Третья Астрея

      « — ...или, вернее, скажите, что вы знаете от танцах?

— Меня учили немного танцевать, но, по правде говоря, я ничему не выучилась.

— Этому стоить учиться! — воскликнула дама, шагнув вперед с таким видом, будто собиралась сию минуту приступить к уроку. — Женщине, когда она совсем одна среди мужчин или среди врагов, это даёт время обдумать, как ей победить — или проиграть. Пока мужчины развлекаются, женщины должны действовать».

— Елизавета I Тюдор, «Пик с Холмов», Редьярд Киплинг.

                                                                            — Ох, Сириус… я уже не могу…              Мэри устало вздохнула, уткнувшись лбом в плечо Блэка, который сидел рядом с ней на полу, окружённый кипой книг. Медленно листал страницы, пытаясь вчитываться в каждую строчку, чтобы ничего не упустить.       Правда, видела Мэри, силы начали подводить его точно так же, как и ее саму.       Сириус слегка засутулился, иногда сонно потирая глаза, впрочем, едва ли за эти несколько часов смея жаловаться вслух — лишь молча делал, что от него требовалось, а именно штудировал книги, чтобы понять, куда им двигаться дальше. Но руки от нехватки сна мелко подрагивали даже у него, что уж говорить про Мэри, которая, прикрыв глаза, готова была вырубиться прямо сейчас. Но не могла — за всю ночь они не смогли выйти даже на легкий след из хлебных крошек, а значит, лечь спать она права не имела.              — Мэри… — Сириус вздохнул, захлопывая книгу, прежде вложив в нее закладку, после чего отложил ее в сторону, поближе к раскрытому ежедневнику, где страницы были вдоль и поперёк исписаны тем, что могло пригодиться, и зачёркнуты, потому что в итоге не имели смысла. Немного повел плечом, вынуждая Мэри нехотя поднять голову и окинуть его слегка недовольным взглядом, впрочем, краснея от его внимательного. — Поспи. Ничего страшного не случится, правда, если ты пару часов сладко подремлешь. Я спать не хочу, поэтому посижу еще.              — Уф, хоть меня не обманывай… — буркнула Мэри, чуть нахмурив тонкие брови и окинув лицо Сириуса цепким взглядом: усталые глаза, слегка проступившие синяки от недосыпа под ними, искусанные губы, небрежно зачёсанные назад волосы… — Если спать — то вместе, это раз. Во-вторых… мы и так слишком долго ищем. Ищем и ищем, а ничего не находим. Время поджимает, я не могу просто взять… и раскумариться. Еще и тебя одного оставить с тем, что, по сути, должна делать я. Так что… думаю, можно продолжить…              — Ох, принцесса, твоя упёртость иногда подбешивает, — Блэк криво усмехнулся, впрочем, подметив, как Мэри как-то неловко отвела взгляд, поспешил слабо, но крайне мягко улыбнуться. — Но и восхищает. Особенно меня… м-м, у вас в роду точно Блэков не было? Ощущение, что кровь напоминает о себе. Или сразу решила войти в образ? Заранее?              — Сириус, иди к чёрту… — Мэри стукнула легонько его в бок, из-за чего тот хрипло рассмеялся, но, впрочем, улыбки в ответ сдержать не смогла. Уж слишком забавно это звучало. — Это я твои привычки перенимаю, улавливаешь? Ты сам упертый, вот и я стараюсь соответствовать.              — Я? Упёртый? Да не в жизни, — хмыкнул Сириус, с наигранной важностью и самолюбием отмахиваясь от Мэри. — Как раз наоборот!.. это ты упертая, а я просто Сириус, который нашел себе очень красивый и милый пример для подражания.              — О-о, прелесть, мы оба тогда два упертых барана, — фыркнула Мэри, после чего переглянулась с Сириусом, несколько секунд молча глядя друг на друга, и на пару с ним рассмеялась. — Ты упертый, я упертая, идеальная пара!..              — Одно твое слово, милая, — Сириус, услышав это, криво усмехнулся, впрочем, не позволяя Мэри осознать смысл сказанных ею слов и покраснеть, так как решал вздернул ее пальцем за нос. — Ладно… значит сидим до тех пор, пока ты, как обычно, не уснешь сладко, пуская на меня слюнки.              — Да не пускаю я слюни во сне!.. — Мэри возмущённо вспыхнула, чувствуя, как залилась краской по самые уши, из-за чего Сириус умилительно улыбнулся, так как понимала, что слова друга полная правда. Просто гордость не позволяла признать это вслух. — В любом случае… это признак хорошего и крепкого сна!              — О-о, безусловно, — протянул Сириус, тихо усмехаясь вновь и поправляя черную футболку, которую надел сегодня, с принтом какой-то рок-группы, которую купил еще прошлым летом. Согнул одно колено, уложив на него руку, а ладонью заправил прядки волос назад, чтобы они не лезли в лицо. — У меня скоро вся одежда будет пропитана твоими слюнями, клянусь. Ты знала, что у тебя привычка во сне закидывать на человека ногу, словно он огромная подушка, и жаться щекой?              — Слушай, тебе что-то не нравится?!               Мэри сердито глянула на Сириуса, почему-то чувствуя, что ей очень хочется, чтобы он ни в коем случае не сказал «нет», ибо это тотчас лишит её возможности сладко дремать на одной кровати с ним.       А терять её не хотелось как минимум потому, что Сириус всегда был настолько теплый, что сейчас, в середине декабря, был для нее своего рода материализацией согревающих чар. От него постоянно исходило тепло, руки, которые обычно обнимали ее во сне, были до жути горячие, и даже аромат у него был какой-то теплый, умиротворяющий, чем-то напоминающий мягкую кровать, вокруг которой были расставлены розы, а на балконе кто-то курил.       Так что терять возможность и право спать у Сириуса под боком, чего Мэри так странно, что уж таить, боялась терять, она не хотела. Особенно в Визжащей Хижине, где они сидели, ибо зимой здесь было всегда до жути холодно. Даже сейчас Мэри, несмотря на то, что они наложили согревающие чары, была одета довольно тепло — длинная теплая черная юбка до пола, под которую были предусмотрительно надеты колготки, черная водолазка, и тёмно-фиолетовый свитер без воротника, который давеча прислала ей тетя Дорея, взяв его из, почему-то, своего гардероба, хотя Мэри попросила купить новый и не лишать себя одежды.       Просто ей, почему-то, очень вклинились слова Сириуса о том, что сиреневый цвет ей к лицу, из-за чего она решила поэкспериментировать с цветовой палитрой гардероба. И вышло, к слову, удачно — учитывая, что у нее уже ровно год были черные волосы, из-за чего лицо становилось выразительнее, фиолетовые оттенки только дополняли его. Да и остальные тоже подметили, что этот цвет ей очень идет, и даже жаль, что она не носила его раньше.       Больше всех, конечно же, заваливал комплиментами Сириус — постоянно поглядывал, все пытаясь рассмотреть ее повнимательнее, не упуская возможности, особенно в самом начале, по достоинству оценить ее красоту… Мэри только смущённо говорила «спасибо», надеясь, что он сам поймет, что стал причиной для таких маленьких перемен.        Даже говорил, что так Мэри очень похожа на тетю Дорею, которую дядя Чарльз любил видеть в фиолетовых цветах, считая, что она в нем намного краше, чем в обычных блэквоских черном или зелёном. А фиолетовый — изюминка, королевский цвет, который ее благородство только подчеркнёт. Так что едва ли с тех пор тетя Дорея хотела носить другие цвета, делая это лишь изредка, ибо ей слишком и сознательно, и подсознательно, хотелось радовать своего возлюбленного этим его маленьким капризом.              — Мне? Нравится, не ворчи, принцесса. Просто пытаюсь нас отвлечь, чтобы мы подольше находились в адекватном состоянии, — Сириус улыбнулся, заметив, как ее лицо после такого ответа расслабилось, после чего вздохнул, аккуратно убирая соринку с ее свитера и вновь окидывая его взглядом. — У Велиара тоже ничего?              — Угу, — Мэри вяло кивнула и поджала к себе колени, обнимая их руками. Немного накренилась в сторону, укладывая голову на плечо Сириуса, понимая, что книги сейчас пойдут тяжело и он прав, что нужно дать им двоим немного отдохнуть, чтобы хотя бы строчки не плыли перед глазами. Помолчала, чуть подумав… — Мы с Джеймсом заходили к нему сегодня, пока ты ходил в библиотеку. Он такой уставший… видно, что не высыпается даже. Поговорили с ним немного, чай попили… представляешь, оказывается, его в свое время приметил еще дядя Чарльз на каком-то званном ужине, куда пришел с кем-то из Ордена, кто гостил у него у тот период. Мол, дескать, очень хороший и приятный парень, который сдал все экзамены в Шармбатоне на высшие баллы!.. они начала общаться, дядя Чарльз ему помогал адаптироваться в французском Министерстве Магии, так как профессор Делиль тогда только выпустился из школы и связей, по сути, никаких не имел. В отличии от дяди Чарльза, который везде и всегда был любимчиком и желанным гостем. Так что… дядя Чарльз действительно стал для него своего рода наставником. Обучил всему, что знал, а потом и рассказал про него папе, а там уже и до профессора Дамблдора дошло. Тогда… магическая война только начиналась, нужны были хорошо обучение люди, и вот… это так мило, на самом деле. И приятно.              — Что именно, принцесса? — тихо спросил Сириус, позволяя себе приобнять Мэри за плечо и легонько его растереть, чтобы согреть. Улыбнуться тому, что подметил, как забавно Мэри слегка двигает носочками оттого, как это приятно.              — Что дядя и папа такие хорошие… были такими хорошими людьми, — более поникши добавила Мэри, прикрывая глаза и позволяя себе прижаться к Сириусу поближе. Позволить показать, что он рядом, потому что сама же невольно и вскрыла свою рану, которая только-только начала затягиваться спустя полтора месяца. Слез уже не было, но пустота в душе никуда не делась. — Приятно осознавать, что я их дочь и племянница. Это… заставляет чувствовать гордость.              — Мэрм… поверь, они гордились и гордятся тобой прямо сейчас. Если то, что пишут в маггловских книжках — правда, то… — Сириус чуть помедлил, будто думая, как лучше сказать, а Мэри не торопила, позволяя себе еще немножко побыть слабой там, где ей это можно сделать. — То они смотрят на тебя с неба и думают, какую умницу-разумницу всё-таки воспитали. Веришь?              — Верю… тебе верю, — Мэри тихонько кивнула, позволяя легкой улыбке появиться на губах от мысли, что если Сириус прав, а он, безусловно, считала она, прав, то папа и дядя может и не физически, но духовно всегда рядом с ней. Это… дарило надежду. Что все не так плохо, как кажется на самом деле. — Знаешь… мне уже полегче. В плане… Лили как-то месяц назад сказала мне одну фразу, что нужно жалеть не мертвых, а живых. Не знаю почему, но она так сильно… отложилась в голове. И после нее стало легче.              — Почему? — шепотом, будто боясь нарушить какую-то особую атмосферу вокруг, уточнил Сириус, едва ощутимо для Мэри позволяя себе задумчиво накрутить ее прядь волос на палец по привычке. Никто против не был.              Мэри, чуть подумав, пожала плечом.              — Не знаю, Сириус, — Мэри приоткрыла глаза, разглядывая стопки учебников и пергаментов перед собой, на которые падал слабый теплый свет от лампы.       Сидели на первом этаже, прямо на полу, чтобы иметь возможность окружить себя информацией, которая постоянно должна быть перед глазами. За окном, как обычно, была метель, из-за чего частенько в старой Хижине можно было услышать свист ветра, впрочем, Сириус заранее расстелил на пол под них какой-то плед, чтобы подруга не сидела на холодном, пусть и на гостиную были наложены согревающие чары. Помолчала, глядя в щели окна, за которыми ничего нельзя было рассмотреть из-за глубокой ночи.        — Толку… что я буду лить слезы дальше. Мне больно, очень больно, но… этим я лучше не сделаю, знаешь? Если папа и дядя действительно смотрят откуда-то сверху, то они будут грустить, а живые, кто рядом со мной и меня любят — переживать. Не хочу, чтобы вы волновались. Хочу сделать так, чтобы поводов для волнений больше не было, чтобы это была единственная… — Мэри отвела взгляд, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Потеря в нашей жизни. Если я больше никак не могу помочь папе и дяде, то… хочу, чтобы все было в порядке у вас. А слезами я вам не помогу. Хочу, чтобы все было хорошо. Чтобы у тебя все было хорошо. Ты мне так помогаешь, якшаешься со мной… ты так вырос, Сириус, ты заметил? Мы года четыре назад и помыслить не могли, что будем вот так вдвоем сидеть поздней ночью в Хижине, доверяя только друг другу, и станем так близки.              — Да… — Сириус, услышав это, неожиданно усмехнулся, будто вспоминая что-то такое, что с тех пор очень поменялось. Мэри даже показалось, или нет, что сердце его забилось чаще. — Раньше ты для меня была противная сестра Джеймса, которая меня терпеть не может. Вечно огрызается, что я отобрал ее милого и любимого братишку, маленькая ревнивица.              — Мерлин… я тебя прикончу!.. стой, противная!? — Мэри, возмущённо вспыхнув, резко подняла голову с плеча Блэка и нахмурилась недовольно, да так забавно, что тот рассмеялся. — Сам ты противный был, постоянно шутил надо мной! С Джеймсом когда ты на каникулы к нам приезжал, с первого курса!.. я даже не сомневаюсь, что ты был инициатором, когда я каталась на качелях, а потом встать не смогла, ибо кто-то, блять, намазал клей на дощечку!.. это ты был!..              — Я? Ни в коем случае, принцесса, — Сириус, продолжая смеяться с ее реакции, едва ли мог нагло и уверено утверждать, что это был не он. За что получил щипок в живот, который Мэри еле-еле умудрилась сделать, так как он напряг живот, из-за чего он стал твердым. — Ладно-ладно, я был, я, каюсь, я был маленький и шаловливый, а ты мелкая и злобная.              — Да не была я злобной! — Мэри сердито смахнула его руку со своего плеча, а затем обиженно дёрнула за прядь волос. — Это ты постоянно орал, что я в тебе в кошмарах снюсь!.. небось до сих пор меня там видишь?              — Вижу-вижу, только не в кошмарах, — Сириус улыбнулся криво, радуясь, что Мэри от жёсткой обиды отвернулась от него и даже не заметила его слишком сильной реакции, подозрительных снов, которые, безусловно, вызвали бы у нее вопросы. Вздохнул, после чего поставил подбородок ей на плечо, словно пес, чтобы привлечь к себе внимание. — Мэри, ну прости дурака. Детьми были, у меня в голове ветер гонял, а в заднице — шило. Тем более после той шутки с качелями дядя Чарльз очень знатно вставил и мне, и Сохатому, помнишь? Нас даже на ужин не пустили, где мама сделала мой любимый вишнёвый пирог. Так что мы знатно получили, ты не осталась неотомщённой, поверь. Да и ты сама потом вылила на нас ведро холодной воды, силачка ты моя, пока я и Джеймс уныло сидели на заднем дворике. Просто… мне всегда казалось, что я тебя раздражаю.              — Ну ты меня и правда раздражал, — Мэри неловко пожала плечами, не решаясь повернуться в сторону Сириуса, который продолжал держать голову на ее плече. Потому что если сделает это, то лица окажутся слишком близко, а мысль об этом, почему-то, вгоняла в краску. — Извини, просто… Джей-джем постоянно носился с тобой, а я как бедный родственник сидела никому не нужная. Вот и обидно было. Если бы я знала… что ты такой хороший, и в итоге мы так сблизимся… я бы относилась к тебе лучше. Просто… видимо нужно было время, чтобы понять некоторые вещи, не только у тебя шило в заднице было.              — Я не обижаюсь, Мэр, я правда вел себя как придурок, и очень незаслуженно обижал такую красивую девочку как ты, — Сириус, словно устав ждать, пока она повернется в его сторону, обогнул ее одной рукой и следом вздернул за нос, из-за чего Мэри дёрнулась, негодующе фыркнув. А его это только позабавило, впрочем, продолжать он не стал, убирая руку и по привычке укладывая ее ей на спину, чтобы постукать по ней пальцами. — Ну ты же знаешь, у мальчиков в детстве мозг думает меньше, чем ножка стула, особенно рядом с теми девочками, кто им нравится. Вот ты кривишься, а может ты мне нравилась, кто знает? Поэтому с тобой я вел себя как придурок больше, чем обычно, чтобы ты ни в коем случае не догадалась об этом, а потом убедил себя, что ты мне не нравишься и решил забыть об этом на время.              «Я нравилась Сириусу в детстве? — Мэри захлопала глазами, глядя куда-то перед собой, после чего смутилась, невольно разгоняя мысли в голове дальше, все так же не решаясь посмотреть на Блэка, хотя очень хотелось. Как минимум увидеть, как это мило, наверное, выглядело со стороны. Или очень странно. — Да быть не может… хотя, он прав, что ножка стула умнее, чем мальчики в детстве. Тот же Джеймс на первых курсах подтрунивал над Лили, вот бедняжка… Мерлин, почему я вообще думаю об этом, почему мы вообще ведем этот разговор, какая вообще разница, он мой лучший друг…»              — А сейчас? — впрочем, любопытство и странное желание в чем-то убедиться, оказалось сильнее.              Сириус ответил не сразу…              — Что?              — Ну… нравлюсь?              Тишина.              Стук пальцев по спине прекратился.              «Мерлин, почему я вообще это спросила, кто меня за язык потянул, идиотка… — Мэри сухо сглотнула, нервно пытаясь оправдать саму себя и то, почему Сириус напряжённо молчит, не отвечая ей. — Думает, что я дура какая-то, спрашивать такие вещи, находясь в отношениях. Какая я гадкая, наверное… так… нет, это было просто любопытство, и все!»              — Ла-адно, глупый вопрос, — Мэри, кое-как придумав себе оправдание, постаралась улыбнуться спокойно, унимая тревожность внутри. Прервала тишину первой, так и не дав Сириуса ответить. — Конечно, мы нравимся друг другу. Иначе бы не были лучшими друзьями. Я же сама сказала, как сблизились сильно.              — Ну да, — хрипло ответил Сириус, поднимая голову с ее плеча, но руку со спины не убирая, будто понимал, что если сделает это, то Мэри обязательно подумает, что ему с ней неприятно. — Вся правда, принцесса. Пить, есть хочешь, пока отдыхаем?              — Вообще да, но чуть позже, давай еще посидим поболтаем, — Мэри, наконец-то повернув голову в сторону Сириуса, нервно подметила, как его взгляд изменился. Словно стал тусклее, из-за чего Мэри, беспокойно пытаясь придумать, как свести тему со своего позора, ляпнула первое, что пришло в голову… — Кстати, ты так и не показал мне тату. Которую сделал неделю назад. Я жду, вообще-то!...              Непринуждённо улыбнулась Блэку, который поднял на нее взгляд, несколько секунд всматриваясь в нее, а затем усмехаясь, пожимая плечом.       Пока сама Мэри вспоминала, как целую неделю уговаривала его наконец-то показать свою тату, так как ей до жути было интересно, а он все оттягивал момент, пока тату не заживёт, пока покраснения не спадут, чтобы она могла увидеть итоговый результат красивым и естественным, так как он сам переживал, что ей не понравится, хотя ему даже очень приглянулось.       Это была первая татуировка в его жизни, о которой Сириус мечтал с одиннадцати лет точно, когда они и остальные мародёры умудрились увидеть старшекурсников без верха, и на парочке из них были разного рода тату. Ждал, ждал, а сейчас понял, что, действительно — толку тянуть, тем более он уже совершеннолетний, родным родителям плевать, и он, по сути, вольная птица, которая может делать что угодно. Вот Сириус и сделал, а Мэри уныло ходила неделю, ибо ей даже не раскрыли, что за тату, только то, где она сделана — спереди слева на ребрах, но не более. Ни форму, ни значение, ни уж тем более примерное представление Мэри не знала, а Сириус ехидно обещал показать чуть позже, откровенно наслаждаясь затеянной игрой и тем, как подруга цокает и закатывает глаза, обещая каждый раз отплатить ему в будущем той же монетой.       А Мэри негодовала, причем очень сильно, ибо даже тату Сириус сел набивать тогда, когда она гуляла с Регулусом, и знать об этом не знала. А когда вернулась — он уже надевал на себя футболку а семикурсник, который тату набивал, собирал вещи, закончив работу.              — Милая, да чего тебе так неймётся? — довольно усмехнулся Сириус, уверенно делая вид, что того странного диалога между ними не было, а Мэри и не знала, благодарить его за это или нет. — Всему свое время…              — Ну, Сириус, пожалуйста, ну мне очень интересно, — Мэри надула нижнюю губу, стараясь как можно сильнее сломать волю Сириуса с помощью милой, жалостливой мордашки, на которую только была способна.              — Не-а, и не пытайся. У тебя очень милое личико, но не прокатит, — Сириус хмыкнул довольно, а затем, когда Мэри напыженно нахмурилась, переместил руку с ее спины и схватил ее ласково за щеку двумя пальцами, слегка оттягивая ее. — И не злись — тоже не получится. Ты забавная, когда пыхтишь.              — Прикончу тебя когда-нибудь… — Мэри, очень недоброжелательно сощурив глаза, отмахнула ладонью руку Блэка со своей щёки, недовольно бурча… — Вот так дружба и рушится… татуировку ему жалко показать… а я думала, я тебе важна…              — Мэ-эри, прекрати мне душу вынимать, манипуляторша маленькая, — Сириус сощурил глаза, окидывая ее взглядом, после чего, не убирая довольной, пусть и слабой улыбки с лица, отвернулся, начиная непринуждённо перебирать книги, которые они еще не открывали. — Давай продолжать, демон ты маленький. Иначе до утра спать не ляжем.              «Да как его уговорить то… — Мэри, впрочем, абсолютно не спешила делать то, что предложил Сириус, наблюдая за тем, как он раскладывает перед собой тройку книг, очевидно, чтобы выбрать следующую по названию. Подумала, прикусив нижнюю губу… — Жалость не сработала, недовольство — тоже. Черт, даже Регулуса легче уговорить рассказать правду… хотя, как подумать… учитывая как он тогда меня выгнал, ни сказав ни слова… черт, мы уже помирились, Мэри, забудь это, он сделал это вынужденно. И я это понимаю, но… до сих пор гадко… ладно, все!.. я его простила, ему действительно было жаль, точка. Сейчас… задача другая!.. ну как уговорить его? Мне же правда интересно, что он там себе набил. Была бы его девушкой, давно бы эту футболку сняла с него, но мне не повезло… чего… Мэри, идиотка, блять!.. я сейчас буду выть, да Мерлин!.. видимо я очень устала, раз такие мысли в голову лезут… так… ладно… как дядя Чарльз говорил, тетя Дори его уговаривала на разные авантюрки, если он не хотел? Ну, да, они встречались, но, впрочем, я тоже могу попробовать, почему нет?.. как там? Включить женское обаяние… дядя Чарльз говорил, что мужчины перед этим очень падки, и сделают все, что ты захочешь. Ну… попробуем-с… всё-таки и мне уже не четырнадцать лет».       Мэри, чуть подумав, как это лучше сделать, хитро улыбнулась, глядя на ничего не подозревающего Блэка…              — Сириус… — легонько, словно прикосновение перышка, коснулась пальцами его запястья, из-за чего Сириус замер, почти не двигаясь. А Мэри, понимая, что отступать некуда, решила идти до конца, если что потом списав это на шутку — тихонько, не спеша повела пальцами по предплечью выше, внимательно глядя на лицо Сириуса, который упер взгляд в книгу перед собой, заметно побледнев. Прошлась до плеча, иногда касаясь кожи ноготками, после чего слабо сжала его, слегка забираясь пальцами под футболку. Постаралась ласково улыбнуться, пусть и внутри все сжалось, когда Сириус наконец-таки перевел на нее взгляд, и Мэри готова была поклясться, что он не дышит. Но отступать было некуда, поэтому, стараясь не обращать внимания на его пытливый взгляд, мягко, слегка просяще сказала… — Ну пожалуйста.              Опять недолгая тишина, в течении которой Мэри уже успела сто раз пожалеть, что умудрилась затеять это, проверяя обаяние на лучшем друге, который с напряжённым выражением лица смотрел на нее, почти не моргая, и опустил взгляд в один момент на губы, когда Мэри свой неловко отвела в сторону.              «Мерлин, чем я вообще занимаюсь, — мысленно начала срамить себя Мэри в мыслях, чувствуя, как заливается краской по самые уши. — Мне после ссоры с Регулусом вообще крышу снесло… веду себя как гадина, это ведь было похоже сейчас на флирт… черт, так я это с самого начала понимала!.. не дай Годрик Сириус сейчас ещё надумает что… что я вообще делаю… почему мне так захотелось…»              Впрочем, сильно долгим ожиданием Сириус, как обычно, ее не томил, особенно когда прояснил осознанно взгляд, заметив, что, хоть Мэри и продолжала держать легонько его руку, которую даже не могла обхватить ладонью полностью, ей все равно стало ужасно стыдно. Усмехнулся криво, аккуратно, без плохого подтекста ее руку убирая, из-за чего Мэри покраснела сильнее...              — Ладно, вынула душу, молодец, — непринуждённо, пусть и хрипло, из-за чего пришлось сглотнуть, ответил Сириус, подмигивая Мэри, когда она набралась смелости посмотреть на него. Подумал немного, а затем ехидно спросил: — Разденешь меня или я сам?              — Чего?.. — Мэри распахнула глаза шире, вскидывая брови вверх, из-за чего Сириус хрипло рассмеялся, откровенно довольный ее реакцией.              — Мэри, понимаю, что я очень красивый и ты влюблена, но тату у меня на ребрах, не забывай. Мне футболку нужно как минимум снять, — Сириус вновь довольно усмехнулся, а потом ойкнул, когда Мэри напыженно стукнула его в плечо. — Ла-адно, ладно. Уговорила, так и быть, покажу, и футболку сам приподниму. Снимать не буду, а то еще Регулусу побежишь жаловаться.              — Придурок…              Мэри, несмотря на то, что слишком явно умудрилась покраснеть до самых кончиков ушей, впрочем, все равно улыбнулась довольно, понимая, что уловка сработала, и что Сириус прямо сейчас спокойно, без задней мыслей (что приносило ей облегчение), медленно вынимает футболку из под черных джинс, слегка откинувшись назад и опираясь свободной рукой об пол, чтобы подруге было удобнее рассмотреть тату, которая была расположена справа.       Приподнял футболку, придерживая ее у груди и открывая вид на напряжённый живот и ребра, где красовалась черная надпись в шесть строк, написанная на абсолютно неизвестном для Мэри языке.              «Ебанный в рот…»              Мэри сухо сглотнула, продолжая держать уже довольно кривую улыбку на губах, когда наконец-то получила возможность разглядеть зажившую татуировку, которая слишком красиво выделялась на бледной коже и довольно четком рельефном теле, потому что, очевидно, занятия по квиддичу и взросление мимо Сириуса не прошли.       Так что Мэри, стараясь внимательно разглядывать татуировку, очень надеялась, что в легком полумраке гостиной Сириус, который сейчас выжидающе смотрит на неё и ждет вердикт, не заметит, как странно она продолжала краснеть, будто впервые увидела мальчика без верхней одежды, из-за чего смущалась, как маленькая школьница.              — Нравится? — полушепотом спросил Сириус, очевидно, желая поскорее узнать, не прогадал ли он с выбором татуировки.              — Красиво, — Мэри, еще несколько секунд разглядывая тату, захлопала глазами и перевела взгляд на Сириуса, пытаясь понять, что сейчас именно имела ввиду. — Красивое. Тату.              — Мэри… я понял, что тату, — медленно кивнул Сириус и сощурил глаза, подозрительно глядя на нее. А потом довольно, хитро усмехнулся. — Но и тело вообще-то тоже, не обделяй.              — Ц-ц… красивое, красивое тело, прохвост ты сраный, — Мэри цокнула, закатывая глаза, а затем, осенившись неожиданной идеей, будто желая подразнить в шутку в ответ, чуть поддалась вперед, замечая, как улыбка с лица Блэка резко пропала, и провела пальцами по надписи, пытаясь понять, какая она на ощупь, и подмечая, что кожа вокруг нее очень приятная. — Было больно?              — Да так, — отмахнулся Сириус, наблюдая за тем, как Мэри заинтересовано водит пальцами по буквам, слегка нахмурившись, будто пытаясь понять, что всё-таки там написано. — Словно комарик укусил. Вот так.              Сириус резко вскинул вторую руку, отпуская футболку, и щипнул ее за талию, вынуждая дернуться от неожиданности и распахнуть глаза вновь, отстраняясь от него.              — Да ты придурок, что ли!?.. — возмущённо вскрикнула Мэри, наблюдая, как Сириус усмехается довольно, поправляя футболку и вновь скрывая и тату, и тело, под ней, впрочем, обратно в джинсы, почему-то, ее не заправляя. — Уф, Сириус, с тобой можно серьёзно?!              — Это со мной то? — хмыкнул Блэк, вновь присаживаясь ровно и начиная сутулиться больше, чем обычно. Повел головой, довольно говоря… — Не-а, принцесса. Нельзя. Думаю, должна была привыкнуть уже. Да и это не я, вообще-то, нагло пялился на тело лучшего друга.              — Да не пялилась я… — Мэри неловко заправила прядь волос за ушко, стараясь смотреть куда угодно, но не на Сириуса, который закивал, убеждая ее, что, безусловно, ей всецело верит.              «Ну… у него и правда красивое тело, — ворчливо подметила Мэри, продолжая разглядывать гостиную вокруг, где за несколько лет едва ли что-то поменялось кроме того, что Хижина слегка обветшала, несмотря на то, что они всем своим дружеским сквадом ухаживают за ней, а на стене появилось несколько плакатов Queen, Abba и The Beatles, на которые предусмотрительно были наложены чары неприкосновения, чтобы вовремя полнолуния Римус не поцапал их даже при большом желании. А остальные вещи, например бесполезные, повешенные больше для уюта, белые шторки, диван, стол и всё остальное стабильно все поправляли, после каждого полнолуния возвращая им прежний, аккуратный вид. — Не то, что Регулус. Решил уйти прежде, чем я это сделаю… так и хочется придушить за ту выходку до сих пор».               — А как надпись переводится? И что это за язык? — стараясь побыстрее свести тему обратно на татуировку, поинтересовалась Мэри, вновь глядя на Сириуса, только уже более приземленно.              — А вот не скажу, — продолжал увиливать Сириус, в этот же момент беря со стола пачку сигарет, чтобы оттуда достать две — одну для себя, вторую для Мэри, которой заблаговременно сразу же вставил ее между губ, тут же помогая закурить. — Поверь, ничего интересного. Так, надпись из какой-то книжки, которую мне еще подарил дядя Альфард.              — Это… у татуировки есть значение? — слегка застенчиво, понимая, что касается острой для них обоих темы, поинтересовалась Мэри, делая затяжку и чувствуя, как комната вновь наполняется ароматом вишнёвого табака. — Ну, в плане…              — Я понял, принцесса, не переживай, — Сириус слабо улыбнулся, следом выдыхая дым изо рта. Опять согнул одно колено, уложив на него руку, и некоторое время молча глядя куда-то вдаль. — Нет, только если косвенно. А так не проси — не скажу, и так уже всю душу вынула. К слову… когда тебе делать-то будем? Были мысли, что делать? Я взял пару уроков у того парня, и думаю, через месяц-два сам смогу набить тебе что-то сносное. Ну, там, не знаю… зайца, жабу, купола?...              Сириус перехватил руку Мэри, которой та собиралась щипнуть его, прежде, чем она достигла своей цели.              — Рефлекс выработал, гад ты этакий? — хмыкнула Мэри, чуть скривив губы, понимая, что потеряла в этом деле преимущество.              — Да я тебя знаю наизусть уже, было несложно догадаться, — Сириус подмигнул, впрочем, руку ее бережно отпуская, так как схватил ее той, где была зажата сигарета, после чего сделал новую затяжку. — Ну так что? Будем забивать тебя, красавицу такую, иль передумала?              — Ну, честно говоря, я как-то не задумывалась еще, — Мэри пожала плечами, переводя взгляд на поляну в виде книг и пергаментов, покрытых сигаретным дымом, которая была перед ними и являлась главной причиной, почему ей было абсолютно не до мыслей, какое тату себе набить. — Как-то не до этого было, знаешь… у нас теперь еще помимо прочего добавились уроки по трансгрессии, это ад какой-то сраный. Ну если так подумать… хотя, подожди, а почему тату должен набивать ты, а не тот же семикурсник?              — Мэри, едва ли ты позволишь трогать себя кому-то кроме меня и Регулуса, если не считать девочек, — спокойно, абсолютно уверенно в своих словах, ответил Сириус, окидывая ее взглядом и стряхивая пепел пальцами, на которых стал носить серебряные кольца для антуража, в пепельницу, которую заранее расположил между ними. — Или я не прав?              Мэри долго над ответом не думала, если честно, понимая, что едва ли может что-то Сириусу возразить.       Он был абсолютно прав в том, что он — единственный, кому Мэри доверить может не только такое деликатное дело как тату, но и право касаться своего тела, понимая, что Сириус никогда без ее разрешения непозволительную грань не пересечет.        А вот остальным, особенно мало знакомым людям, такое, испытывая какой-то внутренний страх, от которого даже сейчас в моменте слегка задрожали пальцы, держащие сигарету, Мэри не позволит ни за что.              — Прав, — Мэри утвердительно кивнула, заметив краем глаза, как Сириус после такого ответа расслабленно, даже облегченно улыбнулся. — Короче, нет, не думала. Есть идеи?              — М-м, смотря где хочешь бить, — чуть подзадумавшись, прикинул Сириус, продолжая непринуждённо курить… а затем прикусил нижнюю губу, ехидно улыбаясь. — Давай на попе?              — Блять, только если парную с тобой, — Мэри закатила глаза, но, впрочем, улыбки в ответ не сдержала, представляя, как забавно бы это выглядело. — Нет, если серьёзно, то, наверное, тоже где-то на ребрах? На руке как-то банально, да и будто бы хочется, чтобы о ней знали не все, а лишь некоторые. Ей хочется… м-м, придать особое значение, знаешь?              — Угу… — медленно кивнул Сириус, несколько секунд глядя на нее, а затем сел поудобнее, притягивая к себе одну из книг, перед которыми ранее поставил себе выбор, открывая ее на первой странице. — Сделаем. Только помни, что на ребрах чуть больнее, чем на руке или там, не знаю, на ноге.              — Ты же сказал, что это словно комарик укусит… — Мэри скривила лицо и взяла нехотя книгу следом, понимая, что они уже достаточно отдохнули, и пришло время вновь браться за дело, иначе они так бесцельно, пусть и приятно, проболтают до самого утра.              — Ну, у каждого по разному, родная. У меня высокий болевой порог, поэтому я только слабо кривил верхнюю губу, — Сириус без особого интереса небрежно перелистнул страницу, устало вглядываясь в текст и туша сигарету о пепельницу, впрочем, следом закуривая вновь, потому что не курили они больше двух часов, а для него это было равносильное маленькой смерти. — А вот у тебя, принцессы такой, у меня есть наитие, что низкий.              — Это еще почему? — Мэри, не отрывая вялый взгляд от книги, которая, вроде как, описывала жизнеописание Елизаветы Тюдор в юности, очень недоброжелательно сощурила глаза. Опустила согнутые коленки, ибо в такой позе держать книгу было очень неудобно, и уложила по привычке голову на плечо Сириуса, чтобы она не затекла от долгого чтения.              — Да тебя щипнёшь, ты уже пищишь как сверчок, — беззлобно улыбнулся Сириус, впрочем, даже не начиная сутулиться сильнее, чтобы Мэри было удобнее, ибо сделал это, словно знал, что будет, заранее. Вздохнул, когда услышал ее ворчание себе под нос. — Ладно-ладно, не наговариваю, принцесса. Потом проверим. К слову, на что твой царский глазик упал в этот раз?.. юность Елизаветы? Ты же ее наизусть знаешь уже.              — Ну, да… но вдруг упустила что-то? — Мэри подвинулась поближе, чтобы было удобнее сидеть, и вновь перелистнула страничку, которую могла бы пересказать уже с закрытыми глазами. Потушила сигарету о пепельницу, после чего Блэк сделал то же самое и небрежно подвинул ее подальше, чтобы Мэри могла без препятствий прижаться ближе. — Мне не дает покоя, что пятая строчка очень прямо связанна с Елизаветой. Что разгадка у нас прямо под носом, а мы ее в упор не видим, потому что по глупости что-то упускаем.              Перед глазами продолжало слегка рябеть.       Всё-таки, усталость действительно брала свое — они сидели тут уже пятый час, ровно с тех пор, как все уснули и Мэри удалось ускользнуть из комнаты девочек, чтобы остаться незамеченной, хотя едва ли кто-то, считала она, задавал бы вопросы, по сути уже привыкнув, что Мэри частенько может не ночевать в комнате.       