мэри кивнула. — Резонно. Варианты?              — Можешь проследить за Лунатиком? Незаметно, — едва ли тратя время на раздумья, предложила Мэри, впрочем, очень нехотя. Гадко. Ей было гадко подозревать кого-то из своих друзей. Особенно Римуса. — Очевидно, если спросим в лоб, он нам ничего не скажет.              — М-м… проникнуть в сознание? Нет… это на… крайний случай, — спросив и сразу же ответив на свой вопрос, мрачно произнесла Маккиннон. — Не будем… использовать такое. Я лично Римусу доверяю.              — Я тоже. Но в целях… страха за него же самого, лучше последить. А там уже… и выводы делать будем, — без особого удовольствия согласилась Мэри, чувствуя, как опять новый учебный год превращается в какой-то девятый круг ада.              — Хорошо, я попробую. Тогда ты — пытаешься выяснить, что с Бродягой, а я — с Лунатиком, — обречённо вздохнула Маккиннон, как-то натянуто улыбаясь от осознания, что что-то происходит вновь. — Уговор?              — Уговор, — Мэри протянула Марлин руку, после чего они друг другу пожали их так, словно заключили земельный контракт, и сделка прошла успешно.              — Отлично… то есть… блядски гадко, — фыркнула Марлин, поднимаясь вместе с Мэри на второй этаж. — Кстати, хочешь секрет?              «Секрет, где она пропадала два месяца летом, и чего тебе до сих пор не сказала?»              «Закрой рот».              — Давай, — Мэри, пытаясь снять напускное напряжение, постаралась мягко улыбнуться Марлин, выдыхая.              — Сириус хочет попробовать себя в певцах. Мол, группу небольшую сделать, и всё-такое, от забавы, — усмехнулась Маккиннон, а Мэри не сдержала смешка. — Что, не говорил тебе? Зря, он тебя уже хочет в главные певицы записать.              — Меня? У меня голос как у жабы.              — Будто это его остановит… — усмехнулась Марлин, вглядываясь куда-то вдаль коридора, пока Мэри задумчиво смотрела себе под ноги. — Он мне это рассказал по секрету на самом деле, но едва ли я от тебя утаивать что-то буду… правда… Мэри? А вы ничего с Сириусом больше не натворили?              — М? — Мэри резко подняла голову и посмотрела нее, наблюдая за тем, как Марлин, встревожено смотря вперед, напряжённо остановились. — О чем ты?              — Просто… почему профессор Макгонагалл так стремительно идет к нам… да еще и не одна… — Марлин, странно глянув на Мэри, вновь посмотрела вперед.              Мэри, растерянно хлопая глазами, перевела взгляд следом и напряжённо сжалась, ведь, и правда… к ним очень стремительно, чуть ли не бежала Минерва Макгонагалл, а вместе с ней Джеймс, Лили и Сириус. Рассмотреть встревоженное лицо Минервы Мэри не смогла… Джеймс, опередив профессора, неожиданно чуть ли не снес Мэри, сжимая ее в своих руках.              — Джей-джем? Ты чего… — Мэри, опешив, не ответила на крепкие объятия, который, впрочем, этого даже не заметил. Лишь отстранился быстро, мертвой хваткой сжимая ее плечи в своих ладонях, и только теперь она смогла увидеть, что он… плачет… — Мерлин, что случилось? Почему ты плачешь?..              — Мэри… — оттого, насколько сломлено звучал голос заплаканного брата, Мэри замерла, не в силах пошевелиться, а внутри все как-то резко опустилось. Нет… — Прости…              — Джеймс, говори, — сухо сглотнув, настойчиво сказала Мэри, краем глаза замечая, как возле них наконец-то оказалась профессор Макгонагалл… которая сочувственно смотрела на них двоих, боясь произнести что-то вслух. Жалостливо как-то, словно они — загнанные в клетку зверьки.              — Папа… и дядя… их больше нет.              Тишина.              «Что?»              Мэри, то ли не веря, то ли не поняв, изумленно, словно не в себе, вскинула брови вверх, глядя на Джеймса.              — Мисс Поттер… — впрочем, вместо разбитого брата, продолжила Минерва таким дрожащим голосом, с такими дрожащими руками… — Флимонт и Чарльз… они… у них было задание от Ордена. В компании Альфарда Блэка они направились в квартиру, чтобы помочь кому-то сбежать… на них напали Пожиратели, мисс Поттер. Никто не выжил. Ваши отец и дядя… погибли. Я вам очень… сочувствую, бедное дитя. Какой кошмар!              