Третья Астрея

             

«Спасая близких, действуй без опаски; Таить любовь опаснее огласки». — Полоний, «Гамлет» Уильям Шекспир.

                                                              — Да уж… — вздохнул профессор Делиль, устало приподнимая очки и следом потерев глаза. — Фемида оставила нам действительно серьёзные загадки.              — Не то слово… — протянула Мэри, поджимая губы и разглядывая перед собой раскрытый ежедневник фиолетового цвета, который давеча ей подарил Сириус, чтобы она могла записывать туда различные записи по поводу дара, пророчества и всего прочего, связанного с магией.       Потому что теперь информации было так много, что хранить ее в одной лишь головке означало что-то да забыть, упустить. А сейчас такая оплошность означала абсолютно непредвиденные последствия, которые могут стоить жизни. Так что, с недавних пор, Мэри аккуратно записывала на листы ежедневника все, что имела. Всю информацию, которой обладала.       — И как их разгадывать… чертей в аду легче разогнать.              — L'enfer est vide, tous les diables sont là, — Велиар слабо усмехнулся, поправляя очки обратно. Подпер щеку кулаком, прежде поставив локоть на стол, и задумчиво посмотрел в пол. Помолчал некоторое время, постукивая левой рукой по столу. — То, что вы рассказали… в голове не укладывается. И давно вы этим занимаетесь?              — Третий месяц, — Сириус, сидевший рядышком с Мэри в кабинете ЗоТИ, где находились лишь они и профессор Делиль, то хмуро смотрел на записи, то внимательно на Мэри, которая сидела непривычно тихая. — Как видите, успех есть. Только вот, как теперь разгадать послание Фемиды… вам ничего на ум не пришло? Потому что мы уже вторую неделю голову ломаем, а так дальше и не подвинулись.              — В этом послании слишком много метафор, — профессор Делиль задумчиво нахмурился, слегка сощурив глаза. — Можно сказать, оно вдоль и поперёк ими пропитано. Состоит из них, чтобы понять было сложнее. У вас были идеи?              — Нет, — Мэри слегка скривила лицо, вспоминая, как несколько ночей она и Сириус бестолку пытались как-то натянуть за уши хоть одну строчку, но вышло все тщетно. — Но мы предполагаем, что Фемида могла… так сказать, придерживаться одного вектора. Иначе разгадать такое нереально трудно, а я… сомневаюсь, что она сделала бы загадки такими тяжёлыми, иначе, чтобы добраться до истины, может потребоваться слишком много времени. Как минимум, мы считаем, что это могло быть так же связано с Елизаветой Тюдор. Хотя бы половина, м-м… из подсказки Фемиды, должна указывать на нее. Иначе… иначе идей нет.       Мэри замолкла, давая профессору вновь некоторое время обдумать услышанное. Скрестила руки на груди, уставившись в ежедневник, где красным маркером выделила пророчество, услышанное в церкви Этельдреды.       Попыталась в сотый раз понять, что оно может значить, из-за чего слабо нахмурилась, прикусывая нижнюю губу.        Но ничего.       В голову ничего не лезло, а все знания, которые она успела накопить о Елизавете Первой и религии за прошедшие три недели с возвращения на учебу, были словно бесполезны. Ни единая ниточка не связывалась между собой, и это было кисло, из-за чего Мэри скривила лицо. Посмотрела на Сириуса, сидящего почти впритык и положившего руку на спинку ее стула. Он, точно так же, как она, смотрел на стихотворение от Фемиды и просто пытался понять. Что оно может значить, ибо Мэри знала, что оно не дает ему покоя ровно так же, как и ей.       Иногда ей казалось, что Блэк переживает по этому поводу даже больше, чем она — за три недели она редко видела его несерьёзным или увлечённым чем-то больше, чем разгадкой тайны. Словно Сириус, осознавая всю серьёзность проблемы, утратил былое ребячество, позволяя ему вернуться лишь в моменты, когда нужно было подбодрить Джеймса или ее саму, чтобы она попросту не сожрала себя переживаниями. Только тогда возвращался прежний ехидный и шутливый Сириус Блэк, который может рассмешить даже покойника, что было правдой, ибо Мэри таковым в последнее время, особенно после возвращения в школу, себя и чувствовала.       Сидела на уроках тихая, где-то в своих мыслях, которые чередовались друг за другом — пророчество, разгадка тайны Фемиды, как там поживают мама и тетя, воспоминание о том, что папы и дяди больше нет, и теперь о них некому позаботиться, не на кого положиться. Мэри до сих пор от этого не отошла, потому и ходила вся выжатая, не имея ни сил, ни желания на какие-то шалости. Едва ли за это время она позволяла себе отвлечься, надеясь, что разгадка тайны Фемиды позволит ей на время забыть, что такое скорбь и жизнь без папы и дяди. Мэри ушла в это с головой на пару с Сириусом, который, будто действительно приняв на себя бремя того, что теперь он заботится о ней, как это делали их папа и дядя, подходил к этому со всей ответственностью, на которую был способен и даже больше, выжимая из себя все соки.       Мэри, честно говоря, продолжала испытывать за эту вину перед Блэком — он правда не обязан этим заниматься, он ее лучший друг, а не парень или брат. А сам Сириус, когда Мэри почти каждую их ночную вылазку в Визжащую Хижину начинала неловко говорить об этом, вздыхал, аккуратно брал ее за плечи, позволяя посмотреть в свои серые глаза, из-за которых Мэри странно ощущала, как краснеет, и безропотно, будто понимая причину ее переживаний, утверждал, как в ту ночь, что нет, обязан. Обязан ей, а так же тем, кто ее воспитывал. Мэри лишь стыдливо кивала, в очередной раз коря себя за ненужные сопли, которые делают только тяжелее, и клала Блэку голову на плечо, позволяя им продолжить кропотливую работу.       Которой было так много, что почти все пространство вокруг них было завалено книгами и пергаментами, которые они с утра прятали в шкаф, накладывая на них заклятие сокрытия, чтобы не дай Мерлин их нашел кто-то из друзей или кто-нибудь похуже. Уходя почти под утро, прежде пару часов подремав вместе с Блэком в обнимку, Мэри не высыпалась вообще, даже сильнее, чем то было до похорон папы и дяди. Даже сейчас, в кабинете Защиты от тёмных искусств, она сидела полусонная, с легкими синяками под глазами, и не засыпала лишь потому, что было открыто окно, которое проветривало комнату и впускало внутрь морозный воздух, держащий ее в строю.       Предложения Сириуса сделать перерыв хотя бы на пару дней Мэри попросту не рассматривала — максимум один, и то, чтобы провести его с Регулусом, но при этом продолжая чувствовать укор вины за то, что все так же нагло обманывает его. Из-за этого уже третью неделю поговорить с ним, как просил Сириус, и не могла — то смелости не хватало, то не могла правильно построить мысль, чтобы не задеть чувства, то просто была не та атмосфера.        Было гадко. Поэтому и тянула, пусть и поставив себе цель как минимум до конца ноября закрыть этот вопрос, разобраться с Регулусом и убедиться, что он ни в чем не виноват.              Так что Мэри почти не отдыхала, ровно как и Сириус, но, как минимум, это помогало на время отвлечься он недавней потери, которая все ещё слишком свежо кровоточила в душе.              Она лишь надеялась, особенно сейчас, глядя на погрузившегося в мысли профессора Делиля, что он им поможет с тем, чтобы добраться до разгадки.       Очень надеялась, ибо, как минимум, просить помощи им было попросту больше не у кого. Да и подвернулось удачно — где-то несколько дней назад Мэри получила записку от Дамблдора, где тот в ласковой манере написал, что пока что не может проводить занятия с ней и, до неизвестного времени, его подменит профессор Делиль, которому и он, и Юфимия всецело доверяют и приняли общее решение все рассказать. А Мэри не знала, что и думать — с одной стороны, мама и тетя не шибко доверяют профессору Дамблдору, считая, что тот вполне способен использовать их во благо Ордена. И тогда получалось очень складным, что сейчас, на некоторое время из-за того, что ему с головой нужно уйти в дела Ордена и понять, из-за кого погибли Чарльз, Флимонт и Альфард, занятия вести будет непосредственно профессор Делиль.       Ведь благодаря этому что-то директору можно будет слегка недоговаривать, чтобы тот знал суть происходящего, но не знал подробностей, ибо Велиар заверил, что всецело и полностью на стороне Юфимии, и сам когда-то обсуждал с Флимонтом и Чарльзом, что профессор Дамблдор хороший человек, но в первую очередь глава организации против Волан-де-морта, которая на его свержение направляет все силы, а не добрый дедушка, который не позволит им погибнуть.       Так что едва ли он будет рассказывать ему что-то кроме того, что разрешит поведать Юфимия, обещая сделать все возможное, чтобы защитить детей тех, кому он в свое время был обязан жизнью. С другой же стороны — Мэри чувствовала, что где-то они сделали просчет. То есть, она доверяла мнению своей семьи, но ей не давало покоя, что они профессора Дамблдора обманывают, пусть и пока что она списывала это на то, что попросту не видит в директоре плохого или двуличного человека, потому ей и кажется затея, что Велиару придется ему что-то недоговаривать, плохой.       В конце концов, как минимум, профессор Дамблдор имел за спиной такой огромный опыт, что им даже не снилось, и если он смог в прошлом году найти целое поверье про трех сестер Вильруж, откуда-то достать воспоминания Фемиды или ее сестры Венеры (что для Мэри до сих пор является загадкой, ибо она просто не понимала откуда он их взял, а спросить прямо возможности не было, да и едва ли профессор ответит ей правду), то и с остальным помог бы им справиться, действуя в интересах друг друга. Мэри, старалась думать наперед, просматривать все варианты событий, но из-за слишком высокой эмпатии, малого опыта и убеждённости, что близкие правы, выходило у нее это плохо.       Именно тогда она жалела, что она и Сириус не могут рассказать Регулусу всю правду, продолжая хранить обещание перед теми, кто умер, и опасаясь, что на него может кто-то воздействовать, — Регулус определенно бы им помог. Как минимум в том, чтобы рассмотреть все возможные варианты событий, найти наилучший, чтобы двигаться именно по нему.       Мэри пыталась разобраться в себе и попробовать найти внутри себя прямой контакт с магией, которая отвечала лишь тогда, когда хотела, Сириус занимался изучением всего, что связанно с пророчеством и религией, взяв на себя по большей части роль командира, который выбирает, что им нужно искать, и им попросту не хватало стратега в виде Регулуса, который, безусловно, помог бы им выйти на нужный вектор. Их маленькой команде не хватало Регулуса Блэка, и Мэри, и Сириус, это понимали, а делиться с ним боялись.              Впрочем, помощь пришла все равно, пусть и оттуда, откуда они не ждали.              Тем же утром после того, как Мэри получила записку от профессора Дамблдора, которую ей ловко принес Флури в зубках, не успев задаться вопросом о том, когда мама и тетя приняли решение рассказать все профессору Велиару, через полчаса она получила письмо от них же. Где мама рассказала, что, так как они сами пока что недееспособны помочь хоть как-то, пока пытаются прийти в себя и пока на их плечах лежит основная задача по подробному изучению дара, им поможет профессор Делиль, с которым они обсудили это еще несколько дней назад до этого момента, понимая, что им действительно нужна помощь. Особенно Мэри и Сириусу, которые уже вышли на нужную тропинку, но которые имеют не так много нужных знаний и опыта, чтобы разгадать все в ближайшее время.       А сами Юфимия и Дорея помочь полноценно не могут — они слишком далеко, чтобы иметь возможность помочь, а Велиар, который изначально стал преподавателем Хогвартса для того, чтобы в случае чего защищать и помогать младшим Поттерам, после смерти Флимонта и Чарльза действительно единственный, кому они еще могут доверить тайну, от которых зависит не только их собственная судьба, а судьба вообще всех. Они доверяют Делилю так же, как когда-то доверяли ему Флимонт и Чарльз, которых тот не единожды спасал и был тем, на кого можно положиться, а потому из всего ограниченного списка могли надеяться лишь на него. Как минимум его знания — кладезь золота, как в свое время говорил еще дядя Чарльз, который пусть тогда еще и не спешил просвещать своего ученика во все тайны Поттеров лишь потому, что тогда его помощь еще не требовалась.       У Юфимии, Дореи и Мэри были Флимонт и Чарльз, которые брали на себя ответственность за это, а теперь… теперь их не было, и у детей остался лишь тот, кому папа и дядя доверяли свою жизнь. А с учетом того, что все тайны так или иначе связаны с религией, это было очень кстати, считала Мэри, понимая, что теперь у нее и Сириуса есть свой личный живой справочник.       Честно говоря, когда она узнала, что они могут рассказать обо всем профессору Делилю, она испытала облегчение. Потому что тянуть на себе и Сириусе все в одиночку было невероятно трудно, а теперь им попросту есть на кого положиться, кто находится близко к ним. Как минимум, это позволит им не так сильно нагружать себя, потому что помимо дара на них лежит учеба, от которой зависит их жизнь. Нет, не из-за итога будущих экзаменов. А из-за того, что, чем больше они знают, чем лучше умеют колдовать, тем больше у них шанс выжить в будущем. Ибо если остальные, даже тот же Джеймс, имели время на учебу, так как у них не было дополнительных обязательств, то у Мэри и Сириуса, особенно после двухнедельного отсутствия, учеба и оценки начали сильно хромать, пусть и многие профессора старались войти в положение тех, кто совсем недавно потерял близких родственников, часто делали поблажки и старались их сильно не нагружать.       Нет, теперь у Мэри и Сириуса не появлялось время для отдыха, а наоборот — время, которое они могли потратить на разгадку некоторых тайн, теперь, когда у них есть помощь, будет направлено на учебу. Можно сказать, становилось с этих пор даже сложнее, но и пусть, думала сейчас Мэри, наконец-то оторвавшись от ежедневника, понимая, что ни к какому итогу так прийти и не может. Она должна иметь достаточно знаний, чтобы защитить тех, кто ей дорог, чтобы не лишиться их так же, как в один момент потеряла папу и дядю.        Сириус должен иметь знания и умения, чтобы себя защитить, и Мэри не могла ему позволить жертвовать временем, которое он мог потратить на повышение собственного опыта, в угоду того, чтобы помочь ей. Даже сейчас, просто глядя на Блэка, который сидел рядом и иногда от задумчивости постукивал пальцами по ее спине, от одной лишь мысли, что он может погибнуть, сердце так сильно сжималось, будто от него собирались оторвать значительный кусок, оставляя кровоточить рану на всю жизнь. Мэри сама не поняла, когда Сириус стал для неё настолько важным. Но с недавних пор его потеря была равноценна смерти отца и дяди.        Слишком они сблизились, слишком Мэри стали с ним приятно, чтобы он был для нее неважен. Нет, как раз наоборот — стал слишком важен, даже сильнее, чем позволено.              — Вы пытались поменять слова, предложения? — спустя почти пятиминутную тишину, наконец-то подал голос профессор Велиар, уставившись на Мэри и Сириуса. — Может быть, если сделать это, станет понятнее. От перестановки слагаемых сумма не меняется, но вполне может стать более понятно, как решать задачу.              — Пытались, — ответил Сириус, зачесав спадающие на лицо пряди назад. — Ничего, так ещё более бредово выходит. Тетя Дорея попыталась, но у нее ничего не получилось.              Тетя Дорея, после того, как ей и Юфимии стало все известно, действительно пыталась хоть как-то разгадать эту загадку прежде, чем Сириус и Мэри уедут домой. Можно сказать, послание Фемиды было единственной вещью, которая привлекла ее настоящее внимание, заставила взять себя в руки с тех пор, как умер ее муж. Глаза ее странно загорелись, будто теперь это была почти что единственная цель в ее жизни — разгадать весь этот ужас, чтобы обеспечить своей семье светлое будущее.       Тетя Дорея долго ломала голову, пытаясь найти хоть какую-то строчку в других книгах, предполагая, что это послание может состоять из строчек, которые были в других произведениях, а Фемида попросту собрала их воедино, чтобы отослать на разные стихи и прочее, что могло бы им помочь. Но ничего — ни поиск строчек, ни перестановка слов никакого итога не дали, из-за чего тетя вновь поникла, словно считая, что она стала абсолютно бесполезная.       Будто теперь, когда нет мужа, с которым она прожила так долго, на которого могла надеяться, она разучилась думать самостоятельно, так как именно смекала дяди Чарльза всегда помогала ей прийти к конкретному итогу. Даже, как оказалось, идея влить Альфарда в тайные участники Ордена, принадлежала ему, а Дорея попросту умело это использовала, расставив все так, как нужно ей. Ведь едва ли ее племянник откажет ей в том, чтобы спасти Сириуса и Регулуса из лап стервятников и обеспечить им светлое будущее, или хотя бы проблеск надежды на него.       А теперь подавать идеи Дорее и поддерживать их было некому.       Может, расскажи про послание Фемиды Мэри и Сириус чуть позже, месяца этак через четыре, в тете было бы больше внутреннего огня, больше сил и сосредоточенности, чтобы иметь возможность разгадать это все почти что в одиночку. Дорея была Блэком, с большим опытом, а, как сказал недавно Мэри Сириус, любой Блэк, если это жизненно необходимо, найдет даже философский камень. По крайней мере он был уверен, о чем сказал вслух, что, если Мэри попросит его об этом, этот камень будет лежать перед ней уже через месяц.       Но сейчас… Дорея была слишком сломана, ровно как и Юфимия, которая попросту не могла даже читать, чтобы продолжить изучение книг, так как сил в ней попросту не было. Едва ли, в своем состоянии сейчас, почти не отойдя от смерти мужей и живя там, где все пропитано ими, они были способны адекватно взяться за дело со всей готовностью. Они были сломаны, разбиты, что, с рассказов Велиара, который наблюдает за ними через прочих членов Ордена, обе едва ли хотят в целом просыпаться по утрам, что уж говорить обо всем остальном. Ибо с того времени, как трое детей, которые поддерживали в них огонёк жизни и сил, покинули и вернулись на учебу, дом опустел. Стал еще тише, атмосфера прониклась безмолвием и одиночеством, которое давило на них морально, не позволяя взять себя в руки ради тех же детей.       Мэри не осуждала ни маму, ни тетю, да и не могла.       Женщины устали, а смерть тех, на кого они могли положиться, тех, кого они так горячо любили и надеялись прожить долго-долго вместе, надломила их сильнее. Нужно было время, чтобы восстановиться, пусть и бросить детей, единственное, что у них осталось, они не могли, потому и попросили Велиара им просто… помочь. Пока они пытаются взять себя в руки, и Мэри надеялась, что у них это получится. Ибо от мыслей, как маме там сейчас плохо, ей ужасно хотелось домой. Она не успела вернуться в школу, а уже мечтала оказаться дома, чтобы позаботиться о тех, кто там остался.       Честно говоря, даже про свою вспышку магии, которая случилась в день смерти отца, она рассказала ужасно нехотя. Боялась, что это сделает хуже, боялась, что мама почти что сойдет с ума от новости, что ее дочь, как ведомая, чуть не убила кого-то, не контролировала себя и просто… была не в себе.       Впрочем, опасения Мэри подтвердились — узнав о таком, мама уже была на грани запереть Мэри дома и делать все возможное, чтобы избавить дочь от этой проклятой магии. Юфимия плакала, почти в истерике проклиная черт знает кого, и обязательно бы совершила задуманное на эмоциях, если бы ее вовремя не привели в себя Джеймс и Дорея, а так же слезы собственной дочери, которая от страха за нее и себя не сдержалась, заревела, прижимаясь к Сириусу так, словно ища защиту от собственной матери, что привело в чувства уже саму Юфимию. Которая поняла, что уже сама от страха позволила своей магии взять вверх над собой, чем напугала всех, настолько сильно она вышла из себя, а больше всего дочь, которая буквально испугалась ее, пытаясь спрятаться от нее в руках Сириуса.       Мама пришла в себя быстро, словно щелчку, и сразу же попросила прощения, забирая дочь в свои руки и обещая, что такого она никогда не сделает. А Мэри и не обижалась. Только боялась того, что магия с ними делает, боялась, что если даже такой человек как мама позволяет взять над собой контроль, то она, будучи слабее ее, может стать и вовсе абсолютно ведомой.       Так что следом пришлось успокаивать уже и Мэри, которая до конца вечера и обсуждений сидела между мамой и Сириусом тихая, словно находилась вообще не здесь, а где-то далеко-далеко. Особенно после того, как ей пришлось рассказать, что успокоил Мэри именно Регулус, ибо, казалось, после такого и Юфимия и Дорея должны начать доверять ему чуточку больше, ведь он буквально спас их дочь от неизбежного. Но вышло все только хуже — Юфимия и Дорея, ровно как давеча Сириус и Мэри, лишь еще больше прониклись к нему недоверием, считая, что аргументы Мэри в его защиту это ничто. Потому что, чтобы уметь успокаивать такое, надо знать, что это такое из себя представляет. И фраза о том, что Мэри сама в свое время случайно проболталась о том, что слышит в голове голоса, для Юфимии и Дореи аргументом не послужила, особенно для второй, которая очень хорошо представляла, что значит быть Блэком и расти среди них. Они не сказали Мэри, Джеймсу и Сириусу прямо, но намекнули, что их добрый Регулус не тот, кем кажется, и попросили быть осторожнее.              Впрочем, в тот вечер стоял еще один вопрос, интересовавший их всех — почему Роксана Пруэтт, бабушка Мэри, скрыла от дочери местонахождения могилы своей матери. Что для этого послужило причиной, ведь, как говорила Юфимия, отношения между ее мамой и бабушкой были довольно тяжелые. Ибо именно из-за сокрытия могилы Фемиды Роксаной они потратили кучу времени впустую, и если бы Мэри и Сириус не приняли решение посетить церковь, то до послания Фемиды они могли попросту не добраться, или найти его спустя несколько лет, когда каждая минута была на счету.        Этот факт ввел в ступор всех, даже Юфимию, которая всегда доверяла своей матери точно так же, как Мэри доверяет ей. Ведь раньше Роксана просто говорила, что похоронили Фемиду далеко, и ездить туда попросту нет возможности, а Юфимия, которая едва ли помнила свою бабушку, с ее то активной жизнью, посетить ее могилу не спешила, даже не подозревая, что она все время была у нее под носом.        Из-за этого, по сути, теперь вся информация, которой обладала Юфимия о даре, была под вопросом правдивости — раз Роксана намеренно скрыла от дочери могилу матери, не могла ли она обмануть ее насчёт дара?.. могло ли быть такое, что все, что Юфимия знала о даре — ложь? Ведь, по сути, о нем она знала лишь с её рассказов, а тему эту та поднимала редко, убеждая дочь, что Фемида их дар уничтожила, и теперь это просто семейная легенда. Именно сокрытие такого важного момента, как могила Фемиды, поставило под сомнение просто все слова Роксаны, которыми она кормила свою дочь с юности. Да даже тот факт, что она всегда утверждала дочери, что дар передается по наследству разделяясь на двое, а иногда и на трое, оказался ложью, ведь он попросту копировался из одного носителя в другого, о чем Юфимия и Дорея узнали попросту случайно, волей судьбы. Или не судьбы, считала Мэри, которая понимала, что сама магия им в этом помогает.       Маме она могла помочь посетить тот ресторан, будто зная, что они там услышат, точно так же, как потянула саму Мэри посетить именно церковь Этельдреды, а не десяток других, находящихся в Хатфилде.        Все, что они знали о даре Луны, даже то, как он зародился, всю его историю, они черпали из рассказов Роксаны, которая теперь, после такого открытия, являлась для них закулисным игроком. И, что самое худшее, мёртвым, ибо она умерла ровно как десять лет назад, и теперь чтобы задать ей вопросы, нужно очень постараться. Мама от отчаяния подумывала сделать это с помощью магии, раз та очень любит держать их на прямой связи с покойниками, но пока что использовать этот вариант не спешила. Как минимум потому, что раньше они выходили на разговор с мертвыми абсолютно случайно, не имея цели, а потому не имели понятия, как сделать это намеренно и поговорить именно с тем, с кем нужно.       Мэри, шутки ради, попробовала поговорить в голове со своей магией, но ничего. Та молчала, игнорируя ее вопросы о том, может ли она ей помочь. Магия была слишком строптивая, не любила подчиняться, и это Мэри раздражало. Она буквально сама себе хозяйка и делает то, что взбредет ей на ум, а не то, что ей скажет ее носитель.       Впрочем, теперь, зная, что Роксана могла намеренно дать им ложную информацию о даре, Мэри часто стали посещать мысли о том, правильно ли они понимают собственную магию. Возможно ли, что она на одной стороне с ними? Может ли быть такое, что, по сути, рассказ Роксаны для Юфимии о том, что магия сводит с ума — гнусная ложь?.. но пока что, вспоминая недавние событие с тем, как она чуть не сошла с ума, Мэри сильно верить в это не спешила, но обещала себе подумать над этим серьезнее. По сути, раз Роксана им врала, едва ли они знают всю правду о своей магии, из-за чего теперь ее нужно изучать заново буквально с нуля.              «Не только Фемида оставила нам загадки, но и бабушка Роксана. — мысленно вздохнула Мэри, чуть сощурив глаза. — Очевидно, Фемида каким-то образом знала всю правду о даре, могла видеть что-то наперед, ведь, если вспомнить мое погружение в Омут памяти, она прямо сказала своей сестре Венере, что видела будущее ее дочери. Этот дар позволяет видеть будущее, но насколько далекое? Какой у него временный диапазон? Пять, десять, пятнадцать лет? Если взять в расчёт, что Фемида сама создала то пророчество, которое мы сейчас ищем и о котором догадывается… или знает Волан-де-морт, позволяет ли дар видеть столь далекое будущее? Всем, или только некоторым, таким, как Фемида? Потому что ни я, ни мама будто и не имеем возможности видеть будущее, разве что только через сны, которые, впрочем, пока что ни один не сбылся. Могла ли Фемида настолько сильно развить свой дар, что он не только свел ее с ума и заставил убить себя, но и при этом помог заглянуть в далекое прошлое, из-за чего та смогла создать пророчество? Вспоминая тот же отрывок из Омута, Венера говорила Фемиде, что если бы та улучшила свой дар, то могла бы запросто захватить всю Британию под эгидой чистокровных волшебников… но если Фемида могла видеть будущее, брала ли она в расчёт то, что ее собственная дочь, будто опасаясь правды, намеренно скроет все от своих потомков? Иначе почему она сделала так, чтобы пророчество можно было услышать не как семейную легенду, а как то, над чем надо попотеть, чтобы найти? Судя по тому, что отношения между ею и бабушкой Роксаной были скверными, вполне возможно. Черт… здесь слишком много связующих, я сейчас взорвусь. Тут действительно надо рассмотреть все, пусть и понятно только одно, что Роксана, по всей видимости, намеренно скрыла от моей мамы правду о даре, из-за чего теперь нам буквально приходится начинать все с чистого листа. Магия наша вновь для нас как что-то неизвестное, блять. Хорошо… что до пророчества, если Фемида могла знать, что Роксана скроет все, значит и рассматривала варианты, как нам в будущем найти ее могилу без чьей-либо помощи, так?.. так… возможно ли такое, что… помимо нас, кто-то еще обладает крупицами о даре, благодаря которым мы сможем слепить полную картинку?.. Ведь возможно ли такое, что даже Вальбурга… к этому может быть заведомо, по плану Фемиды, причастна?.. ведь не зря же она так резко упомянула про некий «дар луны и солнца», будто специально отсылая меня именно на откровение, где говорится о том, что придет жена, облачённая в солнце, с луной под ногами и россыпью из двенадцати звезд. Как мы с Сириусом поняли, здесь отсылается на Деву, которая подарила миру того, кто очистит мир от зла… как это связано с Астреей? Где точки пересечения?.. Волан-де-Морт в курсе, по крайней мере об этом. Входило ли это в планы Фемиды? Знала ли она, что затеет ее внучатый племянничек?... могла ли она понимать, что я буду тесно связана с Вальбургой, и сделать так, чтобы именно она мне это рассказала в свое время? Россыпь из двенадцати звезд… почему двенадцати?... в подсказке Фемиды тоже говорилось о том, что звезды не помеха не для луны… что это может все значить…»              — Мэри?.. — Сириус тихонько коснулся ее плеча, из-за чего та резко подняла голову, и чуть поддался вперед, чтобы обеспокоенно и серьезно взглянуть ей в личико цепким взглядом. — Ты в порядке?              — М-м?.. — Мэри, растерянно хлопая глазами, сначала посмотрела на Сириуса, а затем на профессора Делиля, который так же беспокойно на нее уставился, скрестив руки на груди. Если Блэк уже привык к тому, что Мэри прямо среди разговора может уйти в мысли, то Велиару это только предстоит. — Да… да, я в порядке, просто задумалась о даре и Фемиде. Так, чепуха. Вы что-то спрашивали?              Мэри, впрочем, не спешила рассказывать все, о чем сейчас думала — по сути, профессор Делиль уже знал об этом, кроме разве что, момента с помощью Вальбурги Блэк. Здесь Мэри, неожиданно, оставил Сириус — дескать, не будем упоминать о таком интересном моменте прежде, чем в нем не разберёмся сами.       Сириус, будто решив, что вытаскивать козыри своей матери перед всеми слишком небезопасно, сам объяснил момент с тем, откуда они узнали и о соотношении Мэри с Астреей, и о упоминании откровения чуть иначе. Мол, якобы, Мэри просто подслушала разговор в коридоре Блэк-Мэнора тогда, когда искала резко пропавшую Аву Гринграсс.       Сириус не упомянул конкретно, чей это был разговор, но намекнул, что Розье-старшего с какой-то дамой, лица которого Мэри не увидела.        Как потом шепнул Сириус ей на ушко, он и Дорея не хотели слишком рано выдавать миссис Блэк по нескольким простым причинам — первое это то, что они хотели разобраться в семейных распрях самостоятельно, а во-вторых, как бы Сириус не хотел это признавать, он не хотел ставить ее под удар. Как минимум потому, что Регулус до сих пор живёт с ней, а кто знает, каким образом может обернуться то, что они расскажут про Вальбургу, для него? Сириус переживал за брата, но, что-то подсказывало Мэри, и за свою бывшую мать, к которой, она надеялась, он всё-таки питал хоть немного, но теплые чувства. Так что она лишь кивнула, обещая сохранить это в тайне ради Регулуса и Сириуса. Да и понять нужно было сначала, какую роль в этом играет Вальбурга, о чем Мэри должна будет спросить, очень ненавязчиво и аккуратно, у Регулуса уже сегодня.              — Да… — Велиар кивнул, задумчиво почесав левый висок. — Я и Сириус сейчас пытались еще раз переставить пару слов, но все вышло тщетно. Я думал, может, у тебя будет идея, но всё-таки мне кажется, что этот вариант мимо. Впрочем… вы пытались перевести послание на другой язык?              — Нет, — Мэри отрицательно вильнула головой, переглядываясь с Сириусом. — Думаете, это может помочь?              — Если не попробуем, то не узнаем. В любом случае, других вариантов у нас нет, — профессор Делиль вздохнул, а затем постарался слабо улыбнуться, в надежде скрыть свою усталость, которая слишком бросалась в глаза. Очевидно, что из-за дел и ответственности, которые навалились на него как снег на Шотландию в октябре, Велиару, с учетом учительской деятельности, стало в разы сложнее, и Мэри даже стало стыдно, что теперь ему придется еще и якшаться с ними. — Мэри, перепиши послание на листочек и дай его мне, пожалуйста.              Мэри, кивнув, быстренько открыла другую страничку, по памяти с помощью пера копируя послание точь в точь, после чего листок выдрала и передала его профессору Делилю. Поёрзала на месте в ожидании, наблюдая за тем, как он, перечитав его еще раз, задумчиво провел пальцами по подбородку, шепча себе что-то под нос.              — На какой язык его можно перевести? — уточнил Сириус, продолжая задумчиво постукивать пальцами по спине Мэри. — Французский?              — Нет, слишком очевидно, — немного помедлив с ответом, уверенно кивнул сам себе профессор Делиль, а Мэри, несколько секунд вглядываясь в его лицо, заметила, что у него проступили синяки под глазами. — Французский… его слишком часто используют, особенно чистокровные семьи. Как минимум это может быть небезопасно для раскрытия пророчества кем-то другим, кто его понять не должен. Должно быть… что-то другое… жаль, что не можем узнать, какими языками обладала Фемида, но, предполагаю, что это должно быть что-то менее популярное, чем французский, но достаточно близкое к нам по теме, чтобы мы могли до этого догадаться.              Недолгая тишина…              — М-м… может латынь? — чуть подумав, предложила Мэри, а заметив на себе вновь вопросительные и удивлённые взгляды, неловко улыбнулась, опуская голову. — Ну, эм… религиозные тексты часто ведь на латыни, так ведь? Ну, именно оригинальные, как мы с Сириусом поняли после рассказа пастора. Учитывая, что послание было спрятано в церкви, вполне такое возможно. Мол, ну, знаете, церковь это первая подсказка, чтобы до такого додуматься. А второе… латынь ведь вымерший язык? Но его все равно учат некоторые аристократы, в том числе и чистокровные. Да и… многие часто используют фразы на латыни для какого-нибудь антуража. По крайней мере в эпоху правления Елизаветы Тюдор, да вот…              Мэри, как-то стыдливо замявшись, замолчала, рассматривая собственные руки, лежащие на коленях. Голову поднять как-то не решалась, будто опасаясь, что ее сочтут за дурочку, потому и продолжала держать ее в прежнем положении, поджав губы.       Но надеялась, что ее знания о Елизавете Тюдор и религии, которую они с Сириусом так пытались понять и изучить, всё-таки пригодятся. Потому прикусила нижнюю губу, когда услышала, что профессор Делиль молча, очевидно зная латынь с детства, взял перо и принялся на соседнем пергаменте переводить послание Фемиды.       Заметила, как Сириус поддерживающе взял ее за руку, увидев, как она замялась, и шепнул, что она молодец, так как заметил, как лицо профессора Делиля по мере перевода стало проясняться, будто они, наконец-то, нашли первую подсказку. Мэри Сириусу в ответ только улыбнулась, чувствуя, как стало спокойнее лишь от одного слова, что она молодец, и сжала его руку в ответ, подмечая, какая она приятно теплая.              — Мэри… — спустя пару минут тишины наконец-то раздался голос профессора Делиля, в котором Мэри уловила радостные и облегчённые нотки, а потому сразу поспешила поднять голову. — Умница. Ты предложила правильный вариант.              — Правда? — Мэри, в один миг засияв ярче от её одной похвалы, улыбнулась, радостно сжимая ладонь Сириуса крепче.              — Да, ты большая умница, — довольно кивнул профессор Делиль, окидывая ее гордым, будто отеческим взглядом, а затем с помощью заклинания копировал пергамент с переводом и отдал его Сириусу и Мэри. — Видите третью строчку?              Мэри, прикусив нижнюю губу и вчитавшись повнимательнее, сопоставила третью строчку оригинала с переводом — «Поздно, но всерьез» на латыни звучало как «Sero sed serio», но, впрочем, едва ли ей и Сириусу это о чем-то сказало, потому они сразу, как маленькие дети, подняли головы и вопросительно уставились на профессора. Который, увидев это, по-доброму рассмеялся тихо, медленно качая головой.              — Если мы читаем ее в оригинале, то едва ли понятно, о чем она имеет ввиду, — поспешил объяснить Велиар, опуская взгляд обратно на свой пергамент. — Но если ее перевести на латынь, как ты, Мэри, и предложила, то она становится понятнее. Мы оказались правы, что послание Фемиды так же связано с Елизаветой Тюдор, потому что предложение «Sero sed serio» — девиз графов Солсбери.              Мэри, услышав это, сначала невольно приоткрыла губы, впадая в тихий шок, а затем сразу же закрыла, удивлённо переглядываясь с не менее изумлённым Сириусом, следом недоверчиво глядя то на пергамент, то на профессора Делиля.              «Да ну… — хлопая глазами, думала Мэри, даже не замечая, как в кабинете стало темнее, ибо за окном была самая настоящая снежная буря. Настолько плотная, что не пропускала через себя свет в окна, из-за чего Валиару с помощью магии пришлось зажечь несколько светильников и закрыть окно, чтобы они здесь попросту не замерзли, дополнительно накладывая согревающие чары. Как минимум потому, что Мэри и Сириус были одеты довольно легко и не в форму, так как сегодня был выходной. — Я даже не верю… что всё так просто… хотя, какой просто. Ради этого пришлось ломать голову три недели».              — Изначально эта фраза мне ни о чем не сказала, но потом, когда ты, Мэри, предложила латынь, я вспомнил, что такой перевод имел девиз одних графов, — продолжил объяснять профессор Делиль, позволяя им проследить его цепочку мыслей, чтобы понять все следом. — Вспомнил — Солсбери. Учитывая, что фигура Правосудия, Мэри, с который ты общалась, находилась непосредственно на могиле Роберта Сесила, первого графа Солсбери и жившего во времена Елизаветы Тюдор, я предполагаю, что данная фраза связана не столько со всеми графами, сколько с ним конкретно, иначе бы диапазон поисков был бы больше, а Фемида, очевидно, не глупа. Она могла запутать нас, но не так сильно, чтобы мы досконально изучали огромную историю рода. Так что, предполагаю, фраза «Поздно, но всерьез» намекает нам на Роберта Сесила.              — Но… каким образом? — слегка отрешено нахмурился Блэк, поднимая взгляд на профессора Делиля. — То есть, на что именно она может отсылать, связанное с ним?              — А вот тут у меня, к сожалению, пока идей нет, — более удрученно ответил профессор, приподняв руки и протерев глаза. — Есть, конечно, мысль… что это может быть связанно скорее с каким-то предметом, потому что, опять таки, Фемида сделала отсылку именно на фразу, и я сомневаюсь, что нам нужен какой-то документ или факт из биографии Роберта Сесила. Если двигаться в том же направлении, что Фемида могла оставлять нам явные подсказки, над которыми нужно поломать голову, но не углубляться в сильные детали, то, вероятно, это «что-то» должно быть в более-менее открытом для нас доступе и тем, что можно потрогать руками.              — А остальные… фразы в послании вам о чем-то говорят? Может, тоже отсылают на что-то связанное с Солсбери или остальным? — чуть подумав, с легкой надеждой посмотрела Мэри на профессора, искренне радуясь, что они решились ему обо всем рассказать, ибо, очевидно, без его помощи они ломали бы голову над этим намного дольше. Но, нет, несмотря на надежду Мэри, что дальше все пойдёт так же легко, профессор Делиль отрицательно покачал головой.              — Нет, пока что идей нет, и то, что третья фраза связана с Робертом Сесилом, это единственное, о чем я пока что могу говорить достаточно уверенно, — Велиар вновь уставился в текст, а Мэри, решив не терять времени, быстренько переписала перевод послания рядышком с оригиналом в своем ежедневнике, понимая, что у них с Сириусом появилась еще одна из сотни причин чаще встречаться по ночам в Визжащей Хижине, и не радовать это, почему-то, не могло. — Не знаю насчет остальных фраз, но думаю, что четвертая и пятая строчки, как одно целое продолжение, взаимосвязаны друг с другом, а значит, как минимум насчет них мы можем двигаться в одном направлении. Впрочем, думаю, что нам нужно искать смвсл пятый, ибо смысл четвёртой станет понятнее тогда, когда мы поймем, на что отсылает пятая, ибо, очевидно, фраза «пора задуматься о том» просто связывает между собой эти две строчки. Так что теперь перед нами есть ясная задача — понять, о чем говорится в пятой строчке, и попутно разобрать все остальные. Вы поняли?              — Да, — уверенно кивнула Мэри, несмотря на то, что успела разочароваться из-за того, что они разгадали лишь одну строчку из семи. Но радуясь тому, что благодаря ей у них появилось направление, в котором они могли искать, что значительно сужало поиски и экономило время. — Мы попробуем что-то узнать, не зря же у нас целая стопка книг про елизаветинскую эпоху, — Мэри тихо усмехнулась и, переглянувшись с Блэком, который ей подмигнул, говоря тем самым, что они займутся этим уже завра, слегка покраснела. — Тогда… будем искать?              — Угу. Попробуем в течении недели что-то найти, — кивнул профессор Делиль, а затем подбривающе им улыбнулся, не скрывая самой настоящей гордости, будто они ему оба родные дети. — Если что-то узнаете — сразу же идите ко мне, ни слова никому. Все также придерживаемся скрытности. Разбирать вместе будет легче, так что… в любом случае, вы большие молодцы. Честно говоря в вашем возрасте я бы никогда до этого не додумался. То, какую работу вы проделали… заслуживает уважения, правда. Знаю, как вы любите, когда вас хвалят, сам был таким в вашем возрасте, — профессор Делиль мягко улыбнулся, будто вспоминая свою юность, а Мэри и Сириус, как довольные дети, переглянулись. — Это… действительно мотивирует, когда твои старания замечают, особенно когда вокруг всё так плохо. Вы молодцы. Флимонт, Альфард и Чарльз, они… я уверен, они бы вами гордились.              Мэри, до этого как-то ярко державшая на лице улыбку, при упоминании отца и дяди потускнела быстро. Слабо, пусть и с благодарностью, постаралась натянуть на себя улыбку, пока кабинет накрыла тяжелая тишина, чувствуя, как рана, которая все ещё не затянулась внутри, вновь вскрылась, да так больно, что, уже по привычке, она сжала Сириуса за руку крепче, будто напоминая самой себе, что она не одна. Что, несмотря на то, что папы и дяди больше нет, рядом есть Сириус, который действительно готов пройти с ней через все дерьмо и никогда не отвернётся от нее.       Это единственное, что помогло сбавить боль от воспоминаний о папе и дяде, которые словно кинопленка продолжали мелькать в голове отрывками.        С их смерти прошел почти месяц, а сознание так до конца и не могло принять тот факт, что их больше нет. Что теперь они ее никогда не похвалят, не скажут, какая она у них молодец, не будут ею гордиться. Теперь это будут говорить остальные, очевидно, чаще чем обычно, но не те, кого Мэри так сильно любила.       Теперь они остались лишь воспоминанием, а осознание, что, с течением, времени она постепенно забудет их лица, забудется, как звучали их голоса, и они останутся лишь как размытый отголосок ее радостного прошлого.        От этой мысли сплохело быстрее, чем обычно, из-за чего пришлось прикусить губу, чтобы предательски вставший в горле ком не вырвался наружу и не превратился в слёзы. Знала, что ее никто здесь не осудит, ни профессор Велиар, который, как только мог, чувствуя за них ответственность, старался стать для нее, Джеймса и Сириуса тем, на кого они могут положиться из взрослых вместо папы и дяди, ни уж тем более Сириус, который, самым первым заметив, как она быстро потухла, осторожно поднял ладонь с ее спины и зарылся пальцами ей в волосы, чтобы легонько почесать по голове и привести в чувства, напоминая, что все в порядке. Что он здесь, никто ей больно не сделает. Мэри лишь благодарно, хоть и слабо, ему улыбнулась.              — Так что… — профессор Делиль, виновато заметив, что сделал такой фразой Мэри пусть и приятно, но больно, поспешил перевести тему на другие вещи, чтобы переключить их внимание. — Думаю, на сегодня с разбором вещей насчет дара мы закончим. Вы уже устали, а нам с Мэри еще нужно провести обязательный урок, который нам поручил профессор Дамблдор. Думаю, задача насчет послания Фемиды нам ясна, верно? Отлично. Так… что же… Сириус, я думаю, ты можешь идти, дальше мы с Мэри сами. Ты устал, да и эта тема тебя не касается, а нам нужно проверить…              — Нет!              Мэри, услышав, что Сириуса собрались отпустить и оставить её без него, резко подняла голову и замотала головой, сжимая ладонь Блэка сильнее и притягивая за нее ближе, будто он прямо сейчас готов был встать и уйти, оставив ее одну. А затем, заметив, как на нее странно посмотрели, как профессор Делиль удивлённо вскинул брови, а сам Сириус даже покраснел (Сириус Блэк покраснел!), ощутила стыд за саму себя, что отреагировала на такое слишком ярко, словно Блэка у нее собирались забрать навсегда. Что аж перебила профессора Делиля на полуслове, заранее сделала выбор за самого Сириуса, еще и повела себя как маленький ребенок, которому родители запретили общаться с детской любовью.       В миг она покраснела, ощущая за себя дикий стыд, и неловко покашляла, стараясь, впрочем, держать себя непринуждённо.              «Мерлин… да что со мной… — отчаянно подумала Мэри в голове, чувствуя, как неловкость захлестнула ее с головой. — Выгляжу как дура… будто Сириуса реально собрались от меня забрать, Моргана!.. не дай Годрик профессор Велиар еще что-то надумает сейчас… да и Сириус тоже… мне просто… с ним спокойнее, вот и все. С ним не так страшно, а больше тут оставить некого! Не позову же я сюда Регулуса, в конце то концов, сами ведь все брюзжать будете, что ему нельзя ничего рассказывать. А Сириусу я доверяю. И с ним не так страшно, вот и… испугалась. И ничего другого».               — Извините, у меня нервное, — Мэри неловко улыбнулась, хлопая глазами. — Я к тому, что… Сириус, думаю, должен знать, с чем имеет дело, ведь так? В плане… если есть возможность видеть со стороны, на что я способна, кому, как не ему нужно знать всю картину целиком? Чтобы в случае чего знать, как меня успокоить, тем более, он больше всех из моего окружения знает о даре, а значит, сориентируется быстро. Да и я ему доверяю, больше чем себе, Велиар, правда. Думаю, ничего такого, если он останется посмотреть, так ведь?.. Сириус… ты же останешься?              Мэри, переведя взгляд с профессора Делиля, который, услышав ее оправдания, снисходительно улыбнулся, с интересом оглядывая их двоих, как загнанная в угол лиса посмотрела на Блэка, одним взглядом отчаянно умоляя его остаться здесь.       Продолжала так же сжимать руку, вглядываясь в его серьезное лицо, которое уже утратило былой румянец на щеках, будто Сириус о чем-то очень глубоко задумался. Впрочем, сильно долго ожиданием он ее не томил, как обычно, — мягко улыбнулся, тихонько оглядывая ее лицо.              — Конечно, спрашиваешь еще, — Блэк уверенно кивнул, погладив ее большим пальцем по ладони, а Мэри ощутила, как от сердца отлегло и вновь стало спокойнее, будто пытка, на которую ее вели, неожиданно сменилась помилованием. — Если тебе так спокойнее, то я только за побыть рядом с тобой, — Сириус, будто сказал прежде, чем подумал, поспешил добавить: — Ну… да и остальные все заняты, так что времени у меня вагон. Профес… Велиар, Вы же не против?              Профессор Делиль, встав со своего стула и не без довольной улыбки окинув их двоих взглядом вновь, пожал плечами.              — Мэри права в том, что сказала, а если ты не против остаться, Сириус, то я едва ли хочу вам двоим в вашей просьбе отказать и идти против воли святой Двинвен, — спокойно согласился профессор Делиль, после чего отошел в сторону и с помощью магии перенёс один из шкафов, стоящих у дальней стены, в начало класса. — Думаю, ты даже пригодишься. Потому что урок довольно… специфичный. И Мэри нужен будет рядом кто-то, кто она доверяет.              Мэри, услышав же о том, что Сириус хочет остаться и что вовсе не против, облегчённо выдохнула и благодарно улыбнулась ему, и едва ли Блэк мог не разделить ее чувства с ней. Лишь поправил пуговицу у нее на сиреневой блузке, которую оценил еще утром, когда отпустил ее переодеться, говоря, что фиолетовые оттенки ей очень к лицу, и что он даже рад, что сегодня, когда на улице так мрачно, он выбрала такой приятный и весенний цвет.       Ну и конечно же пошутил про красивую задницу, так как джинсы с нашивками были третьим, что он подметил при встрече спустя час (первым было ее милое сонное личико), за что получил локтем в бок не со всей дури, конечно, но вполне ощутимо, пусть и на такой выпад он лишь рассмеялся и пошел с ней есть, чтобы затем вместе пойти к профессору Делилю и наконец-то рассказать все, что в них так долго копилось, хоть кому-то.              — Так, Мэри, дуй сюда, — стараясь поддерживать всю такую же невозмутимую и дружескую атмосферу, сказал профессор Велиар и кивнул головой на место напротив шкафа, который поставил у доски, отодвинув ее назад. Мэри же, наконец-то отпустив руку Сириуса, кивнула и резво встала туда, куда ей сказали, пока Блэк остался сидеть на месте, провожая ее взглядом. — Профессор Дамблдор по программе планировал очень… интересное, пусть и специфичное задание. Ты готова?              — Да, — Мэри уверенно кивнула, доставая из кармана волшебную палочку и сжимая ее покрепче, дожидаясь дальнейших инструкций профессора. Она волновалось, но не от страха, а скорее от легкого предвкушения, из-за чего тело было слегка напряжено и готово делать все, что ему скажут. В конце концов, практические занятия, особенно для Мэри, были покуда интереснее, чем теория — сейчас ей придется использовать свою магию, проверять свои знания на деле и это будоражило, заставляло азартно улыбнуться, нетерпеливо ожидая, что сегодня придется делать.       «Уроки профессора Делиля, безусловно, поинтереснее, чем у Дамблдора, пусть идея данного занятия и принадлежала ему, — подумала Мэри, наблюдая за тем, как Велиар зачем-то проверяет замок на дверцах шкафа, а потом, чуть задумавшись, кивает себе под нос. — Да и с ним, если честно, поспокойнее, хотя не сомневаюсь, что значительно потому, что рядом Сириус, из-за чего я переживаю намного меньше. Профессор Велиар, он… к себе располагает, во!.. с ним комфортно даже просто поболтать, у него столько крутых историй!.. не удивительно, что сейчас половина девчонок в школе за ним бегают, а многие ученики полюбили предмет тупо из-за него, так как Велиар его абсолютно приукрасил, сделал интереснее. Сколько он примеров из жизни приводит каждый раз, а как преподносит тему!.. да если бы у нас каждый профессор был такой, мы бы, пф, все отличники тут были. Хотя едва ли ему в радость такое внимание от всех, он, будто наоборот, этого очень сторониться. Интересно, почему?.. ему всегда будто некомфортно, когда ему выражают восхищение, но, наверное, избыток прошлого. Так что… не удивительно, что папа и дядя Чарльз так его любили. Не как родного сына, но как верного ученика. Хотя… папа и дядя во многих людях видели самое хорошее».              — Мэри... учитывая, что учебная программа Ильверморни во многом схожа с нашей, очевидно, вы уже в любом случае прошли боггартов, ведь так? — поинтересовался профессор Делиль, останавливаясь возле шкафа и опираясь о него рукой. Мэри только кивнула, вспоминая, как на третьем курсе весь класс выстроили в ряд, чтобы прям при всех показать страхи каждого и всем пришлось позориться, так как никто не додумался, что страхи очень сокровенная вещь и остальным их знать не обязательно. — Отлично. Ты помнишь, какой облик принял твой боггарт тогда?              Мэри, услышав этот вопрос, залилась краской до самых кончиков ушей, будто ей задали самый каверзный и интимный вопрос в ее жизни. Вмиг стало неловко, опять, что она в последнее время испытывала очень часто, и что ее раздражало.       Но это… было слишком стыдливым воспоминанием в ее жизни, потому что она отчётливо помнила смех однокурсников, которые, впрочем, смеялись над всеми весь урок, когда те увидели то, во что превратился ее боггарт. Поэтому ответила не сразу, стушевалась немного, опуская взгляд вниз и понимая, как смешно сейчас будет звучать ее ответ.              — Ну... эм... хах, — Мэри повела плечом, выпуская из горла нервный смешок. — Да, помню… это была мама… которая ругает меня за то, что я слопала на Рождество все сладости, которые она приготовила за день до праздника, и обещает больше никогда не кормить меня сладким.              Мэри, поджав губы, покосилась на Сириуса — тот переглянулся с Велиаром и оба не сдержали какой-то умилительной улыбки, из-за чего Мэри, утратив былую неловкость, но испытывая облегчение, что они не засмеялись, впрочем, все равно, закатила глаза и раздражённо цокнула, не видя, чему тут можно умиляться. Тогда ей действительно казалось этот самой страшной вещью в мире, особенно до того, как она познала все ужасы магической войны, ибо это было начало того курса, в конце которого случилась точка невозврата.              — Мне было тринадцать лет, Мерлин, — скривила лицо Мэри, протестующе скрестив руки на груди.              — Все в порядке, Мэри, у нас у всех в детстве были разные страхи, — профессор Велиар понимающе кивнул, продолжая улыбаться и пытаться сдержать такую же умилительно-забавную усмешку. — Правда. Ты еще не видела страхи других третьекурсников, которые стояли тут гурьбой в начале учебного года. Я даже не знал, что оказывается, можно бояться вилку. Сириус… а какой страх в детстве был у тебя?              — У нас с Мэри был похожий страх. Я тоже много чего боялся, особенно, что меня мама наругает — якобы задумавшись, кивнул Сириус, а затем ехидно усмехнулся. — В семь лет.              — Придушу, Блэк, слышишь? — возмущённо шикнула ему Мэри но, впрочем, и сама улыбки не сдержала, понимая, как детские страхи теперь выглядят забавно по мере взросления. Особенно сейчас, когда, если так подумать, она будет только рада, если мама отругает ее за съеденные сладости. Ведь так вернётся прежняя Юфимия, которая пусть и ругала, но сама потом смеялась с такой шалости, пытаясь понять, как в одну маленькую девочку влез целый торт, шоколадные лягушки и печенье. — Ты щас сам сюда встанешь, понял?              — Ой, я тебя умоляю, родная. Поверь, злую маму ты там не увидишь, поэтому, увы, горе разделить не сможем, — пытаясь сдержать смех, начал ерничать Сириус, схватывая на лету волшебную палочку, которую в него кивнула Мэри. — Смотри-ка, прицел стал получше. Но все равно потренируйся, meine prinzessin.              — Когда выйдем отсюда, ты не жилец, — стараясь подавить уже собственный смех, с наигранным возмущением прыснула Мэри, ловя свою волшебную палочку, которую очень аккуратно, не сильно бросил ей Сириус обратно, подмигивая ей и заставляя в очередной раз покраснеть.              — Так, молодец, Сириус, настроил ее хорошо… ей сейчас нужно поулыбаться и вспомнить хорошие и забавные в своей жизни, — довольно подметил профессор, поправляя очки. Но дальше, всё-таки продолжил более серьезно, прежде вздохнув. — В общем, как мы с Дамблдором поняли, и к чему ты и Сириус пришли сами, магия очень умело использует все твои страхи, чтобы играть и манипулировать тобою с помощью них. Страхов у всех много, но большинство из них берет начало из одного, самого глубоко и опасного, поэтому профессор Дамблдор предложил его найти, а сделать это иначе, кроме как... достать боггарта и посмотреть страху в лицо просто нет. Надеюсь, ты помнишь заклинание против них и как его использовать?       — Помню, — быстро утратив былую уверенность, в себе, кивнула Мэри, но, испытывая облегчение из-за того, что помимо профессора ее главный страх, о котором она сама не знала, увидит только Сириус и никто больше. Лишь ему она сейчас могла такое доверить, лишь ему открыться почти полностью и до конца.       «Интересно… я давно не задумывалась о том, какой мой главный страх сейчас, — на пару секунд задумалась Мэри, чуть сощурив глаза и глядя в пол. — Хотя, учитывая те события, которые происходят вокруг, это не что-то забавное по типу паука или змеи. Может… увидеть трупы близких?.. потерять их?.. смотреть, как меня… предает Регулус? — Мэри вязко сглотнула, чувствуя, как внутри все похолодело настолько, что даже буря за окном была менее морозна, чем душа внутри. — Что еще… может быть? Черт, я уже жалею, что сегодня выпало именно такое задание. Готова ли я?.. какой страх окажется моим самым главным?.. ладно, черт, надо взять себя в руки. Вдох, выдох, вдох. Ох... а как внутри то все затряслось, Мерлин. Ладони вспотели, черт… ладно, теперь не время отступать. Лучше узнать всё… сейчас. Сириус ведь рядом…».              — Мэри... не переживай, хорошо? — заметив, как ученица побледнела, более ласково добавил профессор Велиар, окидывая ее взволнованным взглядом. — Если тебе нужно время, чтобы собраться....              — Нет, все в порядке, я готова, — Мэри, резко выдохнув, постаралась уверено улыбнуться, впрочем, незаметно вытирая вспотевшие ладони о джинсы, чувствуя, как страхи табуном навалились на сознание. — В реальной жизни страх навряд ли будет ждать, пока я возьму себя в руки. А вы и так, прежде, чем открыть дверцу шкафа, дали много времени, чтобы подготовиться.              — Молодец, ты говоришь очень правильные вещи. В любом случае, соберись, хорошо? — постарался подбодрить Мэри профессор Велиар, понимая, что, несмотря на то, что она делает вид, что готова, ей страшно. — Я буду стоять неподалеку, чтобы если что помочь. Боггарт не будет на тебя нападать в любом случае, это всего лишь призрак. Сириус — будь начеку и готов оказаться рядом, потому что из-за боггартов многие слишком сильно пугаются и им нужен рядом кто-то самый близкий.              Сириус, услышав такое предупреждение и просьбу, серьёзно кивнул, сразу же поднимаясь с места и оказываясь в пять шагах от Мэри. Скрестил руки на груди, слегка опираясь о парту бедрами, чтобы иметь сразу возможность оттолкнуться и оказаться рядом как можно быстрее. Поймал взгляд самой Мэри, которая сконфуженно на него посмотрела, задавая немой вопрос, известный лишь ей, на что Блэк кивнул, заведомо давая понять, что одну ее ни за что не оставит.       А Мэри верила.       Ему она верила. И всегда будет.              — Готова? — ещё раз уточнил профессор Велиар, снимая с ручек шкафа замок и придерживая одну из дверц рукой, так как внутри резко, пугающе что-то загремело.       Мэри, сухо сглотнув, сжала палочку посильнее, вспоминая, как в Ильверморни учили справлять против боггартов.              — Да.              «Я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь. Сириус рядом, это всего лишь страх, это всего лишь призрак, это все понарошку…»              «Ну-ну».              Отреагировать на внезапное появление голоса собственной магии в своей голове Мэри уже не успела — замерла, перестав дышать, когда профессор Велиар быстро открыл дверцу шкафа, тот час отходя вправо от него, но недалеко, чтобы оттуда внимательно наблюдать за происходящим              Сначала было пусто.              Ничего.              Тишина.              «Ничего нет… — Мэри, чувствуя, как все тело напряжено до чертиков, медленно выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Ха, может, это не так страшно, как я дума-а…»              Мэри, не успев выдохнуть еще раз до конца, задержала дыхание и вновь вся ощетинилась, ровно в тот момент, когда заметила, что из-за второй, закрытой дверцы, полезли чьи-то грязные пальцы, которые схватились за нее, вцепляясь длинными ногтями в древесину словно разъярённая кошка. Замерла, переставая моргать, неотрывно наблюдая за тем, что уже принявший нужную форму боггарт в шкафу собирается выползти наружу. Не быстро, медленно, будто играясь и абсолютно никуда не спеша, из-за чего полностью взору своего гостя решил явиться не сразу.              «Мерлин… кто это… что это…»              Мэри, сжимая палочку сильнее и прокручивая бесконечное «Ридикулус» в голове как заведённая пластинка, чтобы в любой момент быть готовой защищаться, позабыла о нем сразу же, как заметила, что в темноте шкафа стала заметна чья-то макушка с черными волосами, а следом за ней, чуть быстрее, глаза.       Безумные такие, страшные до жути, будто их обладатель сошел с ума. Смотрели гадко, насмешливо, как не в себе. Щурились, будто змея, готовившаяся напасть, играющая с жертвой, будто та забавная зверюшка, а они знают, что победят заведомо, потому не могут избавить себя от искушения немного поиграть, поиздеваться, вывезти сильнее.              В миг все звуки пропали, даже в голове, из-за чего наступила полная тишина; не был слышен даже стук собственного сердца. Глаза неотрывно наблюдали за чужими, не смея отвести взгляд и посмотреть на реакцию профессора или Сириуса.       Тело затрясло, будто Мэри уже знала, кто сейчас выйдет из шкафа, но признаваться в этом отчаянно отказывалась, от страха оттягивая неизбежное. Затрясло так, словно кто-то открыл окно в кабинете, из-за чего метель повалила внутрь, окутывая все тело колким, морозным холодом, пробивающим до самых костей. Заставляющий вжать шею в плечи, будто в последней попытке защищаться от окутавшего тела холода, который на самом деле являлся самым сильным страхом.              «Тёмные волосы… глаза… такие знакомые… — Мэри сглотнула сухо, продолжая как контуженная смотреть в шкаф, чуть приоткрыла губы. — Мерлин… только не Регулус, я ведь не могу бояться его… настолько».              Мэри моргнула, так как глаза стали сухие, но зря — этой миллисекунды вполне хватило боггарту для того, чтобы резко выпрыгнуть из шкафа, оказываясь на полу.              Мэри от неожиданности сделала маленький шажок назад, медленно качая головой и будто теряя силы для того, чтобы поднять палочку.              Боггарт противно, как-то гадко рассмеялся себе под нос, пока черные кудрявые, похожие на гнездо, спутанные волосы, будто нечёсаные годами, спадали вниз, позволяя рассмотреть свое лицо не сразу. Лишь тогда, когда он медленно поднял голову, глядя на нее упор.              Нет..              Это был не Регулус.              Далеко не он.              Это было кое-что похуже, намного хуже, из-за чего Мэри окутал самый настоящий животный страх, а руки затряслись сильнее.              Потому что это была она сама.              Только будто поехавшая головой настолько, что не соображающая, гадкая до жути, с погано насмешливым взглядом, который окидывал ее с сумасшедшим азартом в глазах. Настолько больным, будто в голове не осталось ничего здорового, только кромешная тьма, состоящая из безумства и отсутствия разума.       — Ну привет… — боггарт, принявший ее обличие, противно облизнул сухие губы, не сдерживая дрянного тихого смеха. — Ты же меня так боялась увидеть, правда?        Мэри, глядя перед собой стеклянными глазами как ведомая, сжала палочку, пытаясь ее поднять, чтобы произнести чёртово заклинание, но голос — пропал, а рука заледенела, не решаясь от страха подняться. Потому что увидеть в виде своего боггарта саму себя, только больную и сумасшедшую на всю голову оказалось настолько страшно, ибо это все уже несколько месяцев таилось на задворках сознания, оберегающего психику, что все нутро сжалось, а в голове было только одно — спрятаться. Спрятаться далеко, чтобы не видеть этот омерзительный ужас в виде себя, который смотрел на нее настолько неадекватным взглядом, что Мэри померещилось, будто она смотрит в зеркало и что все происходящее это правда, настолько сознание в голове дало тревожный надлом, который пробудил все страхи.              — Ты такая глупая, — боггарт противно хмыкнул, прикрывая губы ладонью, продолжая щурить гадкие глаза, от которых тянуло тошнить, настолько в них нельзя было разглядеть ничего святого. — Дура, зачем ты меня боишься? Я же друг, я же твой друг, Мэри!.. МЭРИ, Я ЭТО — ТЫ.              Мэри, продолжая нервно трястись и слабо дёргаться от страха, сухие губы приоткрыть смогла, да вот только заклинание не могла начать даже произносить. Застряла еще на первом слоге, а когда боггарт вновь омерзительно и громко рассмеялся, не выдержала — выронила волшебную палочку, которая с громким звуком покатилась по земле, и почти что перестала дышать, настолько сильно глотку сдавило, особенно в момент, когда боггарт в виде нее резко сделал шаг перед. Перестала замечать все вокруг, даже то, как Сириус дернулся, собираясь броситься вперед, понимая, что ей слишком страшно, чего он снести уже не мог, но раздражённо замер, когда профессор Велиар, продолжавший внимательно и сосредоточено наблюдать за происходящей сценой, жестом остановил его, говоря стоять на месте, что еще рано.              Мэри хотелось убежать и спрятаться, но контроль над телом был потерян, а все сознание было приковано к боггарту, который, сделав шаг, замер, гадостно улыбаясь и вновь облизывая губы.              — Я это ты, Мэри, то, что тебя может ждать, ну же, не бойся меня, — заговорил тише, испытывая какое-то садистское удовольствие от страха, который сейчас разил из Мэри слишком ощутимо, слишком вкусно, что не могло его радовать. — Почему, почему ты МЕНЯ НЕ СЛЫШИШЬ? МЭРИ, Я ЭТО — ТЫ.              Вновь гадкий смех, от которого Мэри отрицательно замотала головой, чувствуя, как сердце упало куда-то в живот, начиная стучать там. Как пальцы продолжали трястись, а нутро отказывалось принимать происходящее, как собственные мысли кричали убежать отсюда, подальше от самой себя, туда, где безопасно, где не страшно, где не этого, где нет самой себя. Пока боггарт продолжал ненормально смеяться, в моменте проводя ладонями по лицу, проходя по нему ногтями, словно царапая его как не в себе.              — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, МЭРИ, — разум туманился, страх сжирал изнутри, а боггарт продолжал сумасшедше давить на разум, откровенно этому радуясь. — МЫ ЖЕ ЭТО ОДНО ЦЕЛОЕ, НЕ МЕНЯ БОЯТЬСЯ НАДО.              — С.. с… — горло сдавило от страха, не позволяя произнести то, что Мэри так хотела, чтобы ее от этого просто спасли.              «Мэри... ты такая дура».              — ПРИСМОТРИСЬ, МОЖЕТ, НЕ МЕНЯ БОЯТЬСЯ НАДО, М-М?.. — боггарт в ее обличии мерзко хрустнул головой, как-то неестественно склоняя её на бок.              «РАЗУТЬ ГЛАЗА, ПОНЯТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ УЖАС, КОТОРЫЙ ТЫ К СЕБЕ ПОДПУСТИЛА ТАК ЖЕЛАННО, У ТЕБЯ ПОД НОСОМ?»              Нет, голос, который стал звучать ещё и в голове, Мэри вынести уже не смогла.              — Я ЭТО ТЫ, МЭРИ, МЭРИ, ДАВАЙ, МЭРИ, МЭРИ, МЭРИ.       — С-Сириус... — единственное слово, на которое Мэри нашла в себе силы, чтобы шепотом выпустить его из губ, понимая, что больше не выдержит.              Хотелось в безопасность, хотелось к нему.       Для Блэка этот зов был последней каплей, который заставил его плюнуть на все. Сириус резко дёрнулся с места, направляясь к ней, и очень вовремя — боггарт, откровенно радуясь ее страху, резко пошел в ее сторону, гадко хохоча, и заставляя начать шагать назад в жалкой попытке спасти саму себя, ибо это было последней каплей, из-за чего паника внутри взяла вверх, вынуждая спастись любым способом.       Впрочем, уйти далеко не вышло — Сириус уже успел оказаться рядом и резко потянуть ее за руку к себе, в то время как профессор Велиар, понимая, что продолжать будет хуже для самой Мэри, в считанные шаги оказался на ее месте. Принял боггарта на себя, который, почуяв нового человека, резко замер и в один момент изменился за пару секунд. Безумная Мэри, которая только что стояла там, превратилась в двух человек — мужчину и женщину средних лет, одетых в простецкие черные одежды, которые любяще, но пугающе смотрели на Велиара перед ними.       Потянули к нему свои дрожащие руки, окидывая его таким взглядом, будто он — пророк, сошедший к ним по божьей воле, перед которым они испытывают трепет. Такой трепет, наполненный страхом, который часто возникает, когда люди напрямую сталкиваются с подтверждением того, во что они свято верят.              — Сынок… — ласковым дрожащим голоском протянула худая изнеможённая женщина, хлопая глазами. — Милый наш… это же мы…              — Ридикулус!              Один миг — образы пропали, а на пол, на их место, упали две страшные куклы, больше похожее на игрушки из цирка уродов. Которые Велиар, не медля ни минуты, с помощью заклинания быстро поднял воздух и закинул в шкаф, который сразу же закрыл на замок, и еще некоторое время держал дверцы шкафа, тяжело дыша. В котором еще несколько минут слышался какой-то шум, затем резко затихший, будто боггарт остепенился, понимая, что пугать больше некого.       Только после наступавшей тишины профессор Делиль позволил себе выдохнуть, медленно качая головой и беря себя в руки по настоящему и быстро, понимая, что его настоящий страх вновь предстал перед ним. Вздохнул и тяжело выдохнул, кривя губы и убирая руки от шкафа, чтобы затем выпрямиться и обернуться назад. Посмотреть на то, как Сириус обнимает Мэри, ласково поглаживая ее по спине дрожащей рукой, укачивая, как маленького ребенка, пока она сама прижималась к нему как своему единственному спасению, вцепившись пальцами мертвой хваткой в белую футболку на его спине.              — Тише, милая моя, тише, все в порядке... это не правда, — Сириус начал аккуратно гладить ее по волосам, пытаясь успокоить, пытаясь привести в чувство, пока сама Мэри мелко подрагивала, стоя в его руках, уткнувшись носом в грудь. Зажмурила глаза, будто пытаясь изгнать образы из своей головы, которые она только что видела, которые вытиснули собой все остальное, заставив забыть обо всем, вплоть до собственных отца и дяди. — Это всего лишь страх, родная. Он никогда не будет правдой, слышишь? Никогда. Я клянусь тебе, Мэр.              Мэри, еле понимая, что Сириус говорит, лишь кивнула, тихонько всхлипывая и прижимаясь ближе, уже по привычке, пытаясь найти укрытие в нем. Найти поддержку, будучи всецело уверенной, что он никогда ее не даст в обиду, как не давали этого сделать папа и дядя. Пряталась в его руках, отчаянно отказываясь хоть на секунду открыть глаза, будто если она это сделает, то вновь увидит тот ужас, который она испытала на себе минуту назад, который продолжал отзываться в теле, не давая спокойно дышать, заставляя трястись дальше. Это было слишком страшно, она ожидала то, что увидит, лишь подсознательно, в то время как разум был настолько не готов увидеть такое, что воспринял его за правду, ища отчаянные попытки обезопасить своего обладателя, продолжая быстрыми кадрами прокручивать в голове то, что случилось, будто бы этим самым желая, чтобы Мэри быстрее нашла спасение от этой чумы. А сделать это было трудно особенно сразу, из-за чего она как маленькая жалась к Блэку ближе, ибо сейчас это было действительно единственное, что ее могло успокоить.       Руки, которые прижимали к себе и ласково гладили по голове, голос, который продолжал говорить о том, что все хорошо, что все в порядке, что этого никогда не случится. Аромат, который исходил от него, успокаивал, заставлял чувствовать себя в заботе и безопасности, позволяя телу медленно, но все же начать расслабляться. А Сириус и не торопил — лишь продолжал терпеливо стоять, надеясь успокоить хоть своим присутствием, лишь краем глаза обращая внимание на то, что профессор Делиль, понимая, что боггарт испугал сильнее, чем мог, быстро скрылся в своем кабинете, очевидно, собираясь скоро вернуться.       «Почему мне всегда так спокойно в его руках — промелькнула мысль в голове, которая позволила Мэри за себя зацепиться, чтобы хоть на пару секунд забыть о том, что случилось, и позволить телу начать приходить в норму. — Будто ближе него никого нет, почему, неужели мы слишком много времени провели вместе, что теперь все обернулось так?.Только Сириусу можно... ему все можно. Почему? Мерлин… я так устала, неужели я так сильно боюсь себя?.. и, ох, как в руках Сириуса спокойно и не страшно, черт. Век бы отсюда не вылезала…»               Когда Мэри, спустя время придя в себя, услышала радом шаги и звон посуды, после чего Блэк тихонько повел ее за собой, она не сразу поняла, что от нее хотят. Нехотя позволила Сириусу выпустить себя из рук, впрочем, ненадолго, потому что, усевшись на стул, он потянул ее за собой, усаживая на одно колено и очевидно, после такого, не собираясь отпускать ее от себя дальше, чем на сантиметр.       Продолжал поглаживать по спине, пока Мэри, шмыгнув носом и вытирая остатки резко накативших от страха слез, не поднимая голову посмотрела на парту перед ними. На ней — белая фарфоровая чашка с чаем, в которую профессор Велиар подливал какое-то зелье, очевидно, сильно успокаивающе.              — Выпей, Мэри, тебе нужно успокоиться, — уверенно произнес профессор Делиль, закрыв флакончик с зельем и аккуратно подвинув блюдечко с чашечкой к Мэри, которая очень недоверчиво, как загнанная в угол лиса, посмотрела на нее, поближе. Очевидно, от Велиара это не ускользнуло. Поэтому он постарался добавить помягче, понимая, что стресс его ученицы достиг пика и сейчас пропитывался недавно испытанном страхом. — Это зелёный чай с мелиссой и парой капель легкого успокоительного. Ничего лишнего, только это.       — Мэр, все в порядке, выпей, — чуть ли не шепотом ласково добавил Сириус, давно уже выучив нужный подход к ней. Погладил ее по плечу, очень стараясь мягко улыбнуться и заглядывая ей в личико, так как голову она поднимать не спешила. — Правда, ты же веришь мне? Тебе станет полегче, крысиный хвостик тебе никто колдовать не будет.              Мэри не сдержалась — выдала тихий, но искренний смешок, кинув на Сириуса беглый, какой-то восхищённый взгляд. Она не знала, откуда он так умеет, но, очевидно, повисшую в ней мрачную атмосферу недоверчивости он разбил очень быстро. Так что ей ничего не оставалось, кроме как послушно, показывая, что верит, взять подрагивающей рукой чашку с чаем и приложить к губам, жадно делая несколько неверных глотков и смачивая пересохшее от страха горло.       Выдохнула, чувствуя, как горячий чай слегка привел в чувство, а зелье, добавленное в него, начало действовать почти моментально, из-за чего Мэри медленно расслабила плечи, прикрывая глаза. А может и не начало оно действовать так быстро, просто чья-то большая ладонь очень успокаивающе поглаживала ее по спине, напоминая, что он рядом. А это для Мэри было ценнее любых слов.              На некоторое время повисло безмолвие, чтобы каждый, особенно Мэри, мог прийти в себя после увиденного и разложить в голове мысли, летающие в голове, по полочкам. Профессор Велиар в это время подвинул один из стульев ближе и сел на него, находясь напротив Сириуса и Мэри, пока из всех остальных звуков, на которых она пыталась сосредоточиться, чтобы быстрее отвлечься, был слышен только сильный свист ветра и бури, развернувшихся за окном.              «Всё-таки я такая слабачка, — неожиданно подумала Мэри, продолжая держать глаза прикрытыми, и от нервов играясь пальцами с прядью волос Сириуса, так как слегка приобнимала его за шею, чтобы не упасть с колена, пусть и тот ее крепко держал. — Даже заклинание не смогла произнести самостоятельно, чтобы избавиться от боггарта, как это пришлось делать вместо меня Велиару, а Сириусу и вовсе вытирать мне сопли. Позор… какой же позор, я как беспомощная. Так нельзя… или можно. Я буквально увидела наяву свой самый сильный страх, который представляет из себя меня саму. Может, я просто стала слишком критична к себе… всё-таки, кто с первого раза может побороть свой страх? Особенно тогда, когда им являешься ты сама… нет, Регулусу ни за что не расскажу. Даже если придет время, когда я смогу ему рассказать всё-всё. Не хочу, чтобы он знал, какой я была слабой и беспомощной. Странно… почему? Я ведь только с ним и могу такой быть. Только с ним быть собой, зная, что он меня любит, я ведь люблю его. Он должен знать меня всю настоящую… всю… как Сириус…»              — Извините, — резко выдала Мэри, привлекая к себе внимание, наконец-то успокоившись. Хотя, относительно, ибо, тело, может, и перестало дрожать, а вот все внутри — продолжало, да еще как!.. — Даже заклинание произнести не смогла. Я не хотела заставлять вас так напрягаться…              — Мэри, в этом ничего постыдного нет, — спокойно ответил профессор, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Поймал ее взгляд и понимающе кивнул, едва ли испытывая хоть капельку злости. — Ты сейчас столкнулась во своим самым сильным страхом, о котором даже не подозревала. Боггарта в детстве победить легче, потому что можно быстрее переключить внимание и представить что-то хорошее. А сейчас ты стала взрослее, а страх — хуже, из-за этого с первого раза победить боггарта труднее. По секрету скажу, даже мне это не всегда раньше удавалось. Такое только с опытом проходит, когда сознание окрепло и ты уверен в своих силах. Так что все в порядке, едва ли ты можешь себя в чем-то винить. Наоборот, я бы даже сказал, что ты держалась очень стойко для того, кто… увидел такой страх.              — Правда?.. — слегка недоверчиво уточнила Мэри, впрочем, не сдерживая слабой улыбки, которая расползлась на губах. Ибо внутри от такой похвалы стало теплее, будто сейчас ее успокоил и похвалил папа, а не профессор Велиар. Который, будучи его подмастерьем, очевидно, пару привычек у Флимонта перенял, иначе такое сходство в утешении описать было нельзя.              — Конечно, — Сириус, подтверждая слова профессора Делиля, утвердительно кивнул, разглядывая ее лицо и едва ли имея что-то против того, что она нервно крутит прядь его волос. А затем усмехнулся прозорливо, чуть сощурив глаза. — Нет, Мэрм, правда. На твоем месте, увидев себя таким, я бы уже заорал и дал деру такого, что только пятки бы и сверкали.              Мэри, ровно как и профессор Велиар, не удержалась и тихо рассмеялась, представляя картинку, как такой парень как Сириус, имевший довольно крепкое тело и рост чуть ниже двух метров, визжит, как девочка, и в страхе выбегает из кабинета, несколько раз спотыкаясь по пути.       — Уверен? Что не лжешь? — Мэри тихонько хмыкнула, глянув на Сириуса уже окончательно осознанным взглядом, на что тот забавно сморщил нос.              — Честное слово, кого-кого, тебя ни за что не обману!..              — Можем и твоего боггарта проверить, Сириус, — профессор Велиар непринуждённо усмехнулся, поправляя очки в коричневой оправе. — Всё-таки его мы далеко на убирали еще, а заодно и проверим, так ли ты честен перед Мэри и мной сейчас.              — Пф-ф... Велиар, помилуйте, думаю боггартов на сама сегодня достаточно, — Сириус, ловко сводя тему, очевидно не собираясь по какой-то странной причине позволить им увидеть своего боггарта, отмахнулся от профессора. Мэри настаивать не стала, хотя ей стало интересно — чего Сириус может бояться сильнее всего?.. — Правда, иначе вам придется успокаивать еще и меня! А перед этим ловить по всей школе, потому что я буду бегать как угорелый от страха, честное слово!              — Ладно, Сириус, поверим тебе на слово, — усмехнулся профессор Велиар, медленно качая головой, а затем, вздохнул. Немного помолчал, наблюдая то за Мэри, которая, вроде как, уже более менее пришла в себя, то за Сириусом, который продолжал этому способствовать, в моменте помогая вновь выпить немного чаю. Улыбнулся каким-то своим мыслям, словно вспоминая что-то приятное будто из юности, а затем, стараясь говорить мягко, но серьезно, продолжил: — Мэри… ты как, в порядке? Полегче?               Мэри, услышав такой вопрос, отвела взгляд от Сириуса обратно на свои руки, неоднозначно поведя плечом. Нет, в порядке она не была, да и вряд ли в ближайшую неделю будет, после того, как железно убедилась, что ее главный страх — она сама. Ибо это действительно было ужасно.       