По сути, это списывали на то, что она просто частенько таким способом убегает на свиданки с Блэком, что, по сути, было своего рода правдой. Потому что с каким именно, со старшим или младшим, никто никогда не уточнял, заведомо считая причиной ночных побегов Мэри второго. Да и не свиданки, это, конечно, были, пусть и напоминали их по своему антуражу — ночь, никто не знает где они, только она и Сириус… со стороны, если кто-то действительно вздумает за ними проследить, это именно так и будет выглядеть, из-за чего Мэри часто переживала, но из-за желания разгадать все тайны и добраться хотя бы до крупицы истины, останавливать такие вылазки не спешила. Да и не хотела, толку?       Ей с Сириусом хорошо, они лучшие друзья, ничем таким не занимаются, просто штудируют книги вдоль и поперек, пытаясь разгадать почти что пятидесятилетнее послание ее прабабки, и не более того. Честно говоря, это была одна из немногих ситуаций, где Мэри радовалась, что ни Мародёры, ни Королевы Регулусу доверять не спешат, пусть и признавала это скрипя сердцем.       Как минимум потому, что, например, даже если их поймает та же Лили, едва ли она побежит рассказывать обо всем Регулусу, чтобы уличить подругу в чем-то очень мерзком и бесчестном. Та же Алиса, которая, казалось, из всех Королев отныне переносила Регулуса тяжелее всех, навряд ли что-то расскажет ему про вылазки своей подруги и ее лучшего друга, если когда-то о них прознает. Это Мэри действительно радовало, потому что можно было скрываться не так усердно, как это было бы, дружи все остальные с Регулусом так же тесно, но и в то же время расстраивало — ему продолжали все не доверять.       Абсолютно.       Особенно после его выходки в конце ноября, после которой даже Сириус стал относится к нему менее любезно, хотя был одним из немногих, кто до этого старался свято верить в непричастность и невинность своего брата в каких-нибудь скверных делах. Сириус был тем, кто видел, как Мэри было гадко, плохо после этого, был тем, кому она опять умудрилась расплакаться спустя пару дней от вновь накатившей обиды и кто вытирал ей сопли, помогая взять себя в руки, был тем, кто выслушивал не только от Мэри, но и от остальных, какой его брат редкостный подлец, и не возыметь эффект это давление со всех сторон попросту не могло.              Может, Мэри не знала, да и не узнает никогда, надеялся Сириус, но еще во время той недели, когда Офелия и Гамлет были в ссоре, он нашел в себе силы добраться до брата, что понять, что за чушь он устроил с его лучшей подругой, но едва ли получил внятный ответ.       Нет, даже не так — Регулус даже не стал с ним разговаривать вообще, заходя в кабинет и сухо кидая, что он сам разберется в отношениях со своей девушкой, и его помощь ему абсолютно не требуется. Честно говоря, у Сириуса тогда зачесались кулаки, но сделать задуманное он не мог хотя бы потому, что в кабинете уже сидела профессор Макгонагалл, которая пристально наблюдала за ним, очевидно ожидая, что он выкинет очередную шутку.       Но нет — Сириус лишь поздоровался с ней, говоря, что перепутал кабинеты и что новая шляпка ей к лицу, а затем ретировался, чтобы действительно сдержаться и не вытащить младшего брата из кабинета за шкирку. Как минимум из-за того, чтобы не сделать такой выходкой больно Мэри, которая, своего парня может и хаяла от обиды, но, всё-таки, продолжала любить, а едва ли Сириус посмеет сделать ей больно, пусть даже и косвенно. Особенно тем, что не сдержится и пропишет ее парню пару раз, напоминая, что так с любимыми девочками не общаются. Так что Сириус тогда ничего сделать не мог, по крайней мере с младшим братом, за которым с тех пор стал наблюдать намного внимательнее, особенно когда видел его возле Мэри.              Которая, уже через несколько дней, руководясь сочувствием к Регулусу, пошла за ним в коридор, чтобы догнать и сделать первой шаг на встречу, чтобы, наконец-то, помириться.       Хотя, честно говоря, была уверенна, потому что так было всегда, что это сделает сам Регулус.       Но случилось то, что случилось, и Мэри уже была рада, что, когда она догнала его, ее не прогнали в свою комнату опять. А там уже и сам Регулус предложил поговорить и пройтись, так как занятий не было, а на улице стояла хорошая погода, благодаря чему впервые за долгое время можно было прогуляться. Так что через двадцать минут беготни за верхней одеждой, оба уже были на улице, а там уже вернулся и привычный для Мэри Регулус. Предложил присесть, очевидно понимая, что разговор между ними будет не из легких, так как это их первая, так еще и такая сильная ссора за почти что год отношений, а там уже и прижал к себе Мэри, которая не выдержала и разревелась, в слезах шепча, что абсолютно не понимает, почему он с ней так поступил, почему это вообще случилось и что ей до жути обидно и неприятно.       В общем, впервые за неделю своеобразной разлуки, как только Мэри ощутила, что он рядом, она смогла вылить ему все обидные чувства, которые в ней накопились, потому что в руках Регулуса ее очень быстро расклеило. Ибо, где же еще ей искать утешение, если не в том, кого она так сильно любит?.. Регулус молчал все то время, пока она ревела у него в руках, аккуратно поглаживая ее то по голове, то по спине, чтобы показать, что все закончилось и они снова вместе.       Выслушал все ее переживания, все ее обидные слова, которыми она умудрилась покрыть его в тот момент, дал Мэри время успокоиться. Взял ее лицо в свои руки, стирая пальцами слезы с холодных от мороза щек, и поцеловал коротко в красные от частых покусываний губы, тем самым прося самое первое прощение за то, что устроил, и держал её лицо все время, пока извинялся и, нет, не оправдывался, а рассказывал, что на самом деле произошло.       Что, как оказалось, отец якобы действительно после побега Сириуса решил взяться за него основательно и принудил его вновь начать бегать с некоторыми слизеринцами на их мелкие собрания, где они изучают темные искусства, и даже этот ревун, который он получил за завтраком, был больше не из-за плохих оценок по ЗоТИ, а из-за того, что после того, как из-за этих проклятых собраний он поссорился с ней, целую неделю их не посещал.       Просто потому, что ему было мерзко там находиться, особенно с мыслью, что из-за них он поссорился с ней. Попробовал, в общем, рискнуть, и не ходить туда некоторое время, пытаясь придумать способ, как от этого вообще избавиться. А этим утром случились последствия его непослушания, так как, очевидно, как минимум тот же Эван быстро передал тому, кому надо, о том, что Регулус нагло пренебрегает своими обязанностями, из-за чего весть до Ориона и остальных Блэков дошла очень быстро.       Так что, можно сказать, получил Регулус за то, что тогда так гадко прогнал ее, очень хорошо. А на серьёзный вопрос Мэри о том, почему он не сказал ей сразу, чтобы они придумали что-то вместе или хотя бы для того, чтобы она была в курсе и знала, когда лучше уйти без ссор, Регулус, как видела Мэри, ответил честно — счёл, что ей лучше об этом не знать, так как не хотел, чтобы она оказалась втянута в эту игру следом. И уже неделю жалел, что принял это решение без ее участия, так как это время, что они были в ссоре, казалось для него невыносимой пыткой, из-за которой, он признался очень откровенно, его пару раз залихорадило.       Жалел с того момента, как ему пришлось ее буквально выгонять, чтобы это не сделали другие — поэтому и действовал так быстро и не очень ласково, понимая, что если Мэри сейчас не уйдет, ее прогонят другие, а добраться до нее он не мог позволить никому. Лучше, как сказал Регулус, она харкается на него, будучи цела и невредима.       Так что не уйти он тогда просто не мог, понимая, что она у него под боком и рисковать будет хуже для них двоих, ибо он представлял, что может взбрести в голову остальным его «товарищам», и не хотел это даже озвучивать.              Эти слова Мэри действительно успокоили, оправдали Регулуса в ее глазах, пусть и не до конца, так как гадкое чувство осталось в груди надолго, из-за чего она едва ли решалась с тех пор позволять Регулусу что-то больше, чем поцелуи, подсознательно боясь, что ее выгонят вновь. Регулус и не давил — понимал, что виноват, что невольно поступил как последняя скотина, а потому едва ли мог что-то ей сказать.       Его слова ее успокоили, но в то же время и расстроили — по крайней мере, она думала, что он так же честен перед ней, что у них нет друг от друга секретов, ведь он ей обещал об этом, из-за чего Регулус был последним человеком до поры до времени, от кого она ожидала такую ложь, пусть и во благо, которая, как и любая другая ложь, вскрылась в свое время и чуть не рассорила их.       Может, поэтому, с тех пор, последние две недели, Мэри сбегала по ночам с Сириусом в Хижину и не рассказывала об этом Регулусу до сих пор с меньшей виной, чем прежде.        Будто теперь, узнав, что обманывала, пусть и вынужденно, не только она, но и он, совесть в ней поуспокоилась, перестав терроризировать сознание во время каждой вылазки, да и в буднее время тем, что она обманывает того, кого любит. Ну, по крайней мере, не говорит всей правды. Это действительно возымело удивительный эффект того, что Мэри теперь не так сильно переживала о том, что обманывает своего возлюбленного.       Подсознательно сыграла ее детская позиция — «как ты ко мне, так и я к тебе», да так сильно, что, вероятно, еще месяц, и вина перед Регулусом за обман, в котором она все ещё не признается, сотрется из души очень надолго. Потому что Мэри продолжала прокручивать всё голове и с каждым разом все больше и больше находила себе оправдания в том, что ничего страшного она не сделает, если продолжит не говорить это Регулусу, ведь он точно так же лгал ей почти что целое школьное полугодие. Ведь, в конце концов, ситуации были разные — Мэри могла знать о том, что Регулус посещает собрания и якшается с приверженцами чистой крови вновь, потому что это не было чем-то сильно влияющим на сохранение ее и остальных жизней.       Она бы никому не рассказала, на нее никто бы не имел воздействия, чтобы добраться до Регулуса.       Безусловно, сначала бы она боялась, попыталась что-то придумать (да и потом тоже), может быть, даже умудрилась бы влезть в это, но ее, по крайней мере, никто бы не убил. Потом обязательно поуспокоилась бы, смирилась, понимая, что так для Регулуса намного безопаснее, а там бы и вместе что-то придумали, действуя вместе.       А вот Регулусу знать нельзя, все по тем же причинам, что и ранее, и как минимум Мэри не хотела, чтобы из-за того, что кому-то нужно до нее добраться, трогали ее возлюбленного. Ибо он ничего не знает, а значит, едва ли будет полезен для кого-нибудь, чтобы кто-то покушался на его свободу.       Так же и об участии Сириуса в этом деле всем знать абсолютно не обязательно — так же безопаснее и для него. Мэри понимала холодной головой, что не может подвергать их двоих такому риску, потому имела полное право лгать, пусть и в голове впервые за долгое время, если не за жизнь, в ее голове возник диссонанс — ложь это плохо, даже во благо, но своей лжи она оправдание нашла, и теперь противоречила самой себе.        Впрочем, старалась оправдывать себя, исходя из составляющих — одно дело лгать, когда никому никакой сильной опасности не грозит, другое дело лгать, когда на кону стоят жизни близких. Из-за этого в голове уже вторую неделю была полная неразбериха: Мэри то оправдывала себя в своей лжи, немного успокаиваясь, то опять начинала себя корить за то, что бранила Регулуса из-за того, что тот не решился ей сказать всей правды, а сама даже не думала признаться ему в своей.       Мыслей из-за этого было слишком много, да так, что она стала ходить по школе еще более мятая внешне, чем обычно — мировоззрение и убеждения, которые горели в ней с детства, медленно устроили пожар, открывая Мэри, как Феникс, что-то более взрослое, о чем раньше она задумывалась редко и о чем теперь начала думать, пусть и очень хотела, чтобы в ней сохранилась идея того, что ложь — это очень плохо. Как минимум потому, что, несмотря на все составляющие, это было все равно ужасно неприятно.              Но Регулус в конце концов был прощен, и всё, грубо говоря, стало как раньше.       И Мэри надеялась, что так и будет, ведь он ей обещал с этих пор говорить все начистоту, чтобы думать над решениями вместе. Чтобы такого больше никогда не повторялось. Мэри даже невольно вспомнила прошлогодний случай, когда волей судьбы узнала о том, что Регулус бесцеремонно лазал в кабинете ее отца — тогда ведь было то же самое, только масштабы ссоры были в несколько раз сильнее, хотя Регулусу было достаточно признаться сразу.       Тогда, после того, как они помирились, он обещал ей больше никогда не лгать, понимая, как для нее, да и что правды таить, для их отношений это важно, но спустя ровно год ситуация повторилась вновь. Не так грандиозно в масштабах, как было в прошлый раз, ибо и ситуация сама по себе не так страшна, как то, что Регулус мог случайно подставить ее отца.        Но грандиозно в сознании, так как все повторилось вновь, еще и морально надавило, а, учитывая все остальные элементы картины, очень подгадило. Доверие к Регулусу было слегка подбито, ибо теперь, когда барьер, который она держала в голове на эту тему, проломили,       Мэри часто стала задумываться о том, не обманывает ли Регулус ее в других вещах, пусть и старалась со страху от неизвестности эти мысли сильно не развивать, будто боясь смотреть правде, которая ее ожидает, в лицо. Из-за этого желание рассказать о даре стало еще меньше, словно всей это ситуацией Регулус только невольно подтвердил, что ему знать об этом не стоит, так как только один факт того, что он якшается с будущими Пожирателями, заставлял поверить в то, что, если понадобится, кто-то в его сознание проникнуть сможет.       А оттуда и зачерпнуть информацию про дар и все остальное, если Мэри решится ему об этом рассказать…       Так что мысли были, очень сильно ранили где-то внутри, где за последнее время и без того кровоточили раны как старые, так и новые, и делали больнее. Но любовь глазам помеха, и Мэри ему решила довериться — он обещал, а значит, должен сделать.        Это же Регулус. Он всегда держит обещания.        Да и... в этот раз обманывал ее ради нее же, потому что любит и не хочет, чтобы ей сделали больно.       В любом случае, Мэри была рада, что они помирились и все встало на круги своя.              — Хм… может, мы просто не там ищем? Я просто задумался сейчас… — Сириус, неожиданно пролистав до конца книгу, пробежался взглядом по оглавлению, после чего, подумав, открыл страницу, расположенную в середине книге. Прижался щекой к голове Мэри, которая бегло пробежала взглядом по названию главы — «Глориана», и сделал вдох поглубже, словно это его успокоило и помогло думать четче. — Мы прошерстили действительно почти всё, да так, что я сейчас дошел буквально до сказок, где упоминается Елизавета. Но едва ли где мы смогли найти хоть косвенное упоминание того, что нам нужно — ни в одном тексте это фразы нет. Ни на латыни, ни на английском, да?              — Да… — Мэри, нахмурив бровки и начиная потихоньку улавливать, что имеет ввиду Сириус, будто их сознания были ментально связаны, продолжала листать страницы, рассматривая их и попутно перечитывая.        С одной стороны, для бо́льшей координации им сейчас стоило бы молчать, чтобы не отвлекаться, но оба давно поняли, что нет, у них так не получается — им было некомфортно в тишине, которая повисала в момент, когда они оба начинали погружаться в книги. Нет, им было некомфортно не друг с другом — тишина давила вокруг, будто предвестник чего-то плохо, из-за чего атмосфера вокруг них становилась до жути неуютной и возникало делание прижаться поближе, будто это способно спасти их отчего-то скверного, причём обоих, ибо Сириус ее мнение, как недавно выяснила Мэри, разделял. Голос друг друга успокаивал, напоминал, что они вдвоём и рядом, а значит, все не так страшно, как кажется.       — Мы действительно за эти три недели не нашли ни единого упоминания этой фразы нигде в тексте. Будто там… ее просто не существует.              — Угу, умница, Бельфеба, — Мэри могла услышать через его голос, что Сириус довольно улыбнулся, а она только смущённо опустила взгляд, невольно пересчитывая, сколькими уже прозвищами он успел ее назвать. Теперь это была Бельфеба — героиня «Королевы фей» от Спенсера, которую он прочитал неделю назад, надеясь, что там, может быть, сможет найти ответы хоть на один из вопрос. Но ничего, кроме разве что того, что Бельфеба в книге была воплощением королевы Елизаветы. — Так вот. Если мы продолжим, у меня есть наитие, что мы оба сойдем с ума от количества прочитанного за это время, ибо, клянусь, даже Лилз и Лунатик не так теперь умны и начитанны, как мы. И я все думал, думал… помнишь, Велиар сказал, что фраза «Поздно, но всерьёз» скорее отсылает не на документы и текст, связанные с Сесилом, а на что-то такое, что можно потрогать? Например, какая-нибудь вещь…              Мэри, медленно кивнув, потихоньку продолжила улавливать суть слов Сириуса, замерев взглядом на одной из страничек.              — Думаешь, что если с предметом связана третья строчка, то будет связана и пятая? Из-за которой мы ломаем голову? Потому что… они взаимосвязаны?              — Да, — Сириус слегка потерся щекой об её голову, уверенно продолжая, словно при этом продолжая думать о том, как все взаимосвязано. — Если, конечно, Велиар не ошибся, что нам нужен предмет, иначе мы сейчас пойдем вообще по другой тропинке. Да и похуй, у меня уже в глазах рябит от количества букв. Не попробуем поискать — не узнаем. А предметы, в конце концов, искать легче.              — Но… черт, если бы мы знали, с каким предметом связан девиз Солсбери, то могли бы иметь примерное представление и о этой фразе… — Мэри отрешенно прикусила губу, чувствуя, как голова начинает потихоньку кипеть от мыслей, которые стали ложиться друг на друга ежесекундно, пытаясь привести ее к нужному ответ. Постучала ноготками по книге, разглядывая черно-белые иллюстрации… — Могла ли Фемида спрятать эти предметы далеко? От нас, друг от друга? Навряд ли… как мы уже думали, она не глупа, чтобы сильно нас путать, ведь так? Так… хм… по сути, если строчки взаимосвязаны — должны быть каким-то образом взаимосвязаны и предметы. Местом, видом, не важно… они должны быть у нас под носом так же, как и церковь святой Этельдреды, где было спрятано послание. Значит, эти предметы должны быть в Хатфилде, верно?.. но какие места связаны и с Елизаветой, и с Робертом Сесилом?..              Мэри, словно в голове что-то щелкнуло, распахнула глаза шире и резко села ровно, уставившись на Сириуса словно на явившегося к ней воочию Аполлона.              — Сириус… ты гений!.. — Мэри радостно улыбнулась, глядя на оторопевшего Блэка, который слегка недоуменно на нее смотрел, после чего кинулась к нему на шею, стискивая в объятиях так крепко, будто он спас ей жизнь. — Расцеловала бы тебя!..              — Мэри, я только за, поверь, но ты скажи, что ты поняла… потому что я не очень улавливаю… — Сириус, впрочем, несмотря на секундную заминку, приобнял ее в ответ, поглаживая по спине и игнорируя, что от силы объятий ему стало трудно дышать.              — Ай… черт с тобой! — Мэри, слишком взбудоражившись от понимая, что она нашла ключик к разгадке, который может подойти к замочной скважине и открыть ей первую дверь разгадки послания, с чувством чмокнула Блэка в щеку, после чего резко отстранилась и на четвереньках доползла к кипе книг, которая стояла дальше всех, начиная в каком-то нездоровом состоянии что-то искать. — Но только один раз!.. так вот, вот! Сириус, ты гений! Помнишь, ну, я говорила тебе, про дом, где жила Елизавета?              — Да, — хрипло, без особого энтузиазма отозвался Сириус, наблюдая за тем, как Мэри на четвереньках перебирает книги, чуть ли не откидывая их в сторону, когда понимала, что это не та...              — Там же жил и Роберт Сесил, Сириус!.. как мы сразу это не поняли?!.. Мерлин, если бы не ты, мы бы продолжили двигаться в никуда, — Мэри, продолжая от радостных чувств хвалить Блэка, потянулась слегка подрагивающими, вспотевшими оттого, как температура тела поднялась от осознания и предвкушения, ладошками к другим книгам, притягивая их ближе. — В общем… черт… это же буквально то место, которое взаимосвязывает и Роберта, и Елизавету, и плевать, что первый построил новый дворец. Факт остается фактом — это была общая точка пересечения, которая находится прямо в Хатфилде, то есть, у нас под носом, что подходит под догадку, что эти предметы должны быть спрятаны недалеко от церкви. Если мы правы, что это предметы и что они будут находиться рядом, то Хатфилд-хаус — единственное место в городе, где этот возможно, Сириус!.. это единственное место, которое может объединять третью и пятую строчки!.. Мерлин, как же мы не догадались сразу!.. да где же она, твою мать!.. Сириус, не сиди столбом, помоги!.. значит, как минимум эти предметы хранятся там, осталось только понять, что они из себя представляют!. Вот, вот она!..              Мэри, наконец-то найди среди этой груды книжку про Хатфилд, которую ей полторы недели назад отдала Лили по ее просьбе, резко присела на пол, уставившись в нее как на что-то святое.       Быстро раскрыла ее, начиная словно в нездоровом азарте листать ее, пытаясь найти среди строк упоминания Елизаветы или Роберта, едва вчитываясь в страницы, ибо нетерпение от желания добраться до правды захлестнуло просто с головой, заставляя все нутро переворачиваться, словно ее накрыла тревожность. Мэри, что-то бубня себе под нос, все листала и листала страницы, даже особо не глядя в них, ровно до тех пор, пока не ощутила, что Сириус аккуратно схватил ее за запястье, не позволяя листать дальше, из-за чего она замерла иступлено, поднимая на него удивлённый взгляд.              — Мэри… успокойся, — Сириус, очевидно заметивший, как волна накрыла ее, ласково погладил ее большим пальцем по запястью, смотря прямо в глаза.       Из-за чего Мэри, несколько секунд хлопая ими, покраснела вновь и опустила взгляд, чувствуя, что азарт внутри сменился на страх от осознания, как она только что себя вела.              «Как ненормальная… — Мэри досадно скривила лицо, прикрывая глаза и пытаясь взять себя в руки, что значительно выходило быстрее из-за того, что Сириус продолжает поглаживать ее большим пальцем по запястью, причем так спокойно и не напугано, будто сейчас ничего странного не было. Выдохнула медленно, сглатывая вязкую слюну и пытаясь унять бешенное сердцебиение внутри. — С каждым разом все хуже, и хуже… сейчас даже на произошло ничего, а я уже как в нездоровом угаре начала вести себя… Мерлин… как я это ненавижу… и не дай Годрик Сириус сейчас подумает обо мне что о… что я действительно стану как собственный боггарт».              Впрочем, едва ли Сириус собирался делать акцент на ее поведении минуту назад.              — Давай лучше вместе? В две пары глаз точно не упустим ничего, — абсолютно непринуждённо улыбнулся Сириус, ведя себя чуть более ласково, чем ранее, замечая, как сильно Мэри стало стыдно за себя, тем самым собираясь ее отвлечь. После чего, чуть подумав, присел сзади нее, сохраняя лёгкую дистанцию, и поставил подбородок ей на плечо, приобнимая ее и следом забирая книгу из ее рук в свои. Вздохнул, со слабой, успокаивающей улыбкой в голосе продолжая… — Сначала посмотрим оглавления, чтобы не терять время, окей? Сразу откроем страницу про Хатфилд-Хаус, чем будем читать, кто жил на этой земле миллион лет назад – динозавры или гномы, любознательная ты такая. Что аж с самого начала решила книжку изучить.              — Ну… — Мэри, не решаясь лишний раз двигаться, будто боясь спугнуть Блэка, который так умиротворённо приобнимал ее сзади, сначала растерянно сглотнула, а затем прикусила нижнюю губу.       Понимая, что Сириус сейчас буквально показывал ей всем своим естественным видом, что ему абсолютно не страшно от ее срывов, как и обещал ей. От этого стало приятно, пусть и страх, возникший из-за собственного поведения, где-то в груди продолжал мерзко ныть, но Сириус очень ловко отвлек ее тем, что начал шелестеть страницами книгами, очевидно, успев найти, на какой из них находится глава про Хатфилд-Хаус. Засмотрелась на пальцы с кольцами, подмечая, какие они длинные и красивые, да и в целом ладонь Сириуса была достаточно большой, чтобы при желании он мог обхватить ею ее лицо.        — Ну… я просто из интереса. Почему нет?              — О-о, безусловно, принцесса, — закивал Сириус, после чего усмехнулся, прямо возле самого ушка, из-за чего Мэри сглотнула, поджимая губы. — Тут есть иллюстрации. Может, начнем с них?              «И ведь правда, зайди кто сюда, точно подумает что мы как парочка, — утратив нить разговора в моменте, мысленно подметила Мэри, слабо хмурясь и щуря глазки. — Почему я вообще… Сириусу позволяю это?... ну, хотя бы, сидеть вот так. Это как минимум странно, впрочем… я же ему доверяю. Он никогда не сделает ничего такого, что мне бы не понравилось. Да и Регулус ему верит, о чем я вообще думаю. Да, мне приятно, но… ну… мы ведь друзья. Все друзья так делают, ничего страшного… а было бы мне приятно, сиди Регулус так, будь у него какая-нибудь лучшая подруга?.. фу… нет… хотя… Сириус часто касается меня и при Регулусе, и едва ли тот имеет что-то против… странно…»              — Молчание — знак согласия, понял, принцесса, — Сириус уверенно кивнул, будто уже привыкнув к такой тишине в ответ за все время, и пролистал несколько страниц, открывая разворот с картинками. — Так… здесь фотографии дворца изнутри, а так же некоторые предметы оттуда и портреты. Видишь что-нибудь интересное? Кроме меня, я сзади тебя.              — Уф, иди к черту, — Мэри закатила глаза, легонько встряхивая головой и прогоняя морок, который накатил в мыслях. Поджала губы, вглядываясь сощуренными глазками в картинки в книге, так как в глазах от усталости было слегка мутно. — Пока нет… тут только какие-то предметы по типу перчаток и шляпки, хотя едва ли они нам нужны. Перелистни страницу… угу, молодец. Но тут тоже особо ничего интересного… портреты Милдред Сесил... Якова Первого и Марии Стюарт, два Портера Елизаветы.. картина «Фестиваль в Бермондси»... ничего толкового, листа... подожди-подожди…              Мэри, которая лишь мимолетом прочла названия каждого портрета, резко замерла. Наклонила голову ниже, чтобы быть уверенной в том, что видит, и распахнула глаза шире вновь, впрочем, в этот раз стараясь держать себя в адекватном состоянии.              — Вот, видишь… — Мэри, краем глаза посмотрев на Сириуса, который нахмурил брови, ткнула пальцем в подпись под одним из портретов Елизаветы, выполненного в приятных оранжево-бело-красных тонах, где в одной из рук она держала что-то на подобии дуги. — Смотри, как называется…              — «Радужный портрет Елизаветы Первой», Исаак Оливер, 1600 год…» — Сириус, будто для того, чтобы убедиться правдивости картинки и себя, и саму Мэри, прочел название вслух, после чего на несколько секунд повисла напряжённая тишина, в течении которой Мэри почувствовала, как язык прижался к небу.              — Радуга, Сириус… — Мэри медленно выдохнула, прикрывая глаза и понимая, что они почти близко, очень близко, пусть и тело продолжало держаться в напряжении. — Радуга и Елизавета!.. мы почти нашли…              — Нет, Мэри, — отрицательно покачал головой Сириус, из-за чего та резко замерла, чувствуя, как от разочарования и шока сдавило глотку. Сириус же, ощутив, что она перестала дышать, почти всем телом, продолжил: — Мы уже нашли. Открой глазки, глянь сюда.              Мэри, сделав то, что сказал Блэк, сразу же, уткнула цепкий взгляд туда, куда ткнул пальцем Сириус, а точнее на надпись, которая была написана прямо на портрете, в его левой стороне.              — Non sine sole iris… — прочла вслух, приоткрывая губы и выдыхая через рот.              — Без радуги нет солнца… то есть — есть ли радуга без солнца, — Сириус шумно сглотнул, после чего поймал взгляд Мэри своим, когда та уставилась на него стеклянным взглядом, понимая, что у них получилось. Впрочем… — Если две строки взаимосвязаны, если они оба представляют из себя предметы…              — То третья строка тоже будет нарисована на портрете, — закончила за Сириуса фразу Мэри, переглядываясь с ним еще несколько секунд… после чего отвернулась, вновь уставившись в книгу, несколько секунд разглядывая портреты. И, не найдя ничего, поджала губы, переворачивая страницу подрагивающей рукой… шумно и рвано выдохнула через нос. — Портрет Роберта Сесила… и фраза… в том же углу… «Sero sed Serio» — «Поздно, но всерьёз»… Сириус…              — Да, Мэри, — Блэк медленно кивнул, вместе с ней разглядывая страницу, где большой иллюстрацией был изображён портрет графа Солсбери кистью Джона де Критца… — А знаешь, какая была еще подсказка? Если бы Велиар не разгадал, что третья строчка связана с Робертом?              — Какая?..              — Видишь, здесь возле название портрета, написано, — Сириус кивнул Мэри головой обратно на книгу, но, впрочем, заметив, как он устала щурит глаза, прочел сам: — «В Хатфилд-Хаусе гостям предоставлена копия восемнадцатого века портрета Роберта Сесила, которая была подарена анонимным благотворителем в 1927 году, в то время как оригинал хранится в Национальной галерее Лондона». 1927 год, анонимный благотворитель… это Фемида. Мы нашли, принцесса, где нам искать разгадку третьей и пятой строчки. Хатфилд-хаус, портреты Елизаветы и Роберта.              Мэри, медленно моргая, ничего не ответила — лишь выдохнула и обессилено, даже слегка истощено, пусть теперь и блаженно, от мысли, что они добрались до истины спустя такой срок времени, откинулась чуть назад, опираясь спиной о грудь Сириуса.       Прикрывая глаза, позволяя себе наконец-то расслабиться по-настоящему, испытывая легкое покалывание в кончиках пальцев от резкой эйфории, прокатившейся по всему телу. Улыбнулась слабо, когда Блэк, на всякий случай согнув краешек страницы, слегка небрежно откинул ее в сторону, чтобы так же утомлённо, но победно-довольно обнять ее за живот и прикрыть глаза следом. Позволить друг другу немного помолчать, чтобы переварить информацию, которая теперь была в голове.              «Мы нашли, нашли! — радостно щебетала Мэри в мыслях, прислушиваясь к тишине и звуку размеренного дыхания Сириуса, который ткнулся носом ей в плечо. — Это было не легко, но и не сильно сложно. Итог есть… ох, Мерлин, крупица, но есть!.. мы ближе, чем обычно… если бы не Сириус, мы бы искали намного дольше, а надо было всего лишь довести его до того, что ему стало тошно читать, чтобы он нашел обходной путь, как делал всегда. Ох… чтобы я без него делала!... как же хорошо, что он есть рядом».              — Молодец, Сириус, — довольно, чуть ли не промурчала Мэри, слегка приоткрывая глаза. — Правда, если бы ты не предложил читать не буквы, а предметы, мы бы так и страдали… умница. К слову, надо сказать Велиару, чтобы он тоже мог отдохнуть.              — Спасибо, милая, но тут твоей заслуги больше. Это ты заблаговременно попросила у Лилз ту книжку, а потом поняла, что нам нужен именно Хатфилд-хаус… так что себя похвали, Бельфеба, — чуть тише обычного ответил Сириус, легонько похлопав ее ладонью по животу, как обычно делал, когда хотел поддержать или успокоить, правда обычно он делал это по спине. — Скажем. Утром. Сейчас он спит, а мы, наконец-то, можем поесть, а затем сладко завалиться спать, веришь? Ты сейчас уснешь прямо на мне. Я, конечно, только за, но давай чтобы на сытый желудок. Так что… пошли, поесть надо.              — М-м… либо мы можем заняться кое-чем другим… — Мэри с легкого спросонья неожиданно сладко улыбнулась мыслям, которые неожиданно взбрели в голову, из-за чего Блэк опять напрягся, только уже ощутимо всем телом, очевидно, не понимая, что она имеет ввиду.              — О чем ты? — Сириус приподнял голову и слегка сощурил глаза, подозрительно глядя на Мэри, заметив, как в моменте она открыла глаза и странно, словно в никуда, смотрела в потолок, не моргая секунд десять. Впрочем, винил он только себя — это он успел найти подтекст там, где этого не будет и в помине, а потому продолжил вести себя так же, как и обычно. — Мэри?...              — Можем попробовать найти значения остальных строк, — слишком ровным голос ответила Мэри, криво улыбаясь и пожимая плечами, правда, только спустя еще десять секунд после вопроса. — Почему нет?              — Та-ак… ну уж нет, — отрицательно покачал головой Сириус, очевидно, абсолютно не собираясь давать ей возможность вновь погружаться в бесконечные буквы и слова, которые скоро будут сниться ему в кошмарах. — Хватит нам, тебе на сегодня книжек. Правда, принцесса, улавливаешь?.. мы этим три недели занимались, так что у меня крутое предложение — блядски хорошо поесть под музыку и лечь спать. И да, Мэри, мы это сделаем, иначе я привяжу тебя к дивану, а книги выкину на улицу.              — Кхм… что, прям привяжешь? — слегка покашляв, а затем слабо улыбнувшись, уточнила Мэри, на что Блэк рассмеялся, впрочем, очевидно радуясь, что она не стала отпираться, и кивнул. — Мистер Блэк, у вас очень интересные понятия отдыха.              — О, поверь, принцесса, это не самое худшее, — Блэк усмехнулся, вновь гоняя подругу в краску, после чего отстранил от нее, чтобы следом подняться на ноги. Поправил плед на полу, чтобы ей было удобнее сидеть и ждать, а затем под ее внимательный взгляд устало потянулся вверх, разминая кости, из-за чего футболка слегка задралась, открывая вид на подтянутый живот. Глянул в этот момент цепким взглядом на Мэри, ехидно щуря глаза. — Опять пялишься?              — Сириус, еще одна такая шутка, и мой кулак окажется у тебя во рту, — Мэри возмущённо нахмурилась, очень недоброжелательно глядя на довольного Сириуса, и надеясь, что это скроет то, что она действительно смотрела, будто словив какой-то секундный морок. Помолчала, чуть подумав, а потом хмыкнула, важно выпрямляя спину. — Даже если и пялюсь, то что? Что ты мне сделаешь? Регулусу расскажешь?              — Как минимум, — слишком непринуждённо пожал плечами Сириус, после чего присел на корточки и взял ее за руку, вглядываясь прямо в лицо, которое от его ответа заметно побледнело. — Шучу. Никогда. Я скорее Сохатого поцелую, чем выдам хоть один твой маленький секретик этому проклятому всезнайке, веришь?              — Верю, — Мэри, чувствуя, как внутри отлегло от такого ответа, без раздумий кивнула, наблюдая, как Сириус стягивает с ее запястья резинку, а затем собирает волосы в хвост, чтобы они не мешались. — Тогда не шути так, дурак.              — Не буду, — Сириус кивнул, одним взглядом обещая сдержать слово, и вздернул ее за нос, из-за чего Мэри забавно скривилась. — Нет, правда, не переживай ты так. Я же шучу, ты просто очень милая, когда краснеешь, замечала? Знаю, что у тебя один этот всезнайка полуголый в мыслях.              — Ну… — Мэри, пару мгновений хлопая глазами, неловко отвела взгляд в сторону, слегка нервно постукивая пальцами по полу. Ощутила, как щеки загорели, заметила, как Сириус очевидно пожалел, что умудрился затронуть столь личную тему, и уже хотел начать извиняться. — Честно говоря… ха-ха… я его без одежды и не видела никогда…              — В смысле? Вы же год… почти год уже вместе, — Сириус, помолчав пару секунд, нахмурился, недоуменно глядя на нее, но стараясь говорить очень мягко, понимая, как эта тема для девочек деликатна, особенно в таком возрасте. Впрочем, недоумение от такого неожиданного факта скрыть он не смог… — Подожди… у вас… еще не было?              — Ну… ха-ха, нет, — Мэри застенчиво пожала плечами, заправляя прядь волос за ухо, но стараясь держать себя очень спокойно, пусть и внутри все сжалось от легкого страха, что она решила доверить такое переживание, ибо частенько действительно беспокоилась по этому поводу.        