Тишина.              Мэри, глупо хлопая глазами, оглядела всех вокруг: Джеймса, который, сжав челюсть, тяжело дышал, продолжая сжимать ее плечи в своих, Сириуса, у которого на лице словно защемило нерв, из-за чего его верхняя губа странно дергалась. Но смотрел исключительно на нее, будто боялся, что она с собой что-то сделает. Лили, которая не решалась подойти к ней, потому что даже не понимала, что с ней происходит, но хотела, замечая, как она побледнела… Марлин, которая от шока открыла рот и была только способна смотреть то на остальных, то на Мэри. Минерву, чьи глаза заблестели от влаги и которая продолжала что-то говорит, чего Мэри не слышала. Зачем?              — Мэри… эти твари их убили… — сквозь зубы процедил Джеймс, из глаз которого продолжали литься слезы, но выражение лица которого выражало не скорбь, а дикую ненависть. — Отца и дяди больше нет, Мэри.              «Отца и дяди больше нет, Мэри. Их больше нет»              «Они мертвы».              Осознание.              Тишина.              Ха.              Ха-ха.              Ха-ха-ха.              Ха-ха-ха-ха.              ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА.              Кто смеялся? Мэри не знала. Кто сейчас посмел найти это веселым? Почему у нее резко заболели щеки, словно она улыбалась, как не в себе? Почему все резко затихли, страннр глядя на нее? Кто эта тварь, которая смеялась и смеется сейчас над смертью ее семьи?              Ха.              Ха-ха.              Ха-Ха-Ха.              ХА-ХА-ХА.              «Какая разница? Иди».              Мэри, медленно покачав головой, словно сейчас ей сказали самую смешную шутку на свете, на дрожащих ногах, слегка пошатываясь как пьяная, медленно развернулась и пошла назад. Чувствовала прожигающие взгляды в свою спину… почему?              Забавно.              Мэри, продолжая посмеиваться пошла по коридору дальше, не замечая, как достает волшебную палочку, сжимая ее рукоять в руках до треска древесины.              «Отец мертв… папы больше нет. И дяди Чарльза              Мэри улыбалась. Хорошая шутка.              «Шутка? Их больше нет Мэ-эри».              Пошла дальше, поднимаясь по лестнице, все так же улыбаясь, не замечая вокруг ничего. Ни других учеников, которые кто странно, кто сочувственно на нее смотрел, не понимая того, куда вообще… идет. Идет? Куда?              «Как нет? Есть. Всегда были!»              «Нет, они мертвы, а теперь их тела валяются бескровные, пока ты как обычно ничего не делаешь. Их тела растерзаны, а в душах невыносимая боль, Они умерли».              Мэри пошла быстрее, чувствуя, как улыбка в лица пропала, чувствуя, как щеки от долгой, сильной улыбки дико заболели. Чувствуя, как смех превращается в ненависть.              «Они умерли… моих папу и дядю убили… твари… ироды… они… их обещали защитить!»              «Да, Мэри… ненавидь. Ненавидь сильнее, сделай, что давно хотела. Кому ты там… не доверяешь? Дамблдору?.. так иди к нему. Убей его. Он же не спас их. А обещал. Обещал».              «Обещал».              «Они умерли!..»              «Так убей его. Отомсти».              Мэри, сжав челюсть, сама не ведая куда, зачем идет, словно тело само вело ее куда надо, шла дальше, не замечая ничего, что проходило мимо или шло на встречу              «Он ответит за это… папа.. папа… он…»              «Да, милая, ответит. Иди…»              На лице застыло одно выражение — холодная ненависть. Кабинет был близко. Пароль она знала.              «А может.. впрочем… и не он?»              «Кто?»              «Да кто угодно… одна все равно не справишься, беспомощная бедолага. Идем… к нему. Проси Велиара помочь. Он же обещал. Обещал, как Дамблдор, помочь! Пришло время!..»              Мэри так резко завернула за угол, меняя маршрут, что задела как минимум троих учеников, которые вслед ей кинули оскорбления, и у которых после этого пропал голос.              «Разберусь. Иди.»              Дошла до другой лестницы, менее людной, стала подниматься быстрее. Тишина. Кто-то зовет ее? Кто? Где? Что? Почему челюсть так болит? Неужели, так сильно сжимает ее? До боли, которая в душе была в пять раз больнее. Жарче. Отравляла все тело, заставляла глаза полыхать от ненависти и уверенности в том, что нужно сделать.              «Иди, верши правосудие, как тебе и было заявлено, открывай дорогу Ему».              «Отомсти за отца. Бедный папочка так страдал…»              Мэри пошла быстрее, чувствуя, как все нутро горит. Кричит. Отца, дяди больше нет. Они мертвы. Тело сводила дрожь.              «Ты уже близко, давай, доделаем начатое. Вместе».              Завернув в нужный коридор, Мэри едко улыбнулась, сжимая волшебную палочку сильнее.              «Давай, еще несколько шагов».              Идя вперед как ведомая, едва ли Мэри сразу поняла, как кто-то резко, мертвой хваткой схватил ее запястье и потащил в сторону. Она не осознавала, что происходит. Не чувствовала боли, до которой ее запястье сжимали, не видела, кто это делает. Перед глазами больше не было коридора и двери в нужный кабинет. Она неожиданно оказалась затащена в другой, безлюдный, в котором она никогда не была. А может и была. Кто знает?              Оказалась прижата к стене.              «Кто?»              — Мэри…              Подняв голову, замерла — Регулус. Во взгляде его — ни капли нежности, только холодное. Ни доли страха. Почему?              Вечно он холодный.       «А может он? Может он виноват? Иначе, почему ты его так мало знаешь?».              — Ты… — Мэри сощурила глаза, глядя на Регулуса, который держал обе руки прижатыми к стене по бокам от нее, так, словно никогда его не любила, словно едва ли вообще знала кто это, кроме того, что, как подсказывал голос, он причастен к гибели ее отца и дяди.              Мэри не заметила, как с полок и столов от тряски что-то попадало. Только ненавистно вглядывалась в лицо чересчур серьезного Регулуса, который явно не собирался ее отпускать.              «Ох, а может он убьет и тебя?».              «Лжец, такой лжец».              Мэри, сжав челюсть, собиралась поднять волшебную палочку. Впрочем, сил ее тела не хватило, чтобы ее удержать — Регулус неожиданно буквально вырвал ее из рук и откинул в бок, из-за чего раздался звук катящейся древесины по полу. Тело напряглось до безумия              «Тебе не нужна палочка, чтобы избежать смерти его рук».              «Просто сделай это. Выпусти меня».              — Смотри на меня, Мэри, — Регулус неожиданно схватил ее за щёки, заметив, как она стала оглядываться по сторонам в поисках чего-то. Сжал сильно, будто пытаясь привлечь ее настоящее внимание через боль. Вгляделся прямо в глаза, будто и не боясь, что те смотрят на него как на объект всепоглощающей ненависти, а не сильнейшей любви. — Слушай меня. Слушай мой голос.              «М-да, а надо ли тебе это? Вернешь ли ты отца без меня?»              — Мэри… слушай меня, слышишь? — сквозь зубы прошипел Регулус, слегка встряхнув ее за щеки. Больно. — Не слушай то, что внутри тебя. Я здесь. Ты не одна, тебе никто не будет вредить. Приди в себя, Мэри.              «Какие красивые речи… тогда почему так смотрит? Как на ничтожество. Просто прикончи его наконец-то, он тебе мешает».              «Убить?.. его?..»              Мэри захлопала глазами, ощутив, как внутри что-то кольнуло. Убить Регулуса?..              Так нельзя.       Она так не умеет.              — Регулус?.. — Мэри, вглядевшись в его лицо повнимательнее, почувствовала, как тело расслабилась, но затем, впрочем, сразу же забилось мелкой дрожью от чувств, которые нахлынули на Разум и тело лавиной, завалив из полностью. С лица пропала напряжённость и эмоции ненависти, это все сменилось на растерянность, словно Мэри вообще не понимала, где находится. Голос надломился, а лицо напротив стало таким родным, что сердце застучало быстрее. — Это ты?              — Да, — Регулус, заметив, что ее взгляд прояснился, сам изменился следом. Он облегчённо выдохнул, словно вести себя сейчас так, передавать это через взгляд, было настоящей пыткой. Поспешил убрать пальцы с ее щек, перемещая ладонь на затылок, зарываясь ими в волосы. Посмотрел более мягко… с нотой сочувствия и… вина. — Мэри… я испугался за тебя. Ты в порядке?              «В порядке ли я?»              Голосов больше не было. Никто не ответил.              Зато мыслей — океан. Накатило, что нет… она не в порядке. Только что она узнала, что ее любимых папы и дяди больше нет и окончательно осознание этого, которое томилось внутри, спрятанное собственной магией, вылезло наружу. Стало душить, заставило влагу скопиться в глазах, сжаться так, словно Мэри пыталась стать меньше и скрыться от большой боли, которая собиралась на неё напасть. Спрятаться хотелось. Пока Регулус сердобольно свел брови, беспокойно, сочувственно глядя на нее.       Мэри было больно.       Очень.       Сильнее, чем только могло быть, особенно после того, что сейчас было, когда и без того большим чувствам пришлось спрятаться, а затем резко всплыть наружу и ранить еще больнее.              — Папы и дяди больше нет, Регулус… — Мэри несчастно всхлипнула, хватаясь за его мантию словно за спасательный круг. — Ты знаешь?              — Да, Мэри… — Регулус сочувственно оглядел ее, замечая, что та начинает подрагивать и плакать. — Мне жаль. Мне очень жаль.              Регулус, впрочем, не дожидаясь ответа, осторожно притянул ее за затылок к себе, позволяя уткнуться носом в свою грудь. Второй рукой обнял, начиная тихонько поглаживать подрагивающую спину, чтобы расслабить, чтобы она могла выплакаться. Он подождет.              — Поплачь, я не оставлю тебя, — более тихо сказал Регулус, прижимая к себе безвольную Мэри в момент, когда услышал, как она начинает плакать вслух, когда почувствовал, когда она обвила его руками, сжимая пальцами ткань на его спине. Прижалась, как маленькая, начиная реветь и спрашивать, почему, почему, почему это все случилось. — Я не знаю, милая…              Регулус не знал, что говорить.              Он не был силен в таком, пусть и сейчас старался как-то утешить словами, впрочем, понимая, что это ей почти не поможет. Она даже не понимает, что он говорит, и в целом он сомневался, что она осознаёт, что это он.       Ему тоже было больно. За нее. За то, что дядя Альфард погиб. Если ему плохо от этого, он не представлял, как плохо ей, потерявшей любимых папу с дядей, будучи всю жизнь с ними, под их крылом, их маленькой принцессой, которую они больше никогда не обнимут, не утешат, не поддержат. Ей больше не к кому будет обратиться за помощью, за советом без страха осуждения, без страха не получить поддержку. Регулус все понимал, поэтому лишь продолжал ее гладить по спине и жать к себе ближе, чувствуя, как с каждым всхлипом и словом, похожим на жалостливый вой становится хуже. Так же аккуратно опустился с ней на пол, понимая, что ноги абсолютно ее не держат, что ей трудно стоять. Прижал еще ближе, поглаживая уже по голове, позволяя бить свою спину в истерике, которая так сильно накрыла его Мэри. Шептал все, что приходило в голову, лишь бы хоть немного сделать ей легче. Уложил ее голову к себе на плечо, чувствуя, как она влажной щекой жмется к его шее.       Он не знал, как облегчить ей боль. Мучался, пытаясь помочь. Сам на заметил, как слеза скатилась по его щеке.              А еще ему было жаль.              Он не хотел, чтобы все обернулось так.              — Прости... — сломано сказал Регулус, сжимая ее в своих руках чуть ли не до хруста костей. — Я не хотел…              Мэри, продолжая рыдать в его руках и жаться, этого даже не услышала. Лишь закричала ему в плечо так, что, вероятно, услышали в коридоре. Всхлипнула, и прижалась еще ближе, моля вслух всех, чтобы это был просто сон.              Но сном это не было.              За окном шел снег.