Она могла представить, как ей побороть все остальные страхи — предательство Регулуса, смерть близких и прочее. На каждый вариант у нее была мысль, как минимум, осознание, что всегда можно сбежать. А вот от тебя сбежать у нее не получится никогда. Мэри буквально боялась саму себя, понимая, что теперь не сможет существовать спокойно, зная, что в абсолютно любой момент, если магия захочет, она может стать попросту невменяемой и сумасшедшей, наравне с Беллатрисой. А как сражаться против себя? Себя нельзя убить, обезвредить, уничтожить, спрятать.       С собой нельзя сделать ничего, что можно было бы сотворить с другими страхами, чтобы они тебя не обглодали до самых косточек. И это пугало. В какой-то момент, от мысли, что она в будущем может стать такой, каким был боггарт несколько минут назад, глаз резко дёрнулся.              «Забавно… — мысленно усмехнулась Мэри, кривя губы в полуулыбке. — Сири у нас, оказывается, пророк. Год назад сравнил меня с Беллатрисой из-за нового цвета волос. А тут, оказывается, цвет волос не причём. Скоро такая же... больная, как она буду, ха. Только ещё хуже. Что Белла даже испугается и примет поражение».              — Полегче, — тихонько кивнула Мэри, впрочем, не соврав — оттого, что случилось, она слегка отошла и благодаря себе, и благодаря успокоительному, и благодаря Сириусу, на колене которого продолжала сидеть, как маленькая, но очень довольная. — Думаете, меня ждет то, что мы сейчас увидели?              — Нет, Мэри, даже не думай о таком, — профессор Велиар, задумчиво погладив подбородок двумя пальцами, слегка нахмурился и отвел взгляд в сторону. Мэри на такой ответ лишь неслышно усмехнулась, вслух ничего не говоря. — Как минимум потому, что теперь мы знаем твой главный страх, из которого магия и черпает все свои рычаги давления. Сможем побороть этот страх — тебе станет намного легче, поверь. Магия будет цепляться за мелкие образы, но пугать тебя тем, что ты из-за нее сойдёшь с ума, у нее уже не получится.              — И как это сделать? — серьезно и твердо спросил Сириус, выжидающе уставившись на профессора Велиара. — Как ей перестать бояться саму себя?              — Это очень долгий и кропотливый процесс, Сириус. Некоторым людям на это нужны месяцы, если не годы, — не очень довольно ответил профессор, будто этот факт раздражал и его. А Мэри, услышав такой вердикт, сухо сглотнула, чувствуя, как глаз дёрнулся вновь. — Но у нас времени нет — чем раньше Мэри сможет обуздать свой страх, тем быстрее мы сможем понять, что магия может сделать дальше. Я обсужу этот вопрос с профессором Дамблдором — это все равно придется ему рассказать, врать конкретно здесь не получится. Думаю, у него будет несколько идей, как решить этот вопрос быстрее. Правда… они могут быть специфичны, как он сам, но если вариантов будет несколько, я постараюсь выбрать наиболее благоприятный, хорошо? В конце концов, мы не издеваться над Мэри должны, а ей помочь. Поставим следующее занятие… через неделю-две, хорошо? У нас будет с ним время подумать и рассмотреть несколько вариантов. Попозже я вам скажу конкретнее.              — Хорошо, мы придем, — кивнул Сириус, даже не рассматривая вариант ответа, что «хорошо, она придет», твердо решив, что едва ли он бросит ее одну в этой пучине ужаса. Блэк успел убедиться, что это не то дело, где Мэри должна справляться в одиночку, да и все равно он должен прийти еще и как ее доверенный в вопросе исследования послания Фемиды. А Мэри и не была против — только за, и возражать даже не собиралась. Наоборот, благодарно Сириусу слабо улыбнулась, легко погладив его по плечу. После такого она и сама… не была готова присутствовать на уроках без поддержки, особенной той, которой от души одаривал ее Блэк. Отпускать его от себя… она странно не хотела. — Есть что-то, что может пока помочь? Ну там, не знаю… упражнения какие-то? Че там может быть, я просто не шарю, pardon, правда, но две недели — большой срок, может, мы как-то решим с ней это. Положим начало, по крайней мере.              — М-м… — профессор Велиар поджал губы, пытаясь что-то придумать, после чего слегка кивнул. — Да. Мэри, попробуй как-нибудь, только находясь при этом не одна, а, например, с Сириусом, поговорить в магией внутри. Да, помню, ты говорила, что пыталась, но в этот раз сделай это очень настойчиво. Так, словно хозяйка здесь ты, а не она. Нужно попробовать… что-то узнать о магии. Может, она захочет рассказать, кто знает. Как минимум то, что она может с тобой сделать, то, что ей нужно от тебя. Все равно тетя Эффи, как мы выяснили, кормила ложью и себя, и тебя, и настоящую правду о даре вы знаете лишь крупицу. А так, если что-то узнаешь, и спектр возможностей расшириться, и ты станешь себя бояться меньше, понимая, что от себя можно ожидать.              «Ох, знали бы Вы, Велиар, как это забавно звучит… поговорить с кем-то в своей голове!.. учитывая, как магия меня не любит, она скорее любезно пошлет меня нахуй, — Мэри мысленно усмехнулась, вновь начиная нервно наматывать прядь волос Сириуса на палец. — Впрочем… разве у меня есть другие варианты? К слову… что имела ввиду магия, когда сказала мне в голове, что предатель у меня под носом? Мерлин… я даже представлять не хочу, что она имеет ввиду. Черт, она действительно знает, куда давить, какие мысли нашёптывать. Такими темпами я начну подозревать абсолютно всех в том, что они меня предадут. Даже Сириуса, хотя едва ли он сделает что-то против меня. Учитывая, как она отзывалась месяц назад о Регулусе… черт, она специально заставляет меня подозревать его!.. пора дать этой магии имя, тьфу. А то магия-магия. Назову ее как-нибудь… мисс Беллатриса-младшая».              «М-м, какая ты забавная, однако. А как тебя назовём? Беллатриса-средняя?»              «Иди к черту».              — А ты, Сириус, почаще убеждай Мэри в том, что, как минимум, ты ее не боишься и будешь рядом. Потому что бояться правда нечего, — добавил профессор Велиар, обращаясь к Блэку. — Так как больше никто об этом не знает, придётся делать это тебе. И Джеймсу — ему тоже расскажите, потому что он, как ее брат, должен знать.              — Сделаем, — непринуждённо, но со всей ответственностью кивнул Сириус, едва ли собираясь делать что-то другое. — Конечно нечего, Велиар. Чтобы я боялся эту принцессу? Да никогда.              Сириус усмехнулся, а затем ойкнул, когда Мэри протестующе дернула его за прядь волос, которую наматывала на палец.              — Ладно-ладно, иногда чуть-чуть боюсь, Ваше Величество, — продолжил ерничать Сириус, из-за чего Мэри в очередной раз улыбнулась, переглядываясь с профессором Велиаром, который еле сдерживал усмешку. — Решим. Не проблема.       — Молодец, Сириус, ты нашел хороший подход к ней, — непринуждённо ответил профессор Делиль, поглядывая на них двоих, а Сириус, услышав это, захлопал глазами. — Ей надо сейчас почаще улыбаться, а у тебя это отлично получается. А там гляди, рассмешишь ее так, что в через месяц-два, когда попробуем победить боггарта еще раз, она вспомнит это, и превратит его во что-то смешное. Из вас хорошая пара. Хороший тандем.              — Рад слышать, Велиар, — усмехнулся Сириус, впрочем, будто бы не так радостно, как пытался показать, но обратить Мэри на это внимание уже не позволил, резко заговорим о другом. — К слову… я наверное, лезу не в свое дело, но… кто был вашим боггартом? Вы так… быстро его остепенили, это не может не вызывать, кхм, восхищения.              Мэри, услышав такой вопрос, захлопала глазами, вспоминая тот короткий момент, когда уловила взглядом то, как профессор Велиар прикрыл ее собой от боггарта, в следствии чего тот принял иную форму. Припомнила его вид в виде мужчины и женщины средних лет, черты лиц которых чем-то напомнила профессора… вспомнила, как ещё в сентябре услышала от Велиара то, кем его родители. Поэтому поджала губы, как-то грустно поднимая взгляд на профессора, который от такого вопроса лишь как-то тоскливо улыбнулся, отведя взгляд и о чем-то тяжело задумавшись.              — Это… Ваши родители, да? — крайне осторожно, стараясь не надавить на, очевидно, рану в душе, сильнее нужного, уточнила Мэри, как-то неуютно прижимаясь к Сириусу ближе.              Профессор Делиль сконфуженно кивнул.              «Какой кошмар… бояться собственных родителей, — Мэри прикусила нижнюю губу, покосившись на Блэка, который в миг стал серьезнее, а так же заинтересованнее, так как в глазах его мелькнула искра, будто впервые нашел человека, с которым чем-то похож так тесно. — Сириус.. неужели ты тоже так сильно их боишься? И поэтому отказался посмотреть, хотя бы ради интереса, на своего боггарта?.. мой бедный мальчик… мой…»              — Погано, — криво, но сочувственно усмехнулся Сириус, давая профессору понять, что он в своей проблеме не одинок.              — Не то слово, Сириус, — Велиар постарался улыбнуться в ответ, но и Мэри, и Сириус заметили, как тяжело ему было сделать это. Будто воспоминания о прошлом так нахлынули на него внутри, что, даже несмотря на его попытки держаться весело, он вынести их не мог. Помолчал немного, глядя в окно, где продолжала бушевать метель, заполняя собой все пространство вокруг школы. — Иногда задумываюсь, как бы сложилась моя жизнь, если бы меня от них не забрали в приют. Плохая… жизнь. Считай постоянное поклонение тебе как чему-то святому. Возведение в культ, и всё такое… сколько историй таких было у магглов, и все они заканчивались плохо. Из-за них… я мог стать причиной смерти стольких людей, что даже сейчас, вспоминая об этом, становится… погано, как ты сказал, Сириус. С самого детства хотели сделать из меня пророка, второго Христа, только, по сути, я бы был Антихристом или лже-пророком, думаю, вы понимаете теперь, что это значит. Обманывать людей… магглов, многие из которых так доверчивы. Родители свято верили в свое и мое предназначение, пытаясь вдолбить мне это в голову, из-за чего бежать от их образов, которые иногда преследуют даже во снах, приходится до сих пор. Они… умерли, еще несколько лет назад, но этот страх, будто бы, со мной на всю жизнь. Не люблю жалость, поэтому… это всего лишь страх, который никогда не случится. Да и я уже взрослый, поэтому стараюсь, так же, как и ты, Мэри, убедить себя, что все в порядке. Так что, я понимаю вас двоих. И тебя, Мэри, в том, как тяжело бороться со страхами, ибо сам до сих пор бегу от них, и тебя Сириус, в том, как тяжело жить, когда твоим родителям промыли мозги и то же самое они пытаются проделать с тобой. Во многом, чтобы сделать этот страх слабее, мне помогли дядя Монти и дядя Чарльз. Извините, что так неофициально, просто между собой они просили называть меня так. Несколько лет назад я так же не мог справиться со своим боггартом, и если бы не их помощь, сейчас я бы так же стоял, выронив палочку, и считал, что они наконец-то добрались до меня. Так что… Мэри, Сириус, для меня действительно честь помочь вам. Вернуть тем самым благодарность дяде Монти и дяде Чарльзу, пусть и через их детей. Жаль, что так, но теперь… иначе нельзя       — Спасибо, Велиар, — сочувственно свела брови Мэри, глядя на профессора Велиара, который слегка покраснел, бубня, что не стоит, ибо он действительно не любит такие разговоры. — Правда, мы стольким Вам обязаны, и рады, если честно, что с Вами познакомились, да, Сириус? — Блэк, глядя на нее несколько секунд, уверенно кивнул. — Без Вас было бы труднее и нам, Джеймсу, и маме с тетей, так что.. если Вам что-то нужно, Вы только скажите. О, кстати, приезжайте к нам на Рождество!.. если не заняты, конечно, мы все будем рады, да и…              Договорить Мэри не успела. Оборвалась на полуслове, услышав, как дверь в начале кабинета открылась, из-за чего она и Сириус обернулись назад, слегка в страхе даже, пытаясь понять, кто потревожил их троих. И, честно говоря, ответ удивил, из-за чего Мэри удивлённо вытянула лицо, хлопая глазами.              — Марлин?.. — Мэри, глядя на Маккиннон, которая с сумкой на плече сама замерла у входа в класс, приглянулась с не менее озадаченным Сириусом.              — О, привет, красотка, — Марлин довольно, непринуждённо улыбнулась, будто ее появление здесь это что-то ожидаемое, впрочем, затем нахмурившись, странно глядя на нее и Блэка. — А вы тут… чего, голубки? Да еще и, кхе-кхе, в такой интересной позе.              Мэри, нахмурившись, опустила взгляд с Маккиннон на себя и Сириуса… нервно усмехнулась, будто только сейчас осознавая, как интересно они сейчас сидят — она, на коленке Сириуса, который приобнимает ее за талию, пока она сама держит руку на его спине, накручивая прядь волос на палец… резко вскочила на ноги, будто ошпаренная кипятком, и усмехнулась вновь, нервно почесав затылок.              — Мы? А мы так… ну вот, вот так! Ха-ха.. — Мэри, игнорируя добрый смешок профессора Велиара позади, улыбнулась широко, отмахиваясь рукой. — Поболтать зашли, пока время есть, я же тебе говорила, что профессор Делиль — друг семьи! Ну и вот… хе-хе… да уж… а ты… тут… какими судьбами в выходной день то?              Впрочем, вместо Марлин, которая продолжала хмуриться и напряженно смотреть на нее, ответил профессор Делиль, из-за чего она обернулась назад.              — Пока вы были дома, Марлин взяла несколько дополнительных заданий до Рождества, так как у нее просели оценки по предмету из-за усложнения программы, — спокойно, даже чуть устало ответил Велиар, на время снимая очки, чтобы дать глазам отдохнуть, и глянул на Мэри, чуть сощурив глаза, ибо, очевидно, теперь ее образ перед глазами был более мутный, а затем перевёл взгляд на Маккиннон. — Сегодня должен был быть урок, правда, Марлин, я думал, ты придешь чуть позже.              — А-а, да я так, решила заскочить пораньше, так как делать было нечего, — та спокойно пожала плечами, поправляя черную футболку, которая из-за тяжести сумки на плече слегка съехала вбок. — Впрочем, эм, если вы заняты, я могу подождать за дверью…              — Заняты? Мы? Ха-ха, нет!.. — Мэри, чувствуя, как страх окутал все внутри, только непонятно из-за чего конкретно, — из-за того, что Марлс не должна знать, почему они тут, или из-за того, что та заметила, как странно она и Сириус сидели, широко улыбнулась. — Мы уже уходим! Не будем мешать! Спасибо за разговор, профессор, до свидания! Сириус, пойдём!              Мэри, продолжая улыбаться и смотреть на Марлин стеклянными глазами, схватила Сириуса за руку и повела за собой, вынуждая его быстро подняться со стула и послушно пойти за ней, впрочем, странно косясь на Маккиннон, о чем-то задумавшись.              — Увидимся вечером! Хорошего занятия! — криво-косо кивнула Мэри, держась ну очень непринуждённо, продолжая тащить за собой едва сопротивляющегося Сириуса и проходя мимо Маккиннон.              — Ну, да, увидимся, пока… — слегка растерянно кивнула Марлин, провожая их взглядом до двери, которую Мэри быстро открыла и вылетела из кабинета чуть ли не пулей.              Выдохнула, когда оказалась в коридоре, прикрывая глаза, словно сейчас их увидела не Марлин в кабинете с профессора, а Регулус голыми на кровати, из-за чего внутри все как-то странно затряслось, будто на секунду сама поверила, что это правда. Из-за чего нервно икнула, неожиданно понимая, что с нервами у нее явно беда, ровно как и образами, которые посещают ее голову.              — Мэри, ты чего?.. — Сириус, закрыв за собой дверь и окончательно отрезая их от Марлин и профессора Делиля, нагнулся к ней, слегка встревожено заглядывая в личико. — Ты в порядке? Ты вся красная.              — М-м?.. Я? — Мэри, услышав вопросы Сириуса, распахнула глаза обратно, чуть ли не дергаясь, когда заметила, что его лицо опять так близко. Глядела на него несколько секунд, чувствуя, как сердце внутри бьется слишком сильно, только непонятно, отчего именно. — Да так… я испугалась, знаешь? Вдруг Марлин о чем-то догадается, ну? Мы даже отговорку не смогли сказать нормальную, убежали сразу.              — Ну, так это ты побежала, я бы что-нибудь придумал, если бы деру не дали… — Сириус странно на неё посмотрел, выпрямляясь обратно, из-за чего Мэри едва заметно выдохнула, позволяя себе сухо сглотнуть. А затем улыбнуться криво, когда Сириус, чуть подумав, приложил ладонь к ее лбу. — Температуры вроде нет… это на тебя так появление Марлс повлияло? Она вроде не страшная, да и не похожа на того, кто сольет о нас информацию прямиком в руки Воландеморта.              — О нас?! — Мэри вскинула брови вверх, из-за чего Сириус нахмурился сильнее, подозрительно глядя на нее. — А… ты про наше дело с магией!.. ну, не похожа, конечно!.. говорю же — нервы! Я сама не своя, знаешь, особенно после, ого, такого боггарта-то!..              — Ты меня пугаешь, у тебя точно не припадок? — хмыкнул Блэк, продолжая внимательно смотреть ей в лицо. — Может, тебе выпить? Отлежаться денек, ни о чем не думая. Думаю, Регулус подождёт, как и вопросы к нему, которые ты сегодня должна ему задать. Никуда он не денется, а вот с тобой не то что-то.              — Со мной? Я в полном порядке! — Мэри, сама не понимая, что пытается доказать, заправила прядки волос за оба ушка, отводя от Сириуса взгляд. — Выпить? Пойдём! Регулус подождет? Нет! Я пойду! Я соскучилась по нему!..              — Так ты идешь выпить или к Регулусу, милая? — хмыкнул Блэк, приподняв одну бровь. Добавил более обречено… — То, что соскучилась, это я знаю…              — Так… все вместе! Идем с нами!.. то есть, нет, не идем, у нас же с Регулусом свидание…              — Да я не против, но вот именно, что Регулус меня пнет под зад, когда я в комнату войду. Да и Сохатый с Лили обещали помочь мне с тату…              — Тату? — Мэри, удивлённо вскинув брови, оглядела Сириуса с ног до головы, невольно сразу пытаясь прикинуть, где тот собрался делать свою первую татуировку, из-за чего Блэк усмехнулся, поправляя ремень на черных джинсах, в которые была заправлена футболка.              — Да, — кивнул Сириус, после чего вздохнул и повел Мэри за руку, которую весь этот странный разговор держал в своей, за собой, и едва ли Мэри что-то сказала против.              — Я думала, ты хотел сделать ее чуть позже, — задумчиво протянула Мэри, радуясь тому, что нашла тему, за которую можно зацепиться и скрыть свое непонятное даже для нее самой поведение только что.              — Хотел, — спокойно пожал плечами Блэк, как-то странно изменившись в поведении. — Да толку тянуть, живем один раз. Вдруг завтра умру?              — Сириус…              — Блять, — Сириус резко остановился, понимая какую тупость сейчас от чувств внутри сказал той, кто буквально месяц твердит ему, что теперь боится, что умрут остальные ее близкие и он в том числе. Остановился, разворачиваясь к ней лицом и подмечая, как она поникла, слегка зашуганно отводя взгляд. Раздражаясь на самого себя резко выдохнул, а потом взял ее за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Мэр, извини. Дурак, пизданул не подумав, осел. Я не хотел, правда. Просто, ты и опять этот ебанный Р... ай, блять, не то. Короче… принцесса, правда, прости. Ударь меня посильнее, будем квиты. Заслужил.               — Дурак, что ли… не буду тебя я бить, — пробурчала Мэри, окидывая его внимательным, слегка удручённым взглядом. Повела плечом, замечая, как Сириус пристыженно, виновато на нее смотрел, и долго обижаться уже не смогла. — Украдёшь мне вафли с кухни? Будем квиты. И не говори… так больше. Это правда… я не хочу представлять, даже представлять, что ты можешь умереть…              — Извини-извини, родная, я иногда всё-таки дурак, но ради тебя стараюсь быть умнее, честно. Вафли хочешь? — еще раз уточнил Сириус, жамкая ее за плечи, а Мэри кивнула, слабо улыбаясь. — Да хоть домовика украду, который тебе лично их каждый день делать будет.              — Ну, так уж не надо… — Мэри тихо рассмеялась, замечая, как Сириус, вновь сведя разговор на что-то более приятное для нее, расслабленно выдохнул. — Пойдём? Хочу посмотреть, как ты будешь, шкаф такой, незаметно пробираться на кухню, чтобы тебя никто не поймал.              — Уговор, родная, — набравшись уверенности, довольно, даже с ноткой азарта усмехнулся Сириус, а затем взял ее за руку вновь, кивая головой. — Пойдём-пойдем. Заодно обсудим, давно ли Маккиннон у нас за учебу решила взяться. А там дело сделаем, и к Регулусу своему пойдёшь, мальчик соскучился небось… die rosen verblühen, die dornen bleiben.              — Тебя тоже это смутило? Ну, Марлин… — идя за Сириусом, уточнила Мэри, переглядываясь с ним, на что тот хмыкнул, сжимая ее ладонь крепче.              — О, милая, они меня все уже смущают. И Марлин, которая впервые за шесть лет знакомства нашего решила взять дополнительные задания, и Римус, который думает, что я по утрам долблюсь в глаза и не вижу, как он возвращается откуда-то. И все остальные…              — Ну… мы недалеко ушли, если так подумать, — пожала плечами Мэри, а затем слегка покраснела, говоря более неловко. — Тоже по ночам сбегаем в Хижину, темним что-то ото всех…              — Угу, только вот если нас спросят, то мы плюс-минус спокойно ответим правду, что нам надо очень кое-что изучить, а не будем сильно пиздеть, — кивнул Сириус, держа голос ровно и уверенно, будто даже не думал, как казалось Мэри, что их вылазки в Хижину выглядят довольно-таки интересно со стороны. — А вот ответят ли правду остальные, meine prinzessin, это уже вопрос.              — Ощущение, что сейчас вообще никому доверять нельзя, Сири, — удручённо вздохнула Мэрм, смотря себе под ноги. — Я уверена только в тебе. И в… Регулусе. Наверное… вот. Все.              — Не переживай, — Сириус, слабо улыбнувшись после ее слов, по привычке, чтобы поддержать, пожамкал ее ладонь в своей. — Решим. Так что, колись, милая, что успела подметить. Ибо, очевидно, попахивает чем-то интересным, а повторение пятого курса я не хочу. Так что… давай, Нэнси Дрю ты, блять, наша, пора начинать новое расследование.              — Только с вашей помощью, Нэд Никерсон.              Сириус криво усмехнулся...              — Почту за честь.                                                                                                                       — Он проходил милю за милей и снова приходил на старое место. Утро и полдень миновали, и день был на исходе, а он по-прежнему тащился то в одну сторону, то в другую, то в гору, то под гору, по-прежнему возвращался назад и мешкал возле одного и того же места. Наконец, он ушел и зашагал по направлению к Хатфилду...              Мэри протяжно зевнула, приоткрывая глаза.              Потерлась щекой о свитер Регулуса, на котором сейчас лежала, пока он медленно, играясь с волосами, поглаживал её по голове.       Во второй руке Регулус держал книгу, читая вслух, вроде как, Чарльза Диккенса, которого сам же и предложил и название книги которого Мэри сейчас едва ли могла вспомнить, потому что слушала лишь краем уха, ибо настолько устала, что от тишины и неспешного чтения раскумарилась сильно. В моменте, несколько минут назад, а может и больше, Мэри даже успела задремать.              — Было девять часов вечера, когда мужчина, окончательно выбившись из сил, и собака, волочившая ноги и хромавшая от непривычной ходьбы, спустились с холма возле церкви в тихой деревне и, пройдя по маленькой улочке, проскользнули в небольшой трактир, тусклый огонек которого привел их сюда, — Регулус убрал ладонь с ее головы, чтобы перелистнуть страничку, а затем вернул руку обратно, зарывшись пальцами в волосы. — В комнате был затоплен камин, и перед ним выпивали поселяне. Они освободили место для незнакомца, но он уселся в самом дальнем углу и ел и пил в одиночестве, или, вернее, со своей собакой, которой время от времени бросал кусок…              Мэри постаралась как можно быстрее прийти в себя, чтобы не вызвать вопросов. Не хотелось объясняться, как она умудрилась уснуть, учитывая, что сегодня был выходной и она должна была выспаться сполна.       Должна была.       Но ночь в Визжащей Хижине со сном в виде трёх часов, а затем внеклассный урок с профессором Велиаром считали слегка иначе.       Впрочем, на этот случай у неё была отмазка — как минимум, она очень старательно пытается нагнать учебную программу, которую упустила из-за двухнедельного отсутствия в школе… но едва ли хотелось нагло врать, поэтому она очень надеялась, что Регулус не заметил, как она умудрилась задремать. Особенно находясь в его комнате — как сказал Регулус, им сегодня повезло, чтобы отдохнуть в его спальне, а не в Хижине или Выручай-комнате, так как Барти Крауч был занят и едва ли собирался наведаться в свою же комнату, которую делил с Регулусом, этой ночью.        Так что Мэри оказалась приглашена сюда — здесь было спокойно и комфортно, даже с учётом вычурного дизайна комнат в подземелье Слизерина, где даже не было окон, что, считала Мэри, было минусом. И даже пошутила об этом в самом начале, сказав, что, шторки бы тут тоже были зелёные, а она бы обязательно заменила их на золотые, так как от такого количества зелёных оттенков можно было сойти с ума. Регулус хрипло посмеялся, но обещал учесть ее ворчание и что-нибудь обязательно поменять, чтобы ей было здесь приятнее находиться, пусть и удавалось это редко.       В целом, в части комнаты, которая принадлежала Блэку, не было ничего лишнего, что в очередной раз подтверждало его характер и привычки. Кровать с балдахином, на которой они сейчас лежали и наслаждались временем друг с другом, пока рядом лежала сумка Мэри, из которой небрежно торчали пара книжек и ежедневник, стояла прикроватная тумбочка, где из вещей расположились лишь их с Регулусом прошлогодняя колдография и лежала какая-то старая книга с историей Англии.       Шкаф из темного дерева и комод, где стопкой лежали опять таки книги, а также стояла шахматная доска, на которой были расставлены искусно выполненные фигуры так, словно игру прервали на середине.       Как минимум, подметила Мэри, за пределами доски стояли черные слон, башня и пешка, которых, видимо, во время той игры умудрились сбить, из-за чего теперь черные были в меньшинстве. Наверное, ибо играть в шахматы Мэрм не умела, а потому и вдаваться в подробности чьей-то игры абсолютно не спешила.              — Беседа собравшихся здесь людей шла о соседних полях, о фермерах, а когда эти темы были исчерпаны… — продолжал умиротворённо читать Регулус, легонько касаясь кончиками пальцев её ушка. — Ma trésor, ты высыпаешься? Ты в последнее время слишком сонная.              — М-м? — Мэри, уставившись на Регулуса, который внимательно оглядывал ее личико, слабо покраснела. — А что?..              Регулус, услышав такой вопрос, слабо усмехнулся, будто взрослый, от которого ребенок пытается скрыть содеянное.              — Мэр, ты только что уснула, — спокойно пояснил Регулус, из-за чего Мэри смутилась сильнее, а затем отложил книгу в сторону. — Ответишь?              — Ну… нет, если честно, — Мэри постаралась непринуждённо улыбнуться, отводя неловкий взгляд от Регулуса куда-то в сторону, чтобы успеть взять себя в руки. — Ты только не переживай. Просто, шестой курс и мне надо нагнать учебную программу, вот и пытаюсь сделать это, пока время есть, ну и вот…              — Эй, тише, я понял, — Регулус, отпихнув книгу, к которой словно по-щелчку пальцев утратил интерес, подальше, положил вторую ладонь Мэри на спинку. — Просто если ты хочешь спать, то спи. У нас еще будет куча времени, чтобы провести его вдвоем. Впереди целый выходной.              — Правда?.. — Мэри, испытав облегчение оттого, что Регулус не стал допытывать ее, уставилась на него, хлопая глазками, а тот только уверенно кивнул. — Спасибо. Но нескольких минут мне хватило, так что, в любом случае, спать не хочу, — Мэри сморщила нос, отрицательно мотая головой, а затем уложила голову на бок, пытаясь быстрее свести тему. — Я по тебе соскучилась.              — М-м, Мэри по мне скучала? — протянул Регулус, отчего Мэри зарделась сильнее.              — Да…              — Я тоже. Не представляешь, как сильно, — Регулус слабо улыбнулся, оглядывая ее, и провел большим пальцем по ее щеке, а затем, чуть помолчав, непринуждённо добавил: — Пусть и не виделись всего одну ночь, но сколько за нее может произойти, правда?              Мэри слабо приподняла уголки губ, чувствуя, как во рту пересохло.              «Мерлин… неужели знает, где я ночью была?..»              — Да… — слегка неловко кивнула Мэри, понимая, что, залезь сейчас Регулус в ее сознание, то, вероятно, прочёл бы ее как открытую книгу, ибо едва ли, находясь в таком стрессе, еще и так резко возникшем, она бы смогла спрятать хоть одно своё воспоминание.              — Так что… — Регулус улыбнулся шире, с чертинкой во взгляде, а затем чуть сощурил глаза, и Мэри надеялась, что сейчас он не чувствует, как бешено в груди забилось ее сердце от страха. — Мечты и сны, желания и слезы… всегдашние товарищи влюбленных.              Регулус, неожиданно процитировав фразу из какого-то произведения, положил ей руки на плечи, крепко сжимая их, и резко подтянул за них повыше, чтобы лицом она оказалась поближе к его собственному.       Немного поддался вперед, оставляя смазанный поцелуй на ее губах, а затем взял ее руку, чтобы переместить ее со своего плеча на свою грудь, дабы Мэри могла поставить на нее подбородок, чтобы не затекла шея. Позволил ей некоторое время себя рассмотреть повнимательнее, подметить, какое у него лицо, из-за чего на её губах вновь возникла слабая улыбка, которая дрогнула лишь на миг от мысли в виде какого-то сравнения с кем-то другим, которую Мэри постаралась отпихнуть подальше, сама же ее и испугавшись.        А затем, чуть подумав, потянула свободную ладонь к лицу Блэка, чтобы провести по нему кончиками пальцев.              — Снова Шекспир? — фыркнула Мэри, проводя пальцами от щеки к губам, чтобы коснуться их в неловком любопытстве.              — Угу, — слабо кивнул Регулус, чтобы затем взять ее ладонь в свою и легонько поцеловать пальцы, глядя прямо в глаза. — Любовь душой, а не глазами смотрит. И оттого крылатый Купидон представлен нам слепым и безрассудным.              — Редж… чего тебя так потянуло на Шекспира? — Мэри слабо усмехнулась, чувствуя слишком странные, местами даже противоречивые ощущения внутри. — Уже в который раз слышу от тебя фразы из его произведений.              — Сам не знаю, — едва заметно пожал плечами Регулус, а затем опустил обе руки на ее спину, проводя ниже и ниже. Крадущимися движениями ловко пробраться ими под блузку, из-за чего Мэри слегка напрягалась, чтобы не вздрогнуть, ибо руки у Регулуса были холодные. Ибо она ещё не привыкла, что с мальчиками нужно вот так. — Часто перечитывал, пока тебя не было, чтобы занять свободное время, моя Офелия. К слову… ты напряжена. У тебя точно все в порядке?              Мэри, услышав такой вопрос, ответила не сразу, а Регулус и не давил.       Замолчал, терпеливо давая время подумать, словно заранее знал ответ на свой вопрос. Продолжал легонько водить пальцами по спине, впрочем, не заходя куда-то дальше, не придавая касаниям иного смысла, даже когда, проводя пальцами выше, между лопаток, иногда случайно касался застёжек на лифчике. отчего Мэри становилась вся неловкой до жути.       Едва ли сейчас, задав такой пикированный вопрос, он собирался придать разговору другой оттенок,              Но Мэри не знала, как можно подвести этот разговор к вопросам о том, откуда его мать может знать что-то про Астрею и прочее, и в курсе ли он сам, на самом деле, про дар больше, чем он признавался ей.       Задумалась о том, что, может действительно, будь здесь Сириус, такое спросить было бы легче — старший Блэк был, как уже известно, являлся более искусным дипломатом, чем она, и, очевидно, разговор к нужной теме, без сомнительных вопросов, смог бы подвести на раз-два. А Мэри так не умела, особенно беря в расчет то, что ей нужно сейчас опять усомниться, еще и так явно, в том, с кем она в отношениях.       Из-за этого быстро стало тошно от самой себя, пусть она тут же и попыталась взять себя в руки, вспоминая советы Сириуса, которые он дал ей сегодня днем после того, как нагло выкрал для нее вафли с кухни Хогвартса и остался никем незамеченный. Он понимал, что едва ли Мэри сможет самостоятельно, в моменте начать так сильно хитрить особенно перед тем, кто ее ложь может раскусить, не прикладывая особых усилий.       Так что Сириус заранее предусмотрел этот момент, а потому, задабривая ее вафлями со своих рук, предложил невзначай начать диалог издалека, используя ту тему, которой они могут поделиться и из-за которой Мэри действительно переживает, а значит, даже лгать не будет, что значительно ее успокоит и поможет сделать все более уверенно.              «Сириус предложил поделиться с Регулусом переживаниями о том, что происходит с Римусом, — продолжая держать глаза закрытыми, подумала Мэри, пока Регулус выжидающе рассматривал ее, легонько почесывая между лопаток, будто специально отвлекая от внятного потока мыслей. — Потому что, как минимум, я уже рассказывала ему об этом, где-то в сентябре. Или октябре, да похер, неважно. Я уже это делала, а значит, Редж поймёт, что я не вру. А я действительно скажу правду — за Лунатика я беспокоюсь, а Регулус может реально что-то знать. Он же, ну… везде будто все и обо всех знает. О каждом чужом шаге в курсе, кто что из себя представляет и всё такое. Меня это, иногда пугает, если честно, особенно с недавних пор, но в такие моменты это очень кстати… ладно, Мэри. Нужно просто сделать. Тем более, Регулус сам так удачно завёл про это тему, так что едва ли я что-то испорчу сейчас. Наоборот… это сделает нас ближе, так ведь? Когда поделимся друг с другом новой порцией секретов и вопросов, которые можно разгадать вместе. Ну... наверное».              — Честно говоря… — Мэри медленно приоткрыла глаза и вздохнула, сразу же натыкаясь взглядом на чужой внимательный. — Помнишь, я тебе говорила, что меня напрягает Лунатик?              — Помню, — уверенно кивнул Регулус, а следом вытащил одну руку из под кофты. — Что-то случилось?              — Вот именно, что нет, — Мэри слегка скривила губы, задумчиво разглядывая зелёное постельное белье на кровати Регулуса. — И я даже не знаю, плохо это или хорошо. Потому что ничего не случилось, но тот же Сириус часто замечает, что Луни уже почти третий месяц подряд пропадает черт пойми где то по ночам, то в моментах, когда не посещает пары.              — Вы пробовали просто спросить? — слегка нахмурившись, промолвил Регулус, очевидно, подозревая, что они могли решить сделать это в самую последнюю очередь.              — Марлин спрашивала, но Римус говорил, что он просто пропадает в библиотеке и все в порядке, — хмыкнула Мэри, слабо вздыхая. — Мы с Марлин… договорились, что она попробует за Римусом немножко пошпионить              — Марлин следит за Римусом? — как-то холодно спросил Блэк, из-за чего Мэри как-то неловко покраснела, кидая на него странный взгляд. — Узнала что-нибудь?              — Нет… лишь один раз заметила кое-что, — Мэри, вспоминая разговор с Марлин спустя четыре дня после того, как вернулась из дома после двухнедельного отсутствия, прикусила нижнюю губу. — После полнолуния, которое Римус провел в ноябре один, помнишь, да?.. да, и вот. Марлс с Алисой зашли к нему ближе к обеду, чтобы занести поесть, ибо тогда ни ты, ни я, ни остальные не могли о нем позаботиться. И… у него уже стояли тарелки с едой. Будто кто-то принес ее за несколько минут до прихода Марлс и Алисы, так как еда была нетронута, и Луни только собирался позавтракать. А мадам Помфри так никогда не делала. Мол, привыкла уже, что кто-то из Мародеров еду ему приносит, чтобы потом поболтать, а сам Римус никогда не просит ее принести, так как и так не хочет напрягать ту, кто о нем заботится.              — Мэри... не сочти, что я не верю вам, но мое предположение довольно простое, — чуть помолчав, непринуждённо ответил Регулус, в один миг утратив былое резко возникшее напряжение, появившееся из-за фразы Мэри про слежку. — Мне кажется, у него просто появился ухажёр.              — Ну… нет, такое может быть, но… — Мэри, захлопав глазами, сконфуженно отвела от Регулуса взгляд, который посмотрел на нее, словно на маленькую наивную девочку. — Он не похож на человека, который так быстро может влюбиться вновь.              — Как раз таки похож, — Регулус странно усмехнулся, поглаживая Мэри по щеке. — Рассуди сама. Сириус, грубо говоря, его разбил в смятку, ему всегда, если честно, на него было плевать. Римус, как и мы все, вырос. Поменял взгляд на многие вещи. Добровольно забыл Сириуса, не успев начать с ним что-то. Учитывая, что сам Сириус едва ли вспоминает, что когда-то он и Лунатик ощущали что-то друг к другу, ответ очевиден. Как минимум, он просто решил уйти в отрыв? Раз его чувства так нагло порвали. Теперь нашел кого-то. В попытке забыться. Вот и все. Так что не думаю, что это стоит лишнего внимания. Пусть занимается тем, чем хочет, тем более у каждого из нас есть свои тайны. Которые другим знать не обязательно, которые мы скрываем, боясь, что кто-то очень важный о них узнает, Мэр. Ты бы хотела, чтобы, например, кто-то за тобой следил, когда ты занимаешься своими делами? По ночам, например.              Мэри, услышав, как спокойно и непринуждённо, без задней мысли, Регулус произнёс последние предложения, сухо сглотнула, криво улыбаясь.              «Нет, если бы здесь был Сириус, было бы легче, — тревожно начала тараторить Мэри в мыслях, пытаясь вновь взять себя в руки. — Мерлин, ну почему всё так сложно. И признаться не могу, ну не могу просто. Нельзя, нельзя, и так по заднице за это получила от Сириуса, и слава Мерлину, что он не рассказал это маме и тете, чтобы и они не вставили мне дополнительно. Потому что — что? Они не доверяли Регулусу, да и он так странно себя ведёт, что и мне уже тревожно. Лежать даже спокойно не могу. Чёрт... ещё один повод для стресса и в руках тремор начнётся. С Сириусом мне спокойнее в разы… как же странно…»              — Ну, да… ты прав, — Мэри кивнула, а затем поджала губы... с одной стороны его доводы были логичны. С другой же стороны, Мэри старалась проверять теперь абсолютно все. Ей нужно быть уверенной в том, что ей говорят, а значит, и в случае с Луни ей нужно было убедиться в этом. Она не хотела лезть в его жизнь, но от страха ей нужно было это нагло сделать, чтобы потом — ни шагу туда. — Просто… из-за всей этой волокиты с магией я вся нервная. Мы ничего нового не узнали, хотя продолжаем штудировать книги, а время идёт, и так… страшно. Я не удивлюсь, если такими темпами ты узнаешь о нем быстрее меня.              «Интересно… клюнет или нет? Вроде, нормально подвела».              — Мэри… — Регулус вздохнул, оглядывая ее лицо, при этом еле заметно усмехаясь, да так, что Мэри от страха на миг показалось, что над ней. — Успокойся. Я ничего не знаю о нем. По крайней мере кроме того, что ты мне рассказала весной этого года. И слава Салазару, знаешь? Потому что это действительно помогло мне успокоить тебя в тот день…              Мэри вытянула лицо в удивлении, глядя на Регулуса, который отвел взгляд, как-то непривычно слишком поникши уставившись в сторону, будто вспомнил тот день, когда увидел Мэри такой.              — А как ты понял, что я пойду именно туда, куда шла?.. — неловко, осторожно уточнила Мэри, словно это поможет ей найти ответы на свои вопросы и перестать обвинять того, кто ее тогда спас.              — Я наткнулся на тебя случайно, — Регулус ярко, показательно вздохнул, возвращая взгляд обратно на нее, и вновь погладил по щеке. — Я не знаю, помнишь ты или нет, но я звал тебя на лестнице. Ты… шла так стремительно, не слыша меня на пустом лестничном пролёте, что мне правда не пришло в голову ничего кроме того, что те голоса… тот голос в твоей голове стал хуже. Это было очевидно, особенно взяв в расчёт, что ситуация с твоими папой и дядей… намного хуже, чем было с Эваном.              Мэри, прикусив нижнюю губу и продолжая смотреть в глаза Регулуса, в которых нельзя было прочесть ни капли лжи, сглотнула, вспоминая тот день.       Звал ли её кто-то на лестнице… и правда.       Звал.       Она запомнила это, пусть тогда и не обратила внимания, полностью погруженная в желание отомстить, которое так сильно подстегивала внутренняя магия, потихоньку беря над ней контроль полностью. Но ее действительно звали, просто под воздействием она даже не распознала голос в том омуте, в который ее окунули.              — Правда?..              «Какая я дура… я так легко начала его в чем-то подозревать... надо было просто спросить пораньше, — Мэри, серчая на саму себя, готова была заплакать от чувства вины, которое резко накатило на неё с головой. — Я же осознавала, что он не может знать больше, чем положено, да и откуда?.. а так легко поверила всем. Чтобы теперь краснеть, понимая, что то, что он тогда помог мне, по сути вышло случайно. Он знал про голоса, пытался найти меня по всей школе, нашёл на лестнице, а когда я не отозвалась, кинулся за мной. Он не знал, что я захочу тронуть директора или просить помощи у Велиара. Я сама туда пошла, а он просто заметил».              — Я не мог оставить тебя одну, как минимум потому, что ты в тот момент внушала своим видом убеждение, что способна сделать что-то непоправимое, — чуть тише продолжил Регулус, и постарался ей успокаивающе улыбнуться, заметив, как ее глаза стали влажными, пусть и не наполнились слезами. — Я говорил с тобой на риск, даже не зная, получится или нет. Надеялся, что ты просто услышишь меня и придешь в себя.              — Регулус…              — Эй… — Регулус остановил ее, резво прикладывая палец к ее губам, словно догадывался, что она сейчас начнет делать..— Только не говори, ладно?              — Ты о чем… о чем, не говорить? — Мэри слегка растерянно моргнула, чуть нахмурив брови, из-за чего Блэк тихо рассмеялся, качая головой.              — Что я тебя боюсь, — спокойно ответил он, легонько касаясь ее носа пальцем, из-за чего Мэри тихо фыркнула. — Нет, Мэри. Я тебя не боюсь. Я не знаю, что с тобой, и буду терпеливо ждать, пока ты все расскажешь, но я уверен, что ничего не непоправимого. Правда. Я люблю тебя, ma trésor, и никогда не оставлю. Веришь мне?              «Нет».               — Да… — Мэри, мысленно сглотнула сухо, улыбнулась криво, да кивнула. Почувствовала, как внутри стало... немного легче. Что они ошиблись как минимум в том, что Регулусу что-то известно про магию больше, чем она ему в своё время рассказала. Но при этом… успокоиться Мэри до конца не получилось. Словно яд внутри уже начал свое действие, а противоядие она приняла слишком поздно. — Спасибо, Редж. Спасибо, что рассказал это, мне… нужно было это услышать.              Регулус ничего не ответил — лишь поддался вперед, вновь оставляя легкий поцелуй на ее губах, чтобы затем взять ее обеими руками за талию и. едва прилагая усилия, переложить её с себя на кровать рядом.       Чтобы затем самому лечь на бок, оперев голову о руку. согнутую в локте, и тем самым слегка нависнуть над Мэри, чтобы иметь возможность более внимательно разглядывать ее, чтобы иметь больше пространства касаться ее более открыто и свободно чем то было, когда она лежала на нем. Поэтому и сейчас свободной рукой он сначала щелкнул ее по носу, из-за чего она забавно его сморщила, а затем переместил ладонь ей на талию, притягивая поближе и слегка постукивая по ней пальцами. Мэри, почувствовав это, улыбнулась менее криво, но всё ещё неловко, позволяя себе вольность в виде того, что начала рассматривала лицо Регулуса над собой, в моменте встревоженно подмечая, что оно вновь стало серьёзным.              — Я правда я хочу тебе помочь, — Регулус вздохнул, переводя взгляд с её лица на блузку, и слегка нахмурил тёмные брови. — Еще летом, когда я был дома, я пытался каким-нибудь способом узнать о том, что именно знают Рудольфус и Беллатриса, но едва ли в присутствии меня они начинали говорить об этом, так что попытка вышла провальной. Грубо говоря… едва ли со мной кто-то будет откровенничать на эту тему, так как мне, по сути, никто особо не доверяет.              — Редж… — Мэри выдохнула, слегка коснувшись его ладони пальцами. — Спасибо, но… не подвергай себя лишнему риску, окей? Мало ли… что взбредет в голову Беллатрисе, верно? Не хочу… чтобы ты попал под горячую руку из-за попытки помочь мне.              — Да ладно, — Регулус, словно ее касания произвели моментальный эффект, ей улыбнулся. — Не попаду. Я, конечно, теперь дома как белая ворона, но не настолько, чтобы меня могли в чем-то заподозрить. Да и в конце концов, едва ли мне что-то сделают — как никак, я теперь единственный… грубо говоря, официальный наследник всего рода, после бегства Сириуса, верно? Даже если Руд и Белла меня не сильно жалуют, с этим они не смогут поделать ничего, если хотят, чтобы род Блэков имел продолжение. Никто не пойдет ни против меня, ни против моих родителей, которые лишить семью еще одного сына попросту не позволят.              — Ну… все равно, не лезь на рожон, Регулус… — пробурчала Мэри чуть недовольно, из-за чего Регулус усмехнулся. — Правда, пообещай мне.              — Обещаю, моя Офелия, — Блэк умиротворённо кивнул, чтобы затем убрать руку с ее талии и вновь взять её ладонь в свою, дабы легонько поцеловать пальцы и вогнать в краску. — Но не обещаю, что если мне что-то всё-таки удастся узнать, я не расскажу об этом тебе.              — Дурак… хорошо, — чуть успокоившись, кивнула Мэри, впрочем, понимая, что сейчас самый удобный момент, чтобы спросить Регулуса о том, ради чего она здесь появилась. — К слову… а твои родители могут быть о чем-то в курсе?.. например, ты задумывался, почему твой папа не против, чтобы ты со мной общался? Я, честно говоря, давно об этом думаю, ибо, ну… тебе в жены, вероятно, хотят чистокровную волшебницу и яростную фанатку Воландеморта, а подхожу только под первое. Да и мама… твоя будто относится ко мне лучше, чем могло бы быть.              — В жены мне пророчат ту, кого я выберу сам, — Регулус пожал плечеми, слегка поглаживая ее ладонь большим пальцем. — А что до родителей… знают. Мне кажется, они о чем-то знают, как минимум из уст той же Беллатрисы, которая это может использовать в своих целях.              — Ты… уверен? — Мэри как-то нервно сглотнула, слишком резко меняя вектор мыслей на более тревожный. Уставилась на Регулуса, который криво ей усмехнулся, не очень доброжелательно глядя куда-то в сторону.              — Предполагаю, ибо это единственная причина, по которой отец мог разрешить мне с тобой общаться дальше, а не выносить мне мозги, — Регулус едва заметно и раздражённо скривил верхнюю губу. — Поэтому отрицать этот факт я не могу. Хотя очень бы хотел уверенно заявить, что это лишь наша выдумка. А что до матери… Мэри, я знаю, ты воспринимаешь её не в лучшем свете, и вполне оправдано. Она не идеальная мать, особенно в глазах Сириуса, с которым ты проводишь много времени, к чему я, к слову, очень рад. Правда, ангел мой, не красней так. Я рад, что двое самых близких мне людей так тесно общаются. Понимаю, что в глазах Сириуса мама выглядит в несколько раз хуже, но… поверь мне, даже если она что-то знает, она не пойдет против меня. Знаешь, ни я, ни Сириус никогда в детстве не видели, как выглядит настоящая любовь, особенно между мужчиной и женщиной. Наверное, поэтому для нас это что-то очень странное, и каждый воспринимает её по разному. Но, ангел мой, чего хмуришься? Любить мы все равно умеем, ибо, как минимум, в детстве были друг у друга, а так же у нас была наша мама, которая нас любила, пусть и своеобразно. Так что… мама скорее пойдет против любого, чем против меня, правда. Даже если она захочет помочь, то никогда не скажет какую-то подсказку прямо, чтобы об этом никто и никогда не узнал, так как это очень рискованно, особенно для нее самой. А так, по крайней мере, у нее есть какие-то карт-бланши на то, чтобы помогать мне и Сириусу. Поэтому, вероятно, если мама действительно в курсе происходящего больше, чем ты или я, то она скорее поможет, чтобы дать нам возможность на спокойнее будущее, которого с детства лишили ее.              На некоторое время повисла тишина.       Мэри молчала, продолжая ждать, что Регулус добавит что-то еще, внимательно разглядывая его, но быстро поняла, что тот закончил и резко о чем-то задумался, продолжая смотреть в сторону. Отпустил ее руку, аккуратно перемещая свою ладонь ей на талию и продолжая о чем-то думать, при чем это «что-то» было явно не очень приятным, так как Мэри читала это по его лицу: Регулус слегка сощурил свои блекло-зелёные глаза, которые в полумраке комнаты, ибо горел лишь один светильник, казались в несколько раз темнее, словно они были даже не зеленые, а черные, как поглощающая тьма, отчего взгляд Регулуса казался ещё мрачнее, чем могло быть.        Поняла это по тому, как Блэк слегка нахмурил свои темные брови, едва заметно, но если разглядывать его так пристально, как Мэри, то приметить можно. Верхнюю губу он скривил слабо, по привычке, которая являлась главной причиной, почему Мэри могла прочесть на его лице недовольство, ибо давно выучила эту привычку у обоих Блэков. Уж слишком часто они ее делали, когда были чем-то недовольны или даже раздражены.              «Как минимум… теперь я знаю две вещи — Регулус не в курсе про магию больше, чем положено, а миссис Блэк действительно… могла помочь. Я доверяю суждениям Регулуса о ней, и думаю, что Сириус доверится тоже, иначе бы он сразу ушел в позицию, что его мать пытается нас обмануть, а не решил рассмотреть этот вариант и предложить уточнить его у Регулуса, — Мэри тихонько вздохнула, чувствуя, как внутри стало более умиротворённо, чем прежде. Как минимум потому, что разговор сложился так удачно. Может, внутри и остались сомнения, но других вопросов больше не было. Точнее были, но, как сказал ещё Сириус, спросить напрямую о них уже не получится. Не сейчас, чуть позже… — От этого легче. Намного. Я сделала свою часть работы, которая омрачала мне сегодняшний вечер с Регулусом, и вернусь к Сириусу уже не с пустыми руками. Как минимум, нам теперь есть с ним о чем еще поговорить — Вальбурга. Но это потом… когда встретимся с Сириусом в Визжащей хижине вновь, и, честно говоря, я даже рада. Опять с ним провести время. Очень рада, ха…»              — Мэр? Все в порядке?              Мэри, вернувшись в реальность из мыслей, промычала вопросительно, тем самым неплодовито отвечая Регулусу на вопрос.       Вернула взгляду осознанность, подмечая, что все это время безотрывно смотрела на Регулуса, который, видимо, закончив на сегодня с рассуждениями в голове, заметил это. Продолжал поглаживать её по талии, тем самым надеясь привлечь ее внимание к себе, так как, вероятно, со стороны то, как Мэри, почти не моргая, смотрела на него в упор, выглядело довольно странно.              — Я уже привык, что ты можешь так смотреть, — Регулус, будто и не придав значения такому моменту, расслабленно улыбнулся, окидывая ее заинтересованным взглядом. — Мне он нравится. Впрочем, ответил ли я на твои вопросы?              — А... да. Безусловно, — чуть подумав, кивнула Мэри, неловко улыбаясь да смущаясь как девчонка от чужого взгляда на себе, который то ли был ей в непривычку, то ли ощущался странно. — Но давай оставим это? Я устала думать. Хочу просто провести спокойно. Остальное… подождет, правда?              — Конечно, — Регулус чуть склонил голову на бок, показывая тем самым, что он очень увлечён тем, что сейчас у них наконец-то появилось время друг для друга. Слегка надавил пальцами на ее талию, глядя с каким-то азартом то ей в глаза, то на её губы. — Как минимум, мы можем продолжить то, что только что прервали для разговора. Книга все еще открыта на нужной странице.              — М-м… ну... — Мэри замялась вся, откровенно теряясь в том, как ей сейчас себе вести, отчего вся румяная лежала, растерянно глядя на него. — Книжки... ну...              — А что? Приелись? — Регулус усмехнулся нагло, с наслаждением подмечая, как она смутилась… — И чем же мы займёмся, моя Офелия?              — Я... не знаю… — Мэри пожала плечами, готовая вся сжаться от неизвестности, да облизнула губы, отчего Регулус замер, уставившись на них. — Впрочем… можем и почитать, почему нет? Чем ещё заня...              Договорить уже не дали…       Мэри ойкнула, сразу же обнимая Регулуса, который резко поддался вперед и впился в её губы своими, за шею. Выдохнула судорожно, растерянно, когда он слегка сменил позу, позволяя себе нависнуть над ней, и с помощью освободившейся руки схватил её за щеки, чуть надавливая на них и заставляя приоткрыть рот, прежде простонав ему прямо в губы. Отчего Мэри сама смутилась по-девичьи, но останавливать не стала. Это ведь нормально.       