А обсуждать такие вещи, особенно с другим мальчиком, а не девочкой, вгоняло в стресс еще сильнее. Пусть и успокаивал тот факт, что она заведомо знала, точнее, верила, что Сириус едва ли будет издеваться. Да и вышло так, что ближе него сейчас никого нет, а поделиться таким неожиданно захотелось, потому что переживания на этой почве не давали покоя.              — Я думал, вы сделали это еще летом, — хрипло отозвался Сириус, продолжая смотреть ей в лицо, впрочем, в моменте отводя напряжённый взгляд в сторону, щуря глаза. — В плане, я считал, что за год отношений, это уже должно было случиться.              — Нет… — Мэри обречённо улыбнулась, слабо пожимая плечами и немного нервно теребя край юбки, попутно вытирая ладонь, которая вспотела. — Странно, правда?.. извини, что рассказываю тебе, это вообще не надо было говорить. Какая тебе разница?.. я просто переживаю, вдруг, ну, что-то не так?.. может, я какая-то не такая… раз даже в ту ночь, когда это… ну, вот это, могло случиться, он выбрал прерваться. Ну, да, это было вынужденно, но…              — Погоди, — Сириус резко прервал ее стальным голосом, из-за чего Мэри слегка встревожено перевела на него взгляд, подмечая, что его лицо стало словно высечено из камня. — В тот день… он выгнал тебя, почти уже раздев? — Мэри тихонько кивнула, а Сириус очень тяжело вздохнул и провел ладонью по своему лицу, задерживая ее у рта и глядя на Мэри. — Ты поэтому так остро восприняла это? Мэри…              — Ну, да… мне просто стало гадко так в моменте, ну и вот… обидно, — Мэри, стараясь успокоиться чтобы случайно не расплакаться вновь, немного криво улыбнулась, но затем выдохнула и обняла себя за плечи, отводя от заметно недовольного и, можно даже сказать, злого Сириуса взгляд. — Ну… я понимаю, теперь, почему так случилось. Но послевкусие осталось, и вот… задумалась недавно, может, со мной что-то не так. Да… вот… извини, что я тебе такое рассказываю. Мне правда… больше некому. А тебе я доверяю, хотя, наверное, сейчас действительно переборщила, тебе может быть неприятно…              — Мне действительно неприятно. Только, блять, не из-за того, что ты рассказала это, а из-за того, какой Регулус мудак, — чуть ли плюнул Сириус, после чего потянулся к пачке сигарет, очевидно, понимая, что если не найдёт способ сбавить стресс, окончательно сорвется.              — Сириус… не говори так, — впрочем, предостережение Мэри звучало не очень уверено, скорее довольно жалко, но едва ли Сириус сделал на этом акцент, по привычке вставляя ей сигарету между губ и помогая закурить.              — Буду, Мэри, ой как буду, — сипло отозвался Сириус, делая очень глубокую затяжку и крайне неодобрительно глядя в сторону. — Если бы я тогда знал, как это случилось, я бы действительно ударил его. Это ебануто гадко. Это во-первых. Во-вторых. Посмотри на меня.              Сириус, не давая время ответить, аккуратно взял ее лицо за подбородок, поворачивая ее к себе и заставляя смотреть прямо в глаза, из-за чего Мэри сглотнула, покраснев еще сильнее.              — Молодец. Мэри… — Сириус вздохнул, несколько секунд как-то обречено оглядывая ее лицо, будто пытался что-то сказать, но, в конечном итоге, не смог. — Такая ты, правда. Вся такая. Нежная, красивая. Не переживай из-за этого, ну уж точно не ты, правда. Тем более не ты. Я бы на его месте… — Сириус резко замолк, но потом продолжил. — Не ждал так долго. Впрочем, как бы я не хотел сейчас опустить его до уровня пола, потому что тот его поступок действительно дерьмовый, и теперь я понимаю тебя еще больше, я скажу тебе… ну, блять, ты же знаешь Регулуса. Он эстет, там, не знаю… ждет подходящий случай, кто знает? Но, блять, проблема точно не в тебе, даже не думай о таком, принцесса, поняла?              — Да… — Мэри, чуть помедлив, кивнула, а потом сделала затяжку, поджимая уголки губ и продолжая смотреть на Блэка, едва ли собираясь смахивать его руку со своего подбородка. — Спасибо, Сири. И еще раз извини. Я просто… мне некому больше, а выговориться надо было. Но ты не обязан был слушать, правда, это тема не для всех, и…              — Ц-ц, Мэри… — Сириус цокнул, закатывая глаза, а потом слабо улыбнулся, впрочем, убирая ладонь с ее лица. Подмечая, теперь словно очень осознанно, как она от этого смущается. Слабо усмехнулся, стараясь придать разговору прежнюю непринуждённость… — Секс это не что-то грязное. Ну, чего ты краснеешь только от слова, принцесса, ради Мерлина… мы все, вообще-то, живем только благодаря нему.              — Сириус! — воскликнула Мэри и слабо толкнула Блэка в плечо, впрочем, легкой улыбки не сдержав.              — Нет, блять, а что?.. вполне обычное дело. Ну да-да, я понимаю, для девочек это в вашем возрасте очень смущённо, девица ты моя, но, поверь, сейчас у мужской части старшекурсников в голове только одно – присунуть бы кому-нибудь, — пожал плечами Сириус, спокойно, едва ли смущаясь таких разговоров, делая затяжку и забавно подмечая, как Мэри опять начала краснеть, пусть и очень возмущённо. А потом, словно желая полюбоваться таким личиком подольше, развязно добавил: — Нет, правда, ты еще в мужских комнатах не была. Я как не пройду мимо, так оттуда только и слышится, как они бы трахнули кого-нибудь…              — Все, Сириус, брейк! Я поняла, что у мальчиков сейчас пубертат, я поняла!— чуть ли не взвыла Мэри, отчаянно не желая представлять, как ее однокурсники лезут к кому-то. — Все, хватит, чёрт ты этакий!..              — Ладно-ладно… но заметь, Мэри, именно у мальчиков, а не у мужчин, это поправочка. Потому что те, кто поумнее и постарше, понимают, что трахать направо и налево никого не стоит, и придают сексу, м-м, более важное значение, принцесса, — Сириус, заметив, что Мэри уже готова расцарапать ему лицо, быстренько заправил ей прядку волос за ушко и подмигнул, поднимаясь на ноги. — Ну, все, половую жизнь школы обсудили, аппетит разыграли сильнее, из-за чего ты стала игривее, теперь можно и поесть, я устал как конь.              — Как конь? — уточнила Мэри, тихонько хмыкая и глядя на Сириуса снизу-вверх, останавливаясь на его лице.              Блэк только подмигнул, делая затяжку, после чего развернулся на пятках и пошел в сторону кухни, очевидно, чтобы принести поесть, чему Мэри, несмотря на мысли, которые посетили ее головку после шутки Сириуса, была рада. Желудок неприятно тянуло. Потому что последний раз они ели почти что десять часов назад, так что трапезу она очень ждала, учитывая, что Сириус с собой взял безусловно все то, что она любит, так как давно уже выучил ее привычки в еде, да и помнил, что если Мэри не накормить, она будет до жути недовольная и ворчливая, что, может, его и умиляло, но попасть под горячую руку не хотелось.       Так что Мэри ничего не оставалось, кроме как сидеть в ожидании, когда Сириус наконец-то принесет еду, и продолжать курить, задумчиво глядя на кипу книг перед ней, которые они уберут только перед сном. А до этого, знала Мэри, еще долго — как минимум потому, что у нее было еще одно дельце, которое она планировала сделать сегодня, понимая, что потом будет уже поздновато, да и времени мало, так как начнется предрождественская суета.       А маленький, немного скромный сюрприз для Сириуса сделать она хотела слишком сильно, понимая, что обстоятельства в жизни лишили его права получить его пораньше. Лишили его прочувствовать вкус жизни, заставив прежде почувствовать ее горечь, вынуждая хоронить трёх своих самых близких людей, и просто так Мэри оставлять это не хотела. Понимала, что тянула долго, но исполнить задуманное не позволяла ранее именно занятость — сначала она пыталась отойти от смерти папы и дяди, затем начались уроки с Велиаром, учеба, уроки по трансгрессии, ссора с Регулусом, бесконечная волокита с книгами и желанием разгадать тайну Фемиды. Ни на что у Мэри не было времени, даже на саму себя, из-за чего она все так же ходила помятой, пусть этот помогало заглушить боль от воспоминаний, что папы и дяди больше нет.        Только позавчера ей удалось выудить себе свободный от всех вечер, который она могла посвятить исключительно себе, но решила использовать его слегка иначе. Регулус был занят своими сходками, пусть и заранее, предусмотрительно, провел с ней весь день, чему Мэри, конечно, очень радовалась и стала спокойнее, Сириус пошёл выпить с остальными Мародерами, Алиса ушла гулять с Фрэнком, а Лили и Марлин пошли в библиотеку, чтобы, по плану первой, помочь второй подтянуть ЗоТИ и каким-нибудь образом пресечь ее дополнительные у профессора Делиля, или, как минимум, выяснить их причину.       Так что Мэри впервые за долгое время осталась сама по себе, и это, если честно, одновременно и расслабило, так как раньше она любила побыть с собой, и напрягло до жути так, что поначалу она не могла найти себе места, ходя по комнате девочек туда-сюда и пытаясь занять себя хоть чем-то, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Мэри до сих пор было страшно услышать голос в своей голове вновь, из-за чего ощущала себя более спокойно лишь тогда, когда находилась в чьей-то компании и могла перевести внимание на разговоры. Конечно, магия могла в рандомный момент по желанию шепнуть ей что-то, будто чтобы поразвлекаться от скуки, но на полноценный диалог она еще ни разу не выходила, словно была недовольна Мэри, а потому играла с ней в молчанку.       Как бы она не старалась, как предлагал Велиар, уговорить ее на разговор, как бы не угрожала, не лелеяла в своей же голове, магия продолжала спокойно её игнорировать, словно была занята своими делами, а Мэри для нее всего лишь букашка, которую можно бесцеремонно смахнуть с себя легким движением руки.              Это Мэри злило, расстраивало и заставляло переживать еще больше, потому что контакт с магией найти она все еще никак не могла, из-за чего внутри разгорался страх, что этого в целом никогда не получится, а значит, безусловно, магия всё-таки сведет ее с ума, как и мечтала, и Мэри станет своим же боггартом.       Эти мысли давили, душили, заставляли кончики пальцев подрагивать от скопления тревожных мыслей внутри, вызвало сухость во рту и неимоверное желание расчесать себе руки, словно на них начался зуд.       И апогей этого момент настал тогда, когда Мэри, наконец-то, осталась наедине сама с собой — мысли кружились лавиной, а она, словно не имея моральных сил их подавить, устаканить, взять за узды, начала под ними сдаваться, резко понимая, что, действительно, после смерти отца и дяди она стала слабее. Будто опору из под ног выбили, из-за чего она падала вниз, в надежде, что кто-то схватит ее крепко за руку и поднимет, как это сделали бы отец и дядя.       Но ничего.       Она стала более мягкая, слабая, из-за чего мысли уверенно брали оборот, заставляя ее ловить тревожность прямо в своей комнате и возгорая неимоверное желание выбежать из комнаты и найти Сириуса, единственного, в ком она была уверена и знала, что он ее поймает и не даст упасть. Это пугало, потому что доверие к Регулусу стало меньше, раз теперь она неосознанно ищет лучшего друга, а не своего возлюбленного. Но и поделать она ничего не могла, как бы не старалась, из-за чего вина перед Регулусом росла вновь, и достигла такого же апогея именно во время возможности остаться одной.        Так что Мэри, чтобы не загнуться от эмоций и не побежать к Сириусу, чтобы дать ему отдохнуть, что он так заслужил, стала усердно думать, чем себя отвлечь, да и как можно быстрее.       Думала разное — была мысль поесть, но от еды тошнило в такой момент, поэтому она быстро поняла, что это мимо. Пыталась написать письма маме и тете, и даже села за стол, но в голове была такая несуразица, что написать что-то внятное она не могла, потому спустя десять минут и пять испорченных листов, она встала вновь, заходив по комнате. На метле полетать был тоже не вариант — за окном метель. Пойти к профессору Велиару и попить чай? Было слишком поздно, и, может, она и хотела провести время в компании своего и Сириуса наставника, но такие похождения под вечер вызвали бы вопросы, чего она не хотела, ибо слухов о ней по школе ходило достаточно. Подумала, что можно встретиться с Рабастаном, а потом прикусила язык, вспоминая, что его нет не то, что в школе, а вероятно, даже в стране.        «Вероятно» потому, что она до сих пор не знала, в порядке ли он и Ава, добрались ли, нуждаются ли в чем-либо, с чем она бы обязательно помогла, ибо Поттеры своих никогда не бросают. Но она до сих пор не знала, что с ним, а Александр писал, что поиски пока что безрезультатны, и, ко всему прочему, у него началась волокита со свадьбой, на которую Мэри оказалась любезно приглашена следующим летом.       Так что поиски его сейчас затянулись, а Мэри и не злилась, не торопила — Александр вообще не обязан этого делать, и согласился помочь по дружбе, за что она была ему благодарна от всего сердца. Потому, желая отблагодарить, еще месяц назад отправила ему редкую книгу про магическую Британию Тюдоровской эпохи, которую имела в двух экземплярах, надеясь, что этот подарок покажет Александру, который увлекается историей так же, как она, что Мэри действительно ему благодарна за помощь, так как отблагодарить иначе возможности у неё пока не было. Так что вариант с Рабастаном отпал, не успев начавшись, и Мэри судорожно продолжила думать дальше, пытаясь сделать это еще быстрее, так как с каждой минутой сидеть без дела наедине с мыслями становилось все более невыносимо. Задумалась, что можно почитать, так как это была ее отдушина, ее увлечение — но ни на классику, ни уж тем более на историю ее не тянуло.        От количества прочитанного за три недели ее уже тошнило, и на книги она, пока что, в свободное время, старалась лишний раз не смотреть, понимая, какие квесты, связанные с ними, ждут ее дальше. Думала дальше, пытаясь придумать себе хоть какое-то занятие, лишь бы отвлечься, а потом замерла, вспоминая идею, которая посетила ее еще в ноябре. А раз у нее появился свободный вечер, это было самое лучшее время для исполнения задуманного.              Так что, вздохнув, Мэри пошла на кухню школы, невольно ловя дежавю с тем, как на четвёртом курсе ходила туда с Лили, чтобы испечь торт для Регулуса, в честь его дня рождения. От этого еще по пути на кухню, Мэри невольно улыбнулась, вспоминая беззаботный четвертый курс, когда у них было всё так хорошо, когда они только начали осознавать свои чувства друг к другу. Вспомнила, что ведь и торт тогда захотела сделать потому, что ей попросту приятно было обрадовать того, кто ей так нравился, пусть и тогда еще неосознанно. От этой мысли стало легче даже на душе — мысли поутихли, на время сосредоточившись на прошлом, на беззаботном времени, так что на кухню к домовикам Мэри зашла уже в более приподнятом настроении духа, надеясь сохранить его до конца, ибо помнила слова дяди.        О том, что еда, приготовленная в хорошем настроении и с любовью, всегда вкуснее, даже если вышла плохо, чем любая другая, и именно поэтому у ее мамы всегда было все очень вкусно. Так что Мэри старалась не облажаться, особенно учитывая, что готовить так и не научилась, а Лили, чтобы помочь с этим делом, под боком теперь не было.       Но так было даже лучше, считала Мэри, всецело настроившись на то, что сделает пусть и маленький, но вкусный торт, чтобы потом подарить его Сириусу вместе с подарком в часть дня рождения, которое ему пришлось пропустить не по своей воле.       Впрочем, ступор у Мэри наступил еще в моменте, когда она встала перед выбором, какой торт печь — неожиданно она выяснила, что у Сириуса то на днях рождения и торта то никогда не было, что уж говорить про остальное. Он никогда не высказывал своих предпочтений по этому поводу, потому что в будние дни то торты не ел, так что Мэри пришлось подумать. Облажаться не хотелось, хотелось все сделать со вкусом и красиво, чтобы это обязательно понравилось Блэку, ибо день рождения, как никак, его.       Если в прошлый раз с выбором торта для Регулуса ей помог сам Сириус, подсказав ей его вкус, то теперь ей нужно было думать самостоятельно и проверять, достаточно ли хорошо она выучила своего лучшего друга, а она была уверена, что да, ибо иначе быть просто не могло.       Подумала… вспомнила, что Сириус невозможно сильно полюбил вишню, а значит, с начинкой она не прогадает точно. В качестве крема и бисквита выбрала классику — шоколад. Как минимум потому, что он постоянно ел его с ней на пару, а значит, безусловно, воротить его не будет.       А потом началась муторная готовка, во время которой Мэри успела обжечь руку, даже с учетом того, что часто пользовалась магией, пусть и старалась сделать своими руками, понимая, что так вложит в торт больше любви, которой учил ее папа. Но, с горем пополам, и не без помощи домовиков, с задачей она справилась, и теперь торт стоял упакованный на улице.       Да, именно на снежной улице, у двери в Хижину, а не на кухне, потому что она прекрасно понимала, что Сириус туда обязательно полезет и сюрприз ей весь испортит. Подарок же лежал в сумке Мэри, которую она даже специально, предварительно закрыла, лишь бы Сириус не увидел его раньше времени. Потому что она действительно старалась над ним, потратив почти всю ночь, чтобы сделать красиво, что было сложно, учитывая, что до этого она несколько часов проверяла свои кондитерские навыки, над которыми, дядя Чарльз, безусловно бы заплакал, понимая, что она безнадёжна.              Так что теперь осталось этот сюрприз устроить, но Мэри все никак не могла подобрать момента, пусть и была настроена сделать это сегодня, как минимум потому, что до завтра торт не доживет явно.        Сначала хотела сделать это сразу, как только они придут в Хижину, но быстро поняла, что тогда они точно не смогут следом сесть за изучение книг, ибо еда их раскумарит, а вино или огневиски, которые достанет в честь «праздника» Сириус, еще и склонит в сон, если не сделают чего похуже, ибо Мэри давно поняла, что, чтобы не выкинуть чего-то, о чем она пожалеет (или нет), ей нужно знать меру в алкоголе.       Так что этот вариант отпал и, может, именно поэтому Мэри была настроена разгадать послание Фемиды именно этой ночью. Чтобы потом, когда они будут оба радостные и довольные, ее подарок ощущался ещё слаще. И послание они, действительно, разгадали, да вот только разговор зашел не в то русло, Мэри профукала момент, и теперь сидела, продолжая курить, и пыталась понять, как лучше сделать. Подумала… решила подождать, пока они немного поедят, отлучиться на кухню, пока Сириус ничего не подозревает, и, наконец-то, дать ему возможность отпраздновать, пусть и скромно, свое семнадцатилетние.              «Но это потом… — Мэри сделала последнюю затяжку, после чего потушила сигарету о пепельницу, поджимая губы и слушая, как Сириус гремит на кухне. — А пока… не могу сидеть в тишине и одна. Если сейчас не займусь делом, то опять полезут мысли, а я так… не хочу, хотя, навряд ли Сириус задержится надолго. Мысли уже лезут, в голове уже пурга… черт, опять затрясло. Видимо, тело и ум еще не отошли от факта, что нам удалось разгадать одну треть послания. Может, я и Сириус не слишком радовались, но мы просто очень устали, и нам действительно важно отвлечься, сразу же, чтобы потом подумать обо всем нормально. Но едва ли, видимо, мое подсознание это волнует, блять… если Сириус боится тишины, потому что она стала для него предвестником чего-то плохого, то я — потому что собственные мысли потихоньку сводят с ума. Это так странно. Раньше я любила оставаться одна, чтобы подумать, отдохнуть от всех, а теперь… остаться наедине с собой означает переживать еще больше. Я могла спокойно перерыв сделать, не переживая ни о чем, не так сильно напрягалась… но сейчас ставки выше, я не могу, не могу сидеть на месте. По крайней мере тогда, когда одна. Нет, так нельзя. Нужно чем-то занять себя… да чем? От книг меня уже тошнит, помогать идти Сириусу на кухню бесполезно — отправит меня обратно, говоря, что принцессам марать руки нельзя… дурак… или сейчас устроить Сириусу сюрприз? Нет, не успею, да и не смогу, это надо выходить на зданий двор через дверь на кухне. Черт… ладно, что еще?»              Мэри осмотрелась по сторонам, пытаясь найти, за что можно было бы уцепиться, и досадно поджала губы, понимая, что не за что.       Только за разбросанные книги и ежедневник, но сознанием она понимала, что если сейчас вновь полезет в текста, то ее будет тошнить по-настоящему, пусть где-то внутри и было нездоровое желание разгадать все быстрее, найти ответы, добраться до тайны послания Фемиды, чтобы иметь преимущество, иметь возможность спать спокойно по ночам, зная, что она на шаг вперед Волан-де-морта. Этот внутренний постоянный порыв, который день и ночь горел внутри, Мэри основательно называла ненормальным, потому что в адекватном состоянии никто насильно заставлять себя искать разгадку не будет, а она уже была на грани.       Просто взять, забить на учёбу, и сидеть день и ночь в книгах, пока не найдет все ответы. И только силой собственной воли Мэри умудрялась это желание подавлять, будучи уверенной, что, если и не возникло, то горит оно дальше из-за магии.              «Какая же она, всё-таки, поганица!.. она давит, причем ощутимо, постоянно, каждый день, и ей даже не надо слов в моей голове, чтобы свести с ума. Ей достаточно надавить на одно чувство посильнее, чтобы оно заболело и не давало мне покоя, как это, например, происходит с разгадкой послания, — Мэри вздохнула, слегка изнеможённо, но задумчиво, уставившись на свой ежедневник, где было открыто послание. — Я не понимаю ее. То она мне помогает как это было в церкви, то сводит с ума, как это было в школе в день смерти папы и дяди. То она со мной разговаривает, то просто молчит, будто ее не существует, блять. Погано… я буквально не понимаю, что находится внутри меня. Неудивительно… — Мэри сухо сглотнула, чувствуя, как верхняя губа дрогнула. — Что мой боггарт — я сама. Попробуй себя не бояться, когда ты не знаешь, что живёт внутри тебя, не имея физической оболочки, но имея такие силы, которые могут повлиять на твое сознание и чувства, чтобы свести тебя с ума. Я правда… не понимаю, что ей надо. Чего она хочет?.. Чего ты хочешь, слышишь? Отвечай мне, ну!.. да блять. Я как умалишённая. Разговариваю в голове сама с собой, но… три недели она молчит, три недели!... хотя в это время стресса во мне было больше, чем обычно. Я не отошла до конца от смерти папы и дяди, ссора с Регулусом, бессонные ночи, постоянные штудирования книг, из-за чего мозг работает буквально сверх своих способностей… может, ты пытаешься мне не мешать? Я не знаю… не отвлекать меня?... опять молчишь, да что ж такое!.. так, ладно. Надо попробовать еще раз, только не в моменте, а поставив четкий вопрос. Обратиться к ней… найти, блять, ее где-то внутри себя, как предлагал неделю назад профессор Велиар. Короче посидеть молча и порыскать в себе, не отвлекаясь… впрочем, время у меня есть, хотя я сомневаюсь, что получится. Почему бы не попробовать сейчас, раз есть время?... тем более, Сириус рядом. Это уже успокаивает, и если что, он окажется ближе. Всё-таки такой хороший он… я даже не знаю, кто я к нему испытываю уже, в душе такая неразбериха. Но чувство благодарности точно… так, ладно. Вроде эта мысль успокоила, теперь можно и попробовать. Если не выйдет, то забью до завтра, все равно сейчас будем есть. Так, ладно…»              Мэри глубоко вздохнула, прислушиваясь к звукам с кухни ещё раз, чтобы убедиться, что Сириус еще занят, а затем улыбнулась, услышав, как он проматерился себе под нос, видимо, обо что-то ударившись. Медленно выдохнула, прикрывая глаза и очень стараясь не обращать внимания на звуки вокруг себя, полностью сосредоточившись только на то, что внутри неё. Прикусила нижнюю губу, слегка хмуря бровки и стараясь слышать магию, надеясь, что она ей ответит.              «Что тебе нужно?»              Тишина…              «Так, ладно… давай начистоту? Мы с тобой, эм… зависим друг от друга поневоле. Сомневаюсь, что ты горела желанием оказаться внутри меня, но, поверь, я тоже при рождении этого не просила. Но что-то, ну… делать надо, да?.. черт, тебе это самой выгодно, если россказни Роксаны о том, что ты хочешь выбраться наружу, правда. Так… помоги же мне. Я хочу избавиться от тебя, ты — от меня. Будет лучше, если мы будем работать в тандеме, сечешь?.. Мерлин, я говорю фразами Сириуса!.. с кем поведёшься, блин… так вот!.. помоги мне, а я помогу тебе!.. Ты же хочешь на свободу, ну так помоги мне найти возможность сделать это быстрее, по нашему добровольному желанию!.. и потом можешь отправляться от меня подальше куда хочешь, хоть на родину во Францию, хоть в путешествие по Америке!.. ну?..»              Мэри поджала губы, стараясь прекратить поток мыслей вообще, чтобы случайно не пропустить какой-нибудь шёпот, который, впервые она надеялась на это, посетит ее голову.              Но ничего, абсолютно. Только собственный голос, который заткнуть было невозможно, а от магии — холодное безмолвие. Было так тихо, что даже померкли звуки вокруг, будто Мэри сидела одна в своей комнате в тихую в ночь.              «Ну, Мерлин!.. что я делаю не так! — Мэри устало вздохнула, скривив губы и проведя ладонью по лицу. — Что тебе нужно?... просто скажи, ну, хотя бы это!.. не зря же ты мне тогда помогла, когда надавила на мои чувства, пока я была в церкви!.. заставила оглянуться по сторонам, найти фигуру Правосудия, чтобы получить послание от нашей с тобой прабабки!.. ты о чем-то знаешь, я уверена, так почему ты не скажешь? Хоть одну подсказку, но пожалуйста… я же стараюсь, да, ради себя, но и тебе это в пользу!.. я пытаюсь, пытаюсь понять, но ты просто скажи!.. если… ты копия гена, значит, ты помнишь прошлое?.. если ты знала, зачем мне нужно было в церковь. Ну?.. да, блять… если ты копия гена, значит, ты помнишь все, что было, пока я не родилась, после чего, грубо говоря, ты перестала записывать то, что случилось до меня. Но накапливала старые знания? Ничего не понимаю… могла ли ты знать о том, что задумала Фемида потому, что слышала и знала все вокруг, будучи когда то ее копией?... ну, скажи!... Мерлин… я сойду с ума. Ну что тебе еще надо? Что? Я и так упахиваюсь как лошадь, мне не хватает времени даже для того, чтобы провести его с близкими. Черт, я даже разгадала послание Фемиды, пусть и только на одну треть, но уже нашла, где искать ответы!.. если ты мне помогаешь, то порадуйся этому!.. я не сижу без дела!.. я пытаюсь помочь нам. И мне нужна твоя помощь, потому что ты что-то, безусловно, знаешь, что может мне помочь. Я делаю, что надо!.. Так расскажи…»              И вновь тишина.       Такая всепоглощающая, что Мэри готова была завыть в голос, впрочем, этого не сделала, понимая, что бесполезно. Лишь уткнулась лицом в свои ладони, обречено понимая, что все мимо. Магия не отвечает ей, как бы она не пыталась, и, очевидно, делать это не собирается.       Абсолютно.       Магия продолжала вести себя так, словно хозяйка, королева здесь она, и будет разговаривать с ней лишь тогда, когда сочтет нужным. А то есть тогда, когда Мэри вновь будет на грани, чтобы поскорее свести с ума, и едва ли эти мысли наталкивали ее на то, что магия пытается помочь.        Помочь чем?       Тем, что вытаскивает изнутри ее самые страшные страхи, заставляет думать о них постоянно, вводит ее чуть ли не в гипноз, беря контроль над телом и сознанием, из-за чего Мэри может быть на грани кого-то буквально убить? Даже того, кого она так сильно любит, но кому перестала полноценно доверять, подпитываясь магией изнутри?.. нет, Мэри, определённо, ее не понимала.       Это были некие эмоциональные качели, которые с каждым разом раскачивались все сильнее и сильнее, обещая в скоро времени дойти до того, что Мэри попросту с них слетит, прямиком в обрыв, а после разобьётся насмерть о землю. Мэри правда старалась найти к магии подход, попытаться добиться от нее правды, но это был стук в дверь туда, где квартира давно пустует, ибо ее хозяева навсегда уехали в неизвестном для нее направлении и никогда больше не откроют дверь. А если ты ее выбьешь, то не найдешь ничего, кроме забытых в квартире старых шторок и грязной куклы, которую решили от ненадобности оставить здесь.              Так что едва ли сейчас, после того как она и Сириус так удачно разгадали одну треть послания Фемиды, Мэри могла радоваться полностью.       Точнее, радость вообще пропала.        Все ее попытки были безрезультатны, а Мэри, которая привыкла, что у нее все получается если не с первого, то со второго раза, была на грани опустить руки, пусть и понимала, что сделать этого не сможет — нельзя опустить то, что привязано к верху намертво. И из-за этого не остается и ничего, кроме как бросить эту попытку, и вернуться к ней через время, чтобы наткнуться на тот же результат, но продолжать драть скалу ногтями, в надежде вскарабкаться на ее верх.       От этого стало паршиво.       Мэри не хотелось жаловаться, ныть, говорить, какая она бедная. Ей хотелось результата, ради которого она готова разбиться всмятку, ради которого она сделает почти все, что попросит магия, если пообещает ей ответить на пару вопросов. Но не было даже предложений, из-за чего внутри в груди встряла пустошь, заставляя вновь безнадёжно замычать.              А потом вздохнуть, потому что рядом раздались шаги, а перед Сириусом, может, и можно было бы слабой, но расстраивать его после того, как они нашли ответ и решили отдохнуть, она не хотела. Поэтому Мэри и не оставалось ничего, кроме как, продолжая держать ладони у опущенной головы, немного нервно рассмеяться, стараясь взять себя в руки.              — Прости, Сириус, у меня опять ничего не получилось, — слегка виновато произнесла Мэри, надеясь сразу объяснить причину своего странного поведения и мычания, которое только что раздалось из ее уст. Старалась говорить довольно радостно, пытаясь скрыть безнадежие в голосе, после чего вздохнула, провела ладонями по лицу и медленно убрала их оттуда, открывая глаза. — Я просто опять пыталась поговорить с магией, пока было время, вот и загру…               Мэри, подняв голову на Сириуса, резко замолкла, чувствуя, как внутри все резко сжалось.              Сириуса здесь не было.              Она вообще была не в Хижине.              После секундной шоковой заминки, Мэри судорожно осмотрелась по сторонам, понимая, что она находится в какой-то квартире, где была глубокая ночь и горели пара тусклых светильников, но так красиво, что вся комната своей атмосферой вызывала какую-то сказочную ночь, где творятся чудеса.       Из открытых створок окна шел аромат сирени, которая, видимо, росла под окнами этой комнаты, навевая мысли о теплой апрельской ночи, когда это дерево только-только начинает цвести. Да и интерьер у комнаты был довольно интересный, словно смутно знакомый, но Мэри, пребывая в чуть ли не психологическом шоке, сидя с открытыми губами, понять, откуда он ей знаком не могла.       Комната была просторная, очень, словно огромная гостиная, которой она не могла быть — первым, что Мэри заметила, была белая колыбель с ажурным балдахином того же цвета, которая стояла неподалёку от нее, тихонько качаясь на месте, будто ребенка забрали оттуда совсем недавно.       Такие же ажурные бело-синие шторы у окон, которых здесь было как минимум четыре, с округлённой рамой, которые обычно ставили столетие назад. На полу, где она сидела, Мэри ладонью ощутила ворс ковра, на который опустила взгляд — такой же белый, с тусклыми розово-синими цветами. Такой большой, что покрывал собой весь пол комнаты, на котором стояли шкафчик, большой белый диванчик с кучей подушек, а на полу были разбросаны детские игрушки, но не такие, как сейчас — более искусные, аккуратные, будто выполненные умелыми мастерами на заказ.       На потолке — большая люстра, правда, незажжённая, на стенах, покрытых узорными обоями, — часы и несколько колдографий, которые Мэри рассмотреть не могла, так как сидела по середине этой огромной комнаты, которая по своим ощущениям напоминала горячее молоко перед сном с горстью овсяного печенья.              Сначала Мэри показалось, что она сошла с ума.        Шок был настолько сильный, что в моменте ей показалось, что вся ее жизнь до этого момента какой-то морок, под которым она была несколько лет, и только теперь он спал, открывая ей реальность. От этой мысли, которая первой посетила голову еще во время того, как Мэри изумлённо осматривала комнату, где оказалась, ее затрясло. Стало так страшно, что глотку сдавило, не позволяя выпустить изо рта хоть малейший звук, который напомнил бы ей, что она умеет разговаривать.       Которым она могла бы позвать Сириуса, надеясь, что, может она и была в мороке, но он был реальностью и никуда не делся, и сейчас ей обязательно расскажет, что случилось. Но голос пропал, а встать и подняться на ноги не хватило сил — так, словно их у нее вообще отняли, и она оказалась намертво приклеена к полу. Даже мысли и те от исступления затихли, из-за чего в голове не было даже картинок, только пустота. Мэри не слышала звуков, будто даже шелест сирени за окном из-за ветра стал беззвучен.              «Твою мать… я точно сошла с ума, это конец, — Мэри сухо, очень сухо сглотнула, из-за чего глотку словно обцарапали сотней игл. Тело трясло, а сердце от шока было на грани разорваться по-настоящему. Бросило в холодный пот. — Где я?.. Где Сириус? Мерлин, неужели я окончательно двинулась головой?..»              Мэри нервно выдохнула, рвано и резко, а затем, услышав позади себя новые шаги, испуганно обернулась, готовя, хотя на самом деле нет, отбиваться от любой внезапной атаки, которая сейчас произойдёт.        Но нет — обернувшись, Мэри заметила лишь подол длинного белого платья, больше напоминающее вечерний домашний халат с кружевами и ситцем, обладатель которого прошел мимо нее, словно Мэри, которая проследила за ним не моргающим взглядом, тут попросту нет. Прошел, или точнее прошла, в чем Мэри убедилась, подметив женскую фигуру и распущенные длинные, очень длинные чёрные волосы, в конец комнаты, поближе к колыбельке, словно держа что-то в обеих руках.       Напевала какую-то мелодию себе под нос, ласково, медленно качаясь из стороны в сторону под внимательный, почти что безумный взгляд Мэри, которую, видимо, действительно не замечала. Развернулась лицом, неосознанно показывая ее взору младенца на своих руках, укутанного в такое же белое, как и платье, тонкое одеяльце с кружевом по краям.       Его лица Мэри не видела, но увидела чужое — пригляделась, вновь сухо сглатывая и понимая, что это Фемида.       Такая же молодая, красивая, только чуть более старше, чем в том воспоминании, которое в свое время показал Мэри профессор Дамблдор. Лицо ее было умиротворённым, пусть и слегка усталым, но пропитанным такой нежностью, такими мягкими и аккуратными чертами лица, что на секунду у Мэри перехватило дух от мысли, что могут быть такие красивые люди. А может, сильно красивой она и не была, но сейчас для Мэри, одетая так просто и с таким мягким выражением лица, она виделась как настоящий ангел, который укачивает на руках младенца, чтобы тот поскорее уснул. Смотрит на него с великой, бездонной любовью, с такой безусловной, на которую способны немногие, но чаще всего матери по отношению к своим детям.       Во взгляде абсолютная нежность, безусловная любовь, а на слегка пухлых губах, которыми она умиротворённо напевала мелодию, легкая, совсем лёгкая, но ласковая улыбка.               Фемида продолжала укачивать ребенка в своих руках, иногда касаясь его аккуратненького носика кончиком пальца, начиная улыбаться шире, словно это дитя ее самая настоящая радость и любовь. А Мэри, будто боясь потревожить эту умиротворённую картинку, будто это будет настоящим грехом, молчала, не решаясь даже громко и часто дышать.              Лишь невольно приоткрыла губы, в благоверном исступлении, когда Фемида начала петь колыбельную. Ласковым, тихим голосом, до дури сладким, нагоняющим спокойный, умиротворённый сон…       

— Цветочный сад листами шевелит...

Там ты, луна, ярко всё блестишь...

Видишь, звездочки мерцают ярко...

Не давая тьме пробраться до тебя...

             Фемида, разглядывая ребёнка в своих руках, любовно улыбнулась шире, начиная тихонько поглаживать его по щеке…       

— Ночь там пала на яркий лес...

Где в его полях ты найдёшь ответ...

Рядом с садом ты пройдись... Там дева ярко блещет среди роз...

Даруя миру свет и сон...

             Запела чуть тише, словно заметила по личику ребенка, что тот начал сладко, медленно засыпать, прикрывая свои глазки…

— Засыпай скорей, моя луна...

И солнце ты найди во снах скорей... И вместе с ним найди ответ... Утратив все, ты все найдёшь... И будешь сладко спать среди цветов...

      Последнее предложение Фемида пропела совсем шёпотом, таким тихим, едва слышным, после чего лишь тихонько продолжила напевать мелодию колыбельки.       Чтобы младенец на ее руках точно уснул, погрузился в еще более глубокий сон, слушая ласковый, родной голос матери, который навевал чувство спокойствия и безопасности. Замолчала окончательно, продолжая легонько укачивать его на своих руках, позволяя себе о чем-то задуматься на несколько мгновений. Слегка нахмурить тонкие черные брови, но затем, словно вспомнив что-то хорошее, обнадёживающее, расслабить лицо и вновь ласково улыбнуться своим мыслям, глядя на сладко дремлющего ребенка.       А затем, едва слышно шурша платьем, развернуться к Мэри спиной, тихонько шагая в сторону диванчика с кучей подушек у стены, начиная медленно растворяться, будто она была всего лишь мираж, мимолетный, не ощутимый, как эфир. Исчезнуть с глаз вместе с ребенком, а следом за собой забрать и комнату, которая так же медленно растворилась, прогоняя морок, и являя взору едва дышащей Мэри гостиную Хижины, в которой она сидела изначально.              Все то же самое, едва ли что-то за эти минуты здесь поменялось. Те же разбросанные книжки на полу, те же поцарапанные стены, тот же аромат вишневых сигарет и мороза с улицы, тот же легкий полумрак, как и до этого. Ничего не изменилось, все было то же самое.              Мэри, несколько секунд глядя на это перед собой едва моргая, из-за чего глаза стали сухими, быстро захлопала веками, чувствуя, как накатившее на нее оцепенение пропало следом.        Чувствуя, что сдавленная глотка вновь стала свободной, что тело теперь опять было ей подвластно, а дышать стало легче, словно до этого это было невыносимо трудно. Из-за чего сейчас Мэри сделала глубокий вдох через приоткрытые губы, который обжёг лёгкие и глотку изнутри, но которой помог прийти в себя быстрее, остановить резкую лавины мыслей в голове, судорожно, но упорно выхватив из нее лишь две — о том, что магия ей, наконец-таки, ответила, и о том что ей прямо сейчас нужно пойти и рассказать это Сириусу, иначе она сойдет с ума от шока.              Впрочем, далеко идти не пришлось — слегка развернувшись, чтобы подняться на ноги и быстро, почти что бегом, дойти до кухни, Мэри опять замерла, наткнувшись взглядом на Блэка.       Который сидел возле нее, только едва ли Мэри знала сколько времени, и смотрел ей в лицо, не отводя взгляда. Только как-то иначе, чем обычно бывает, когда на нее что-то накатывает. Так же напряжённо, готовясь в любой момент помочь, так же цепко, так же ласково, только теперь как-то по другому, с каким-то странным благоговением, едва ощутимым, но очень сильным, словно увидел перед собой святую воочию.              — Сириус?.. — Мэри сглотнула, глядя в глаза Блэка в ответ, едва ли собираясь шевелиться дальше, и хлопая глазами.       Чувствуя, как покраснела и оттого, что он, вероятно, видел, как она сидела и смотрела в никуда несколько минут как ненормальная, и оттого, как он на нее смотрел, отвечая не сразу и позволяя разглядеть свои серые глаза, которые словно стали ярче, подольше.              — Ты красиво поёшь, — слегка хриплым голосом спустя полуминутную тишину выдал Сириус, едва ли собираясь отвести от нее взгляд. А вот Мэри, удивлённо вскинув брови от констатации факта того, что она пела, изумлённо приоткрыла губы вновь. — Очень. Я бы даже сказал, что песня.или что это, колыбельная? Вышла очень любвеобильная. И нежная. Расскажешь?              — Я пела?.. — Мэри пытливо посмотрела на Блэка, словно он говорит какой-то бред, на что тот лишь уверенно кивнул, всем своим видом показывая, что едва ли ее обманывает. Так что Мэри, узнав такую интересную информацию, ибо не помнила, чтобы вообще могла подать голос находясь в мороке, покраснела еще сильнее. Отвела наконец-то взгляд в сторону, нахмурилась недоуменно и поджала губы на пару секунд. — Я не помню, чтобы я пела. Пели мне. Фемида пела мне. То есть ребёнку. Колыбельную.              Тишина.              Очевидно Сириус, который этого всего не видел, что сначала сказать абсолютно на знал. Да и едва ли он понял что-то внятное о том, что с ней сейчас творилось несколько минут, пока он был на кухне и вернулся тогда, когда услышал пение колыбельной ее голосом из гостиной.       А Мэри от этого смутилась еще больше, осознавая, что выглядит как действительно умалишённая, особенно сначала спев, потом сказав, что не помнит, и дополнив это все каким-то странным оправданием о том, что Фемида, которой здесь нет и в помине, поет ребенку колыбельную.        Стало ужасно стыдно, страшно, неловко.       Так, что кончики пальцев слабо дрогнули, и появилось неимоверное желание обелить себя в глазах Сириуса, оправдаться, убедить в том, что она, как он мог подумать, в себе, и это просто была весточка из прошлого, в чем Мэри была твердо уверенна, будто что-то подсказывало изнутри, которую она смогла увидеть своими глазами.              — Нет, Сириус, ты не так понял, я в себе!.. — с чувством, прямо с ходу начала свою триаду Мэри, нервно подмечая, что Сириус всё так же странно смотрит на нее, не отводя взгляда. — Я правда в себе, просто я сейчас решила поговорить с магией, и… и…              — Мэри. Стоп, — настойчиво сказал Сириус, из-за чего Мэри, как по щелчку пальцев, безропотно замолчала, глядя ему в глаза и замечая, что взгляд его стал проясняться, а на лице появляться эмоции.        Первая — уверенность что-то сделать.              С чем Блэк особо не медлил, отворачиваясь от Мэри и молча, в тишине, беря в руки бутылку вина, уже заранее открытую. Во вторую руку взял бокал, в котором через несколько секунд заплескалась темно-бордовая жидкость, наполнив его почти до самых краев.              — Пей. До конца.               Мэри нервно кивнула, послушно забирая из рук Сириуса бокал ладонью, которая, она заметила только сейчас, слабо подрагивала, из-за чего он, на всякий случай, придерживал его снизу. Начала медленно пить, сразу зажмурив глаза от вкуса и легкой горечи, которая осела на языке, но, как ей и сказали, осушая его до дна, едва ли беспокоясь о том, что делается это на голодный желудок.       Убрала бокал от губ, чувствуя сладкое послевкусие на языке, и то, как вино сразу согрело изнутри, разливаясь там словно кипяток. Вытерла пару капель со рта бледной рукой, пока Сириус забрал бокал себе обратно, вновь налил туда вина, но в этот раз уже не отдал его Мэри, которая пыталась дождаться, когда алкоголь подействует и расслабит ее сознание, избавив от наметившего стресса, а выпил сам, едва поморщившись. Поставил его обратно на пол, облизывая губы, после чего едва ли колеблясь взял Мэри ладонями за лицо, приподнимая его и заставляя смотреть вновь на себя.              — Посмотри на меня, Мэри. Да. Вот так. Молодец. Теперь послушай — никто, а уж тем более я, тебя сумасшедшей не считает. Никогда и ни за что. То, что сейчас случилось, это не показатель, ты просто что-то увидела, видимо, очень шокирующее и испугалась. Хорошо? Кивни, если поняла, — Сириус, говоря уверенно, без единой заминки, но с ноткой ласковости в голосе, цепко глянул на нее, сощурив глаза. Дождался, пока она кивнет, и позволил себе слабо улыбнуться. — Умница моя. Полегче от вина? Отлично. Теперь рассказывай.              — Ну… я просто сидела, ждала тебя. Решила попробовать поговорить с магией… — Мэри прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, стараясь держать голос ровным и крутя в голове слова Сириуса о том, что он не находит ее сумасшедшей, как пластинку. — Прикрыла глаза, пыталась, пыталась. Но они мне не отвечала. Потом услышала, что кто-то ходит, думала ты, кто же еще? Открыла глаза — а я словно в другой комнате. Нет, не так. Вокруг действительно была другая комната, детская чья-то, только интерьер был старый. А там, ну, Фемида. С младенцем на руках, думаю, что с Роксаной, с кем же еще?.. начала петь ей колыбельную, ласково так… ну, ты ее слышал. И вот. Потом глаза открыла, а я уже здесь. Правда… я не знала, что я пела, правда. У меня в тот момент это пела Фемида, как в видении каком-то. Вот. Что… скажешь?              Мэри открыла глаза обратно, вновь уставившись выжидающим взглядом на Сириуса, который, еще несколько секунд оглядывая ее лицо, нахмурился и отвел взгляд в сторону, задумчиво поджимая губы. Еле ощутимо погладил ее большим пальцем по щеке, а потом заметно нехотя убрал руки, и напряжённо, что-то прокручивая в голове, вновь взял бутылку вину в руки и налил его в бокалы, которых, как заметила Мэри, на полу стояли два. Опять молча выпил свой, только до половины, а второй следом отдал Мэри, бубня о том, что теперь можно не до конца.              — Что ты красиво поешь, — непринуждённо добавил Сириус, словно факт того, как Мэри пела колыбельную, въелся ему в кору мозга, а затем поставил бокал на пол. Взял оттуда же перо и ежедневник Мэри, который сразу же перелистнул и открыл на пустой странице. — Что это не зря. Магия действительно, как по мне, тебе что-то ответила. Ты просила ее помочь, никакой конкретики не было? Тогда не удивительно, что это вышло так специфично. Но, видимо, магия сочла важным именно этот, блять, кусок, который легче не делает от слова совсем. Ладно, главное, что она тебе ответила, верно? Верно. Теперь подожди.              Сириус замолк, начиная записывать колыбель в ежедневник Мэри, иногда уточняя у нее ту или иную строчку, а она отвечала, на свое удивление, так уверенно, словно знала эту колыбель наизусть, хотя едва ли слышала ее раньше. И лишь тихонько, иногда попивая вино, наблюдала за тем, как Сириус, слегка сощурив глаза, записывает ее дословно, очевидно, чтобы она так же, как и послание, была у них под рукой.              — Колыбели часто, можно сказать, имеют какой-то смысл, если они очень старые, — закончив с текстом, мало эмоциональным голосом заговорил Сириус, после чего захлопнул ежедневник, на удивление Мэри, которая уже на подсознании настроилась уверенно заняться разгадкой колыбели прямо сейчас, и отложил его к книгам. Выпил еще вина, смачивая горло, и продолжил. — Как минимум мне мама… Вальбурга частенько в детстве пела колыбельные, которые истоками рассказывают какую-то историю, потому что петь «сияй, сияй, маленькая звездочка» слишком банально и бессмысленно. Надо же было со смыслом. Всё всегда было в том доме со смыслом. А так я запоминал какие-то исторические рассказы с самого детства. Так что, думаю, в этой колыбельной то же самое, только едва ли понятно, о чем ты… Фемида пела.              — Думаешь, это было в действительности или магия просто послала мне легкий морок, чтобы ответить? — спустя время задумчиво уточнила Мэри, поглядывая то на полупустой бокал в своей руке, которая перестала трястись оттого, что она тихонько успокоилась благодаря Сириусу, то на него самого, который достал пачку сигарет, очевидно, чтобы думалось лучше. — То есть… я уверена в том, что сказанное там нам нужно. Потому что… что-то подсказывает внутри. Да и магия… очевидно, ничего не делает просто так, особенно такие интересные… выкрутасы. Просто вопрос… эту колыбельную выдумала сама магия или наслала прошлое, показывая, что Фемида знала о чем-то не то, что в двадцатых годах, а еще в конце прошлого века?              — Думаю, второе, — слегка прикинув, кивнул Сириус, только словно не Мэри, а своим мыслям, а затем помог и ей, и себе закурить. — Иначе зачем было показывать картинку? Как это было, кому пелось, и всё такое. Если бы магия сама выдумала это, она бы, наверное, напела ее тебе в голове, а не дала визуализацию.              — Значит, Фемида от чем-то знала еще с самой молодости? Еще когда родилась бабушка Роксана?.. — тихо спросила Мэри, но скорее озвучивая мысли вслух, нежели задавая вопрос конкретно Блэку, и сделала затяжку, чувствуя, как от смешения полтора бокалов вина и сигареты, тело медленно, но успешно, начало становиться ватным, разливая по нему что-то успокаивающее и приятное. — Тогда это только железно подтверждает то, что бабушка Роксана нам врала. То есть, моей маме. О том, что о магии известно лишь то, что рассказала она, и что в ней есть какой-то… смысл. Потому что Фемида, что теперь уже очевидно как то, что ты любишь вишню, знала всё если не с детства, то как минимум с юности, после чего либо сама придумала эту колыбель, специально упоминая в ней слово «луна», либо достала ее откуда-то, только вот откуда?.. и что эта колыбель вовсе значит?.. я улавливаю параллель лишь в том, что «дева» — это Мадонна? Как это связано? Одинаковый сюжет? На что… нам опираться в этот раз, Сириус?              — Очевидно, теперь у нас на одну загадку стало больше, и черт знает, плохо ли это. Но с одной стороны точно хорошо — магия тебе ответила, можно даже сказать, помогла, — Сириус выдохнул дым изо рта, стряхивая пепел, а затем устало провел ладонью по лицу, переводя настойчивый, пусть и довольно мягкий, взгляд на Мэри, которая от такого неожиданного напора смутилась. — Но не сегодня, Мэр.              — Что «не сегодня»? — Мэри озадаченно замерла с сигаретой у губ и забегала взглядом по лицу Сириуса, на что он слабо улыбнулся, будто догадываясь, как она уже удумала посвятить оставшуюся часть ночи рассуждениям касательно этой колыбели.              — Не сегодня будем думать о том, что вложено в эту колыбель, окей? — Блэк поддался вперед, чтобы заглянуть ей в лицо поближе, заметив, как в глазах Мэри поначалу мелькнул возмущённый блеск. Добавил более тихо, но очень прямо: — Правда, не сегодня. Ты устала. Очень сильно.              — Нет… я не устала, — Мэри нахмурилась, очень старательно пытаясь выдержать взгляд Блэка на себе так, чтобы ни по единой эмоции на ее лице не было заметно, что сил у нее осталось ровным счетом на ничего. — Правда. Если ты устал, ты полежи… но у меня в голове крутится колыбель…              — Мэ-эри, ты очень сильно устала, не обманывай меня, мы же обещали друг другу, — уже почти вкрадчивым шепотом, будто пытаясь тем самым создать ей более комфортную атмосферу, сказал Сириус, продолжая держать лицо в паре сантиметров от ее. — Ты вся бледная уже, не ела давно. Если думаешь, что мы сможем найти иголку в сене спустя почти шесть часов чтения книг, то ты очень ошибаешься. Я верю в твои силы, принцесса, но если продолжишь в таком духе, то просто себя изведёшь. Ты уже сделала достаточно.               — Недостаточно… — Мэри не выдержала — взгляд отвела, делая более нервную затяжку, чувствуя, как ломается под таким напором от Сириуса, как ломается ее уверенность в том, что она должна разобраться с колыбелью прямо сейчас. — Времени мало. Чем быстрее разгадаю, тем быстрее освобожусь.              — Мэри, у нас нет заявленных рамок во времени, но даже если и есть, я сомневаюсь, что завтра Воландеморт постучит в эту Хижину и на ответ, что мы не разгадали значение колыбели, убьет нас. Оттого, что ты сейчас просто расслабишься и поешь, хуже никому не станет, абсолютно, — Сириус, очевидно не собираясь вести разговор без взглядов, непринуждённо коснулся двумя пальцами щеки Мэри и легонько повернул ее голову обратно, чтобы она опять посмотрела на него. Только теперь уже слегка стеклянным взглядом и более устало, даже слегка запуганно, но не из-за него, а из-за произошедшего ранее вокруг. — Правда. Обещаю, мы завтра же вечером подумаем над этим, без проблем. А сейчас, пожалуйста, отдохни, принцесса, хорошо?.. хотя бы ради меня.              Мэри, несколько секунд ведя заведомо проигрышную битву взглядами с Сириусом, который смотрел на неё слишком уверенно в том, что она согласится, в конце концов вздохнула, принимая поражение.       Слегка скривила губы, чуть мотнув головой, чтобы прогнать раздражение из-за того, что ее лишили права на дальнейшее изучение, что она слишком странно и быстро готова принять условия Сириуса, пусть и чувствуя, что он абсолютно прав, и если они продолжат, она загнётся быстрее, чем ее сведет с ума собственная магия              — Ну, чего напыжилась, принцесса? — Сириус ехидно усмехнулся, после чего повел пальцами с ее щеки в сторону и вздернул ее за нос. — Ты милая, когда злишься.              — То-то же ты постоянно пытаешься вывести меня из себя, — цокнула Мэри, закатывая глаза, но все равно улыбаясь, принимая тот факт, что воздействие Сириуса на нее имеет моментальный и очень действенный эффект, пусть она и не понимала, почему. Повела плечом, делая затяжку и, чуть подумав, или как раз таки наоборот, медленно выдохнула смог ему в лицо. — Ла-адно, отдохнём, сомневаюсь, что после двух бокалов вина я смогу сделать что-то адекватное. Да и вы, мистер Блэк, очень любите капризничать.              — Я? Капризничать? Не путай меня с другими мальчиками, мисс Поттер, — на губах Блэка проскользнула ну слишком довольная усмешка, только неясно, из-за чего конкретно, после которой он с каким-то азартным вызовом глянул ей в глаза, продолжая курить. Чуть помолчал, рассмотрев ее расслабленное и довольное лицо, которое стало таким, очевидно, не без воздействия вина. — Это ты от вина такая игривая стала или, всё-таки, от голода?              — Уф, иди к черту, — Мэри закатила глаза, вспоминая, как Регулус постоянно говорит ей это, после чего улыбнулась расскумарено, специально оглядев лицо Сириуса в ответ. — Чего смотришь, господин красивое лицо?              — Ого, прям так сразу? — Сириус слегка вскинул брови вверх, впрочем, не без удовольствия подмечая сказанные Мэри слова, которые прозвучали так уверенно и спокойно, что удивился даже он. Отстранился от ее лица, выпрямляя спину, будто специально, чтобы ее немного позлить, ибо очевидно, ей это, почему-то, не понравилось… — Нет, принцесса, тебе, всё-таки, нельзя пить. В голову тебе лезет всякое странное. Даже не знаю, хорошо это или плохо… впрочем, мы вообще-то собирались поесть, а тебе, очевидно, это сейчас очень надо. Ты посиди пока, вруби пластинку, хочу что-нибудь на фоне послушать, а я схожу принесу еду… остыла уже поди.              Сириус подмигнул, потушив сигарету о пепельницу, после чего собирался встать, что и сделал бы, если бы Мэри, неожиданно кое-что вспомнив, не потянула его за руку обратно на пол. Постаралась улыбнуться непринуждённо, будто все запланировано, когда Сириус странно на неё посмотрел, впрочем, оставаясь на месте без вопросов.              — Давай лучше я? — стараясь говорить как можно уверенно и спокойно, предложила Мэри, потушив сигарету следом. — У меня уже кости устали сидеть, а так хоть разомнусь. А ты поставь что-нибудь, что тебе нравится очень, прям очень нравится, хорошо?              — Ты что удумала, принцесса? — Сириус подозрительно сощурился, наблюдая за тем, как Мэри поднимается на ноги, и тут же подавая ей руку, чтобы она оперлась о нее, ибо в моменте ее слегка пошатнуло и от усталости, и от воздействия алкоголя на организм. — Ты уверена, что дойдёшь? Мы можем вместе.              — Ох, Мерлин, ты меня за кого принимаешь? — Мэри фыркнула с наигранной обидой и согнула руку сбоку, опираясь ею о бедро и глядя на Сириуса сверху вниз.        Постаралась показать всем своим видом, что два бокала вина для нее абсолютное ничто, так, холодный вишнёвый сок в теплую погоду.              — За самую лучшую девушку на свете, Ваше Величество, а что? — продолжая ерничать, довольно усмехнулся Сириус, решив играть до победного в негласной игре «кто кого больше вгонит в краску», а затем сжал ее руку, которой она продолжала опираться о него, и поднёс к губам. Оставил на внешней стороне ладони смазанный поцелуй, словно такая вещь это что-то обычное для них, глядя прямо в глаза исподлобья, довольно подмечая краску на ее щеках. — Я прощен, Королева Мэри?              — Ой, иди ты к чёрту… — Мэри под довольный и хриплый смех Сириуса аккуратно выдернула руку из его хватки, застенчиво заправляя прядь волос за ухо и делая вид, что едва ли отреагировала на такой выпад Блэка. После чего скрестила руки на груди, тихо фыркая. — Прощен, рыцарь Блэк. А теперь сидите тут, пока я принесу нам поесть. И поставьте музыку, я объявляю бал.              С этими словами, стараясь подавить легкую дезориентацию в голове из-за алкоголя, Мэри пошла в сторону кухни, стараясь сдержать смех из-за шуток Сириуса, которые он ей говорил вслед.              «Сириус прав, мне нельзя пить! Голова уже ватная, а мы еще час сидеть будет, повезло, что завтра выходной, — Мэри скрыла смешок за ладошкой, оказываясь на кухне, после чего замерла, оглядываясь по сторонам. — Фу-ух… так, надо быстрее поздравить его, и поесть. Сириус ведь говорил, что если он редко ест, болячки летние вылезают. Не хочу, чтобы ему становилось хуже… Ц-ц, так бы и придушила его, но, надеюсь, подарок понравится. И торт, хотя, это вряд ли… я надеюсь он вообще в порядке, потому что нести его сюда пришлось бегом, чтобы потом вернуться в гостиную Гриффиндора и сделать вид, что я ни в коем случае не была в Хижине… как я страну себя веду! Какой ужас!.. если Регулус узнает, ему действительно будет неприятно… хотя… мне тоже было неприятно. Полезно будет… почувствовать ему это на себе… тем более я действительно ничего такого тут не делаю, не трахаюсь же с Сириусом… вот это мысли, конечно… а если Регулус будет очень переживать, то пусть глянет в мою голову или прекратит поощрять это сам. Все!.. не хочу с кислой миной выходить с тортом. Торт… как же его достать то…»              Мэри задумчиво прикусила нижнюю губу, хмуря брови и глядя в сторону двери, которая всю ее сознательную жизнь ужасно скрипела.        Подумала… готова была ударить себя по лбу, ибо с легкого хмеля забыла волшебную палочку на полу в гостиной, а возвращаться за ней будет крайней глупо, и, очевидно, вызовет вопросы, зачем она ей для того, чтобы принести пару тарелок еды. Слегка постукала пяткой по полу, глядя вокруг себя и пытаясь придумать и как ей открыть дверь на улицу тихо, и как следом ей зажечь свечи на торте, которые заранее спрятала за шторку на окне.       Глянула как хлипкие шкафчики, где обычно хранилась посуда, а затем довольно улыбнулась, вспоминая, что точно, когда-то год назад, когда она и Сириус сидели здесь в конце февраля, она кинула туда зажигалку, которой пользовалась на время, пока мама не привезла ей ее старую волшебную палочку. А закинула в шкафчик потому, что постоянно с кем-то находилась, то с Сириусом и Марлин, то с Регулусом, а потом она стала попросту не нужна. Не нужна до момента, пока сейчас Мэри не открыла тихонько настенный шкафчик, стараясь это сделать максимально тихо и слушая, как Сириус шерстит в гостиной, очевидно убирая книги на свои места. Открыла, поджав губы, и ловко достала зажигалку из кучи хлама, сразу же проверяя ее на работоспособность.       Выдохнула расслабленно, понимая, что все пока что идёт по плану, оставила ее на столе и добавила к ней свечи, чтобы быть готовой сделать это как можно быстрее, ибо не дай Мерлин Сириус захочет зайти к ней и проверить, почему она так долго, ибо еда в тарелках уже была наложена, а вино и вовсе стояло в гостиной. Прошлась тихонько, впрочем, очень звучно, ибо обувь у нее была на низком каблуке, до двери, снимая с нее петельку и придерживая рукой намертво, чтобы из-за бури за окном она резко не распахнулась.              Вновь прислушалась к звуками с гостиной, поджимая губы и дыша как можно реже, чтобы уловить любое движение из гостиной на кухню в случае чего. Медленно, как можно тише, начала открывать дверь на улицу, мысленно проклиная себя за то, что умудрилась забыть волшебную палочку.       Потянула ее на себя, слыша, как она медленно начинает скрипеть… дёрнулась на месте, чуть не ударившись лбом о дверь, когда из гостиной резко зазвучала музыка, которую Сириус поставил на проигрыватель. Сначала закатила глаза, бурча себе под нос, что можно было поставить играть пластинку менее громко, а затем слабо, как-то ностальгически улыбнулась, понимая, что Сириус поставил альбом ABBA — «Arrival», который они сквозь пот и слезы каким-то образом умудрились достать ещё в октябре . Ну, как достать — обошли всех магглорожденных учеников в надежде, что те перепродадут им пластинку, отчаялись спустя неделю поисков, а затем прыгали от радости, когда дядя Чарльз, будто чуя как им это надо, сам прислал пластинку с подписью, что послушал альбом, и песни оттуда так ему напомнили о них, что он решил побаловать племянников, которых в письме назвал двумя обезьянами, таким подарком.       От этого сейчас Мэри стало до жути тепло, где-то внутри, особенно когда она сразу узнала песню, которая заиграла сейчас — «My Love, My Life», ибо они все дружно заслушали этот альбом до дыр ещё в октябре.              «Ц-ц, как же удачно ты подобрал момент для песней, Сириус, — Мэри довольно и сладко улыбнулась, уже без особой осторожности открывая дверь и доставая оттуда небольшую коробочку с веревочками, которая уже вся усыпалась снегом, и если бы не чары, давно бы уже промокла от него. — Расцеловала бы, дурака такого».               Закрыв дверь обратно, впрочем, все равно очень тихо, Мэри, понимая, что еще немного и Сириус обязательно задаст вопрос, куда она пропала, быстренько дошла до столешницы, подпевая песне себе под нос, и быстренько, но очень аккуратно, достала оттуда торт. В этом году получился даже более привлекательным, чем прежде, ибо выглядел довольно мило и вкусно, пусть и был маленьким, но Мэри уже была горда и этим, мысленно говоря дяде Чарльзу «спасибо», что от голода, всё-таки, не умрет, и в крайнем случае будет каждый день есть торты.        Ловко достала из тканевого мешочка пять свечек, ибо бо́льшее количество смотрелось бы менее красиво из-за размеров торта, после чего, умудрившись обжечь пальцы, зажгла каждую. Постаралась успокоиться и сосредоточиться на песне, так как накрыло привычное предвещающее волнение, вызванное переживаниями о том, что Сириусу может не понравиться.       Ладони слегка вспотели, но отступать было некуда, время уже поджимало, поэтому стараясь прогнать легкую дезориентацию из-за вина внутри, чтобы по-дурости не споткнуться о собственное ноги и не упасть лицом в торт, взяла его в руки за подставку под нем, делая глубокий вдох и медленный выдох.              — Сириус! — громко, чтобы перекричать музыку на фоне, крикнула Мэри, оказавшись за стеной, чтобы потом выйти в гостиную побыстрее.              — Что такое? — раздался расслабленный голос Блэка в ответ, а Мэри на свой страх, сквозь музыку, расслышала шаги. — Тебе помочь?               — Нет! Сядь! — чувствуя, как сердце упало куда-то в живот и язык прижался к небу, ответила Мэри… сглотнула успокоено, уловив, как шаги начали отдаляться от нее все дальше. Подождала, пока прекратятся окончательно, а затем очень умоляюще добавила, надеясь, что такой сюрприз Сириус ожидает в самую последнюю очередь, а потому ничего не поймёт. — Ты можешь закрыть глаза?              В ответ — безмолвие, только строчки из песни, из-за чего Мэри напряжённо прикусила губу.              — Закрыл, — даже не спрашивая, зачем, твердо и убедительно ответил Сириус, впрочем, едва ли это уняло бешенное сердцебиение внутри нее. — Ты что удумала, принцесса?              Мэри не ответила, все силы направив на то, чтобы дойти до Сириуса в целостности и сохранности, при этом сохранив и торт, и огонь на свечах. Зашла в гостиную, подмечая, что он уселся на пол на плед, что вокруг него уже не было кипы книг, а ее ежедневник мирно покоился на столе возле играющего проигрывателя. Медленно выдохнула, сразу же резко прекращая это делать, судорожно подметив, что свечи на торте дрогнули от нее дыхания.        Осторожно прошла до Сириуса, не заметив, как от сосредоточенности прикусила нижнюю губу и напрягла лицо, нахмурив брови так, словно это она удивляется торту, а не должен будет сделать это Сириус, который терпеливо ждал. Но, всё-таки, любопытство в нем взяло вверх.              — Принцесса, ты решила меня пожечь? — съехидничал Сириус, очевидно, благодаря обострённому нюху уловив запах смога от огня, а Мэри от такого заявления побледнела, очень нервно присаживаясь на плед напротив него и чуть не уронив торт из-за слегка трясущихся рук. — Ты, конечно, очень романтична, но мне такое даже нравится. Так что ты делаешь?              — Уф, придушу, — проворчала Мэри, наконец-то оторвав взгляд от свеч на торте и переведя его на Сириуса, который сидел послушно с закрытыми глазами, ожидающе оперившись щекой о ладонь.       Засмотрелась на его красивые, расслабленные черты лица в слабом свете от свечей, подмечая, опуская взгляд на губы, как Блэк улыбался слабо, очень игриво, видимо довольный таким ответом. Замерла взглядом, а затем захлопала глазами, беря себя в руки. Постаралась мягко, очень нежно улыбнуться и прогнать с лица накатившее на сознание волнение.       — Но это потом. А пока — открывай.              — Наконец-то, я думал уже успею уснуть, принцесса, ты бы хоть…              Сириус, отрыв глаза, резко замолк.       Уставился недоуменным взглядом с застывшей игривой улыбкой на губах на торт, который Мэри держала в руках. Проморгался, начиная медленно хмуриться, из-за чего была непринуждённость и улыбка с его лица стерлась, а Мэри напряглась еще сильнее, цепко вглядываясь в лицо Сириуса и пытаясь понять, какие эмоции он сейчас испытывает.       Пока сам Блэк, о чем-то подумав, перевел стеклянный, какой-то странный взгляд на нее, глядя в ее лицо в ответ, заставляя былую бледность на нем смениться румянцем. Своим взглядом показывал, что, может и не понимал до конца суть происходящего, но о чем-то догадывался, и это что-то очень сильно задело его внутри за живое. А Мэри, стараясь улыбаться менее криво, постаралась прошептать довольно радостно…              — С днем рождения, Сириус, — Мэри замолчала, ожидая от него какой-то реакции, но Блэк лишь продолжал смотреть ей в лицо, словно это что-то задетое внутри ударило его в голову, заставляя о чем-то задуматься. А вот Мэри стало так неловко, пусть она и заметила, как в его глазах блеснул огонек, что она поспешила отвести взгляд в сторону, начиная говорить менее увереннее… — Я просто подумала… мы же не праздновали твой день рождения, да?.. ты сам знаешь, почему, но… я не думаю, что папа, дядя Чарльз и дядя Альфард хотели бы, чтобы ты не отпраздновал свое семнадцатилетние, которое мы, всё-так ждали. Они бы этого очень хотели, да и… как тебя обделить, Сириус?.. вот я и подумала… тогда, конечно, было не время, а потом не было сил, но позавчера у меня был свободный вечер. Сделала торт криво косо, подарок и… вот… я так никогда не делала, даже с Регулусом в том году, когда пропустила его день рождения, но… ты так мне помогал, всегда был рядом, и вообще ты мне так близок, что я не могла оставить тебя без праздника. Я хотела позвать других, но почему-то передумала… но… да. Вот…              Мэри, опять услышав тишину, перевела взгляд на Сириуса обратно, чувствуя, как от переживаний начало трясти руки, из-за чего огонь на свечах заметно, пусть и слабо, стал колыхаться. Подметила, что в свете их огня глаза Сириуса словно стали влажными.              — Задуешь свечи? — Мэри, подумав со страху, что Сириусу ее сюрприз, видимо, не особо зашёл, так как от переживаний не могла вглядеться в эмоции на его лице повнимательнее, заметно потухла, чувствуя, как улыбка стала тихонько спадать с губ. Впрочем, говоря все с такой же надеждой в голосе… — Но сначала желание. Это обязательно.              Мэри, надеясь, что хотя бы здесь Сириус покажет свои эмоции, выдохнула резко через приоткрытые губы, ощущая, как уголки губ поползли вверх, когда он, словно выйдя из накатившего на него морока, осознанно ей кивнул, вновь прикрывая глаза. Подумал о чем-то несколько секунд, а затем открыл их и уверенно, словно моля, чтобы это желание сбылось, задул свечи одним разом.              — Поздравляю, — Мэри улыбнулась ещё шире, пока кончики пальцев закололо от осознания, что Сириус попросту растерялся, а потому был так мало эмоционален, а затем чуть склонила голову в бок, с очень сильным любопытством глядя на него. — Расскажешь, что загадал?              — Нет, — хрипло отозвался Сириус, с такой серьёзностью, что Мэри от удивления захлопала глазами, продолжая держать торт в руках.              — Почему?              — Чтобы желание сбылось, его нельзя рассказывать — твои слова, — Сириус, еще несколько секунд глядя ей в лицо, забрал из ее рук торт и поставил его на пол рядом, добавляя более тихо и обречено: — А я очень хочу, чтобы оно сбылось.              Мэри успела лишь понимающе улыбнуться, а потом пискнуть, когда Сириус резко схватил ее за талию и потянул к себе, чтобы обнять. Крепко, очень, будто пытаясь выразить всю радость благодарность через такие тесные объятия, что, вероятно, надави он руками чуть сильнее, Мэри услышала бы хруст собственных костей. Уложил ей голову на плечо, уткнувшись носом волос, а Мэри, опешив по началу, следом только улыбнулась довольно и спокойно, обнимая Сириуса за шею в ответ, тихонько поглаживая по спине, и улавливая носом уже привычный аромат роз и табака.              — Спасибо, Мэр, — тихо, но с чувством пробубнил ей Сириус куда-то в волосы, сжимая ладонями ее тело через слой кофты и водолазки. — Правда. Черт… блять, я правда не думал, я даже не предполагал. Что тебе… не все равно на это.              — Сириус, ради Мерлина, мне не все равно! Как ты мог подумать так? — слегка возмущённо шепнула Мэри, зарываясь одной ладонью в его волосы, чтобы успокаивающе погладить по голове, быстро понимая причину таких слов. Понимая, что Сириус просто не привык, что кто-то может заботиться о нем так, что решил поздравить его с днем рождения спустя полтора месяца после него просто потому, чтобы сделать приятно, показать, что он важен. Поэтому добавила Мэри более ласково, чувствуя, как оттого, что приятно Сириусу, становится приятно и ей где-то внутри. — Пожалуйста. Не могла же я тебя такого мальчика оставить без праздника, пусть и такого скромного. Ты же мне не безразличен.              — Спасибо, — повторился Сириус, медленно делая глубокий вдох, чуть пошарив носом в её волосах. — Я очень надеюсь. Ты знала, что ты слишком хорошенькая?              — Да, — поерничала Мэри, довольно усмехаясь, за что Сириус щипнул ее за талию, а в ответ получил легкий хлопок по спине. — Сириус, руки не распускаем!.. меня просто так воспитывали, поэтому спасибо надо сказать родителям и тете с дядей. Поттеры никогда не оставляют любимых, ты же знаешь.              — Знаю, — Сириус кивнул, судя по голосу слабо улыбаясь, и тихонько выдохнул, из-за чего Мэри ощутила его горячее дыхание на коже. — И каждый день благодарю их, что воспитали такую принцессу.              — Уф, Сириус, — Мэри закатила глаза, впрочем, едва ли злясь на него от такого количества похвалы. Скорее краснея и подмечая, что слышать это от него очень и очень приятно. — Твой вообще-то, день рождения. Это я должна говорить, что очень рада, что ты вырос таким хорошеньким. Из дурака в притягательного и умного мужчину, хе-хе… да… но давай, у меня вообще-то еще подарок есть!..              — М-м?.. а, точно, — Сириус, еще несколько секунд ее обнимая, нехотя выпустил ее из рук, случайно коснувшись своей щекой ее собственной, после чего Мэри нетерпеливо уселась обратно, уставившись на него горящими взглядом. — Но, подожди, я сначала хочу попробовать торт. Не зря же ты старалась, кондитер мой. Что добавляла туда?              — Вишню и шоколад, — спокойно пожала плечами Мэри, выдыхая, когда заметила, что от такого ответа Сириус улыбнулся каким-то своим мыслям и взял дощечку с тортом в руки. Пока она нахмурилась, понимая, что кое-что забыла. — Сириус, подожди, ты как пробовать собрался? Я вилки забыла принести… подожди, щас я наколдую их…              — Да ладно, пойдёт.              — Да стой, подожди!..              Сириус усмехнулся непринуждённо, после чего довольно поднёс торт к лицу, откусывая кусок прямо так, пока Мэри, заметив, как он испачкал нос и рот, не удержалась и засмеялась. Впрочем, ненадолго…              — Сириус?.. — Мэри растерянно посмотрела на него, заметив как лицо друга дрогнуло на миг, словно в моменте его пробила судорога, когда он начал жевать торт во рту. — Ты чего?..              — Очень вкусно, принцесса, — Сириус, сглотнув половину куска, постарался широко и очень довольно улыбнуться, а Мэри заметила, как в его глазах встали слезы и, что-то ей подсказывало, явно не из-за того, что ему было очень вкусно. — Дядя Чарльз ошибался, когда говорил, что ты не умеешь готовить. Мне очень, очень нравится, родная.              — Сириус… — Мэри поникши опустила плечи, расстроенно понимая, что, видимо, умудрилась сделать не очень вкусно, раз от такого вкуса Сириус был на грани заплакать от ужаса. Неловко опустила взгляд и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в глазах оттого, что она так испоганила свой же подарок для такого человека, как он, встали слезы… — Прости, пожалуйста… я правда старалась…              — Мэри, это правда, очень вкусно, мне правда нравится, ну чего ты… — Сириус, понимая, что не смог скрыть настоящих чувств по поводу такого «шедевра кондитерского искусства», из-за чего Мэри готов была расплакаться, напряжённо стал думать, как исправить ситуацию. — Мэри... блять, принцесса, только не плачь, я же этот торт целиком съем, ты только скажи!.. ты просто… скажи, а ты когда готовила, ничего не перепутала?              — О чем ты?.. — Мэри, шмыгнув носом, в котором защипало от слез, вытерла быстро одну из них с щёки, непонимающе уставившись на Сириуса и нахмурив брови.              — Ц-ц… попробуй, хорошо?               Сириус, очевидно, понимая, что обстановку надо как-то разбавить, поднес это маленькое искусство к ее губам. А Мэри, хлопая глазами и прогоняя остатки слез из глаз, ничего и не оставалось, кроме как послушно попробовать собственный позор на вкус, пачкая нос. Начала жевать уныло, а когда почувствовала дикий вкус соли и горечи во рту, скривила лицо, тут же выплёвывая кусок в руку Сириуса, которую тот подставил, понимая, что если еле выдержал он, то она — тем более.              — Мерлин!.. какая гадость, — Мэри, продолжая кривить лицо, вздрогнула и сглотнула, пытаясь прогнать чувства горечи и соли во рту, от которого в моменте захотелось блевать, пока Сириус аккуратно уложил сплеванный кусочек с краешку подставки, которую поставил на пол. Задумалась, пытаясь понять, где допустила ошибку, а потом обречено прикрыла глаза и откинула голову назад, медленно качая головой. — Да какая я дура!.. как можно было перепутать соль и сахар, да блять!...              — Эй, эй, принцесса, полегче, — Сириус усмехнулся, едва ли имея к ней претензию за такую ошибку, а затем взял бокал и налил туда вина, отдавая его в руки Мэри. — Выпей, перебей вкус, хорошо?              — Сириус… прости, пожалуйста, я опять все изговнила, — Мэри, заметно серчая на саму себе, сделала несколько глотков вина, надеясь, что алкоголь смоет не только вкус, но и ее позор. — Я так хотела, чтобы этот торт тебе понравился, да черт…              — Мне все понравилось, принцесса, честно, — Сириус, пригубив вина из своего бокала, облизнул губы, наблюдая за ней. После чего, немного пораскинув в голове, собрал большим пальцем крем с ее носа, и облизнул его, пожимая плечами. — Можно использовать как соус, почему нет?.. ладно-ладно, принцесса, не ворчи. Если без шуток, то… я даже рад, что получилось вот так.              — Почему? — Мэри, покосившись ненавистно на свой торт, перевела непонимающий взгляд на крайне удовлетворённого Сириуса.              — Потому что.такой торт я точно запомню на всю жизнь, — улыбнулся ей крайней умиротворённо, окидывая ее личико и слегка красные от пары слезинок глаза ласковым, благодарным взглядом. — Нет, я бы запомнил его и тогда, если бы он получился с сахаром, но так… даже интереснее. Такой торт мне точно никогда не дарили. Но он, несмотря на горечь, умудрился стать самым сладким в моей жизни.              — Правда?.. — шепотом спросила Мэри, начиная дышать ровнее, а Сириус, допивая вино до дна, только уверено кивнул. — Спасибо… но все равно, извини. Надеюсь, мой основной подарок тебе понравится больше, потому что там я точно не налажала.              — Мэри, от тебя я буду рад получить даже фантик от конфеты, — Сириус вздёрнул ее за нос, вынуждая поднять голову и не сидеть с поникшим лицом. — Но мне правда интересно, как твои пальчики решили меня порадовать. Только подожди, хорошо? У нас пошел третий бокал вина, и нам правда нужно поесть. Щас, я быстро.              Сириус быстро вскочил на ноги, пока пластинка сменила песню, начиная играть «Dum Dum Diddle», после чего, подмигнув покрасневшей из-за его слов Мэри, стремительно пошел в сторону кухни, оставляя ее на минутку одну.              «Дурак… — цокнула Мэри, после чего, радуясь, что на фоне играет песня, стала подпевать строчкам себе под нос, и потянулась к сумке возле проигрывателя, чтобы достать оттуда подарок. — Это же надо было так налажать с тортом, Мерлин… главное, что Сириус не расстроился и отреагировал с шуткой, иначе бы я не выдержала такого позора. Я так хотела, чтобы вышло вкусно, ну ебанный в рот… ладно, потом сделаю другой, только с Лили, иначе вдруг случайно добавлю в торт мышьяк. Надеюсь подарок ему понравится… фантик от конфеты ему понравится, блин… дурак. Такой милый в такие моменты… так… ладно…»              Мэри, наливав себе ещё вина, сделала пару глотков, после чего подогнула к себе колени, отложив подарок перед собой и нетерпеливо уставившись на Сириуса, который обратно, казалось, не шел, а летел, очевидно очень повеселев от вина и от ситуации, которая с ними произошла.              — Так, ешь, — Сириус плюхнулся на пол, отдавая Мэри ее тарелку с пастой под пармезаном и вилкой, а свою же поставил в сторону, очевидно, не собираясь притрагиваться к еде прежде, чем отреагирует на ее подарок. — Чего выпучила глаза недовольно? Ешь-ешь, а то скоро спрятаться за метлой сможешь. Давай, не злись. Во-от, молодец. А я сначала посмотрю твой подарок. Можно предысторию этого сокровища?              — Можно… — Мэри, залившись румянцем, съела пару ложек, чувствуя, как еда, еще и такая вкусная, стремительно делает ее добрее и счастливее, из-за чего стало даже спокойнее.       Позволило наблюдать за тем, как Сириус слегка подрагивающими руками берет ее подарок в руки, тихонько разглядывая его со всех сторон, более спокойно, словно теперь она была на сто процентов уверена, что ему очень понравится. Над упаковкой она сильно, впрочем, тогда не старалась — сил уже не хватило, поэтому небольшой сиреневый альбом она лишь обвязала ажурной белой лентой, которую Сириус бережно развязал, откладывая ее в сторону и, видимо, не собираясь ее выкидывать в будущем.       — Я долго голову ломала, так как идей было много, а возможности мало… ты же говорил, что тебе нравятся подарки, которые сделаны своими руками. Вот я… и решила сделать это. Не знаю, понравится тебе или нет, но..              — Мне уже нравится, принцесса, — ласково улыбнулся Сириус, с легким заметным трепетом открывая первый разворот альбома. Прочитал надпись на нём, а после рассмеялся хрипло, поднимая на удовлетворенную такой реакцией Мэри взгляд. — «Любимому Сириусу Блэку от его красивой подружки Мэри Поттер в честь его семнадцатилетия»?              — А что?.. красиво звучит, тем более в каждом слове правда, — пожала плечами Мэри, пока на губах проскользнула игривая усмешка, впрочем, которую Мэри скрыла тем, что отправила в рот еще одну порцию пасты, которую следом запила вином. — Кстати, вкусно получилось… если буду жить с тобой, то от голода точно не умру. Так вот… я подумала… ты же когда из дома сбежал, колдографии и альбомы с собой не смог забрать… ты мне говорил об этом еще в августе. Да, конечно, мы можем попросить Регулуса достать их, но мало ли… что с ними могло случиться. Ну, короче… я решила собрать все твои колдографии со значимыми событиями здесь. Я даже у Регулуса пару штучек нашла, какие-то мама прислала, и вот… там мы тоже есть, если что!.. даже больше, чем ты наверное хотел бы, но их у меня было больше всего….              — Нет, я хотел именно так, — тихо, внимательно уткнувшись взглядом в альбом, ответил Сириус, из-за чего Мэри только смущённо улыбнулась и кивнула в ответ. Наблюдая за тем, как он рассматривает каждую страничку в нем, которую Мэри очень постаралась украсить узорами, редкими, но очень красивыми. Как Сириус иногда проводит по ним или колдографиям пальцами, тихо усмехаясь от воспоминаний о тех днях. — Жалко, что у аристократов не принято фоткать младенцев шутки ради в одних памперсах. У тебя и Джеймса эта колдография вышла очень милой.              — Откуда ты о ней знаешь? — Мэри распахнула глаза шире, чуть не подавившись застрявшим куском еды в горле, который сглотнула через силу, и уставилась на слишком довольного Сириуса.              — Дядя Чарльз в августе показал ваш детский колдоальбом, где ты и Сохатый совсем маленькие, пока ты сладко спала, — Сириус улыбнулся своим мыслям, продолжая листать альбом и добравшись уже до середины пятого курса, пока Мэри готова была завыть со стыда из-за того, что Сириус видел такое. — Да ладно тебе, ты в детстве очень забавная, особенно в костюме обезьяны… подожди, вот это?!              Сириус удивлённо вскинул брови вверх, тыкая пальцем на одну из колдографий в альбоме, и внимательно посмотрев на Мэри вновь, причем настолько цепко, будто пытался уловить каждую эмоцию на ее лице только по одной известной ему причине.              — Ну, да… — Мэри заправила прядь волос за ушко смущённо понимая, как, наверное, странно выглядит то, что она добавила в альбом колдографию, где они целуются на Святочном балу. Отвела взгляд от Сириуса и поспешила оправдаться, сама до сих пор не понимая, зачем и с каким чувством добавила это в подарочный альбом. — Я украла ее у Марлин, пока ее не было в комнате. Подумала просто, что лучше она будет у нас, чем Марлс будет… шантажировать нас ею? Не знаю, что там в будущем будет… просто… пусть она будет у нас.              «Действительно… зачем я добавила ее туда… я вроде, должна стараться стереть любое упоминание о ее существовании, а в итоге... интересно».              Сириус, несколько секунд цепко глядя ей в глаза, о чем-то думая, сглотнул и усмехнулся.              — Вся правда, принцесса, — Блэк подмигнул ей, после чего налил себе вина и выпил его чуть ли не залпом, облизывая губы и вновь уткнувшись взглядом в альбом. Еще несколько секунд посмотрел на колдографию, а затем продолжил листать дальше. — Мэри…              — М-м?.. — Мэри уставилась на него внимательно, слегка взволнованно ожидая реакции на свой подарок, из-за чего для смелости пригубила вина ещё              — Спасибо, — Блэк, дойдя до последней странички, аккуратно закрыл альбом, разглядывая его в своих руках как что-то очень ценное и невероятно с этих пор дорогое. — Ты не прогадала, мне очень нравится. Особенно то, что ты сделала его сама. Такие подарки… намного приятнее, в них… блять, вино делает меня очень сопливым, заметила?.. но говорю правду — в них есть кусочек души дарителя. А твоя душа мне нравилась всегда. Поэтому получить ее кусочек в свое сохранение для меня великая честь, Королева.              — Уф, подхалим, иди ты… — Мэри рассмеялась, чувствуя внутренний душевный подъём от такой благодарности, и ткнула Сириуса в плечо легонько, едва ли после нескольких бокалов вина, имея на это много сил. Щеки уже горели, а пить хотелось больше, впрочем, сигареты она пока не трогала. Лишь улыбнулась Сириусу, кивая, жадно внимания его внимательному и ласковому взгляду. — Я рада, что тебе понравилось. Но если бы Регулус дал мне твои голые фотки из детства, я бы обязательно их туда добавила.              — А обязательно из детства? Я могу раздеться хоть щас, принцесса, если так хочется добавить мою голую колдографию в альбом, — усмехнулся Блэк, наливая себе еще вина и заканчивая тем самым бутылку, а Мэри закатила глаза, впрочем, следом сглатывая от недавних воспоминаний о том, как Сириус задрал перед ней свою футболку, показывая тату. Стало жарко.— Ладно-ладно, не смею смущать Ваше нежное сердце, meine prinzessin. Ты поела? Какая умница, а теперь… а теперь давай руку!              Сириус, неожиданно и очень горячо поменяв намерение что-то сделать прямо в середине предложения, когда услышал, что только-только заиграла «Why Did It Have To Be Me?», схватил Мэри за руку, поднимаясь на ноги и едва ли прилагая усилий утягивая ее за собой.       Да так резко и быстро, что из-за выпитого алкоголя у Мэри в моменте закружилась голова и потемнело в глазах, из-за чего ей пришлось схватиться за футболку Сириуса, чтобы не упасть. Впрочем, едва ли это помешало схватить ее одной рукой за талию и в пару шагов дойти до середины комнаты, начиная подпевать песне вслух.              — Сириус! Я сомневаюсь, что после моих бокалов вина, я способна плясать, — воскликнула Мэри, удивлённо уставившись на Сириуса, который только улыбнулся игриво, очевидно ощутив, как выпитое вино начало действовать и в нем.              — Ну-ну, не обманывай меня, я помню как ты год назад плясала под бутылку огневиски на Святочном балу, — усмехнулся Сириус, делая от нее два шага назад, но продолжая держать ее за руку, словно приглашая на бальный танец. Мэри, не имея впрочем, ни воли, ни желания давать заднюю и отказываться от такого предложения, только закатила глаза, как-то очень сладко улыбаясь. Чувствуя, как от мотива песни хочется начать под нее не только двигаться, но и подпевать ей. — Давай-давай, я не узнаю Мэри Поттер!.. тем более танец очень помогает выпустить эмоции, как ты помнишь.              Сириус, очевидно заметив, как Мэри слегка стесняется раскрепоститься, сам начал двигаться первым, продолжая держать ее за руку и утягивая за собой. Начал тихо, но очень уверенно подпевать, словно знал, что голосом он обделён не был…              