Да и нравилось, вроде как, особенно когда Регулус прикусывал её за нижнюю губу, отчего она аккуратно зарылась пальцами в его волосы, слабо их сжимая. Что Блэка это распалило только сильнее, из-за чего он усмехнуля прямо ей в губы, понимая, как сильно она теряется в ощущениях. Но, впрочем, на пару секунд Регулус все равно прервался, нехотя отстраняясь от её губ, но совсем недалеко, продолжая находиться в опасной близости к ним и довольно подмечая, какие они влажные.              — Сегодня хочу вместо книжек слушать твой голос, ma trésor, — прохрипел Регулус ей в губы, касаясь ее носа своим. — Я очень давно хочу его послушать.              Мэри оробела до жути сильно, между тем вся сжимаясь оттого, на что намекнул ей Регулус, который вновь поцеловал ее, еще более спешно чем ранее, резко отводя ее колено в сторону, чтобы через пару мгновений оказаться между ног. Прижаться ближе, всем телом полностью, и переместить ладонь ей на шею. Из-за чего Мэри вздрогнула, цепляясь за него крепче, позволяя, несмотря на смешанные чувства, все эти пытки продолжать. Лишь прикусила его за нижнюю губу, из-за чего Регулус распалялся еще сильнее, будучи намеренным услышать ен голос этой ночью во всей красе, как и планировал.              Пока Мэри смущалась вся, одновременно пытаясь расслабиться и наслаждаться, особенно когда она почувствовала, что свободной рукой Регулус начал сминать ее тело. Сжимал за бедра сквозь ткань джинс, очевидно раздражаясь, что они до сих пор на ней, и за бедра же притягивая ещё ближе, вынуждая прижаться своими к его собственным полностью. Продолжал целовать, позволяя ей оробело кусать свои губы в ответ, словно боль от ее действий приносила ему мазохистское удовольствие, а ощущение ранок на них распаляло еще сильнее. Вынуждало облизнуть свои губы в короткий миг и вновь поцеловать её, более влажно, чем прежде.       А когда Мэри выдохнула судорожно, переложил ладонь ей на волосы, чтобы слабо потянуть за них и вынудить откинуть голову назад, давая ему доступ к шее. Усмехнулся, заметив, как она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону, и начал покрыть ее жадными, нетерпеливыми поцелуями. Иногда позволяя себе вольность, чтобы прикусить кожу оливковую, довольно оттягивая ее зубами, но так, чтобы не оставить пятен, будто ему не хотелось портить кожу метками на видных местах. Это хотелось сделать там, где никто и никогда не увидит, не будет о них знать кроме него, и кого-нибудь ещё, если Мэри вздумает показать себя кое-кому другому. От этой мысли обе ладони сами покинули её тело, пробираясь к воротнику рубашки — Регулус начал нетерпеливо расстегивать пуговицы на сиреневой блузке, чтобы дать себе доступ к коже, которая всегда скрыта под одеждой. Начал по мере расстёгнутых пуговиц спускаться ниже, проводя губами по ключицам, косточки на которых слегка прикусил и усмехнулся, когда услышал короткий, всё еще неловкой стон, и ощутил, как Мэри скорее рефлекторно сжала его бёдрами.       Потому в следующий миг отстранился от нее, едва добравшись до груди и позволил Мэри стянуть с себя свитер, откидывая его на пол, а затем, лишая её возможности рассмотреть своё тело, из-за чего она покраснела ещё гуще, порывисто припал к грудной клетке обратно, расстегивая пуговицы на блузке до конца и отмахивая её края в сторону, чтобы дать себе доступ к ее телу.       Отчего Мэри хотела себя прикрыть руками, что Регулус ощутил сразу и улыбнулся, делать этого не позволяя. Провел смазанным поцелуем по ключицам, вместе с этим касаясь её бёдер, оглаживая нежную кожу чуть выше джинс...       Мэри пахла сладко.       Так что он всё-таки позволил себе сначала прикусить кожу на ключице, а затем усмехнулся, когда Мэри провела ладонями по его спине, отчего, чтобы дать ей короткую передышку, поднялся выше. Облизнул губы, глядя в раскрасневшееся лицо Мэри, которая вся то ли терялась в новых ощущениях, то ли не знала, что ей надо, и через секунду накрыл её губы своими, целуя так же нетерпеливо, но при этом чуть нежнее, понимая что по мере их продвижения в деле дальше она начнет смущаться еще сильнее, робеть, а значит излишняя грубость тут будет не к месту.       Начал сжимать ее бедра сильнее, затем переместив ладони на талию и наслаждаясь тихим стонами в свои губы, которыми его одаривала Офелия. Проигнорировал стук в дверь, оттягивая Мэри за нижнюю губу, а затем нездорово усмехнулся, проскальзывая пальцами ниже, к пуговице на джинсах, которую ловко расстегнул, как и ширинку следом, из-за чего Мэри вздрогнула, поднимая на него растерянный взгляд.       Подцепил пальцами, глядя ей в глаза, не только джинсы, но и нижнее белье, собираясь спустить их с её тела вместе…              Стук в дверь, который он осознанно игнорировал пару минут, стал настолько сильным, что Мэри в конце концов не выдержала и резко схватила Регулуса за руку, не давая спустить джинсы ниже.       Сглотнула, прочищая горло, когда, всмотревшись в лицо Блэка, заметила, насколько сильно он был раздражён тем, что их прервали именно сейчас. Настолько, что он прикрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями, и сжал челюсть, резко выдыхая.              — Регулус… мне кажется, это срочно, — неуютно промямлила Мэри, кидая в сторону двери встревоженный взгляд, и невольно прикрыла тело собственной блузкой.              — Блять, — Регулус выдохнул медленно, а Мэри поджала губы, то ли неловко, то ли облегченно улыбаясь. Регулус, впрочем, вернув уж слишком быстро ясность ума, вздохнул и поддался вперед, оставляя на ее губах смазанный и быстрый поцелуй. — Подожди, хорошо? Я быстро.              Мэри только кивнула, неловко прикрывая тело рубашкой, и проследила за тем, как Регулус крайне раздражённо поднимается с кровати. Как подхватывает с пола свою кофту, быстро надевая её на себя в пару движений, а затем, чтобы Мэри никто не увидел, особенно вот такой, прикрыл балдахин на кровати, быстро шагая в сторону двери, которую специально запер изначально, чтобы им никто не мешал.        А Мэри ничего не оставалось, кроме как сглотнуть и неуютно оглядеться по сторонам, присев на кровати следом и застегивая джинсы на себе обратно. Лежать вот так на кровати одной было странно, впрочем, блузку застёгивать она не спешила, явно не понимая, что ей вообще делать. Потому замерла, когда Регулус открыл дверь, и прислушалась, пытаясь понять, кто им помешал...              — Ещё дольше нельзя было?              Мэри, услышав голос Розье, распахнула глаза шире, стараясь даже не дышать, чтобы услышать каждое слово.              «Эван?.. что ему надо?»              — Чего тебе? — с заметным раздражением спросил Блэк, не скрывая своих эмоций по поводу такого неожиданного объявления Розье. — Не понятно, что я занят?              Эван сначала ничего не ответил, по всей видимости заглядывая в комнату, ибо через несколько секунд весело присвистнул, понимая, как минимум по задёрнутому балдахину и женской обуви у кровати, чем именно Регулус был занят.              — Душевно поздравляю с потерей девственности, но сейчас у нас делишки поважнее, сечешь?.. — хмыкнул Эван, а Мэри, услышав последние слова, нахмурилась, пытаясь понять, что Эван имеет ввиду.              Впрочем, этого не вышло — Регулус, понимая, что она все слышит, предусмотрительно вышел в коридор, прикрывая за собой дверь и оставляя его с Эваном разговор без лишних ушей. Что Мэри еще больше вывело из себя, так как она не понимала, что Регулус собрался сейчас скрывать от нее, когда это дело связано с Эваном, хотя буквально минут десять назад Регулус яро утверждал, что абсолютно чист перед ней.              «Какие еще делишки… — Мэри скривила лицо, задумчиво устремив взгляд на кровать. — Какие у Регулуса могут быть дела с ним? Блять… я только поверила, что он едва ли к чему-то причастен. А теперь это… Регулус, ты будто специально...»              Мэри раздражённо выдохнула, пытаясь терпеливо дождаться возвращения Регулуса, чтобы все узнать, и пыталась игнорировать желание выбежать в коридор, чтобы устроить ему допрос прямо там.       Пыталась сдержать себя, чтобы не сорваться, так кае появилось резкое желание кого-нибудь придушить. Желательно Регулуса, который с каких-то пор начал иметь дела с Эваном, с которым год назад готов был драться насмерть.              Впрочем, долго ждать Блэка не пришлось — он вернулся через пару минут, и едва ли Мэри могла заметить на его лице хоть какой-то намёк на то, что всё хорошо. Наоборот, слишком серьёзное и совсем немного виноватое выражение лица Блэка ясно сказало ей о том, что сейчас будет что-то не очень приятное, из-за чего она очень недоброжелательно сощурилась.              — Объяснишься? — не скрывая едкости в голосе, прямо с ходу спросила Мэри, наблюдая за тем, как Регулус слишком спокойно садится на кровать возле нен, а затем принимается застегивать пуговицы на её блузке. Держать безэмоциональное выражение лица, из-за чего Мэри только по глазам могла понять, что тот чувствует вину. — Не хочешь рассказать, какие у тебя дела с Эваном? И давно ли?..              — Мэр… — Регулус медленно выдохнул, на пару секунд сжимая челюсть, будто пытаясь сдержаться. Заговорил нехотя, не поднимая на неё взгляда, будто очень не желая смотреть на неё в момент того, что он сейчас скажет. — Мы можем продолжить завтра? Мне нужно уйти.       — Редж... ты сейчас серьёзно? — с каменным выражением лица спросила Мэри, уставившись на Регулуса, который слегка подрагивающими пальцами застегивал ей пуговички на блузке, сжав челюсть и чуть скривив верхнюю губу. — Да что с тобой?.. с каких пор тебя в такие моменты волнуют другие дела? Еще и, блять, с Эваном, еще и поздним вечером!..              — Мэр, пожалуйста... — Регулус прикрыл глаза и перестал на несколько моментов застёгивать пуговицы на ен.блузке. Повел головой, будто пытаясь сдержать себя в руках, только едва ли Мэри боялась его срыва в своем состоянии, и открыл глаза обратно. — Мы завтра проведем весь день вместе, правда. Но сейчас мне нужно уйти. Дело важное. И тебя здесь оставить не могу, тебе нужно уйти. Я провожу тебя до гостиной Гриффиндора.              Мэри, понимая, что Регулус даже не собирается ей говорить, что за дела появились у него поздним вечером, да ещё и в компании Эвана, только сглотнула, пустым взглядом уставившись на Регулуса.              — Не надо, — сухо ответила следом и смахнула его руки с себя, чувствуя, как внутри прорастает самая настоящая обида. Застегнула последние пуговички на блузке самостоятельно, после чего встала с кровати, недовольно, укоризненно окинув его беглым взглядом. — Сама дойду. Занимайся своими делами, не буду мешать. Интересно, правда, какими.              — Мэри...              Мэри не дослушала — быстро запихнула книги и ежедневник, который хранила как зеницу ока, в сумку и закинула её на плечо, зашагав к выходу. Тая в душе надежду, что Регулус одумается, встанет и схватит ее за руку, чтобы остановить. Скажет, что к черту все эти дела, ибо он хочет побыть с ней, расскажет, что Эвану надо от него… но ничего. Никто ее не останавливал, когда она распахнула дверь и стремительно вышла из комнаты, игнорируя Эвана, стоящего у стенки.       Никто не остановил, когда она оказалась в гостиной, где редкие слизеринцы даже не обратили на неё внимания. А там и до выхода из подземелья добралась сама...       Гадость.              — Придурок… пошел ты к черту, — Мэри, наконец-то, покинув это проклятое подземелье, судорожно выдохнула, продолжая стремительно шагать вперед, и вытерла влажные щёки, так как сама не заметила, как умудрилась заплакать от обиды. Оттого, что её не только поставили на второе место, но еще и отказались от её любви, нагло соврали… точнее, даже не придумали отмазку, а просто чуть ли не выгнали, не удосужившись объяснить, куда он собрался. — Надо было еще по морде дать… и посильнее…              Мэри, продолжая нестись по пустым и темным коридорам школы, тихо всхлипнула, чувствуя, как недавнее раздражение переросло в обиду и теперь стремилось выйти из ее тела сквозь слёзы.       И пусть, лучше так, чем через магию.       Лучше она поплачет, чем словит очередной срыв из-за того, кто сейчас буквально без зазрения совести размазал её по стенке, даже не пытаясь остановить. От этого было еще больнее, из-за чего слезы потекли градом, а взор перед глазами накрыла пелена.       Она впервые плакала из-за того, что Регулус ее обидел.       Буквально, именно это и сделал, считала Мэри, когда нагло забил на неё и решил отдать предпочтение чему-то другому, даже не объяснившись нормально, чтобы ее успокоить. Это казалось чем-то удивительным — честно говоря, она никогда не думала, что может плакать из-за Регулуса. А теперь жалела об этом — проиграй она эти ситуации в голове раньше, может быть, сейчас не заливалась бы слезами от унижения, которое испытала несколько минут назад.       Потому что пережила бы основную боль покуда раньше от этих проклятых эмоциональных качелей, когда ее сначала собираются, даже не уточняя, хочет ли она, взять на кровати, а потом выгоняют из комнаты, будто она ничего не стоит, и в ней нет ни гордости, ни чести, а потому и можно с ней так обращаться.       Может, Мэри утрировала, слишком сильно позволяла обиде взять вверх над разумом, но едва ли хотела сейчас оправдывать Регулуса в своих глазах. Оскорблённая, задетая душа, привыкшая к изобилию любви, отчаянно протестовала против Блэка, переигрывая всё так, словно он её не любит вовсе.       А может, так оно и было.              — Идиот… только поверила, что он ни к чему не причастен, как он не то, что наглядно показывает, что имеет связь с проклятыми Пожирателями, так еще и гонит из комнаты как дешевку какую-то, — Мэри резко выдохнула, вытирая щеки насухо, ибо понимала, что скоро окажется в гостиной Гриффиндора, где, надеялась она, никто не сидит, а девочки давно спят в своих кроватях. — Ну и пожалуйста… не нужна моя любовь… отдам её кому-нибудь, кто её заслуживает, придурок.              Мэри, пытаясь понять, в какой момент их отношения докатились к этому, что она действительно только что плакала не из-за того, что Регулус сделал что-то хорошее, а из-за того, что поступил вот так, остановилась перед портретом Полной дамы, игнорируя ее разговоры и пытаясь взять себя в руки. Сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов, вытирая свои щёки и глаза насухо так усердно, что от трения о ткань натянутого на ладонь рукава блузки, щёки обожгло от лнгкой боли.       Заправила блузку в джинсы, пытаясь скрыть мерзкие и гадкие следы того, что её кто-то вообще мог вытащить оттуда, поправила волосы, продолжая подрагивать от недавних слез и эмоций, которые оказались сдержаны внутри. Уж слишком сильно этот, казалось бы, не такой серьезный момент, ударил по её самолюбию, ударил по её чувствам к Блэку. Гадко.       Обида внутри сменилась тем, что ей просто стало ужасно гадко.       Поэтому хотелось поскорее залезть в свою постель и уснуть, чтобы никто не трогал ее до утра. Или еще лучше — разбудить Сириуса и предложить выпить вместе, так как видимо только ему она и нужна.       Но быстро остановила себя, понимая, что Блэк-старший и без того слишком много для неё делает, а потому идти и будить его из-за такой мелочи, как собственные чувства, будет ужасно эгоистично. Ей хотелось, чтобы Сириус заслуженно отдохнул, пусть она и испытывала огромную жажду увидеть его. Но желание, чтобы он мог расслабиться, ведь только так она способна позаботиться о нем, было сильнее. Пусть и душой хотела именно к нему, туда, где любят.              Поэтому сейчас она сделала ещё один вдох-выдох, пытаясь взять себя в руки окончательно, и надеялась, что краснота глаз из-за недавних слез если не пройдёт быстро, то не будет видна в полумраке, если кто-то захочет на свой страх и риск спросить, в порядке ли она.       Назвала сиплым голосом Полной даме пароль, продолжая игнорировать её попытки с ней поговорить, и залетела в коридор, впрочем, сразу же останавливаясь и начиная с каждым шагом идти все медленнее. Потому что слышала из гостиной глухие голоса, впрочем, по мере приближения чувствуя, как внутри становится спокойнее.       Это были Джеймс и Сириус, которых, почти зайдя в гостиную, она увидела сидящими на диване с парой бокалов и бутылкой огневиски на столе. Свет в гостиной не горел — единственным его источником был камин, а Мэри была и рада.       От мысли, что Джеймс и Сириус рядом, ей стало спокойнее. Будто она оказалась там, где ее действительно любят, причем каждый по своему, а легкий полумрак был только кстати — не хотелось, чтобы они видели, что она плакала. А может, и хотелось, чтобы потом рассказать, что случилось. В конце концов, в гостиной кроме них никого не было.              — Сохатый, ты всё-таки иногда такой дебил, — ехидно усмехнулся Сириус, глядя на камин перед собой и делая пару глотков огневиски с бокала.              — Уф-ф... Мерлин, от мудака слышу… — цокнул Джеймс в ответ, показушно закатывая глаза и подперев голову рукой, чтобы продолжить смотреть на камин на пару с другом. — Нет, а в чем я не прав? Еще скажи, что ты не согласен с тем, что Мэри самая красивая девочка в школе. Ну, после Лили, конечно...              Мэри, услышав это, не сдержалась — улыбнулась мило, впрочем, продолжая стоять на месте, будто захотев стать тайным свидетелем чужого разговора.              — Она красивее, чем Лили, Сохатый, по крайней мере для меня, поверь, — уверенно произнёс Блэк, игнорируя ворчания друга рядом, а Мэри почувствовала, как покраснела, словно ей было вновь четырнадцать лет и любой комплимент от него казался чем-то очень волшебным, означающим какие-то чувства... — Впрочем, я, может, тебя дебилом и назвал, но, в целом, на твоем месте я бы тоже дал тем парням под зад. Какое им вообще, блять, до неё дело, учитывая, что у неё… парень есть, пусть и такой. Позвать на свидание на спор хотели, пиздец. Не мог меня позвать? У меня с такими разговор, знаешь, короткий. Даже магия не нужна. Этому меня дядя Чарльз научил — от кулака еще никто целым не уходил.       — Дядя Чарльз всегда дело говорил… — Джеймс тяжело вздохнул, на пару секунд замолчав, очевидно, понимая в очередной раз, что дяди больше нет… из-за этого Мэри сама утратила улыбку, возникшую из-за слов Сириуса, тихонько, едва слышно, шмыгнув носом. — Ну, короче. Я нарастил им крысиные хвосты, скажи же — круть! Вот пусть так и ходят, ибо нехер.              — Угу… — Сириус, неожиданно утратив интерес к разговору, медленно выпрямился, словно учуял что-то носом, а затем обернулся, удивлённо глядя прямо на Мэри, которая от неожиданности только глаза распахнула, а потом неловко отвела взгляд. — Мэри? Родная, ты что тут забыла так поздно?              — Галлеон? — Джеймс резко обернулся следом, изумленно глядя на сестру, словно увидел призрака, а затем очень недобро нахмурился, явно догадываясь, что случилось. Особенно когда подметил, что она вернулась с сумкой. — Ты же с Регулусом сегодня ночуешь. Что случилось?               — Ну… вот так вот… — Мэри сконфуженно улыбнулась, утратив былую уверенность начать весь свой рассказ с порога, после чего потупила взгляд, начиная нервно мять лямку сумки на плече. — Вот так… получилось.              Подняла взгляд обратно на Сириуса после непродолжительной тишины, в течении которой, как бедная брошенка, стояла на месте, не решаясь войти в гостиную.       Блэк нахмурился, слегка скривив верхнюю губу... очевидно, понял всё наперёд, после чего кивнул ей на место рядом на диване, намекая идти сюда. А Мэри, едва ли имея желание его не слушаться, только улыбнулась слабо и прошла резво до дивана. Позволила Сириусу забрать сумку и откинуть её на кресло, где лежала его кожанка, после чего неловко присела между ним и Джеймсом, сложив руки на коленях и слегка засутулившись. Будто только теперь она была в безопасности и могла расслабиться, понимая, что здесь ее никто не обидит.       Ни старший брат, который напряжённо на неё смотрел, очевидно в любой момент готовый вскочить и пойти начистить кому-то лицо за то, что обидели его сестру. Ни Сириус, к которому Мэри вольно села поближе, и который окинул ее внимательным взглядом, продолжая хмурить брови, но не спеша задавать вопросы, понимая, что ей нужно собраться с мыслями. То, что сейчас ей очень обидно и больно где-то внутри, он понял сразу, как только увидел ее стоящую в тени гостиной Гриффиндора тогда, когда его брат должен был ее развлекать и одаривать любовью вместо него.              — Мэрм… что случилось? Почему ты не у Регулуса? — Джеймс поправил очки, внимательно глядя на сестру, которая продолжала молчать. А затем, чуть подумав, погладил её.по голове, чтобы привлечь ее внимание к себе, что вышло, впрочем, не так как он ожидал. Ибо Мэри на него не посмотрела, а вот слезу пустить умудрилась, пожимая плечами, будто очень хотя что-то сказать, но не имея возможности сделать это, иначе ее вновь прорвет. — Блять, Мэри… что он сделал? Почему ты плачешь?..              Мэри глубоко вздохнула, вытирая щеку ладонью и коря себя за то, что слишком быстро сдалась и расплакалась прямо при них. Да и понимала, что по-другому не могла, ибо обида от случившегося опять захлестнула по самое горло, а рядом с братом и Сириусом было слишком комфортно, слишком не страшно, из-за чего чувства дали слабину. Пожала плечом, прижимаясь к Сириусу, когда он без слов приобнял ее одной рукой, позволяя окончательно почувствовать, что она там, где ее любят и не обидят.       Вздохнула, пытаясь взять себя в руки, чтобы рассказать всё ровным голосом да и побыстрее, потому что не была уверена, что Джеймс и Сириус, если она продолжит молчать, не устроят что-нибудь. Поэтому уставилась на свои руки, нервно почесывая ладони, словно пытаясь отвлечься.              — Мэр… все в порядке, расскажи, — тихо сказал Сириус, скрыв раздражение и накатившую на брата злость в голосе, чтобы он вышел мягче, ибо понимал давно, что с Мэри нужно понежнее, как бы она из себя не строила сильную и независимую. Растер её по плечу, давая понять, что он рядом, а второй рукой, заметив, что она начала царапать себя, накрыл обе ее ладони… — Что он сделал? Почему ты вернулась сейчас и заплакала?              — Ну… — неуверенно начала подрагивающим Мэри, тихонько прикрывая глаза. — Мы лежали… вроде всё хорошо было, а потом кто-то начал бить в дверь. Регулус вышел… я не уверена, это был Эван? Может, я себя накрутила, кто-то знает. Они поговорили, но я не слушала, а после этого Регулус сказал, что ему очень нужно уйти. Куда? Понятию не имею. Но меня попросили свалить к себе.              Сириус и Джеймс напряжённо переглянулись, а затем уставились на Мэри обратно, будто ожидая, что та скажет что-то еще. Как минимум, что Регулус попытался её остановить и успокоить, ибо сбежать иначе было попросту не в его характере, понимал Сириус. А уж тем более оставить её вот так, в таком состоянии, что Блэка сейчас выводило из себя, и сидел на месте он лишь потому, что ему нужно успокоить в первую очередь её.              — Пиздец… ну и пошел он к чёрту, — проворчал брат себе под нос, очевидно, не собираясь говорить мягче о том, с кем встречается его сестра. — Это уже перебор. То есть, нет, блять... ваш Регулус нормальный парень, но… выгонять ее из комнаты? Он и так после начала сентября напрягает даже меня, а теперь ещё и это? Бродяга, ну куда он мог попереться, да ещё с кем, среди ночи?              — Понятия не имею, — сухо ответил Сириус, наливая свободной рукой в свой бокал огневиски, но, впрочем, не выпивая его сам, а отдавая в руки Мэри. — На, пей. Не хватало тебе, принцессе, еще плакать из-за этого.              — Да я не плачу… и не собиралась, — Мэри слабо пожала плечами, слегка понурив голову, словно позабыла, что только что умудрилась заплакать, и удручённо начала разглядывать бокал, который приняла из рук Сириуса. — Просто… мне просто обидно… что со мной, ха, вот так. К черту… не хочу думать об этом… может, я заслужила? Другой вопрос, куда они могут пойти? Зачем… какие у Регулуса дела с ними?              — Так, во-первых, нихуя ты такого не заслужила, — проворчал Сириус, из-за чего Мэри криво улыбнулась, пусть и очень обреченно, но очень благодарно. — Только за это я прям щас готов пойти поговорить с ним. Правда, Мэр. Не плачь из-за этого, блять, только не ты. Особенно не ты.              — Спасибо, Сири, — Мэри поджала губы и сделала пару глотков огневиски, понимая, что без этого будет хуже, и плевать, что ела она несколько часов назад, чтобы алкоголь внутри воспринялся нормально. Зажмурилась на пару секунд, так как огневиски были крепкие и тотчас обожгли рот и горло, но, впрочем, затем вздохнула, сглатывая. — Ты прав… наверное…              — Не наверное, а прав, родная. Поняла? Умница. А что до того, куда он мог съебать под ночь… подозреваю, что отец, как минимум, мог заставить его вновь якшаться с другими слизеринцами под страхом чего-нибудь. Это мой единственной аргумент в его пользу, — Сириус мрачно повел головой, в попытке оправдать младшего брата, наблюдая за тем, как Мэри вновь делает пару глотков. Погладил её по плечу большом пальцем, неожиданно для самого себя подмечая, что каждый раз на неё это производит эффект моментальный, будто она сразу успокаивается и чувствует себя лучше. Чуть подумал, а затем добавил: — У нас еще есть время. Прошмыгнуть следом.              — Навряд ли получится, — Мэри обреченно поджала уголки губ и поставила пустой бокал на стол, чтобы затем откинуться на спинку дивана, прижимаясь к Сириусу под бок. — Раз Регулус даже не сказал, что случилось… не сказал мне. Они, я не сомневаюсь, уже не идиоты, чтобы так глупо попасться. Видели же, как изменился тот же Эван — даже над магглорожденными перестал издеваться…              — Мэр, ты меня не пойми неправильно, правда, я не хочу тебя задеть или ссориться с тобой (это уж тем более!), но он явно что-то темнит, что меня уже бесит, потому что… — Джеймс вздохнул, зачёсывая свои волосы назад, и мрачно продолжил, надеясь, что чувства сестры не заденет. — Ладно бы это был левый чёрт с горы, но он встречается с моей младшей сестрой! Как бы я не хотел, но пока я и Сириус не будет ему доверять полностью, лучше тебе быть осторожнее. А после такого его и вовсе послать надо. Но… хм… идея Бродяги с тем, чтобы последить за ним не кажется такой плохой.              — Опять за кем-то следить?.. надоели, — устало пробурчала Мэри, поджав к себе колени и положив голову на плечо Сириуса, который уже по привычке съехал на диване чуть ниже. — Римус… Марлин… теперь еще и Регулус!.. Регулус!.. твою мать!.. почему…              — Ну, значит, будем за троими… стой! Что? Римус, Марлин? А зачем вы за ними следили? — Джеймс удивлённо вытянул лицо, быстро моргая, будто пытаясь разглядеть ложь в лицах сестры и лучшего друга. А затем скривил лицо слабо, вздыхая. — Ладно… я узнаю обо всем последний, да блять… почему вы следили за Марлин и Римусом?              — О, Сохатый, не делай вид что не видел, как Римус уходил ночью и возвращался под утро, — Сириус цокнул, закатывая глаза, после чего потянулся рукой к креслу рядом.       Схватил оттуда свою кожанку и укрыл ею Мэри, которая слегка притихла, сидя у него под боком. Знал, что думала о чем-то, потому не мешал, но, подозревая по опыту, что она вполне может случайно уснуть, заранее позаботился о подобии одеяла, за что она благодарно кивнула, прикрывая глаза, будто надеясь теперь окончательно спрятаться в нем оттого, что случилось, а Сириус и не настаивал, чтобы она и душу выливала. Понимал, что она хочет успокоиться, потому лишь поправил кожанку на ней и мягко погладил по плечу. Посмотрел на Джеймса, который наблюдал за ним, чуть нахмурив брови.       — Что?              — А? Да так… — Сохатый отрицательно помотал головой, отмахиваясь от друга, после чего сделал пару глотков огневиски. Задумался о чем-то другом, после чего почесал затылок, а Сириус уже понял ответ наперёд. — Ну, как тебе сказать, Бродяга… мой сон очень чуткий.              — Глубокий, придурок, — показушно цокнула Мэри, на что Джеймс закатил глаза, а Сириус заливисто рассмеялся, довольно прижимая ее к себе за плечо ближе.              — Уф, ну глубокий!.. не суть. Нет, я не замечал чтобы Римус куда-то уходил ночью. Разве что… пару раз я сам поздно возвращался, но ты, Бродяга, этого не видел, потому что с пузатым галеоном бегал в Хижину… ай! — Джеймс потёр ногу, недовольно косясь на Мэри, которая протестующе и оскорблённо пнула его, а затем вновь прикрыла глаза, натягивая кожанку Сириуса повыше, скрываясь в ней по самые губы, настолько она была большая для неё. — Уф, нет, ну, а что? Я, что ли, виноват, что это звучит так!.. странно… ладно, пофиг. Короче, я возвращался, и, клянусь маминым свитером, он болтал с какими-то слизеринцами.              — И ты, блять, говоришь об этом только сейчас? — Сириус скривил лицо, поворачиваясь в сторону Джеймса, который снова закатил глаза, видимо, мысленно прося Мерлина дать ему сил.              — А ты дай мне договорить!.. я тогда подошел к Лунатику потому, что ребят — своих не бросаем!.. вдруг случилось что и они к Луни прицепились?.. впрочем, так я и думал, ибо когда он меня заметил то резко стал говорить громче и раздражённее, отталкивая от себя кого-то парня, который до этого стоял ближе. Я тогда не влез, Луни мне сам сказал, чтобы мы ушли оттуда с ним, я поэтому и не рассказывал. Мало ли у нас стычек с слизеринцами было и будет?.. а сейчас… вы тут сказали, да я и вспомнил…              — Херово, — разряжено хмыкнул Блэк, задумчиво поглаживая Мэри, которая перестала двигаться, по плечу. — У нас слишком мало доказательств, чтобы к нему прицепиться. В плане, блять… если мы просто наедем на Лунатика, это будет, ну… как минимум очень не по-дружески. Как минимум я ебать бы обиделся, если бы меня резко обвинили в том, что я что-то там мучу за спиной, хотя я просто, не знаю, поссать чисто ходил, а других это ебать не должно. Нет, Сохатый, цепляться к нему вот так будет хреново для нашей дружбы. Но последить надо, мы с Мэри это уже обсудили.              — Ну, да, так-то ты прав… — Джеймс поправил очки и задумчиво почесал затылок, отводя взгляд в сторону камина. — Я попробую написать пап… — резко замолк, прикрывая глаза. Сглотнул, следом делая глубокий выдох, а потом продолжил более хрипло… — Я попробую написать тёте Дори. Может, она посоветует что-нибудь. Ну, как нам убедиться, что собственные друзья… не желают нам зла. М-да… я не могу дать вас двоих в обиду на правах старшей главы семьи.              — Я старше тебя, Сохатый… — усмехнулся Сириус, впрочем, скорее обречено из-за слов Джеймса о том, что он теперь своеобразная глава семьи. Потому что знал, что это вынужденно. Знал, что Джеймс бы отдал почти все, чтобы вернуть папу и дядю.              — Ц-ц, да не суть!.. я обещал вам помочь, я и буду помогать, — проворчал Джеймс, нервно хрустя пальцами на руках. — Занимайтесь своими переводами, разгадками там, не знаю, в шарады играйте, но от изучения магии Мэри не отвлекайтесь, окей?.. оставьте дело с Луни на меня. Я попробую с этим разобраться, так как скорее я с метлы упаду, чем Римус будет желать нам зла. К слову… а что сделала Маккиннон? Тоже среди ночи убегает?              — Да нет, — пожал плечами Блэк, уставившись на камин и задумчиво наматывая прядку волос Мэри, которая притихла окончательно, на палец. — Взяла дополнительные по ЗоТИ.              Джеймс, сделав глоток огневиски, от таких слов Сириуса подавился, сразу же начиная кашлять, чтобы прогнать из лёгких то, что чуть туда не затекло.              Тишина.              — Извини, чего? — Джеймс поправил очки, глядя на друга словно на полоумного. — А давно у нас допы — причина недоверия? Ну, тогда мы можем подозревать и мою январскую лилию, у нее тоже куча дополнительных.              — Да блять… — Сириус слегка скривил лицо, нахмурено переводя взгляд на пол. — Не похоже это на Маккиннон, сечешь? Я и Мэри говорим это тебе как те, кто ее как облупленную знает. У Марлс все в порядке всегда с учебой, даже если она пинает причинные места на уроках. Почему взяла дополнительные, еще и у профессора Велиара, с которым я, ты и принцесса стали тесно общаться? То есть, да, согласен, претензия натянутая, но, знаешь ли, доверяй — но проверяй. Я думаю ситуация с Беллатрисой должна была научить нас этому ещё на пятом курсе. Wer viel gastiert, hat bald quittiert.              — Блять, давно на немецком шпарить начал? — Джеймс скривил лицо, ни бельмеса из слов лучшего друга не понимая. — А про остальное… ну, так-то правда… — Джеймс, чуть подумав, кивнул, пытаясь оттереть пятно пролитого алкоголя с красной футболки. — Но все равно, Бродяга, претензия до Марлин натянутая, но я проверю. Попробую Лили попросить, она у меня умная, лишнего не скажет никому, хотя придется попотеть, чтобы объяснить, зачем мне, блять, это надо… ладно, короче. Занимайтесь даром, хорошо? Я в этом придурок, да и из вас дуэт… очень хороший. И Мэри я тебе доверяю, Бродяга. Сам не верю, что это говорю, и ты сам в курсе почему, да?..              Сириус, понимая, что Джеймс имеет ввиду ту ситуацию в июне, обречено усмехнулся, но кивнул. Едва ли он может что-то возразить, понимая, что Сохатый прав.              — Я тебе ее доверяю, даже теперь больше, чем Регулусу, особенно после его сегодняшнего выкрутаса. Кстати, Мэр, ты как?.. эй… — Джеймс перевел взгляд на сестру, слабо хмурясь и всматриваясь в ее личико, которое на половину было скрыто под кожанкой Блэка. Который, в свою очередь, только слабо улыбнулся, понимая, почему она брату не отвечает. Давно уже понял, когда ощутил, что ее сердцебиение успокоилось, она замолчала и не лезла в их разговор, прижимаясь к нему ближе, чем обычно. — Эй…              — Тише ты… уснула она, — полушепотом сказал Сириус, глянув на сладко спящую Мэри под боком, которая размеренно дышала, иногда забавно морща нос во сне. — Дай ей поспать, мы не высыпаемся почти. Еще и Регулус своими выкрутасами мозги проел, сделал девочке больно, только этого не хватало… пусть спит. Ей успокоиться надо, а утешу ее утром. Говори, что дальше?              — А… ну да, пусть спит. Забавная такая, ещё больше на пузатого галлеона похожа, точь-в-точь, — по-доброму, умилительно усмехнулся Джеймс, глядя на Мэри под боком Сириуса, после чего ласково погладил ее по макушке, из-за чего она улыбнулась сквозь сон, зарываясь в кожанку по самые глаза, словно пытаясь раствориться окончательно в каждой нотку чужого парфюма для более спокойного сна. Заговорил чуть тише, продолжая гладить младшую сестру по голове… — Не хочу, чтобы она мучилась. И так… после похорон словно все краски утратила, я её просто не могу дать в обиду, Сириус, понимаешь?.. у неё кроме меня из семьи никого теперь ближе нет, не считая мамы и тёти. Но они далеко, а она… ты сам знаешь, всю жизнь была папина принцесса, а без него ей труднее, очень, блять, труднее. Я ей его никогда не смогу заменить, пусть и стараюсь, но…              — Эй, Сохатый, ради Мерлина, — вздохнул Сириус, из-за чего Джеймс как-то неловко поправил очки, словно пожалел, что начал так вдаваться в собственные переживания… поэтому Блэк продолжил, чуть более мягче, будто действительно начал уметь думать и вести себя правильно. — Всё у тебя получается. Такого старшего брата как ты еще поискать надо. Так что не переживай, ценит она и видит все, я тебе как ее доверенное лицо говорю. Устала просто, поэтому, может, не показывает сильно, как тебя ценит. Но, поверь, ценит. И даже очень.              — Да понимаю я… — Джеймс криво усмехнулся, тоскливо глядя на Мэри. — Спасибо, Бродяга. Ты всё-таки невероятный друг, правда. Так что… я тебе её доверяю, окей? Ты с ней вообще меняешься и это круто. Не знаю, что там у тебя в голове, но я тоже рад, что ты стал таким крутым.              — Ого, Джеймс Поттер назвал меня крутым… видимо, та наша ночь летом не прошла бесследно… — ехидно усмехнулся Сириус, на что Джеймс раздражённо завыл, пусть и тихо.              — Нет, блять, я ненавижу тебя. Тебя спасло от удара в морду только моя сестра под твоим боком, клянусь! — Сириус, услышав это, хрипло, но тихо рассмеялся. — Пёс… ладно, короче. Направьте всю энергию на изучение магии и послании прабабушки Фемиды, окей?.. ну и на Регулуса этого проклятого. Нет, блять.... выгнать её из комнаты, чтобы сходить куда-то с этими раздолбаями… а я думал он нормальный парень. Убил бы… Ладно, Бродяга, извини, не хотел оскорбить твоего брата.              — Да ладно… он меня в последнее время тоже раздражает, — Сириус непринужденно пожал плечами и сощурил глаза, не очень довольно отводя взгляд. — Каждый день.              — М-да… — Джеймс неловко в сотый раз почесал затылок, устало зевая следом. — Так вот. Марлин и Римуса я возьму на себя, окей? Я сразу скажу, если узнаю что-то. Уговор?              — Уговор, Сохатый, — кивнул Сириус, а затем, чуть помолчав, посмотрел на друга и слабо улыбнулся. — Спасибо.              — За что?              — За то, что доверяешь.              — Ну, — Джеймс пожал плечами и допил огневиски из бокала, из-за чего его щёки окончательно стали красные. — Не мне, спасибо, Бродяга, а Мэрм. Она тебя так часто прощает, что я и сам начинаю верить в твою святость. Не удивлюсь, если она в честь тебя потом храм маггловский воздвигнет, а-ля «Храм Святого Сириуса Блэка».              — Иди ты нахуй, — Блэк усмехнулся, впрочем, довольно, представляя, как это смешно бы выглядело, а еще понимая, что Мэри на это очень даже способна, с ее то упертостью. Замолчал, пока Джеймс взял пустую бутылку огневиски и встал, чтобы выкинуть ее в мусорку, прежде превратив ее с помощью магии в бутылку лимонада. Мало ли, Макгонагалл захочет порыться в мусорках?.. посмотрел в сотый раз на Мэри, так сладко спящую под боком и в его руках, а затем прикрыл глаза, понимая, что продлить этот момент не получится. — Пошли спать, Сохатый, а то я знаю тебя, щас вторая бутылка огневиски пойдет, а там уже с утра проснемся полуголые в Большом зале, с надписью на лбах что «Слизеринцы лохи». А нам еще принцессу с утра нужно успокоить окончательно. Ей слишком больно, это у нее на личике написано.              — Да пошли-пошли, зануда, — цокнул Джеймс, вставая около дивана и внимательно оглядывая сестру. — Разбудим? Чтобы до спальни дошла?              — Толку? Отнесу, пусть спит, — спокойно пожал плечами Сириус, после чего поднялся на ноги и беззаботно, но крайне аккуратно, чтобы не разбудить, поднял Мэри на руки. Уложил ее голову себе на плечо, на пару секунд заглядевшись на него, впрочем, даже не собираясь убирать с нее свою кожанку. — Шуруй в комнату, я быстро.              Джеймс кивнул, уходя, впрочем, не сразу. Еще несколько секунд смотрел, как его лучший друг уносит его спящую сестру в женское крыло, неожиданно задумавшись о том, о чем ранее, года три назад, не мог и помыслить.              А потом вздохнул, поправляя очки, и пошел в комнату.                                                                                    Лили тихо вздохнула, дочитывая полученное письмо от мамы.        Впрочем, все сейчас были заняты тем, что читали строки от родных и близких — совы с утра пораньше наполнили собой весь потолок Большого зала, как обычно, вызвав небольшую суматоху, ибо парочка из них успешно закинула письма не туда, но самой Лили, впрочем, повезло. Сова доставила одно единственное письмо и небольшой мешочек с вещами, которые она попросила на прошлой неделе, прямо ей в руки, за что была похвалена тем, что Эванс мило погладила ей подбородок, а затем отпустила обратно.       Первым, впрочем, открыла не письмо, в отличии от остальных друзей, сидящих кто рядом, а кто напротив, а мешочек с вещами — немного стерлингов, которые нужно будет потом обязательно разменять на галлеоны, ибо, несмотря на бережное отношение Лили к деньгам, из-за того, что она чаще стала выходить куда-то с девочками, деньги уходили как по щелчку пальцев. Да и постоянно требовалось что-то купить в Хогсмиде для учебы, так что недельный бюджет почти постоянно был близок к нулю.       Нет, мама и папа не бедствовали и были вполне обеспечены, чтобы спокойно давать каждую неделю по несколько фунтов стерлингов в виде карманных для дочери, но Лили сама по себе не любила быть сильной транжирой. Наверное, это называют финансовой грамотностью, но в никуда Эванс тратила деньги очень редко, чтобы, в случае чего, у нее всегда была возможность резко выбраться в тот же Хогсмид и купить сладости или сливочное пиво, если девочки поведут ее туда.       С Джеймсом, как правило, она вообще никогда не платила, но давала ему по шапке, если он скупал все и подряд, бесчестно транжиря деньги. Лили уже давно поняла, что и Поттеры, и Сириус в делах денежных абсолютно беспечны, впрочем, они это вполне могли себе позволить, так как целая корзинка сладостей их беднее ни разу не сделает, а вот настроение себе и остальным поднимет. Именно остальным, потому что та же Мэри, обычно, любила платить за всех — подходить и что-то оплачивать, просто так, потому что захотелось сделать приятно.       Часто оплачивала счета в «Кабаньей голове» или в «Трёх метлах», спокойно могла подарить какую-то из своих вещей, если кому-то она была сильно нужна. На пару с Сириусом частенько просто так приносила младшим курсам, которые ещё не имеют возможности выходить Хогсмид, всякие крутые штуки из «Сладкого королевства», так что Поттеры и Блэк, может, и не знали сильную цену деньгам, но скупы никогда не были.       Впрочем, той же Мэри это часто возвращалось в двойне — Сириус с которым, интересно подметила Лили, Мэри ещё сильнее сблизилась с августа, едва ли позволял подруге доставать кошелек и постоянно стремился ее чем-нибудь побаловать. Так, будто она ему настолько нравилась, что он отчаянно пытался это показать, но Лили, пока что, сильно об этом не думала, ибо очень заметных поводов не было. Хотя на месте подруги она обязательно бы задумалась, ведут ли себя так лучшие друзья. Особенно парни.              Как минимум, взять того же Римуса — его манеры всегда были на грани. То бишь, он открывал подругам двери, помогал им с чем-то тяжелым, спокойно мог предложить помощь, поддержать, но не более. В остальном он всех Королев воспринимал только как друзей, да и, честно говоря, думала Лили, он так воспринимает вообще всех девочек в школе.        Никогда Римус не делал ничего из ряда «выше, чем дружба», оставаясь воспитанным, едва ли пересекая, или стремясь это сделать, черту.       В отличии от Сириуса, который, ко всему прочему, был такой только с Мэри, а вот с остальными Королевами себя он вел как Лунатик. Лили всегда могла рассчитывать на его помощь, особенно как объект любви его лучшего друга, но едва ли он будет стремиться просто так нести ее на руках до другого кабинета или платить за неё в баре. Блэка Лили знала с первого курса — помнила его еще когда он был совсем мальчишкой.       До жути наглым, своенравным, вспыльчивым, готовым выполнить любую шутку, даже обидную, если она казалась ему заманчивой.       Но теперь Сириусу было не одиннадцать лет, а семнадцать, и Лили могла уверенно сказать, что из всей их компании он поумнел, вырос и взял себя в руки больше всех, особенно после побега из дома и июньского «пранка», который до сих пор очень свеж в памяти всех друзей, последствия которых они до сих пор каждый день видят на лице Мэри. И Сириус в том числе — от Лили никогда не ускользало за последние четыре месяца, ибо сегодня было четвёртое декабря, что он очень любит разглядывать подругу пока она не видит, и, как считал он, не видят и все остальные. Такие взгляды Лили могла наблюдать только у Джеймса, когда он в чем-то ей признавался и надеялся, что она его не оттолкнет, потому что влюблен в нее как маленький мальчик.       Только у Сириуса, помимо этого, когда он обращал внимание на шрамы, в глазах была вина. Такая сильная, что он отводил взгляд, будто пытаясь взять себя в руки, будто испытывая вину за содеянное до сих пор, ибо теперь это на всю жизнь осталось ему напоминаем, что нужно думать головой, иначе те, кого ты любишь, очень сильно пострадают. А еще для него, по мнению Лили, это стало одной из причин повзрослеть окончательно, чтобы никогда больше такого не допустить, не сделать так, чтобы из-за него страдали его любимые и близкие. Несомненно, это сыграло огромную роль в резком взрослении Сириуса, но, впрочем, не это было основной причиной, понимала… нет, даже видела Лили, которая частенько только притворяется, что ей все равно на происходящее вокруг, хотя на самом деле она не менее любопытна, чем остальные, просто не любит это явно показывать.       Безусловно, его дружба (дружба ли?) с Мэри заставляет его становиться умнее, собраннее, уметь брать на себя ответственность. Короче, Мэри одним своим видом имела на него какой-то магический эффект, из-за которого Сириус в первую очередь ради нее, готов был взрослеть. Словно отныне боялся, что потеряет ту, кто прощала ему все дерьмо, кто постоянно ценила его просто за то, что он есть, и никогда, по-сути, не ставила на второе место, как это, из коротких рассказов Джеймса, было с ним с самого детства. Это Лили очень умиляло — на такое смотреть было невероятно приятно, словно ты исподтишка наблюдаешь за очень приятной историей любви с хорошим концом, где героиня пока что не осознаёт суть вещей, а главный герой уже готов сидеть возле нее, как верный своей хозяйке пес.        Это было мило и забавно, а еще очень пугающе. Лили напрягали их «передружеские» отношения и нет, не потому, что она не хотела, чтобы они были вместе, ибо в последнее время как раз таки наоборот. А потому, что у Мэри, на которую Сириус смотрит как на что-то прекрасное, есть парень. И не «кто-то», а младший брат того же Блэка, который словно в упор не замечал, что Сириус, будь у него случай, девушку из под его носа уведёт. Постоянно, когда Лили наблюдала за проделками Сириуса и Мэри, она могла заметить и взгляд Регулуса, который смотрел на это слишком заинтересовано, слабо усмехаясь, чем частенько заставлял Лили напрячься. Она знала, что Регулус Блэк далеко не дурак, а значит спокойно относится к таким слишком тесным отношениям Сириуса и Мэри не потому, что долбится в глаза.       Было что-то другое, что частенько на пару минут не давало Эванс покоя и очень страшило, на самом деле, будто она рассматривала вариант, что Регулус, в случае чего, без зазрения совести с этими двоими что-то сделает.       Регулус нередко своим поведением и лицом напрягал и пугал всех вокруг, и Лили еще с четвёртого курса не понимала, как Мэри умудрилась с ним подружиться, а потом в упор не замечать, что он действительно пугающий. Впрочем, может теперь и замечала, пусть Лили и продолжала не лезть в чужие отношения, как минимум потому, что Мэри не разговаривала с Регулусом уже неделю. Слишком ее оскорбил поступок своего возлюбленного, о котором Мэри рассказала девочкам тогда с утра, и даже если она к нему и тянулась, разговаривать с ним не хотела. Никто ее не осуждал, да и все были даже рады, честно говоря, что Регулус самостоятельно открыл ей на себя глаза. Хотя, безнадежно понимала Лили, через неделю, если не раньше, они вновь начнут ворковать в коридорах будто ничего не было.              Больше в мешочке особо ничего интересного не было — зимние варежки, ибо школьные Лили по случайности потеряла неделю назад, когда ходила гулять с Джеймсом, хотя он пообещал ей подарить новые, что, впрочем, и сделал, пара маггловских книжек, так как Лили уже устала от магической литературы, и если честно, ей иногда не хватало мира, где нет магии и проблем с Волан-де-мортом, а так же небольшая книжечка про Хатфилд, которая понадобилась Мэри. Лили о этой книжке и не вспоминала бы, если бы давеча подруга не упомянула, что ищет, что Лили сочла странным, что-то интересное про родной город.       Впрочем, не имея желания лезть в личные дела, Эванс просто сказала, что у ее родителей есть старый сборник, начала двадцатого века, про каждый город в Англии, в которых когда-либо жили британские монархи, а потому и предложила ей его одолжить. Мэри восприняла предложение с горячим энтузиазмом и сердечно пообещала вернуть его Лили в целостности и сохранности, так что Лили, пусть и не понимая, почему Мэри просто не попросит зайти маму в книжную лавку города, у родителей эту книжку успешно выпросила. Но сейчас отдавать не спешила — уж слишком Мэри внимательно читала письма, задумчиво кусая губу и уложив голову Сириусу на плечо. Который, будто зная, что ему это можно, читал ее письма вместе с ней.              Так что Лили сочла верным отдать книжку попозже, и лишь убрала ее в сумку, куда следом отправила и письмо от родителей. Ничего интересного, как обычного — на работе и дома ничего не происходило, а ее просили быть аккуратной и всецело уделять внимание учебе, а не гулянкам и свиданкам, так как папа всю жизнь был уверен, что от учебы зависит ее будущее, и если она не будет получать по всем тестам высокие баллы, то обязательно закончит свою жизнь где-нибудь в подворотне.       Безусловно, родители ее любили, но такое читать в письмах, которые являлись единственным средством их общения почти что год, Лили ненавидела. Ее учеба и так хороша, чтобы она могла позволить себе отдыхать, по крайней мере получше, чем у той же Петуньи в маггловской школе. Сестра усердно старалась завоевать внимание родителей через учебу, каждый день стараясь приносить им высокие баллы, но всегда недотягивала, чтобы отец хоть раз ее похвалил, не упомянув при этом, что у Лили выходит лучше, а Петунье надо дожать. Старшую сестру это раздражало, но Лили давно перестала обращать на это внимание — она правда пыталась поддержать ее, уверяя, что она самая лучшая и умная сестра на свете, а в ответ постоянно получала, что она глупый фрик, который ничего не понимает в ее проблемах. Так было ровно с тех пор, как Лили открыла для себя, что она волшебница — больше ее отношения с Петуньей хорошими не были никогда, пусть она и пыталась их сохранить.       Но самолюбие старшей сестры задето было слишком сильно, и, очень любя обвинить кого-нибудь в своих проблемах, частенько своим объектом ненависти она выбирала младшую сестру, которая отстаивать свое право на неповинность начала лишь этим летом. Которое, если не считать ее каникул у Поттеров, прошли очень одиноко — друзей в родном городе она всех растеряла, так как училась далеко от них, а когда возвращалась летом, до нее попросту не было никому дела. Мама и папа постоянно работали, ибо первая была зам. кафедры в университете, а второй работал ученым в лаборатории. Из-за этого поговорить они могли только вечером, да и то недолго, потому что родители хотели отдохнуть, а Лили им не мешала.       Сестра постоянно гуляла с друзьями, коих имела бессчётное количество, и едва ли хотела уделить время сестре, которую не переносила на дух и даже собственным друзьям говорила, что она полоумная, поэтому ее специально отправили в школу для дураков и подальше.       В начале лета Лили пыталась пару раз попробовать вернуть былые отношения с Петуньей, но в ответ получала лишь оскорбления, которым, наконец-то, начала давать сдачу, из-за чего старшая сестра частенько убегала в слезах, ибо Лили всегда очень умело могла использовать слабые стороны оппонента в споре, но, хотя бы перестала донимать ее.       Просто Лили устала.       Устала от такого отношения, а пятый курс и его события, несмотря на ужас, которые она пережила, сделали ее морально сильнее, напомнили, что никто не смеет ее унижать или использовать, как сделал тот же Северус, которого она впервые не могла, и не хотела оправдывать. Раньше летом Лили гуляла с ним — только за пределами школы бывший друг вновь становился самим собой, переставал постоянно восхвалять своих поганых друзей и поддерживать их идеологию.       В прошлые года Лили могла гулять с Северусом, имея возможность найти себе занятие и весело провести время в компании друга. А теперь она его игнорировала, делая вид, что по соседству с ними никто не живёт. Отказывалась от предложений мамы на выходных сходить к миссис Снейп, ссылаясь то на недомогание, то на усталость. Иногда даже врала, что нашла друзей и ей очень нужно погулять с ними, а в гости к миссис Снейп она обязательно зайдёт попозже. Когда видела, что Северус шныряет под окнами ее дома, будто пытаясь понять, дома она или нет, и в случае чего вывести на разговор, Лили затихала, не выходя на улицу до самого вечера, пока дома не окажется отец, который не очень жаловал и Снейпа, и его семью, так как те жили в нищете.       