Nights can be empty, nights can be cold So you were looking for someone to hold That's only natural, but why did it have to be me?

             Завлекал за собой, вынуждая двигаться ему в такт, глядя на нее восхищённо, пока Мэри с трудом сдерживала смех, наблюдая, как Сириус пытается повторить движения, которые они когда-то увидели в маггловском фильме. Впрочем, на пьяную голову она считала это очень даже красивым, особенно слушая, как Сириус подпевает песне, а голос у него, несомненно, поняла Мэри только сейчас, был очень красивый. Позволила себя закружить на месте и упасть ему в руки, из которых, усмехнувшись с прищуром, сама же быстро и вылезла, не давая нагнуться к своему лицу ближе. Сделала пару шагов от Блэка назад, слегка покачивая бедрами, пусть и слегка скованно, но, очевидно, не собираясь проигрывать ему в танце. Только с вызовом глянула в его заинтересованные, хмельные глаза, начиная тихонько подпевать и продолжать делать шаги назад, увлекая за собой теперь его…

I was so lonesome, I was blue I couldn't help it, it had to be you and I Always thought you knew the reason why I only wanted a little love affair Now I can see you are beginning to care But baby, believe me It's better to forget me

      Первые движения Мэри были неуклюжими, слегка скованными, чему по началу не помогло даже выпитое вино, которое уже въелось в кровь, постепенно делая ее горячее, а щеки в дуэте с движениями — вишневее.       Впрочем, распалилась быстро — подначивал Сириус, который продолжал играть с ней прямо в танце, наблюдая за ее движениями, жадно улавливая каждое, и на последних строчках, всё-таки, ловя ее в руки, из-за чего Мэри рассмеялась, позволяя взять себя за талию и за руку. Начиная танцевать во время мелодии словно во время вальса, в моменте даже не улавливая, как Сириус оказался у нее за спиной, уложив ладони на плечи, позволяя ей продолжать танцевать одной, но наклонив голову к ее ушку, начиная петь следующие строчки прямо возле него.       

Men are the toys in the game that you play When you get tired, you throw 'em away That's only natural, but why did it have to be me?

      Мэри, прикрыв рот ладонью от смеха, не позволила Сириусу в последний момент опустить руки ниже, и резко развернулась к нему лицом, якобы с возмущением, сладко усмехаясь, глядя на него и продолжая двигаться в такт музыки. Уложила ладонь на его плечо, впрочем, едва ли разглядев в его глазах хоть каплю вины за то, что он собирался сделать, опустив руки обратно ей на плечи. Алкоголь в крови сделал его смелее и раскрепощённее, и едва ли он собирался думать о чем-то другом, кроме их танца, неосознанно подначивая Мэри делать то же самое.       

Falling in love with a woman like you Happens so quickly, there's nothing to do It's only natural, but why did it have to be me?

       Пел с чувством, словно говорил то, что думал, а не играл в актера, в какой-то момент оказавшись у ее лица ближе, из-за чего Мэри почувствовала аромат вина и вишнёвого табака. Только рассмеялась прямо ему в лицо, едва ли имея что-то против, когда ощутила, как Сириус ловко переместил ладони на ей талию, спуская чуть ниже, на бедра, чтобы самому двигать ими в такт, оглядывая ее лицо и очень пьяно улыбаясь.       Мэри только с вызовом уложила ладони ему на плечи, специально чуть отталкивая от себя, чтобы позлить, а потом переместила их ему на щеки, чтобы продолжить петь и слегка вызывающе дуть губы, глядя прямо ему в глаза, очевидно, затуманенные то ли от алкоголя, то ли от нее…       

I was so lonesome, I was blue I couldn't help it, it had to be you and I Always thought you knew the reason why I only wanted a little love affair Now I can see you are beginning to care But baby, believe me It's better to forget me

      Рассмеялась громко, когда Сириус поднял ладони выше, прикусив нижнюю губу, и приподнял ее над полом, развернувшись в это время по кругу, из-за чего Мэри пришлось схватить его обеими руками за шею, протестующе постукивая по спине, чтобы ее опустили на землю. Блэк, впрочем, едва ли в таком состоянии имел волю ей перечить, поэтому через секунду она уже оказалась на полу, но из рук ее никто не выпустил, продолжая танцевать уже молча, потому что текст в песне закончился и осталась только мелодия.       Поэтому Мэри наконец-то смогла перевести дыхание, рвано выдыхая прямо через приоткрытые губы, которые расплылись в довольной улыбке, и игриво глядя все так же на Сириуса, который продолжал держать ее за талию, сжимая ее очень не по-дружески. Продолжая осматривать ее лицо, к которому наклонился, сохраняя дистанцию, но едва ли потому, что это была его подруга. Скорее, чтобы рассмотреть хмельным взглядом ее лицо повнимательнее, жадно улавливая каждую эмоцию на нем, восхищённо разглядывая красные от активного танца щёки, останавливая взгляд на приоткрытых влажных губах.       Чувствуя, как Мэри сама потянула лицо поближе, то ли случайно, то ли намеренно касаясь его носа своим, и сглатывая шумно, ощущая, как она, опять облизнув губы, умудрилась словно специально зарыться пальцами в его волосы…       — Ребят…              Мэри, услышав знакомый голос, словно вышла из морока и отрезвела в один момент, распахнула глаза шире, глядя на не менее растерявшегося в один момент Сириуса.              «Регулус?»              Мэри, от осознания, что она только что творила, обернулась назад, чувствуя, как внутри все сжалось от страха, да так сильно, что руки затрясло.              Посмотрела на того, кто их прервал…              Выдохнула…              Нет, не Регулус.              Римус.              Который стоял в нескольких шагах от них, оглядывая их странным, подозрительным взглядом сощуренных глаз, впрочем, едва ли испытывая какое-то отвращение из-за того, что он сейчас видел. Скорее, легкое недоумение, словно он не ожидал их увидеть тут, так ещё и в таком… интересном положении, которое последней раз видел на Святочном балу.              — Лунатик?.. — Мэри растерянно захлопала глазами, отстраняясь от Сириуса, который нехотя ее отпустил. Нахмурилась, но, впрочем, едва ли из-за того, что Римус увидел. Скорее из-за того, что он тут вообще делает. — Что ты делаешь здесь… в середине ночи?              Мэри, утратив былую расслабленность и включив в себе образ Нэнси Дрю, вопросительно уставилась на Римуса, который такому вопросу только усмехнулся слабо, понимая весь абсурд ситуации. Музыка на фоне выключилась, очевидно, не без помощи Сириуса, который, стал в несколько раз серьёзнее, но еще и раздражённее, с помощью магии остановил пластинку, вместе с Мэри уставившись на Люпина.              — Впрочем, я могу задать тот же вопрос и вам? — спокойно, но с издевательской ноткой в голосе, которая ранее была присуща ему редко, задал встречный вопрос Римус, скрестив руки на груди, глядя то на Мэри, которая от этого вопроса растерянно покраснела, то на Сириуса, который, сощурив взгляд смотрел на него, ожидая какой-то подвох              — Можешь, — кивнул Сириус и вышел чуть вперед Мэри, будто пытаясь закрыть собой и встречаясь с ним взглядами, из-за чего в моменте повисла тишина, пусть и недолгая. — Но будешь ли?              Римус, услышав такой ответ, только усмехнулся, но согласно кивнул.              — Не буду. Это ваше дело, и рассказывать я никому не буду, не переживай, — последнее предложение Римус ответил скорее Мэри, которую едва ли в чем-то винил, скорее даже радовался. В отличии от самой Мэри, которая нервно заправила прядь волос за ушко, очень сильно забеспокоившись о чем-то. Постарался добавить ей более ласково, не обращая внимания на ощетинившегося Сириуса. — Мэрм, расслабься, правда. Танцуете и танцуете, я не буду рассказывать об этом всей школе. Вы же просто танцевали, верно?              — Ну… да… мы просто решили отдохнуть вместе, вот и все, — еле уверенно кивнула Мэри, слабо улыбаясь Римусу в ответ, но иногда поглядывая на Сириуса, будто чувствуя себя спокойно только при условии, что она уверена, что ее сейчас не дадут в обиду. Помолчала немного, а затем, в привычной манере, из-за чего Римус снисходительно улыбнулся, спросила: — У тебя… что-то случилось? Просто… эм… мы правда никого здесь не ждали в три часа ночи…              — Четыре, — аккуратно поправил ее Римус, после чего вздохнул, взъерошив волосы на голове, пока Мэри цепко подметила, что рубашка под его бежевым пальто застегнута криво, из-за чего нахмурилась, но виду не подала. — Я забыл кое-что здесь вчера, и мне нужно это забрать.              — Луни, в четыре часа ночи? — с недоверием спросил Сириус, слегка скривив верхнюю губу.              — Да, — ответ Римуса прозвучал настолько уверенно, что Мэри стало стыдно в моменте, будто они действительно просто мнительно в чем-то его подозревают, пока он едва ли их собирается обманывать. Римус вздохнул, будто подметил это, и постарался это острый угол сгладить. — Эта вещь на втором этаже, не знаю, были вы уже там или только планировали.              Тишина.              Никто не двинулся с места, переглядываясь друг с другом, но ни оправдывая Римуса, ни подозревая.              — В общем… — Римус небрежно взмахнул рукой в сторону лестницы на второй этаж, и посмотрел мельком на Сириуса. — Бродяга, идём со мной. Сразу на пару слов.              Блэк, впрочем, пошёл не сразу — сначала краем глаз кинул напряжённый взгляд на Мэри, стоящую чуть позади, а затем, словно понимая, что им действительно ничего опасного не угрожает, расслабился и лишь кивнул Римусу, который уже пошел в сторону лестницы. Сказал ей, что они быстро, после чего прошел за ним следом, через несколько секунд скрываясь на втором этаже и на некоторое время оставляя Мэри в гостиной одну.              Помолчала…              «И что это было… — Мэри, впрочем, продолжая быть пьяной и едва ли очень трезво осознавая все происходящее, провела ладонью по лбу, зачёсывая волосы назад, а затем прошла на слегка трясущихся ногах до дивана, чтобы устало плюхнуться на него. Уложить ладонь на щеку, игнорируя какой-то странный звук, который донёсся со стороны входа в подземный туннель. — Я вообще не понимаю, что происходит… что Римус тут забыл среди ночи! Что я вообще сейчас делала?.. а если бы это был Регулус? Что бы я ему сказала?.. какой же стыд, Мерлин… мы с Сириусом ничего такого и не делали, Лунатик прав, а ощущение, словно я встречаюсь с двумя парнями одновременно… ничего уже не понимаю, голова кругом, чувства в истерике…»       Мэри, слегка мутным взглядом оглядевшись по сторонам, взяла со столика пачку сигарет, доставая оттуда одну и сразу же закуривая трясущейся рукой, в надежде, что станет полегче. Глаза закрывались, а тело от усталости, особенно после такого активного танца, стало ватным. Где-то в груди ноющее чувство боли, а в голове неразбериха. Поэтому за первой затяжкой сразу пошла вторая и третья, из-за чего легкие обожгло, а легкость ударила в сознание сильнее. Мэри прикрыла глаза, медленно качая головой, чувствуя, как начинает клонить в сон.       «Разве такое бывает?.. разве так себя ведут с лучшими друзьями?.. особенно, когда у тебя есть парень, особенно, когда он действительно любимый… может у меня все правда не в порядке с головой?... иначе почему, я… Мерлин… это даже вызывает не вину перед Регулусом, а желание, чтобы он ревновал… это так странно… но и Сириусом так хорошо, с ним словно можно дышать полной грудью и любить… кого… себя?..»              — Мэри…              Мэри медленно разлепила глаза, словно вылезла из сладкого сна, и захлопала медленно глазами, вглядываясь перед собой. Рассмотрела Сириуса, который сидел перед ней на корточках, встревоженно разглядывая ее и держа ладони на ее колене.              — Сириус? Вы быстро, даже двух минут не прошло, — Мэри слабо улыбнулась Сириусу, довольно пьяно, из-за чего глаза были слегка прикрыты, будто веки стали ужасно тяжелым. Собралась сделать затяжку, но недоуменно, даже слегка заторможено поняла, что сигареты между пальцев нет.              Сириус, увидев это, усмехнулся как-то умилительно, понимая, что Мэри уже все.              — Принцесса… нас не было минимум пятнадцать минут, — Сириус вздохнул, беря ее руки в свои, замечая, что Мэри уже успела забыть о сигарете, которую он еще минуты две назад сам забрал из ее рук и кинул в пепельницу. Она лишь выжидающе и ласково смотрела на него, слегка улыбаясь каким-то своим мыслям. — Ты просто задремала.              — И что… Лунатик забрал?              — Как оказалось, он умудрился забыть здесь свою волшебную палочку. Весомая причина, чтобы вернуться, — Сириус поджал губы, едва ли переживая о правдивости слов Римуса. Скорее, прокручивал диалог с ним в голове. Чуть подумал, оглядев пьяную подругу, и опять вздохнул. — Пойдём спать, принцесса? Ты уже носом клюёшь…              — Сириус… тебе, наверное, со мной так противно, — Сириус недоуменно замер, хотя уже собирался подхватить Мэри на руки, очевидно понимая, что сама она не дойдет, и уставился на нее, которая забавно сморщила нос, будто говорила о какой-то чепухе, очевидно, на хмельную голову едва ли понимая, что вообще говорит. Что это поток ее мыслей, который она говорила с легкой улыбкой. — Римусу наверное теперь тоже будет… сначала вы расстались… не успев начать встречаться, а потом он видит нас.. нас.. кого, нас?.. И Регулусу наверное со мной будет противно, потому что люблю его, а тянусь к тебе…              — Мэри… — Сириус, сухо сглотнул, погладил ее большим пальцем по ладони, против желания надеясь, что на утро она этот диалог никогда не вспомнит, потому что была слишком пьяная и уставшая. — Не противная ты. Особенно для меня. Такая, какая есть. Живая, со своими тараканами в голове. Запуталась… навалилось много, вот и не понимаешь ничего. Давят со всех сторон, предают и обманывают свои же, не веришь никому, еще и в таком возрасте, когда мечешься между всем. Да еще и воспитана с кучей любви, что любой холод уже воспринимаешь в штыки, Мэрм. Бывает… такая, какая есть. Своя. Настоящая. Это я скорее тебе мешаю. Не противная и не будешь. Остальное решим.              — Обещаешь? — Мэри подняла на него пусть и затуманенный, но словно осознанный взгляд, будто это обещание она запомнит подсознательно, и вспомнит если не с утра, то обязательно в нужный в момент. — Не мешаешь. Не говори так.              — Обещаю. И то, что решим, и то, что не буду так говорить, — Сириус безнадёжно, слабо улыбнулся, глядя ей в глазки, и давая понять, что он действительно никогда ее не обманет. Только если себя. — Идем спать? Двери я закрыл, никто больше не войдёт случайно.              — Идем, — впрочем, противореча своим же словам, Мэри продолжила сидеть на месте, уставившись как маленькая на Сириуса, который от такого рассмеялся тихо и хрипло, медленно качая головой.              — Да отнесу, отнесу, манипуляторша. Оставишь тебя такую одну, не дай Годрик ещё лицо своё красивое разобьёшь.              — Да пофиг, — уже где-то на грани сна промурчала Мэри, обнимая Сириуса за шею как кошка, когда он встал и наклонился к ней, чтобы взять на руки. Прильнула ближе, закрывая глаза и последнее уже говоря где-то между сном и реальностью, потому что родной аромат, ударивший в нос, успокоил быстрее, чем обычно. — И пусть заходят… знаешь… Сириус… может, я и противная, зато с тобой мне лучше, чем с остальными…              Сириус ничего не ответил — лишь сглотнул, аккуратно прижимая поближе, и обречённо улыбнулся.                                                                             — Как думаешь, ему понравится?              Мэри прикусила губу, глядя через зеркало на Алису, которая на такой вопрос закатила глаза, продолжая помогать ей с причёской — аккуратно собирала волосы с помощью заколок в низкий пучок. Что выходило довольно тяжело, так как волосы Мэри имели удивительное свойство не слушаться никого и пушиться во все стороны.              — Если Регулусу не понравится, я набью ему ебало, — Стоун непринуждённо улыбнулась, словно говорила о какой-то чепухе, но с такой уверенностью, что Мэри разула глаза шире.              — Алиса!..              — Ты сейчас выглядишь так, словно сошла с Олимпа, — начала пояснять Алиса, с горем пополам закрепив несколько прядей, которые не поддавались ей две минуты. — И пусть только эта скотина попробует тебя выгнать. И плевать, что с вечера у Слизнорта.              — Алиса, не называй его так!.. — Мэри обречённо вздохнула, чуть недовольно глядя на подругу через зеркало, на что та усмехнулась.              — Буду, — фыркнула следом, после чего потянулась к столу и залезла рукой в пачку чипсов, беря оттуда несколько и очень довольно отправляя их в рот. — Мэри, ни в коем случае не оскорбляю тебя, нашу умницу красавицу, но твоего монстра из подземелья — очень даже. Это ты, красавица, забыла, что он сделал, а мы все будем помнить до гроба.              — Он извинился, Алис… — Мэри неуютно заерзала на месте, опуская взгляд на стол, где была раскидана куча заколок, расчёсок и стояли две баночки с колой и пачка чипсов. Поправила бретельку зелёного платья, поведя плечом… — Назвал причину… ему пришлось это сделать… ну, Годрик, месяц уже прошёл!..              — Ну вот когда исправится, тогда и обсудим вопрос о расформировании клуба «анти-Регулус», — Алиса хмыкнула и, делая маленький перерыв, так как от такого количества волос у нее скоро пойдет пар из головы, быстренько взяла со стола пачку сигарет, чтобы закурить.              — Блять, Алиса, вы ахринели? — Мэри обернулась медленно, изумлённо глядя на непринуждённую Алису, которая закурила, а на ее взгляд только пожала плечами. — Какой ещё «анти-Регулус»?..              — О-о, там столько народу, что мне пальцев уже не хватит сосчитать, — протянула подруга, после чего легонько повернула голову Мэри обратно лицом к зеркалу, откровенно забавляясь с ее реакции. — Я, Марлс, Лилз, Сохатый, Луни, Хвост, даже Фрэнк и Бобби. Ну и самый главный участник — Сириус Блэк. Не знаю, планируется ли пополнение, но если Регулус опять что-то выкинет, то можешь даже не сомневаться.              Мэри, несколько секунд хлопая глазами, нахмурилась как-то стыдливо, и сама потянулась к пачке сигарет, чтобы закурить и подумать, что можно на это ответить.       Как вообще можно переубедить друзей обратно в то, что Регулус не такой плохой, каким им кажется, потому что за последний месяц она уже достаточно наслушалась, особенно от Королев, что ей стоит задуматься, нужен ли ей парень, который выгоняет ее из комнаты, чтобы пойти поякшаться с Эваном Розье.       Девочки восприняли эту ситуацию в штыки, и едва ли собирались давать заднюю, пока Регулус не сделает что-то такое, чем заслужит прощения в их глазах. Даже Лили и та сказала что эта ситуация перебор, и, может, в отличии от Алисы и Марлин не убеждала ее одуматься и бросить младшего Блэка после первого, грубая говоря, проеба, особенно такого масштабного, но советовала задуматься и запомнить, а не как обычно простить и забыть, что Мэри очень любила делать, свято веря в благородство каждого своего близкого человека.       Можно сказать, тот ноябрьский случай только усилил подозрения и Королев, и Мародеров в том, что Регулус не так чист, как кажется, а его оправдание в том, что его такие собрания заставил посещать отец, никто всерьез не воспринимал.       Все словно забыли, считала Мэри, как еще в конце пятого курса чуть ли не стали с Регулусом не разлей вода. А может, и не забывали, потому что такого и не было, а Мэри это только показалось?.. в конце концов, она редко видела, чтобы Регулус общался с кем-то из них, не считая Сириуса, за пределами компании, которую обычно посещал исключительно с Мэри, а в последние три месяца почти не делал и этого, каждый раз находя какую-нибудь причину туда не попасть, но спокойно отпуская туда Мэри, прося заверить его в том, что она повеселится с друзьями и отдохнет. Мэри, конечно, его заверяла, потому что именно так и планировала провести эти дни, но где-то внутри немного обижалась, не понимая, в чем проблема сходить с ней.              Мэри было гадко.       И от сигарет, которые оказались обычными, без «подсластителя», так как свои она забыла в сумке у Сириуса вчера, и от происходящего напряжения между ее друзьями и парнем, с которым она абсолютно не знала, как бороться, а Регулус едва ли стремился что-то менять, словно такое положение дел, где друзья его девушки ему не доверяют, абсолютно его устраивает.        И не то, что устраивает, а будто так ему даже удобнее, чего Мэри не понимала, пусть и продолжала активно (хотя как посмотреть) защищать Регулуса от нападок друзей, а так же от своих мыслей. Которые от всей этой ситуации только еще больше ухудшали положение дел, подкидывая ей все больше и больше доводов не доверять Регулусу, которые Мэри старалась отчаянно, почти слезно игнорировать, ибо имела аргументы в его защиту.       Просто проблема была в том, что аргументы эти сказал сам Регулус, которому раньше она свято верила, а подтвердить их никто не может.       Но Мэри готова была разорваться на две части, пытаясь сделать так, чтобы друзья, которые так ощетинились в сторону ее парня после ноября месяца, стали к нему более лояльны. Это положение вещей заставляло ее поддаваться чуть ли не грусти всю прошедшую неделю с момента, когда она и Сириус разгадали одну из загадок Фемиды.       Она смутно помнила, чем закончился вечер, кроме разве что танца и момента, когда их неожиданно поймал Римус, а она почему-то испугалась так сильно, словно не танцевала с лучшим другом, а добровольно сидела на нем, целуя в самые губы. Смутно помнила и то, о чем говорила с Сириусом прежде, чем он взял ее на руки и она уснула — можно даже сказать, что не помнила ничего, кроме отрывка, где он почему-то отвечает ей, что она очень нужная и такая, какая есть, а значит, живая и настоящая. Остальное — пустота, и еще одна причина пить меньше, как минимум для того, чтобы не позволять памяти делать в себе бездонные дыры.       Единственное, что ее успокаивало, что она была с Сириусом, который, очевидно, что-то непоправимое сделать ей не позволит, да и сам не сделает, даже если очень захочет.              — Не выкинет, Алиса, хватит вам уже… — уныло пробурчала Мэри, делая аккуратную затяжку, чтобы не стереть блеск с губ.        Вспомнила, что после того, как она рассказала Сириусу о том, при каких условиях ее погнали из комнаты, даже он стал относится к младшему брату менее лояльно, чем прежде, пусть и продолжал вести себя в его редком присутствии как обычно.       Лишь смотрел более едко и недоверчиво.              — О, обязательно не выкинет, пусть только попробует, — хмыкнула Алиса, зажимая сигарету губами и хмуря лицо, пока пыталась обеими ладонями закрепить серебряный крабик на ее волосах. — Иначе я натравлю на него Сириуса.              — Нет, правда, хватит… — Мэри добавила более недовольно, стряхивая с сигареты пепел в пепельницу и слегка опуская голову. Отводя задумчивый взгляд в сторону, чувствуя как внутри становится еще более гадко. И от недоверия друзей к Регулусу, и оттого, что сам Регулус дает столько причин для недоверия. — Мне уже неприятно…              — Ладно-ладно, я же шучу, Мэрм, — Алиса вздохнула, убирая руки от ее волос и обречённо делая затяжку, вглядываясь в ее понуренное лицо через зеркало. — Только не смей плакать, мы тебе глаза красили полчаса.              — Да я и не собиралась, — уныло пожала плечами Мэри, впрочем, слабо улыбаясь и кидая взгляд на зеркало, чтобы рассмотреть свои же глаза, которые Алиса подвела черным карандашом и слегка растушевала. Решила сделать акцент на глаза, специально нанося ей на губы прозрачный блеск, чтобы, как сказала Стоун «Регулус постоянно смотрел тебе в глаза и чувствовал вину». — Давай не будем, хорошо? Не хочу себе портить настроение перед рождественским вечером у Слизнорта.              — Как скажешь, — Алиса спокойно пожала плечами, поправляя передние черные пряди у лица Мэри, которые специально оставила висеть для легкого шарма. Улыбнулась своим мыслям, после чего кивнула Мэри в сторону зеркала. — Ну, как тебе?              Мэри послушно перевела взгляд с Алисы, которая явно была горда результатом своих стараний, на зеркало. Сама же смутилась, понимая, что вышло чуть более красиво, чем она планировала — черный смоки, блеск на губах, собранные сзади волосы и паря кудрявых прядей, которые выбивались на лицо. Честно говоря, Мэри уже отвыкла, что можно так наряжаться — последний раз это было на Святочном балу, да и то тот образ был более невинный, подстать ее тогдашним пятнадцати годам.        В этот раз вышло более взросло, пусть и в меру, и помимо прочего Мэри добавила к образу небольшие серебряные сережки с маленькими бриллиантами, которые ей в свое время подарила еще тетя Дорея, чтобы побаловать племянницу. Они красиво висели в ушках, но не перебивали акцент ни с лица, ни с платья, которое точно так же, как и макияж, вышло более, можно сказать статное, даже слегка вызывающее — темно-зеленое платье до пола из шелка, с тонкими бретельками, из-за чего было открыто и декольте, и плечи, а так же спина до низа лопаток. Мэри давно подумывала надеть это платье, еще с начала учебного года, но поводов попросту не было.       А теперь был, в виде рождественского вечера у Слизнорта, где соберётся больше народу, чем обычно, а потому она решила воспользоваться шансом, чтобы порадовать и себя, и, как она надеялась, Регулуса, который такой нард оценить должен. Как сказала Алиса — обязан.              — Алиса… у тебя золотые руки, — Мэри, проведя невесомо пальцами по своему лицу и стараясь игнорировать шрам, который Алиса постаралась безуспешно перекрыть тональным кремом, как-то восхищённо улыбнулась, переводя взгляд на мельтешащую позади себя Стоун. — Спасибо. Это просто прекрасно.              — Без хорошего холста не нарисуешь шедевр, — Алиса, явно очень довольная собой, подмигнула Мэри, после чего, решив отложить уборку женского столика на далекое будущее, взяла со стола пачку чипсов и плюхнулась на свою кровать, которая была расположена прямо с боку. — Пойдёшь или еще посидишь? Время вроде есть.              — Посижу, у меня еще есть пятнадцать минут, — Мэри пожала плечами, продолжая курить, и развернулась на стуле лицом к Алисе, поджав к себе колени и поставив пятки на стул. — Интересно, как там Лилз и Джей-джем? Она так убежала стремительно двадцать минут назад, словно не на рождественский вечер идёт, а на свидание.              — О, я уверенна, малиновый джем там уже ссытся кипятком от ее красоты, — усмехнулась Алиса, продолжая довольно смаковать чипсы и курить, иногда стряхивая с своего голубого свитера, который был больше нее и явно ей не принадлежал, крошки. — Эх, удобно быть любимицей Слизнорта, а? Даже с учетом, что она не выбрала Зельеварение в качестве дальнейшего изучения, он все равно позвал ее на вечер. Даже Бродягу и тебя, и то, не позвал, да даже меня!.. ты то туда попала только из-за Регулуса, его второго самого главного любимчика.              — Ну, профессор Слизнорт очень заботится о своем будущем, а у Лили планы на жизнь явно грандиозные и великие, — тихо рассмеялась Мэри, стряхивая ноготком пепел с сигареты и вспоминая рассказы отца о том, что планирует эти вечера Слизнорт лишь ради того, чтобы в будущем его любимцы не забыли его доброты и всячески одаривали разного рода подарками. — У Регулуса тем более, а Джеймсу просто повезло, что Лили предложила ему пойти вместе, так как не хотела идти туда в одиночестве. Ну и потому что, пф-ф... он явно ей нравится, коза такая. Хоть бы словечком обмолвилась, а то мы едва ли знаем, что у неё на уме.              — Ну, ладно, Джей-джем не самый худший вариант, я бы даже сказала, что он неплох, пусть и ведет себя иногда как олень, — фыркнула Алиса, после чего, выкинув сигарету в пепельницу, взяла баночку вишнёвой колы, которой с ними любезно поделился Сириус, и смочила горло парой глотков. — Покуда лучше, чем Нюниус.              — Мерлин, не вспоминай о нём, — Мэри скривила губы и слегка съежилась от воспоминаний о том, что творилось в мае месяце, и слегка дернула головой, впрочем, очень аккуратно, чтобы не испортить прическу, дабы мысли эти прогнать. Чуть подумала, а затем отломила из открытой упаковки пару долек шоколада, успешно отправляя их в рот. — Что делать будешь? Я и Лили на балу, Марлс… эм… к слову, где Марлин?              — Пф-ф… понятия не имею, — Алиса хмыкнула, глядя в потолок перед собой, и поджала уголки губ, о чем-то задумываясь. — Последний раз я видела ее на карте Мародеров идущей по пути в библиотеку.              — Видимо, она решила взяться за учебу очень основательно, — Мэри покашляла в кулак, делая последнюю затяжку и туша сигарету о пепельницу. Неуютно повела плечом, понимая, что они так и не нашли причину, почему Марлин стала брать допы у Велиара — скорее, они еще больше убеждались с каждым днем, что Маккиннон их действительно не обманывает, впрочем, мнительной в последнее время до всех Мэри едва ли от этого становилось легче. — Наверное.              — В любом случае, у меня есть свободное время, так как Фрэнк гуляет с друзьями, так что думаю от скуки схожу к ней, — пожала плечами Алиса, закинув нога на ногу и продолжая задумчиво глядеть в потолок. — Вместе… позанимаемся, у меня все равно оценки сейчас отличные. И себя делом займу, иначе от скуки с ума сойду. Так что не переживай, за козой Маккиннон ведется постоянно наблюдение, как бы нам всем не было это гадко делать. Но, мало ли ее втянули куда? Она же до последнего молчать будет, я ее с первого курса знаю. Так что… пляши на вечере спокойно, я найду себе поприще. А там гляди и с Фрэнком схожу прогуляться, потому что я ебануто соскучилась.              — Спасибо, Алиса, — Мэри мягко улыбнулась, обнимая себя за колени, на что Стоун лишь отмахнулась, говоря, что это их обязанность, следить и переживать друг за друга. Помолчала немного, а затем, подумав кое о чем, как бы невзначай спросила… — Слушай… а как ты поняла, что влюбилась в него? Ты никогда… эм, не рассказывала.              — Мерлин, Мэри Поттер, с чего такие вопросы? — Алиса перевела на нее сощуренный взгляд и усмехнулась ехидно, словно о чем-то догадалась, а Мэри лишь покраснела, продолжая выжидающе молчать. — Да так… мне с ним, знаешь, было очень комфортно. Мы с ним друзья были с первого курса, потом стали лучшие друзья, и едва ли он мне тогда нравился. А потом… ну завертелось знаешь как-то, на пятом курсе? Вы постоянно заняты, у всех свои проблемы, все перессорились… еще и родители давили, постоянно грозясь в случае чего перевести меня на домашнее обучение от страха, что когда-нибудь меня прикончат в одном из коридоров Хогвартса. Почему? Фин его знает, с каждым годом войны они становятся все более и более мнительны. Раздражает… не суть, в общем. Марлс с тобой бегала, а Лили слишком много времени уделяла своему Нюньчику, частенько оставляя меня одну просто так. Так что часто стала гулять с ним. Ну, то есть, чаще, чем обычно. И с ним… так спокойно было, знаешь? Он постоянно меня поддерживал, ну там, бля… заботился, переживал обо мне и пытался помочь решить мелкие проблемы. Он даже… первый узнал, как мне тяжело жить дома с такими родителями, я ему доверила это, почему-то, словно знаю, что он никогда не использует это против меня. Да и просто с ним был очень, знаешь, хе-хе, приятно. Безопасно. А еще от него вкусно пахло, это самое главное. Когда тебе человек нравится, особенно очень, а еще нравится его запах, это вообще явный признак того, что ты втюрилась. Особенно если он навевает тебе мысли о спокойствии и о том, что, чувствуя его, тебе сразу становится спокойнее. Так что там я и влюбилась с головой как дурочка, и он, оказывается, тоже, хотя я думала, что он воспринимает меня как лучшую закадычную подругу, но едва ли с тех пор я верю в тесную дружбу между парнем и девушкой, если один из них не гетеросексуал. Так что вот, так и поняла.              