Старалась выбирать места для прогулки подальше от тех мест, где мог появиться Северус, которого она не хотела видеть, да и что тут таить, после случившегося боялась. Выходила рано утром, делая вид, что уходит по делам вместе с мамой, чтобы бывший друг даже не думал пойти за ней следом, с которой расставалась на пол пути, и шла гулять. Одна сидела в кафе, заказав себе малиновый чай, который очень полюбила в последнее время, и читала какую-нибудь книгу, обычно по магии, чтобы подготовиться к новому курсу, ибо по сути развлечений у нее больше не было.       Одна каталась на качелях, ибо очень любила это делать в хорошую погоду, заранее покупая себе любимое мороженое в виде пломбира, которое довольно съедала и сидела на качелях до вечера, пока не увидит, что кто-нибудь из родителей возвращается домой, и она так же безопасно может вернуться туда с ними. Одна ходила гулять в парк, впрочем, беря с собой их собаку, чтобы ее выгулять и просто развлечься хоть с кем-то. Учила ее разным командам, награждала всякими собачьими сладостями, а потом шла прогуляться по лесу, чтобы порисовать. Рисовала она крайне плохо, но это занятие приносило ей душевное спокойствие. По вечерам сидела в комнате и писала письма друзьям, причем очень радостно и с пылкостью, потому что давно соскучилась по живому общению, так что, когда Джеймс пригласил ее погостить у Поттеров, чтобы она провела время с Мэри, Лили согласилась даже не раздумывая, а мама и папа едва ли не хотели ее отпускать.        Да и это означало, что она будет не одна и подальше от Северуса, а значит, точно в безопасности. Да и если честно, в чем она призналась себе совсем недавно, Лили частенько скучала по Джеймсу, который хоть и был придурком, но очень милым. И, как выяснилось, оказался не таким плохим парнем, каким его выставлял ее бывший друг все пять курсов.              Для Лили Северуса попросту больше не существовало. Ни дома, ни в школе, где она не замечала его, а он и не подходил, то ли потому, что чувствовал вину, то ли из-за того, что Лили постоянно была в чьей-то компании. А когда рядом с ней был Поттер, Северус и вовсе не смотрел в их сторону, будто чуял, что тот обязательно это увидит и докопается до него. Из-за событий на пятом курсе Джеймс панически боялся, что кто-то прикопается к его сестре или Лили, из-за чего обеих очень настоятельно просил не шастать по коридорам одним, а если им что-то нужно среди ночи в школе, он либо сам найдёт возможность помочь, либо найдёт того, кто поможет вместо него. А Лили была просто благодарна за это — так было спокойнее. Она меньше обращала внимания на страх, меньше переживала, что кто-то со Слизерина докопается до статуса ее крови, с каждым днем меньше думала о друге.       Она сохранила в памяти прошлое с ним, когда они действительно дружили, были близки, когда она была в нем уверена, но после выходки Северуса, дальше его в ее сознании просто не существовало. Как минимум, это помогло быстрее забыть те ужасы и боль от предательства, которые она пережила весной, когда вскрылся обман Снейпа.              — Эй… Лили? — неожиданно обратился к ней Джеймс, сидящий слева от нее. Поправил очки, как-то очень неловко улыбаясь, глядя то на нее, то куда-то на стол. — А что ты делаешь на Рождество?              — М-м, я думаю, что никто не останется в школе в этом году, поэтому поеду домой, наверное, — Лили, сложив вещи в сумку, задумчиво прикусила губу, резко понимая, что она не хочет проводить Рождество дома, а затем пожала плечами и внимательно посмотрела на друга. — А что?              — Да просто… — Джеймс рассмеялся, очевидно, пытаясь скрыть волнение, и почесал затылок, из-за чего Лили не сдержалась и слабо улыбнулась, продолжая выжидающе смотреть на него. — Мама предложила позвать тебя, ну, ты и моя подруга, и Мэри, и мол, это будет круто, так как у нас значительно… стало более пусто.              — Джеймс, это точно миссис Поттер предложила или ты захотел? — Лили тихонько усмехнулась, сощурив свои зелёные глаза, в которые Джеймс смотрел несколько секунд безотрывно, будто под гипнозом, а потом покраснел.              — Ай, Лили, все то ты знаешь! Ну вынула мне всю душу, молодец, не смотри… вот так… — Джеймс отвернулся, постукивая кончиком карандаша по столу, тяжело вздохнул, будто пытаясь взять себя в руки, а затем вновь посмотрел на нее. Более уверенно и твердо, что Лили, честно говоря, очень понравилось. — Ладно, это не мама предложила. Я решил… просто подумал, что будет круто, если это Рождество мы проведем у нас дома в узком кругу семьи со своими близкими. Маме и тете… им все еще тяжело, и я подумал, что если на празднике будет больше людей, которых они любят (а тебя они очень любят!), им станет лучше после… смерти отца и дяди. Вот… будет профессор Велиар, к слову!.. может кто-то еще, но пока не знаю. А так будем крутой четверкой — Мэри и Сириус, я и ты… да… что скажешь?              Лили, еще несколько секунд глядя на Джеймса, вздохнула, правда, видимо, не очень удачно — так как после такого жеста друг будто мигом потерял все краски, заметно утратив уверенность, восприняв этот вздох как прямой отказ, словно она уже устала слушать его попытки оказать ей внимание. Криво улыбнулся, пытаясь сделать вид, что все в порядке, и пробубнил себе под нос что-то невнятное, впрочем, замолкая, когда Лили неожиданно, но очень аккуратно и мягко, взяла его за руку обеими ладонями.        Сжала в поддерживающем жесте, глядя на него. А затем мягко, как только умела, и нежно улыбнулась. Знала, как Джеймсу тяжело, особенно после смерти отца и дяди, сама была той, кому он вылил душу тогда, когда ему было так тяжело. Если у Мэри были братья Блэки, хотя, считала Лили, скорее Сириус, то Джеймс поначалу терялся, считая, что он, как ответственный за семью, должен нести эту ношу один. Сдерживал все в себе, старался быть в трезвом уме, ровно до тех пор, пока спустя четыре дня не встретил Лили ночью в гостиной Гриффиндора, которая предложила посидеть с ним. Посидели сначала в тишине, после чего Лили разговорила его, как ребёнка, а потом обняла, позволил впервые за долгое время плакать как мальчишке, прижимая к себе и ласково поглаживая его по спине. Понимала, как это ему нужно, и не осуждала. Наоборот желанно стала той, с кем Джеймсу станет легче.              — Джеймс… — Лили, окинув его взглядом, кивнула, ласково поглаживая его по ладони и мысленно забавляясь с того, какой волшебный эффект это произвело на Поттера. В миг он выпрямился, глядя на нее с искоркой надежды в глазах, впрочем, продолжая краснеть. — Я приеду. Думаю, родители не будут против, да и мне будет в радость провести Рождество с вами.              — Правда? — Джеймс, ещё несколько секунд хлопая глазами, радостно, широко улыбнулся, словно этот момент самый счастливый в его жизни.              — Угу, — Лили кивнула вновь, всем своим видом показывая, что даже не думает врать.              — Отлично! Замечательно! Блять, ахуенно! Я никогда не сомневался в тебе, январская лилия!.. то есть, эм, Лили!.. — Джеймс нервно улыбнулся, спалившись из-за чувств внутри, каким прозвищем одаривает Эванс в кругу близких знакомых в тайне от нее. Впрочем, даже не замечая, как Лили сама покраснела, чувствуя, как это приятно отзывается где-то в груди…              Январская лилия…              — Лилз, полегче, мальчик сейчас описается от радости, — неожиданно возле уха раздался голос Алисы, которая, как оказалось, все это время являлась свидетелем их короткого разговора и неимоверно сильной радости Джеймса. — Пожалей мальчика, а то до Рождества не доживёт.              — Ой, Стоун, иди к чёрту, — цокнул Джеймс, закатывая глаза и отпуская руки Лили, старательно игнорируя довольный смех Алисы, которая своим подъебом была ну очень довольна. — Вот надо тебе все изговнить!              — Ой, да ладно, не плачь только, малыш Джей-джем — ехидно хихикнула Алиса, пихая Лили в бок и довольно ей подмигивая, из-за чего та закатила глаза следом, но едва ли на неё злясь, честно говоря даже радуясь такой перепалке между ними. Она навевала что-то приятное, напоминающее, что они все друзья, которые, может, и подстёгивают друг друга, но очень любят. Впрочем, через несколько секунд Алиса смеяться перестала, подозрительно сощурив глаза и глядя в сторону входа в Большой зал. — Блять… вы посмотри-ка туда…              Лили, нахмурившись от такой резкой смены настроения, послушно проследила за ней взглядом, уставившись на вход в Большой зал. Точнее на того, кто туда зашел… Римус. Сначала Лили не поняла причину странной реакции Стоун, а затем невольно приоткрыла губы, сразу же их, впрочем, закрывая обратно, но продолжая изумлённо, нахмурив рыжие бровки, глядеть на Лунатика.       В целом, ничего такого действительно не случилось, кроме разве что того, что одежда на нем была новая, и судя по ее качеству, которое Лили разглядела по мере приближения Римуса к ним, очень дорогая. Такая, что Люпин, с его финансовым состоянием, такую себе позволить сможет только в кредит, который ради шмоток он никогда не возьмёт.              — Э-э… доброе утро, Лунатик!.. — изумляясь не меньше Лили и Алисы, чуть заторможено встретил друга Джеймс, когда тот уже присел на скамью возле него. Еще несколько секунд хлопал глазами как дурак, а затем, нахмурившись, переглянулся с Сириусом — тот, приобнимая что-то щебечущую Мэри за плечо, ещё более недоброжелательно сощурил глаза и скривил верхнюю губу, подозрительно глядя на Римуса, который вел себя довольно естественно. Так, словно такие вот вещи происходят каждый день. — Кхм… новая одежда? Тебе идет, бро… впрочем, откуда она? Ха-ха, с утра, вроде, не было…              Римус, доставая тетрадь и карандаш из сумки, спокойно пожал плечами, едва ли обращая на прикованные к себе взгляды внимание, из-за чего Лили напряжённо вгляделась в него, поджав губы. О, с недавних пор благодаря Джеймсу она была в курсе происходящего, в курсе странных вещей, которые творил Лунатик, пусть и подмечала их раньше, но не в свое дело попросту не лезла.        Но игнорировать просьбу Джеймса помочь она не могла, а потому и сама пыталась, уже даже из собственного интереса, выяснить, куда так часто в любое время суток пропадает Лунатик. Впрочем, ее единственная сделанная попытка за эту неделю была провальная — ей удалось подловить Римуса, но едва ли тот переживал по этому поводу. Лишь безразлично кивнул, когда она предложила сходить в библиотеку вместе с ним, раз он собрался туда, ибо ей очень нужна помощь в одной теме. Люпин согласился помочь, и они действительно вместо уроков весь день просидели в библиотеке, где Лили, к своему недовольству, ничего не узнала, и даже на время поверила, что Римус их не обманывает, а они все стали просто очень мнительными.              — Папа получил премию, прислал новую одежду. А что? — Римус непринуждённо уставился на Джеймса в ответ, едва ли выражая хоть какую-то эмоцию, будто действительно не видел ничего странного в том, что у него появилась хорошая и качественная одежда в виде черной джинсовки, и, что странно, зелёного свитера.              — Да так… тебе просто очень идет, Луни, — Джеймс, наконец-то взяв себя в руки, чтобы не вызвать вопросов, естественно усмехнулся, подмигивая Лунатику, который сначала нахмурился, но, впрочем, благодарно улыбнулся. — Правда, шик просто!.. хоть сейчас иди моделью работай.              — Думаю, это немного мне не подходит, Сохатый, — Римус усмехнулся, а затем, словно утратив интерес к разговору, принялся что-то записывать в тетради, и, если Лили верно разглядела, он доделывал эссе по ЗоТИ.              «Странно… нам задавали его еще пять дней назад, — Лили, еще несколько секунд задумчиво глядя на Лунатика, который попутно стал отвечать Джеймсу на какие-то вопросы, отвернулась, почему-то, словно по интуиции, уставившись на слизеринский стол, будто имея возможность найти ответы на вопросы, которые возникли у всех друзей, там. Но ничего интересного она не рассмотрела — Эван в их сторону даже не смотрел, о чем-то спокойно переговариваясь с Барти, а Регулус сидел к ним спиной, хотя раньше всегда старался лицом, чтобы держать Мэри в поле своего зрения. — Неужели у него не было времени сделать его раньше? Обычно, он всегда делал домашнее задание почти сразу, потому что не любит откладывать все на потом. А значит, была какая-то другая причина, только вот… какая? Чем он мог быть так занят?»               — Алиса, а ты не видела Марлс? — чуть подумав, повернулась в сторону подруги Лили, понимая, что Маккиннон до сих пор не явилась на завтрак. — Вроде с утра она собиралась идти с нами.              — А черт знает эту Марлс, — Алиса хмыкнула, поправляя светлую джинсовку на плечах и волосы собранные в хвост, а затем поставила локоть на стол, чтобы придержать рукой голову. О чем-то несколько секунд подумала, подозрительно переглядываясь с Лили, будто очень хорошо разделяла с ней все эмоции по поводу их друзей. — Ушла с утра куда-то, понятия не имею куда. Не то, чтобы она напрягает меня больше Лунатика, но меня очень забавляет, с каким усердием наша малышка Марлс взялась за учёбу.              Лили, несколько секунд безэмоционально глядя в сторону, прикусив нижнюю губу, посмотрела в сторону учительского стола — подметила, что нескольких преподавателей не было, в том числе и профессора Делиля, хотя обычно он никогда не пропускает завтрак, ровно как и письма, которые стопкой лежали на возле его тарелки и пустующего стула.              «Будет странно, если сейчас пойдём ее искать... как минимум, Питера тоже нет на месте, но он, как мы знаем, заболел… если пойдём искать, это может вызвать вопросы, а Джеймс очень просил узнать все аккуратно, — Лили постукала пальцами по столу, отыгрывая от мыслей какую-то песню, которая частенько крутилась в голове. — Может, тоже взять допы по ЗоТИ? Как вариант… это вопросов вызвать не должно, по крайней мере в мою сторону, ибо программа стала сложнее, а мне очень, как известно всем и Марлин, очень важно получить высшие баллы. Хм… и она ведь знает про то, что нас напрягает Лунатик. Вместе со мной пытается понять, что с ним происходит. Странно… всё так странно. А я думала, шестой курс выйдет легче. Но, по крайней мере, теперь мы пытаемся в чем-то убедиться и разобраться, а не бежим обвинять друг друга во всех грехах и не разговаривать месяцами. Уже прогресс… Марлин-Марлин… что же тебя так побудило взяться за учёбу, милая ты моя…»              — Бред какой-то, — Стоун вновь хмыкнула, иногда кидая взгляды в сторону входа в Большой зал, будто ожидая, что Маккиннон появится там с минуты на минуту. — Знаешь, Лилз, какое-то у меня плохое предчувствие.              — В плане?.. — Лили настороженно посмотрела на Стоун, как-то неуютно оглядевшись по сторонам прежде.              — Нет, не в плане, что с Марлин что-то сейчас случится, пф-ф…— Аликс закатила глаза, впрочем, потом продолжая более серьёзным голосом, отводя взгляд в сторону. — Все это, что сейчас происходит и вокруг, и в магическом мире. Я каждый день от родителей получаю письма, чтобы я никому не доверяла, потому что отец состоит в Ордене, и у них дела очень плохи, особенно после смерти Поттеров и Блэка. Да и… ох, Моргана, у меня наитие, что все как-то связано между собой через одну прямую, которая все пересекает и является связью. Особенно после того, как ты мне все рассказала, за что спасибо, Лилз. Правда. Мне важно, что хотя бы, блять, мне вы доверяете, как и я вам.              — Алиса, ты наша подруга, едва ли мы не хотим тебе доверять, — Лили ласково улыбнулась, подбривающе стукая ее кулачком в плечо, но, впрочем, следом вновь стала более сосредоточенной. — Но, о чем ты? Хочешь сказать, что дела Луни и Марлс как-то… связаны между собой?              — Ага, — вздохнула Алиса, поджимая губы на пару секунд, а затем искривляя их в усмешке. — Либо мы стали очень мнительны после пятого курса и летних событий, и теперь любой бред воспринимаем за правду. Но, как говорится, доверяй, но проверяй. Это мы усекли, окей. Короче… чуется мне что среди нас зачесался предатель, только уже не так, как было это на пятом курсе. То бишь, ха, осознанный предатель, а не так, как поили тебя, извини, что напоминаю. А может зачесался он и не среди нас, но он будет являться той точкой, из которой мы сможем понять, что мутят Марлс и Луни.              — К слову… — не шибко уверенно начала Эванс, вспоминая свои недавние размышления по этому поводу, которыми еще ни с кем не делилась. — Я думала об этом. Что, например, по сути, Римус и Марлин могут не быть предателями, ибо я знаю их. Мы знаем их, они никогда на такое не пойдут. Только если их кто-нибудь не подговорил, понимаешь? Используя их слабые стороны, чтобы…       Лили замолкла, резко вздрагивая и распахивая глаза, удивлённо переглядываясь с Алисой, которая от резкого, неожиданного громкого ора села прямо, пытаясь понять, что происходит.       Моргали пару мгновений как дурочки, а потом посмотрели в сторону слизеринского стола, к которому сидели лицом и откуда исходил источник шума, удивлённо, словно две одинаковые куколки, приоткрыв губы в тихом шоке. Слушая, как мужской голос орет на весь зал так громко и гневно, что кто-то от страха даже словил тревожность.                     

— РЕГУЛУС АРКТУРУС БЛЭК, МЫ ОЧЕНЬ НЕДОВОЛЬНЫ ТЕМ, ЧТО ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ УЧИТЬСЯ, ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ ОДИН САЛАЗАР ЗНАЕТ ЧЕМ. ТВОИ ОЦЕНКИ ПО ЗАЩИТЕ ОТ ТЁМНЫХ ИСКУССТВ ЗАСТАВЛЯЮТ НАС ЗАДУМАТЬСЯ О ТОМ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ УЧИШЬСЯ, ЧТОБЫ НЕ ОПОЗОРИТЬ НАС, А НЕ НАГЛО ОБМАНЫВАЕШЬ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ. ЕСЛИ К КОНЦУ ПОЛУГОДИЯ ОЦЕНКИ ПО ЭТОМУ ПРЕДМЕТУ НЕ ВЕРНУТСЯ В ПРЕЖНЮЮ СТАБИЛЬНОСТЬ, ТО ПЕНЯЙ НА СЕБЯ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. А ЭТОТ РЕВУН ПУСТЬ БУДЕТ ТЕБЕ УРОКОМ, ПОТОМУ ЧТО Я, КАК ТВОЙ ОТЕЦ, ОЧЕНЬ РАЗОЧАРОВАН ТОБОЙ И ТВОИМ НЕОЖИДАННЫМ СЛАБОУМИЕМ. НЕ СОВЕТУЮ ПРОДОЛЖАТЬ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ, ИБО ТЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ ПОСЛЕДСТВИЯ. НЕ ЗАСТАВЛЯЙ НАС ЖАЛЕТЬ О СВОЕМ ВЫБОРЕ, РЕГУЛУС БЛЭК.

                    Тишина.              Во всем Большом зале повисла такая гнетущая тишина, что не было слышно даже звонка вилок и ложек о тарелки, ибо от шока всем стало не до еды. Все, даже профессора, среди которых Лили заметила профессора Делиля, который особо удивлённым не выглядел, лишь брови слегка вверх вскинул, уставились в сторону слизеринского стола, где только что никто иной как Регулус впервые за пять лет обучения в Хогвартсе получил ревун от отца. Регулус Блэк.       Гордость родителей, один из лучших учеников школы, который едва ли когда-то проседал по учебе. Все были в немом шоке, не решаясь лишний раз даже вздохнуть, уставившись на прямую спину Регулуса, перед лицом которого только что замолчал и следом разорвался на куски ревун. Даже Эван Розье и тот выглядел удивлённым, в упор глядя на Блэка, лицо которого имел честь видеть, из-за чего, не долго изумляясь, усмехнулся. Да что уж там — тот же профессор Дамблдор, сидя на своём месте, вскинул брови вверх, впрочем, продолжая преспокойно есть, просто с чуть меньшим интересом, задумчиво глядя на Регулуса, который не двигался, словно стал искусно высеченной статуей.       — Ахуеть… — тихо прошептала Алиса, прикладывая ладонь ко рту, ибо осознать тот факт, что Блэк получил ревун от своего отца, было сложно даже ей.              Только после ее шёпота, который в тишине зала оказался очень громким, всё вокруг вновь зашумело, все вновь заговорили, начиная кто шептаться, а кто смеяться, и с этого момента исключительно о том, что всеобщий любимец профессоров и родителей Регулус Блэк опозорился на всю школу, ибо оказался не столь умным, чтобы потянуть программу пятого курса по Защите от темных искусств… пока сам Регулус продолжал сидеть не двигаясь, но, впрочем, в сторону головой повел — посмотрел краем глаза на учительский стол, вероятно, на профессора Велиара, чувствовала Лили, пытаясь отойти от легкого шока.       Тот, впрочем, сильно удивленным не выглядел, ровно как и не испытывал никакой вины — для Велиара Регулус был таким же обычным учеником, как и для всех, и это абсолютно не его проблема, что у него просели оценки по предмету, так как он недостаточно сильно старается. А может, письмо для родителей Регулуса с жалобой на его учебу профессор Велиар написал и потому, что он обидел дочь тех, кто его воспитал.              В любом случае, Лили пока не знала, что из этого правда, а потому, сглотнув, перевела взгляд на Мэри — та, на пару с Сириусом, продолжала, повернув голову, изумлённо смотреть на Регулуса, как и все остальные в зале. Не говорила ничего, видимо, уж слишком не ожидая, что отец ее возлюбленного на такое способен, но и не шла никуда, будто прилипла к скамье, пытаясь понять, что произошло. Даже Сириус и тот открыл рот от изумления, глядя на то, как его младшего брата впервые ругают, еще и публично, при всех, за всю его жизнь.       Какие эмоции он испытывает сейчас, учитывая, какие в последнее время его отношения с братом стали натянутые?.. Лили не знала, да и подумать не успела, заметив краем глаза, что Регулус, под продолжающийся гул в зале, молча встал с места, впрочем, не спешно, спокойно закинул сумку на плечо, и пошел к выходу из зала, игнорируя цепкие взгляды всей школы на себя, игнорируя взгляды Мэри и Сириуса, возле которых прошёл, с каменным, безэмоциональным выражением лица, в конце концов выходя из Большого зала, вследствие чего обсуждения случившегося стали еще громче и нетерпеливее, будто ранее присутствие Блэка и страх, что он услышит все, их сдерживал.       Впрочем, Лили сомневалась, что Регулусу было до них дело, и что он сильно переживал по поводу того, что ревун от отца услышали все. По мнению Эванс, Регулусу было явно плевать, и вышел он из Большого зала по другой причине, которая останется для нее неизвестной.              Ей не сложно было догадаться, кто сейчас пойдёт за ним следом, поэтому она перевела внимательный взгляд обратно на Мэри, которая неуверенно замялась, о чем-то задумываясь, и, видимо, абсолютно позабыв, как совсем недавно Регулус сделал ей больно. Переглянулась с Сириусом, который очень недовольно, даже раздражённо понял, что она хочет сделать, но, едва ли имея волю ей противоречить, нехотя убрал руку с ее плеча, давая ей возможность ретироваться из зала следом. Неловко встать с места, беря с собой свою сумку, шепнуть что-то Сириусу, который вяло кивнул, и уйти следом за Регулусом, очевидно, чтобы его догнать.              — Ну, вот Регулуса и простили, — хмыкнула Алиса, провожая Мэри взглядом сощуренных глаз. — Сейчас воспользуется моментом, когда для Мэрм он стал бедным котенком, которого опозорили на всю школу, опять какой-то лапши на уши навешает, и все станет как прежде. Опять Регулус самый любимый мальчик и всё такое.              — Думаешь? — тихо спросила Лили, несколько секунд глядя на Сириуса, который стал заметно злее, будто до этого он был только и рад, что младший брат получил ревун. И вполне имел на это право, считала Лили, понимая, что Сириуса бесит такое отношение к Мэри, и что если она забудет выходки Регулуса, то он — никогда.              — О, я уверена, — протянула Стоун, скривив губы, будто ей было неприятно об этом говорить. — Мэри любит всех прощать и не замечать гадости в близких. Удивительно, что она вообще обратила внимание на Регулуса в своё время. У него рожа такая мрачная, что с первого курса отпугивала всех, что его предпочитали даже старшекурсники обходить за километр. Я бы на ее месте послала Регулуса после этой выходки, и не вспомнила бы, тем более когда рядом лучший друг, который если попросишь, обернется собачкой и погавкает, чтобы ты поржала. Короче… можешь считать, что Регулус и Мэри помирились. Хотя лучше бы, если честно, она была с Сириусом. Он хоть и гад иногда, но внушает доверия больше. Тем более он сам, м-да, этого хочет больше нас, на лбу написано, да и так уже вся школа шепчется, что они трахаются у Регулуса за спиной.              — Алиса!...              — Лилз, ради Мерлина, даже не отрицай, — Стоун вздохнула, переглядываясь с Лили, которая, впрочем, едва ли была не согласна со всем, что только что сказала подруга. — Во-от, видишь. Никак не хочу оскорбить нашу Королеву, но факты на лицо. Честно, Регулус сначала казался нормальным и даже интересным, пока не наступил новый учебный год. Рожа стала мрачнее, еще и выгнал ее из комнаты, чтобы поякшаться с ебанным Эваном. Ай, да к черту… мы все равно глаза ей не откроем, это же любовь. Я бы на ее месте тоже такая была, врать не буду. Но надеюсь, ума на это хватит у Сириуса, я на день рождения такое желание загадаю. Хоть не будем видеть, как Мэрм плачет из-за того, что ее поставили на второе место… Ладно, я пошла.              — Куда? — вылезя из раздумий, уточнила Лили, пока Алиса спокойно встала, одевая рюкзак на спину и развела руками в сторону, тяжело вздыхая.              — Искать нашу Марлин Маккиннон. Я одна пойду, потому что подозрений меньше вызову. А ты сиди, а то гляди Сириус с Джеймсом даже поцапается от злости.              С этим словами Стоун отсалютовала подруге, подмигивая ей, после чего, с беспристрастным, но обречённым выражением лица двинулась в сторону выхода, оставляя Лили одну. Ну, точнее в компании троих мародёров, которые то, что случилось, даже не обсуждали. Римус только криво усмехался своим мыслям, будто разогнав в голове что-то интересное, Джеймс рядом напряжённо поглядывал в коридор, будто надеясь, что сестра всё-таки одумается и вернется, и желательно одна, а Сириус сидел с закрытыми глазами, приложив сцепленные руки, поставленные на стол, в замок к губам, и будто пытался успокоиться, настолько сильно его что-то раздражало.              «Да уж… дело, как говорит Сириус, дрянь, — Лили устало провела ладонью по волосам, зачесывая их назад, и тяжело вздохнула, поджав губы. — Надо подумать… надо очень хорошо подумать…»              А спустя несколько минут встала, попрощавшись с Джеймсом и Римусом, подмечая, что во время ее раздумий Сириус уже успел покинуть Большой зал, и сделала то же самое следом.              Потому что мысль, которая посетила голову, очень вынуждала проверить себя прямо сейчас