Мэри, услышав это, как-то неестественно нервно сглотнула, криво улыбаясь.              — Это мило, Алиса, — кивнула Мэри, глядя на подругу и как-то глупо хлопая глазами. — Правда, особенно факт, что сначала вы были друзьями. Так ведь… великая любовь и начинается. У меня тоже так. Было.              — Так к чему такие вопросы, коза? — усмехнулась Алиса, закинув руки за голову и оглядывая Мэри цепким взглядом сощуренных глаз. Помолчала немного, как-то очень довольно добавляя… — Неужто Регулус приелся?              — Уф, Алиса, иди к черту! — Мэри цокнула, закатывая глаза, пока подруга на фоне заливисто рассмеялась. — Нет. Мне просто было интересно, как Алиса Стоун, главный ненавестник мужчин, умудрилась в одного из них и влюбиться.              — Да-да, пой сказки дальше, — фыркнула Алиса, продолжая победно улыбаться и показывая Мэри язык, когда та насуплено показала ей средний палец.              — Так… — Мэри, стараясь поскорее закончить этот разговор, глянула на часы, после чего, кивнув самой себе, опустила ноги со стула, сразу обувая их в серебряного цвета туфли на не слишком высоком каблуке. — Я пойду, а то время уже. Не хочу опаздывать.              — Беги-беги, потом расскажешь, умудрился ли Регулус опять высрать фокус.              Алиса в последний момент перехвалила заколку, которую кинула в нее Мэри, и опять рассмеялись, наблюдая за тем, как та ворчит себе под нос о том, что их всех ненавидит, одевает маленькую сумку на плечо, куда закинула волшебную палочку и блеск для губ.              «Как они меня хотят перебросить из рук Регулуса в чужие, — фыркнула Мэри, медленно спускаясь по лестнице женского крыла в низ, продолжая держать на лице кислую мину, чуть кривя губы. — Забавные... хотя… почему я это вообще спросила? Дура, сама виновата. Ну мне просто было интересно, Алиса никогда этого не рассказывала!.. я как любила Регулуса и люблю, дураки. К слову, лицо попроще сделать надо, чтобы он обратил внимание не на моё настроение, а на мой внешний вид. Я, всё-таки… надеюсь… что ему понравится. Он как-то давно говорил, что ему очень нравится, когда я ношу зелёный цвет, но я редко его надевала, сама не знаю почему. Поэтому и сейчас надела, надеюсь… ему понравится. Хотя я уже привыкла из-за Сириуса носить фиолетовый, так часто его одеваю. Да и фиолетовый мне нравится больше».              Мэри тихонько спустилась в гостиную, оглядываясь по сторонам — никого, что для гриффиндорцев, особенно в восемь вечера, очень непривычное явление. Но и к лучшему считала Мэри, осторожно продолжая идти дальше — неожиданно от собственного, столь вечернего, вида стало неловко.       Будто все бы сейчас исключительно глазели на неё, пожирая взглядом с головы до ног, что Мэри до сих пор было ужасно непривычно. Ей стало слишком неуютно находиться в толпе, особенно в той, где все внимание приковано к ней — сразу ощущала либо то, что ее ведут на эшафот, либо то, что она разукрашенная обезьянка, на которую пришли поглазеть и посмеяться, чтобы поднять себе настроение от ее забавного вида.        Даже сейчас, тихонько ступая по пустой гостиной Гриффиндора, из-за чего единственным звуком был стук ее каблуков, Мэри стало как-то ужасно неуютно, из-за чего она по привычке заправила одну из свисающих передней прядей за ухо, скованно глядя себе под ноги. В моменте захотелось никуда не идти и вообще сбежать обратно в свою комнату, чтобы смыть с лица весь макияж, снять столь открытое платье и спрятаться под одеялом.       Или переодеться во что-то менее яркое, чтобы найти Сириуса и бестолку проболтать с ним всю ночь, так как это была одна из немногих вещей, которая ее действительно успокаивала и помогала чувствовать себя в безопасности. Впрочем, мысли эти откинула быстро — в конце концов, с ней будет Регулус.              «Ладно, надо взять себя в руки. Я красивая, никто надо мной смеяться не будет, — Мэри вздохнула, направляясь в сторону выхода из гостиной и начиная предательски ощущать, как щеки от неловкости за саму себя стали пунцовые. — С каких пор я стала так бояться толпы?.. хотя, учитывая, что я опасность жду даже от близких, это ожидаемо. С незнакомцами еще страшнее, и мало ли кто в их лицах затеряется среди толпы… ладно, это все пустое, сейчас надо-о-о.. блять!..»               Мэри не сразу поняла, кто так стремительно завалился в гостиную Гриффиндора, потому что ее чуть не снесли с ног, из-за чего она сделала неудачный шаг назад, чуть ли не падая.       Впрочем, ее так же быстро подхватили за талию, вынуждая сделать еще несколько шагов назад и оказаться у стены, изумлённо распахивая глаза и глядя на того, кто залетел в гостиную сломя голову и чуть не стал причиной того, что вместо рождественского вечера, она окажется в лазарете с ушибом головы.              — Сириус?.. — Мэри, глядя перед собой на лицо Блэка, который продолжал нависать над ней и держать у стены, сначала распахнула глаза шире, не понимая причину такого поведения. А затем, приглядевшись, принюхавшись, нахмурилась, как-то не очень довольно глядя на друга. — Мерлин… ты что, пьяный?              Сириус ничего не ответил — лишь молча, заметно мутным взглядом внимательно смотрел на её лицо, продолжая одной рукой придерживать за талию, сжимая её ладонью жадно, а второй опираться о стену, чтобы не упасть, потому что шатало его не слабо.        Впрочем, перегар, которым несло от Сириуса на всю гостиную, едва ли начал волновать ее сильнее после того, как, опустив взгляд ниже, на его губы, она растерянно забегала по ним взглядом, затем опуская его ниже, на шею, а там и на белую футболку, которая теперь была с красными пятнами. Потому что искусанные губы Сириуса были измазаны в красной помаде, словно… нет, не так — потому что он явно с кем-то целовался, и этот «кто-то» на губах не остановился. Оставил несколько очень ярких, пусть и смазанных пятен на шее, запачкал помадой белую ткань футболки, после чего красный след прервался, не уходя дальше.              «У него что… появилась девушка? — от тревожной мысли, которая сразу же посетила голову, почему-то так больно кольнуло где-то внутри, что Мэри сама не заметила как сменила растерянность на каменное выражение лица, а кончики пальцев дрогнули от какого-то резко, и очень сильно накатившего раздражения. Сглотнула сухо, еще раз как-то ревниво окидывая взглядом «шедевр искусства», которым оказался Сириус помечен, подметила, что волосы у него были спутанные, а затем дёрнула уголком губ. — Пьяный… в помаде… видимо, действительно девушка, ха. Хотя… почему я вообще переживаю… едва ли я имею права злиться, сама же хотела, чтобы у него появилась девушка. Вот. Появилась. Я очень. Рада».              — Что это? — Мэри, впрочем, в противовес своим мыслям, недовольно кивнула на губы Сириуса, переводя взгляд обратно на его глаза.              — Где? — хриплым шёпотом, слегка развязно отозвался Сириус, продолжая смотреть на неё внимательно, жадно... голодно, не отрываясь.       Словно сейчас даже не понял, что она кивнула головой на его губы, пребывая где-то в мыслях, который поглотили его в моменте, когда понял, что она в его руках.              — Черт, на губах и на шее, Сириус… — Мэри скривила лицо от представления, как он мог целоваться с одной из своих поклонниц, коих по всей школе было бесчестное количество, еще и так, видимо, страстно, что та умудрилась дойти поцелуями до ворота его футболки.       От этой мысли, почему-то, затошнило.              Сириус, впрочем, непонятливо нахмурился, ещё несколько секунд глядя на ее лицо, только уже более осознанно, словно от такого вопроса умудрился протрезветь.       Отпустил нехотя ее талию, чтобы провести по своим губам пальцами, продолжая глядеть ей в глаза, которые смотрели на него с заметным укором, с какой-то ревностью. Убрал руку от лица, перевёл взгляд на пальцы… пригляделся, а затем нахмурился, словно понятия не имел, откуда на его губах помада, а следом брезгливо поморщился, скривив верхнюю губу.              — Помада, — ответил Сириус, небрежно стирая ее с губ ладонью, которую потом вытер о собственную кожанку, даже не замечая, что таким ответом вывел подругу из себя сильнее.              — Я вижу, что помада, — Мэри скрестила руки на груди, проворчав это ему, и замолчала, ожидая какого-то ответа, хотя все уже давно поняла.       Впрочем, Сириус, словно пытаясь вспомнить, что вообще было, а значит, выпил он в три раза больше, чем обычно, продолжать диалог не спешил, ровно как и оправдания. Которые Мэри и требовать никаких прав не имела, а потому, выдохнув, спросила сама.        — И где... ты был?              — На свидании, — прямо, очень непринуждённо ответил Сириус, тихо фыркая, после чего оперся и второй ладонью о стену, вновь уставившись на Мэри.        Которая от такого ответа заметно побледнела, как-то неуютно отводя взгляд в сторону. Прикусила нижнюю губу, пытаясь понять, почему он вообще так себя ведёт, а не радуется, что лучший друг, как она и хотела, устроил свою личную жизнь.              — Почему мне не сказал? Я думала, ты мне расскажешь. О таком... — Мэри нервно сглотнула, стараясь не смотреть на Сириуса, который своим пьяным взглядом заметно готов был её съесть, цепко разглядывая ее лицо.       Помолчала, пытаясь смириться с новым фактом в жизни против воли, и более малоэмоционально продолжила.        — А как прошло? Удачно? Судя… — Мэри опять оглядела следы помады на его губах и шее и скривила губы, сухо и язвительно добавляя. — По твоему виду.              — Нет, неудачно, — спокойно, словно говорил о какой-то ерунде, ответил Сириус, едва переживая о неудачном свидании больше, чем о ее ключицах, плечах и декольте в таком открытом платье, на которые нагло посмотрел, из-за чего Мэри одновременно и оробела, и недовольно обозлилась сильнее. Усмехнулся каким-то своим мыслям, еле отрывая взгляд от низа и переводя его обратно ей на глаза. — Она не в моем вкусе.              — Понятно, — сухо, но, впрочем, с каким-то облегчением ответила Мэри, продолжая смотреть куда-то угодно, но не на пьяного Сириуса, который теперь пытливо смотрел на неё в упор. Повела плечом, как-то бессмысленно спрашивая. — И кто же в твоем вкусе?              Тишина.              — Да какая уже разница? — пожал плечами Сириус, отвечая так спокойно и обречённо, словно говорил о чем-то, что никогда не случится.       Помолчал, а когда наконец-то зацепился за её взгляд, несколько секунд смотрел прямо в глаза. Наклонился головой к ее лицу ближе, кидая мимолётный взгляд на ее губы, и сглотнул, очевидно, сухо, потому что алкоголь дело свое сделал.       — Кареглазые. Довольна?              — Я не настаивала на ответе, — Мэри, опустив в сотый раз взгляд на ворот футболки, перемазанный помадой, повела плечом, опять отводя взгляд.              — О, безусловно, — усмехнулся Сириус безнадёжно, после чего, еще несколько секунд цепко вглядываясь в ее лицо, слишком раздражённо хмыкнул и резко убрал ладони от стены, выпрямляя спину, впрочем, пошатываясь прямо на месте. — Ладно, пойду, чтобы не мешать, принцесса.              — Сириус...       Зачем позвала — сама не поняла, словно хотела услышать что-то еще. Впрочем, Сириус, который уже отошел от нее на несколько шагов, развернулся к ней обратно лицом, оглядывая слишком откровенным взглядом с ног до головы.              — Милое платье, красиво грудь подчёркивает. Да и вообще ты, как обычно, самая красивая, принцесса, — непринуждённо и криво улыбаясь, добавил Сириус, после чего оперся рукой о стену вновь, так как алкоголь внутри не позволял ровно стоять на месте, небрежно заправляя передние пряди волос назад. — Но фиолетовый тебе идёт больше.              — Сириус, да что… — Мэри оторвалась от стены, собираясь сказать что-то еще, но остановилась, когда Сириус едва заметно скривил верхнюю губу, но едва ли из-за ее жеста. Скорее, из-за своих мыслей.              — Иди. Он ждёт, — сухо кинул Сириус, и пошел дальше слегка пошатываясь и даже не дожидаясь ответа.       Оставляя на месте одну, заставляя смотреть в его медленно удаляющаяся широкую спину, которая в конце концов скрылась в дверях мужского крыла.              Тишина.              Мэри захлопала глазами, а потом раздражённо сжала кулаки, жалея, что не дала ему с размаху по щеке за это спектакль.              «Придурок... вот и пойду... пойду! — Мэри, чувствуя, как обида, черт знает откуда взявшаяся, нахлынула волной, скрестила руки на груди и стремительно пошла дальше, через несколько секунд чуть ли не вылетая из гостиной Гриффиндора на лестницы. — Напился он... зачем... дурак... ну и поделом!.. свидание у него неудачное, так тебе и надо. Девушек выбирать внимательнее надо, а не целоваться с ними жадно, а потом пиздеть, что они не в твоём вкусе. Идиот…»              Мэри, продолжая стремительно нестить по коридорам школы, едва ли обращая внимание на учеников, который кто изумлённо, а кто странно на неё смотрел, фыркнула раздражённо, чувствуя, как внутри закипает то ли обида, то ли раздражение, то ли ревность, которая черт знает откуда взялась.        Может потому, что она уже привыкла, что Сириус постоянно с ней, а теперь ей чуть не пришлось делить его с кем-то. А может и из-за чего-нибудь другого, что сейчас, особенно после такого спектакля, принимать и обдумывать она отказывалась тем более.       Лишь как фурия стремительно шла дальше, пытаясь поскорее дойти до подземелий, где её ждали, из-за чего стук каблуков эхом раздавался по коридорам школы, словно показывая вниманию всем, что Мэри очень раздражена, и если кто-то сейчас спросит, что с ней случилось, она этого человека тотчас изобьет сумкой, при этом наговаривая не на того, кто ее потревожил, а на Сириуса, который по сути своей ничего такого и не сделал.        Его ничего не обязывало — он мог вернуться хоть исцелованный до самого нижнего белья и ниже, и едва ли был бы в чем-то виноват, что Мэри понимала, но принять, почему-то, отказывалась. Как и то, что она с ни с того, ни с сего старшего Блэка заревновала, да еще так, что хотелось со всей дури дать ему пощёчину, будто он был ей чем-то обязан.              «Тьфу… свидание неудачное у него, — Мэри хмыкнула, спускаясь на этаж ниже и наконец-то оказываясь в подземелье. Тело слегка покрылось мурашками, из-за чего Мэри слегка съёжилась, только непонятно, из-за чего именно, но, скорее всего из-за того, что подземельях было до жути холодно, особенно зимой. — Ничего, найдём тебе кареглазую, и будешь у нее в ногах ползать, раз они тебе так нравятся! У нас таких половина школы, выбирай любую, ебанный дамский угодник Сириус Блэк. Вместе найдём её тебе, я помогу, и будешь с ней как миленький якшаться, раз так захотелось мне сказать об этом. Мерлин… да что со мной!.. — Мэри обречено выдохнула, стараясь идти медленнее, чтобы не явиться к Регулусу вся запыханная, а потом опять зашагала быстрее, начиная злиться еще сильнее, что, вероятно, в таком состоянии магия, безусловно, если бы вновь не замолчала, нашептала ей всякое на ушко. Впрочем сейчас Мэри делала это сама, продолжая недовольно тараторить прямо в мыслях. — Связала меня жизнь с Блэками, на мое горе. Один из комнаты выгоняет полуголой, а второй пьяный заваливается исцелованный, и самое интересное, что предъявить я могу только первому, как забавно! А почему я вообще должна предъявлять второму? Кто он мне? Лучший друг. Вертела я таких лучших друзей!.. На лучших друзей в своей помаде вот так не реагируют. А я прибила бы его! Устрою ему завтра, да плевать мне, что мы лучшие друзья. Вот и пойдём искать ему кареглазую, еще и Регулуса с собой возьмём, будем делать это втроем, вот Сириус обрадуется, какая прелесть. Все, к черту его, его Регулус? Нравится им выводить меня из себя, вот он первым и получит. За что? Да просто так!»              Мэри, чувствуя, как кровь внутри буквально кипит, вгляделась вперед, раздражённо замечая, Регулуса, который непринуждённо стоял к ней спиной, еще не подозревая, что его ждет, и смотрел в окно, очевидно, дожидаясь ее. И Мэри была очень рада, что коридор пустой, потому что ее так сильно захлестнуло эмоциями, чего не было очень давно.       Будто сейчас вернулся измазанный женской помадой не только Сириус, но и Регулус, отчего ее стало злить еще больше. Кулаки сжались сильнее, до белых костяшек, а тело слабо затрясло.              «Не понимаю, почему меня так ударило, почему во мне столько горячей ревности, но ты, Регулус, будешь первым. За что? Просто так… хотя… я придумала, за что он сейчас получит, — Мэри довольно усмехнулась продолжая идти так быстро, насколько ей позволяют ее каблуки. Из-за цокота которых Регулус обернулся, и холодное его выражение лица сначала сменилось на легкое изумление, а следом на откровенное восхищение и желание, будто ему хватило секунды, чтобы целиком и полностью ее рассмотреть детально, и понять, что внутри у него все потянуло, а руки затряслись. — Давно надо было это сделать, раз даже с Сириусом захотелось такое проделать. Вот и сделаю сейчас так, как хочу, маленькие придурки, проклятые Блэки».              Мэри, все ближе подходя к Регулусу, заметила, как его лицо прояснилось, на губах выступила ну очень довольная усмешка, а в глазах мелькнул нездоровый огонек восхищения.               — Мэри… — Регулус, видимо слишком искушенный ее образом, едва ли заметил ее странную, слишком раздражённую походку и лишь улыбнулся, опять оглядывая ее с ног до головы. — Тебе идет зеле…              Регулус резко замолк, хватаясь за щеку, потому что Мэри, едва ли собираясь церемониться, влепила ему пощёчину с размаху в тот же момент, как оказалась возле него, даже не собираясь говорить ему «привет» и слушать его комплименты.       Слушать не хотела, хотела почувствовать, как ему нравится ее внешний вид, раз это не смог показать другой, правда, сейчас Регулус больше был изумлен из-за пощечины, из-за которой его щека горела.              — Это тебе за то, что выгнал меня тогда, придурок, — Мэри, глядя на Регулуса, который едва ли понял, что сейчас случилось, быстро сняла сумочку с плеча, откидывая ее на подоконник. После чего резко схватила Блэка мёртвой хваткой за края черного пиджака, под которым была одета черная водолазка, глядя прямо в глаза, которыми он сейчас с больным восхищением на нее посмотрел. — А вот это просто так.              Не давая Регулусу опомниться, так же резко потянула к себе за края пиджака и впилась в губы голодным поцелуем. Прикрыла глаза, сама же проталкиваясь языком в его рот, вынуждая приоткрыть губы, чтобы сделать поцелуй еще более откровенным, чтобы через него вылить все резкое раздражение, которое горело в ней из-за Сириуса, заставляя бурлить кровь.        Прикусила его за нижнюю губу, да так сильно, что Регулус шикнул ей в губы от боли, но едва ли ее это останавливало. Наоборот, распалило еще больше, из-за чего Мэри отпустила смятый воротник его пиджака и обхватила руками за шею, радуясь, что решила одеть каблуки, из-за чего теперь разница в росте стала незначительна.       Зарылась пальцами в его волосы, сильно сжимая их, продолжая все так же нетерпеливо целовать, а затем выдохнула ему в губы, когда Регулус наконец-то пришел в себя, осознавая, что случилось. Когда обвил ее за талию обеими руками, притягивая еще ближе, когда не без лишнего усердия подмял ее натиск своим, начиная сам вести в поцелуе, начиная так же целовать ее в ответ, сжимая жадно пальцами за тело сквозь тонкую ткань платья.        Тихо выдохнула ему в губы, когда он сжал ее тело крепче, чуть ли не приподнимая над полом, и начал идти назад, не разрывая поцелуя и вынуждая маленькими, но быстрыми шагами идти за собой. Мэри лишь на миг чуть приоткрыла глаза, краем глаза замечая, что он увел ее в соседний коридор, очевидно, менее освещенный и проходимый, чтобы им, а точнее ему, никто не мешал продолжить целоваться с ней. Закрыла следом, опуская одну ладонь ему на затылок, когда Регулус сам прижался спиной к стене, притягивая ее к себе еще ближе.        Потому Регулус брал свое сполна, понимая, что ему теперь опять разрешили это делать. Так что едва ли он сейчас переживал по поводу аккуратности своих касаний — одну руку опустил на ее бедро, резко прижимая за него к своим, из-за чего Мэри вновь неловко выдохнула ему в губы, пока он второй рукой провел вверх по спине, касаясь холодными пальцами оголенной кожи между лопаток и судорожно прошёлся дальше, оглаживая ею плечо, да так желанно, что с него слетела зелёная бретелька.              — Мэри… подожди, — Регулус прошептал это в самые губы, следом отстраняясь от неё, и открыл глаза, оглядывая ее лицо. Подмечая, что весь блеск с ее губ пропал, и теперь он был измазан им сам. — Мэри, если сейчас не остановимся, я тебе клянусь, это платье слетит с тебя прямо тут.              — Да плевать мне, — хоть и неловко, но всё еще раздражённо из-за случая в гостиной прошипела Мэри. Сглотнула, глядя на его испачканные блеском губы, из-за чего внутри ощутила себя так хорошо, вкусив плод победы сполна, словно отомстила черт знает кому. Хотя знал не только чёрт, но и она. Просто не признавалась. — Мне вообще плевать, делай что хочешь, скотина.              — Ах, скотина? — Регулус, словно услышал что-то очень забавное, приподнял брови и хрипло рассмеялся. Поддался вперед, словно собираясь поцеловать, но замер играючи прямо у самых губ... — Для тебя кто угодно, милая. Давно так считаешь?              — С тех пор, как ты прогнал меня, придурок, — Мэри выдохнула резко, после чего раздражённо хмыкнула.              — Мы уже обсудили это, ma trésor, неужто только сейчас захотела отомстить? Заслуженно. Мне нравится, делай так почаще, — Регулус улыбнулся, сам поддаваясь вперед и оставляя смазанный поцелуй на ее губах, словно тем самым награждая ее за проявление характера. — Если бы была возможность продолжить, мне бы было очень жаль портить твой красивый макияж. Тебе идет.       — Ты уже его испортил, — колко подметила Мэри, сглатывая, когда Регулус усмехнулся прямо ей в губы, да улыбнулась неловко, чувствуя, как раздражение постепенно спадает, и возвращается то ли робость, то ли страхи.              — Блеск — да, а вот подводка все еще на месте, — ответил Регулус, немножко отстраняясь, чтобы рассмотреть ее глазки получше. — Так в чем причина? Что случилось?              — Вот скажи, тебя правда это волнует или ты хочешь довести меня? — Мэри сощурила глаза, недовольно глядя на Регулуса, едва ли собираясь признаваться, что, приревновав его брата, приревновала и его следом. От этого осознания встряхнуло где-то внутри, но, впрочем, Регулус быстро заставил опять забыть об этом.              — Всё вместе, — Регулус, опустив взгляд на ее красные от поцелуя губы, не удержался и опять коротко поцеловал их. — Действительно так хотелось дать мне пощечину?              — Очень, — Мэри хмыкнула, с вызовом глядя в глаза Регулуса и пытаясь незаметно свести тему, надеясь, что в таком состоянии Регулус думает чуточку хуже. — Вспомнила, пока собиралась, и так захотелось сделать то, что не сделала тогда. Аж внутри все свело.              — Скорее, потянуло, да? — без особых усилий такой фразой вгоняя Мэри в краску, довольно хмыкнул Регулус. — Хорошо, я учту, что Мэри очень злопамятная девушка. В следующий раз сделай это, когда у нас свободный вечер, хорошо? Можешь даже ударить посильнее, садистка, это очень… манит. Но нам правда нужно идти на вечер. Ты же не хочешь, чтобы я получил еще один ревун от отца, когда профессор напишет ему, что я не пришел на вечер, и начнет занижать мне оценки?              — Очень хочу, — проворчала Мэри, на что Регулус хмыкнул, впрочем, не без удовольствия. — Пусть орет погромче, я обещаю, что обязательно найду способ утешить тебя.              — Мэри... в следующий раз продолжим, хорошо? Чтобы было красиво, а не вот так. Обещаю. Веришь мне? — твердо ответил Регулус, явно давая понять, что он уже все решил.       Из-за чего Мэри скривила губы, недовольно отводя взгляд и подмечая в голове, что оба Блэка, всё-таки, проклятые.              — Нет, — хмыкнула Мэри, черт знает откуда взяв смелости на такой ответ, словно до этого умудрилась выпить половину бутылки вина.       Ибо только под ней набиралась смелости сделать или сказать, чего не решалась ранее, ибо едва ли раньше признала ему это вслух. Но едва Регулус от такого ответа расстроился, только довольно улыбнулся, словно буквально желал услышать его спустя такое долгое время и его старательные попытки.              — Но я обещаю, так что не переживай. Уж обещания я выполняю, — Регулус усмехнулся, после чего ласково провел ладонью по её плечу, после чего аккуратно поправил слетевшую лямку, возвращая ее на место. — Дай я на тебя посмотрю.              Регулус, слабо улыбнувшись, опустил ладони на её талию и очень аккуратно отстранил от себя подальше, чтобы иметь возможность осмотреть если не с ног до головы, то хотя бы с головы до бедер. Улыбнулась неловко, когда Регулус оглядел ее восхищённым до дури взглядом, подмечая, как сильно ему нравился тот факт, что платье на ней темно-зеленое, как он любит.       Еще и такое откровенное.       Так что Мэри, несмотря на внутреннее желание смущённо отвести взгляд, продолжала смотреть на Регулуса, странно подмечая, что взгляд у него сейчас был похож на взгляд Сириуса, которым он одарил ее десять минут назад, оглядывая ее тело в платье.              «Да ну… мне просто кажется… или я хочу это видеть… черт, это ещё хуже… или лучше…»              — Как тебе? — стараясь успокоить саму себя, мягко улыбнулась Мэри, продолжая выжидающе смотреть в лицо Регулуса, ожидая от него вердикт. — Я старалась. Что скаже…              Впрочем, вместе словесного ответа, Регулус дал другой — опять резко притянул к себе за талию, вынуждая прижаться ближе, и сам же поцеловал ее жадно, тем самым показывая, что ее образ ему очень нравится. Целовал, впрочем, менее страстно, более медленно, словно желая распробовать каждый момент сполна, желая тягуче его растянуть, чтобы насладиться ее губами будто чем-то сладким... после чего накрыл ладонями её плечи, легонько сжимая и отстраняя от себя.              — Очень красивая. Зелёный тебе идет, — довольно подметил Регулус, окидывая ее раскрасневшееся личико и распахнутые глаза взглядом. А затем поднял одну руку, кладя её Мэри на щеку, чтобы большим пальцем стереть с нижней губы и ее уголка остатки блеска. — В одной восточной сказке рассказывается, что Бог создал розу белой, но Адам взглянул на нее в ту самую минуту, когда раскрывались ее лепестки, — розе стало стыдно, и она покраснела.              — Прибью тебя, Регулус, клянусь, — медленно выдохнув, чтобы унять сердцебиение, неловко проворчала Мэри, на что Регулус лишь тихо рассмеялся, и чмокнул ее в щеку. — Кто это сказал?              — Виктор Гюго, — протянул Блэк, проведя носом по щеке Мэри, которая отчаянно пыталась прогнать румянец с щек и убрать желание сжаться от лишнего внимания. — Но мне правда очень нравится. Ты действительно прекрасна, и будешь главной розой на вечере, не переживай. Будешь курить?              — Да, буду, — чуть смущённо ответила Мэри полушепотом, отстраняясь от Регулуса, который кивнул и полез во внутренний карман пиджака, чтобы достать оттуда сигареты. — Надеюсь, они со вкусом? Иначе я вся обплююсь.              — Для тебя только такие, — словно ожидая такой вопрос, ответил Регулус, доставая из пачки одну сигарету и протягивая ее Мэри, сразу помогая ей закурить. — Ментол. Пойдет?              — Давно куришь ментоловые сигареты? — фыркнула Мэри, как-то не к месту вспоминая, что, вероятно, спроси она у Сириуса сигарету, он бы удивительным образом нашел у себя ее любимые, вишневые. Сделала пару затяжек, поведя плечом. — И вообще-то, ты говорил мне, что курить плохо. Отказываешься от своих принципов?              — Нет, недавно. Тех, которые мне нравятся, не было. К слову, с чем связана такая непереносимость обычного табака?              — Да пока Алиса помогала собираться, я взяла у неё одну штуку, так как свои закончились, а она курит обычные. Аж на языке гадко было, — полушёпотом ответила Мэри, пожимая плечами. — Гадость такая. Мне больше нравятся сладкие.              — Мне тоже, — непринуждённо добавил Регулус, на что Мэри слегка недоверчиво покосилась на него. — У меня на губах остался твой блеск и вкус шоколада, который ты ела недавно. Так что на вкус я курю не ментоловые, а шоколадные, — Мэри, услышав это, захлопала глазами, а затем смущённо покраснела, за что Регулус оставил короткий поцелуй на ее губах. — Так что, можно сказать, что на вкус ты очень сладкая. Чем занимаются остальные?              — Да так, каждый кто чем, — хмыкнула Мэри, тихонько стряхивая ноготком пепел с сигареты. — Джеймс, Лили и Римус будут на рождественском вечере, Питер… он, вроде, остался в комнате. Алиса… собиралась помочь Марлин в библиотеке, потому что Марлс решила, видимо, основательно взяться за учебу, а потом пойдет на свидание с Фрэнком.              — Зачем Алисе ей помогать? Думаю, она и сама справится, — на такое заявление Мэри лишь вновь пожала плечами, всё-таки, не спеша доверить Регулусу и то, что они бдят за Маккиннон, так как ее поведение не даёт им покоя. — Впрочем, её дело. А Сириус?              Мэри, услышав этот вопрос, сделала самое непринуждённое выражение лица на которое была только способна, чувствуя, как внутри груди опять предательски что-то кольнуло так не к месту. Улыбнулась, скрывая дрогнувшую нижнюю губу тем, что сделала очередную затяжку.              «Черт… да почему я продолжаю думать об этом, еще и рядом с Регулусом… еще и так переживать из-за этого!..»              — Лежит пьяный в своей комнате, вероятно, — ровным голосом ответила Мэри, а Регулус слегка недоуменно нахмурился, окидывая ее лицо взглядом. — На свидании был, представляешь? А я даже не знала. Сириус решил заняться своей личной жизнью.              «И спасибо, что так неудачно, — мысленно хмыкнула Мэри, нехотя вспоминая красные пятна от помады на старшем Блэке, из-за чего не заметила как в моменте, лишь на миг, лицо Регулуса словно стало каменным. — Черт, да нет, плохо!.. он заслужил… заняться своей жизнью… да блять…»              — Как занятно, — довольно сухо, пусть и со слабой усмешкой промолвил Регулус, продолжая, словно успокаивающе, гладить ее по пояснице. — И как оно?              — Видимо, неудачно, хотя вернулся он весь… кхм, зацелованный, — впрочем, как бы Мэри не старалась, едкость в голосе никуда не делась, и она очень надеялась, что Регулус спишет это на то, что она попросту обиделась на Сириуса из-за того, что он ей об этом не сказал.              И на её радость, Регулус, вроде как, перемены в ее голосе не заметил, и лишь слабо улыбнулся.              — Жаль, но надеюсь, скоро у него получится найти ту единственную, — умиротворённо сказал Регулус, но едва ли Мэри заметила в его глазах истинную веру в свои озвученные слова, и лишь вяло кивнула ему. — Он заслужил это. Ту девушку, которая позаботится о нем. Так, как он заслуживает.              — Да, согласна, — Мэри криво улыбнулась. — Как говорят магглы — аминь!              — Безусловно, — Регулус, услышав такую фразу, как-то издевательски усмехнулся, из-за чего она покраснела, невольно вздрогнув… — Пойдём? Ты уже замёрзла, трясешься слабо. Всё-таки, в подземелье холодно. Ты докурила?              — Да… да, конечно, идем. Хотя мы уже и так опоздали.              Мэри, ласково улыбнувшись Регулусу, стараясь прогнать из мыслей проклятый вид Сириуса Блэка в помаде, кивнула ему в ответ, после чего нехотя отстранилась, делая последнюю затяжку.              — Давая сигарету, я ее поту…              Регулус резко замолк, наблюдая с словно высеченным из камня лицом за тем, как Мэри, оглянувшись по сторонам в поисках того, куда можно выкинуть сигарету, немного подумала, и, согнув коленку, неожиданно потушила сигарету о каблук.              — Пойдем, по пути выкинем, — Мэри, переведя взгляд обратно на Регулуса, невольно замерла, удивлённо глядя на то, как он, не моргая смотрит на нее. — Редж? Ты чего?              Регулус, впрочем, не ответил…       Не отрывая взгляда от ее глаз, взял не глядя ее за руку, забирая из её пальцев бычок и быстро, небрежно откидывая его в сторону, едва ли беспокоясь о том, что они мусорят в коридорах школы. Сейчас его резко, словно волной, заволновало что-то другое, из-за чего, сглотнув, он уложил ладони ей на талию, притягивая к себе обратно. Поцеловал требовательным поцелуем прямо в губы, переместил вторую ладонь выше, накрывая ею чувствительную шею прямо во время поцелуя. А Мэри только и давала целовать себя безропотно, радуясь, что в ком-то вызывает такие чувства. И этот «кто-то» ей их показывает, в отличии от некоторых.              — Это было очень элегантно, — прошептал Регулус ей в губы и довольно усмехнулся. — Теперь идём. Как ты сказала, мы уже опаздываем.              Мэри на такое предложение лишь безропотно кивнула да позволила ему поправить платье на её теле, позволила ему еще раз с нездоровым восхищением в глазах пройтись по нему взглядом. А затем взяла за руку да пошла, тихонько шагая следом за Регулусом, который вывел ее из коридора и вернулся к подоконнику, куда Мэри давеча, не особо переживая за ее сохранность, кинула свою сумку.       Подождал, пока она вновь накрасит губы, понимая, что это образ, и что ей очень хочется быть красивой. Отдал ей сумочку обратно в руки, так как нести женскую сумку было моветоном, и вновь взял аккуратно, но крепко за руку, ведя в сторону кабинета декана Слизерина и слушая ее бесконечный словарный запас, которым Мэри неожиданно начала нести какой-то бессмысленный, но очень сильный бред, видимо, пытаясь себя тем самым отвлечь от переживаний.              А Мэри действительно переживала, так как продолжала чувствовать себя как-то неуютно, словно действительно идет красоваться как разукрашенная обезьянка на бал, где, впрочем, помимо нее все будут нарядно одеты, но едва ли она сейчас, когда спустя пару минут они зашли с Регулусом в зал, это очень сильно волновало.        Сейчас все мысли были только о том, как много здесь народу, и что она слишком ярко приоделась — нужно было менее блестяще, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, которое теперь ее до ужаса тяготило.       Медленно шагала с Регулусом по кабинету и сжимала его невольно за руку крепче, будто надеясь, что это спасет ее от чужих взглядов и опасности, которую они могут выражать, мельком оглянула его убранство — свой кабинет профессор Слизнорт расширил с помощью магии, что было очень кстати, так как в этот раз народу было словно в несколько раз больше, из-за чего более-менее свободной казалась лишь середина кабинета, где танцевали несколько пар под легкую, непринуждённую музыку, которая едва ли своим мотивом заставляла напрягаться, чем, вероятно, Слизнорта и привлекала.       Изумрудные, алые и золотые ткани, струящиеся с середины потолка до самых стен, создавали подобие циркового шатра, тут и там то летали какие-то феечки, то ходили по полу домовики, прислуживая гостям, в частности довольно в солидном возрасте, будто им сказали выказывать уважения больше.        Подавали им бокалы с огневиски и вином, угощения, а так же трубки, из-за которых и в без того душном из-за количества народу помещении стоял еще и впервые противный для Мэри запах табака, дым которого струился вверх, к середине своеобразного шатра.       Несмотря на то, что она волновалась, что на неё будут все глядеть, этого не случилось — то ли из-за того, что было так много народу, что на появление новых лиц едва ли кто обратил внимание, то ли из-за того, что она, к ее счастью, не являлась важной и знаменитой фигурой среди взрослых волшебников, а потому, на ее счастье, до нее попросту не было дела.              От такого количества народу стало некомфортно — неожиданно вспомнились похороны, где она ощущала себя так же потеряно и уничтожено, где она оглядывалась в поисках отца и дяди, словно надеясь, что они лежат не в гробу, а явятся вот-вот к ней, чтобы поддержать и показать, что они рядом.       В груди, несмотря на весь абсурд, забилось одно единственное желание, заключавшееся в том, что ей нужно найти Сириуса. Чтобы он оказался здесь, по привычке притянул ее ласково к себе за руку, и сказал, что все хорошо, а она ему обязательно поверит, и безропотно позволит притянуть к себе поближе, сама желая оказаться рядом. Она так привязалась к Сириусу, что признавать тот факт, что его действительно придётся делить, что среди толпы он будет защищать свою девушку а не Мэри, ей не хотелось. Ужасно не хотелось.              «Придурок... надо было тебе напиться... — растерянно думала Мэри, выискивая среди толпы лицо Джеймса, но едва ли в таком рое пчел можно было разглядеть знакомое лицо. — Пошёл бы с нами... мне приятно, даже когда я тебе просто в толпе вижу. А ты... ну и ходи на свои свидания... надеюсь дядя Чарльз видит тебя и говорит кому-то наверху, что ты меня обижаешь. Хотя, чем ты меня обижаешь?.. ты только и делаешь, что буквально делаешь для меня все... а я не могу порадоваться, что ты нашел... ищешь себе девушку. Просто... я так к тебе привязалась... что сама ничего уже не понимаю. Это просто нервное.. потом пройдёт... наверное...»              — Ma trésor, ты как? — Регулус, остановившись в более-менее свободном месте у окна, где кислорода было побольше, ловко выкрал с подноса пробегающего мимо домовика бокал с вином, сразу же подавая его ей в руки. На что Мэри крайне благодарно, пусть и нервно улыбнулась, тотчас делая несколько жадных глотков в надежде, что это поможет ей избавиться и от тревоги, и от мыслей о проклятом Сириусе. — Ты бледная.              — Да так… — Мэри, вздохнув поглубже, чувствуя, как вино обожгло внутри, постаралась взять себя в руки, пожимая плечами. — Просто… здесь так много народу… это не очень комфортно. Сразу мысли… о похоронах.              — Мэри… все в порядке, — Регулус аккуратно провел костяшкой пальца ей по щеке, мягко, успокаивающе разглядывая ее лицо. — Я рядом, и здесь нет никого, кто сделает тебе больно. Правда. Не переживай.              — Я знаю, bon-bon, — Мэри ласково улыбнулась ему в ответ, стараясь отвлечься с помощью легких шуток, из-за чего Регулус забавно сморщил нос, показывая, что когда-нибудь она за это прозвище получит. — Все в порядке, мне просто надо привыкнуть. Впрочем… видишь знакомые лица? Думаю, мы умрем со скуки, если прямо сейчас не поболтаем с кем-то.              — Нет, — неинформативно ответил Регулус, вместе с Мэри разглядывая толпу народа в попытке найти знакомые лица. — Думаю, чтобы их найти, нужно еще немного походить, так как народу слишком много. Но сначала постоим, тебе нужно немного привыкнуть, и допить вино. Тем более, у окна больше кислороду.              — Думаешь? — невзначай спросила Мэри, делая еще один глоток вина и в этот же момент оглядывая мельтешащую толпу вновь, стараясь приглядеться к каждому лицу то ли для того, чтобы найти знакомое, то ли чтобы убедиться, что оно не представляет опасности.       Это было непривычно — как-то уже завелось так, что данная часть всегда лежала на Сириусе.              — Уверен, — Регулус, стоя вместе с ней лицом к толпе, незаметно завел ей руку за спину, зная, что со спины их никто не видит, после чего легким касанием, словно в успокаивающем жесте, коснулся ее между лопаток холодными пальцами, легонько поглаживая кожу. Из-за чего Мэри поджала губы, но ничего не сказала. — Либо мы можем завести новые знакомства. Как минимум, в будущем это будет крайне полезно.              Мэри хотела было уже ответить Регулусу, но резко замолчала. Сощурила глаза, вглядываясь в толпу чуть внимательнее, потому что в какой-то момент разглядела там знакомое лицо, но, что хуже всего, оно разговаривало с другим, таким же знакомым, но намного менее приятным для Мэри.              — Регулус… — тихо позвала его Мэри и кивнула вперёд, как-то очень подозрительно хмурясь. — Это что… Римус и Эван? Почему они так спокойно о чем-то общаются?..              — Где? — холодно, да так, что у Мэри невольно пошли мурашки по спине, отозвался Регулус, начиная выискать их в толпе взглядом ровно до тех пор, пока Мэри вновь не кивнула в сторону, показывая, куда нужно смотреть. Помолчал несколько секунд мрачно, смотря на то, как Римус продолжает спокойно, но с каким-то странным настроением общаться с Розье, а затем сухо, очень недовольно сказал: — Как занятно. Интересно. Никогда не видел раньше. Их вместе.              — Пошли-ка спросим… что это за спектакль такой, — явно без удовольствия, скорее с мнимым подозрением хмыкнула Мэри, после чего развернулась к толпе спиной, лишь на пару секунд, чтобы поставить бокал, который осушила до дна, на подоконник, пока Регулус продолжал напряжённо молчать, едва ли соглашаясь с ее действиями своим видом.              Впрочем, когда развернулась — поняла, затеянное у нее уже не получится. Ибо на месте перед ними, где ранее была пустота, неожиданно, черт знает откуда взявшись, появился явно повеселивший от огневиски и хорошего настроения Гораций Слизнорт в компании ранее неизвестного Мэри старого седого мужчины.              — Мистер Блэк, а я как раз ищу вас и вашу спутницу! — весело, довольно развязано, но невероятно радостно улыбнулся Горация Слизнорт, окидывая своих учеников быстрым взглядом, словно так, для вида. — Безусловно, выглядите просто прекрасно. Сразу видно, настоящая стать, милые!              — Добрый вечер, профессор Слизнорт, — Регулус, изменившись в настроении и лице словно по щелчку пальцев, с легкой вежливой улыбкой кивнул своему декану. — Представите нас своему спутнику?              Мэри, воспользовавшись секундой заминкой, кинула быстрый взгляд в бок — раздражённо прикусила кончик языка, понимая, что ни Эвана, ни Римуса, там больше нет, а на их месте какая-то пьяная парочка.              «Черт… вот надо было вылезти именно сейчас, — Мэри, впрочем, сохраняя непринуждённое выражение лица, внутри готова была кого-то прибить. — И сейчас не уйдешь, чтобы найти, ибо уйти в начале разговора — моветон, неуважение к спутнику. Черт.. ладно, главное, мы увидели, а значит, вопросы к Лунатику иметь основания будут».              — Да, безусловно, я для этого вас и искал!.. Господин Вазари, позвольте представить Вам — мистер Регулус Блэк, сын известных нам с вами Вальбурги и Ориона, и его спутница, тоже моя гордость, мисс Мэри Поттер, но, хе-хе, о ней вы уже знаете!.. — профессор Слизнорт довольно и коротко рассмеялся, не замечая того, как Мэри странно на него покосилась, мельком глядя на его спутника, который заметно горел желанием с ними поговорить, но, в отличии от друга, держал себя в руках. — Мисс Поттер, мистер Блэк — Киро Вазари, некогда в конце прошлого и начале нового века преподававший Заклинания в нашей школе и мой верный, старый друг.              «Вазари?.. что-то… знакомое… что-то… связанное, вроде как, с художниками шестнадцатого века… о, точно!»              — Ну, Гораций, помилуй, не такой уж я и старый, хе-хе, всего-то сто пятьдесят пять лет!.. — явно не переживая по поводу возраста, добродушно рассмеялся господин Вазари, очевидно, желая этой фразой скорее развеять легкое напряжение в их компании. Что получилось у него очень хорошо — Мэри не удержалась и тихо рассмеялась, а Регулус слабо, но всё же улыбнулся. — Рад с вами познакомиться, господа. Для меня большая честь.              — Взаимно, господин Вазари, — Регулус вежливо протянул руку мужчине в ответ, коротко пожимая ее.              — Вазари? — Мэри, с легкой, непринуждённой милой улыбкой сделала лёгкий поклон мистеру Вазари в ответ, который из-за ее слов чуть удивлённо вскинул седые густые брови, ожидая продолжения ее фразы. — Не потомок ли известного итальянского художника — Джорджио Вазари? Но, могу ошибаться, так как, как известно, детей у него и его жены не было.              Услышав такое заявление, господин Вазари очень весело, но с явной гордостью во взгляде рассмеялся, медленно кивая головой.              — А я говорил, Гораций, у Юфимии Поттер, несомненно, растет очень умная, проницательная и любознательная дочь! Не в те стороны ты смотришь, друг мой, ой не в те… — Киро Вазари кинул ехидный и победный взгляд очень светло-карих, словно песок, глаз, в сторону друга, который лишь развел руками словно каясь. После чего вновь перевёл взгляд на Мэри, одобрительно кивая ей. — Всё именно так, мисс Поттер. Обычных детей у Джорджио не было, а вот маги, которых он скрывал — вполне! Хе-хе, моему прадеду даже выпала честь работать в свое время художником при дворе нашей великой Королевы Бет, на радость своим потомкам!.. имею честь с гордостью являть об этом факте.              Мэри показалось, что при упоминании королевы Елизаветы, в биографии которой она крутилась последние несколько месяцев, у нее дёрнулся глаз. Но, судя по тому, что все продолжили вести себя как ни в чем не бывало, это случилось только мысленно.              «Так… либо я становлюсь одержима, как и предполагала, поиском разгадок, либо это просто совпадение… — Мэри, понимая, что пока что ей придётся крутиться в этом одной, без помощи Сириуса, старалась думать как можно активнее и четче. — Черт, только поняли с Велиаром, что в сочельник нам нужно пробраться в Хатфилд-хаус, чтобы выкрасть картины Елизаветы и Роберта, как теперь это!.. впрочем, если… если он знает о Королеве Елизавете больше, чем другие, это можно попробовать использовать. Вдруг, узнаю что-то, что пригодится. Ибо ни я, ни Сириус, ни Велиар, так и не поняли даже разгадку колыбели Фемиды, и едва ли за эту неделю продвинулись дальше в изучении послания… что же… черт, мне не хватает моего дипломата Сириуса!»              — Для меня честь, господин Вазари, — Мэри кивнула, словно засветившись от счастья, хотя внутри успела сто раз умереть и воскреснуть. Пыталась не подавать вида, что что-то затеяла, надеялась, что ладонь Регулуса между ее лопаток продолжит успокаивать ее всё так же. — Очень люблю период ее правления. Могу, вероятно, при желании идти работать ее биографом.              — Мисс Поттер, не зря, не зря мы с вами встретились! Гораций, как ты мог не познакомить нас раньше?.. хотя, ох, дырявая моя старческая башка, я жил в Италии после выхода на пенсию, — господин Вазари вновь рассмеялся, едва ли обращая внимание на Горация, который отвечал ему что-то интересное, и Регулуса, который внимательно, словно изучающе на его смотрел, о чем-то думая. — Мне довелось, между прочим, учить не только вашу маму, эту великую женщину, но и ваших бабушку и прабабушку, Роксану и Фемиду!.. ох, и потрепали они мне нервы в свою молодость, но, безусловно, мисс Розье я очень люблю!.. Вы на нее, кстати, очень похожи! И внешне — такая же красавица, и своей любознательностью — в свое время она была моей лучшей и любимой ученицей, а наши беседы за чашкой чая до сих пор никто не переплюнул. Царство, как говорят магглы, ей небесное, так рано прожила!.. но оставила таких троих великих женщин, хе-хе. Не зря я ей рассказывал в свое время про былые деньки королевы Бет, которые она любила слушать, ох, не зря!..              «Блять… нет, это точно не совпадение, — Мэри, продолжая улыбаться, отвесила пару комплиментов господину Вазари в ответ, замолкая, когда на некоторое время разговор перевел на себя Гораций Слизнорт. Начала думать активно, оставив рассуждения о том, как это все складно получилось, на потом. Сейчас было важнее другое. — Блять, расскажу Сириусу — не поверит. Черт ты этакий, с тобой бы уже давно нашла способ, как поговорить с Вазари. А поговорить с ним надо!.. если он рассказывал про Королеву Елизавету Фемиде, значит, из его рассказов можно почерпнуть источник того, на что опиралась прабабушка при создании послания. Думай… Мэри, дура, думай!.. как с ним поговорить? Ладно, завести разговор легко, но, черт, здесь Регулус и профессор Слизнорт!.. им нельзя знать, а второму даже слушать этот разговор!.. как отойти поговорить с ним без лишних ушей?.. думай, Мэри… думай… когда это можно сделать? Надо сейчас!.. так, как отвлечь его, где поговорить без лишних ушей и не вызвать вопросов?.. так… да никак!.. стоп… музыка, танцы… он родился в девятнадцатом веке…»              — Господа, не желает ли кто-то потанцевать? — дождавшись, пока разговор мужчин сойдёт на нет, что, к счастью, случилось быстро, невзначай предложила Мэри, прислушавшись к мелодии, которая заиграла на празднике. — Вроде как, играет «Павана» от Габриэля Форе. Очень, интересный танец!.. давно хотела его попробовать.              «Я в душе не ебу как танцевать павану, — Мэри улыбнулась шире, чувствуя, как ее бросило в холодный пот, и ловя на себе удивлённый взгляд Регулуса, который явно не ожидал, что его возлюбленная умеет танцевать такие танцы.— Откуда я вообще знаю, что за песня сейчас играет, магия, это опять ты? Спасибо, но не от всего сердца, потому что теперь учи меня танцевать павану!.. не дай Мерлин Регулус знает этот танец, не дай…»               — Ох, я пожалуй, от танцев откажусь… — без особого влечения отмахнулся Гораций, очевидно, желая больше спокойно и удобно постоять, нежели тратить силы на танец, на что Мэри и рассчитывала.              — Зря, друг мой, Павана — сердце Италии!.. Мистер Блэк, окажите мне честь — позвольте украсть вашу даму на короткий танец, утешьте старика такой милостью, — Мэри, чувствуя, как от сердца отлегло, медленно перевела взгляд на Регулуса, показывая ему всем видом, что абсолютно не против, и что потом они обязательно станцуют с ним вместе кое-что поинтереснее.       Так что едва ли Регулус, правда, очень странно улыбнувшись, собирался отказывать.              — Конечно, господин Вазари, — Регулус безропотно кивнул и, напоследок ещё раз проведя ладонью между лопаток Мэри, незаметно для остальных убрал оттуда руку, позволяя ей принять загорелую ладонь Киро. — Мэри, буду ждать тебя тут. Профессор Слизнорт, к слову… я хотел задать вам один вопрос…              Мэри, слыша последние слова Регулуса уже краем уха, ибо пошла в сторону середины зала, где несколько пар уже танцевали, немного нахмурилась, задыхаясь одним вопросом…              «Интересно, какой?»              Но, понимая, что сейчас нужно сосредоточиться на другом, лишь натянула улыбку обратно, наконец-то доходя с этим забавным, но статно выглядящим загорелым старичком до середины зала, где, понимая, что на начало танца они опоздали, приступили к его середине.              «Так, Мэри… ничего сложного, просто поглядывай на остальные пары, так как судя по мелодии этот танец не активный, а довольно пассивный… Мерлин, кто меня вообще за язык тянул. Ладно хоть господин Вазари довольно приятный старик, с ним хоть болтать приятнее, чем с тем же Слизнортом…»              — Ох, мисс Поттер, только не будем спешить, всё-таки, кости в моем возрасте подводят даже таких молодых мужчин, как я, — с явной иронией в стою сторону, улыбнулся господин Вазари, отвесив Мэри легкий поклон, который она, незаметно оглянувшись по сторонам, повторила следом.              — Вы самокритичны, — усмехнулась Мэри, а потом задумалась, понимая по взгляду Киро, что он явно понял, что танцевать она этот танец не умеет, а потому постарался сгладить момент, чтобы не вводить ее в смущение. — А еще очень хорошо воспитаны.              — Эх, как никак, моя молодость пришлась на великий девятнадцатый век, мадемуазель!.. — весело, стараясь вести непринуждённый диалог, ответил господин Вазари, пока Мэри подметила, что волосы у него были крайне длинные и, даже полностью седые, отдавали каким-то золотым отливом, словно в молодости у него был идеально чистый золотой блонд. — Поэтому простите меня, но, позвольте сделать вам еще один комплимент — вы и мистер Блэк очень красивая пара!.. сразу вспоминается один из сонетов Шекспира.              — Расскажите, какой? Но благодарю Вас, мне приятно это знать, — Мэри благодарно кивнула, после чего подняла руку, согнув ее в локте, чтобы приложить ее к чужой ладони и медленно начать ходить по кругу.              — Сорок седьмой, — с легкой, восхищённой улыбкой, словно ему было приятно говорить об этом, ответил господин Вазари. А заметив, как в глазах Мэри промелькнуло удивление, чтобы не смущать ее тем, что она явно несведуща в Шекспировской теме так сильно, тихо, в такт музыки, произнёс… — У сердца с глазом — тайный договор: они друг другу облегчают муки, когда тебя напрасно ищет взор и сердце задыхается в разлуке. Твоим изображеньем зоркий глаз дает и сердцу любоваться вволю…              Мэри, сухо сглотнув, дальше сонет уже не слушала…              «У сердца с глазом — тайный уговор… это слишком похоже на строчку из послания «Глаза мои — сердцу не помеха»… не помеха почему?.. потому что у них договор!.. — Мэри, чувствуя, как внутри все опять затрясло, а сердце упало куда-то в живот, продолжала неровно думать, пытаясь в этом рое схватиться за нужную мысль, пока господин Вазари продолжал по памяти спокойно, с чувством рассказывать сонет. — Да… звучит натянуто, но учитывая, кто это написал!. Уильям Шекспир! Который жил во времена Елизаветы Тюдор, в которой почти напрямую связано послание Фемиды, блять, и который был у нее любимцем!.. Черт, почему за все это время мы с Сириусом, прекрасно зная, что Елизавета видела и читала пьесы Шекспира, ни разу не додумались прочесть его сонеты? Только пьесы… но, хорошо, так, хорошо… теперь осталось понять, куда нам теперь двигаться. Разве связан Хатфилд и Шекспир? Он тут никогда не жил!.. Мерлин, Сириус, почему ты пьяный!.. ты мне сейчас так нужен я ничего не понимаю».              — Очень красиво, — Мэри благодарно кивнула, обходя господина Вазари вокруг и подмечая его черный, уточнённый костюм, будто в попытке отвлечься и не двинуться головой, чтобы затем опять встать к нему лицом, продолжая танец. — Любите Шекспира?              — Безусловно, мисс Поттер! Мой прадед в своё время был с ним тесно знаком, работая при дворе Королевы Бет!.. хе-хе, обязательно ознакомьтесь с его биографией, это, безусловно, что-то великое!.. Мисс Розье в свое время читала его пьесы и сонеты не отрываясь, разок даже поставила с друзьями школьную сценку во время Пасхи. Вроде как, это был «Сон в летнюю ночь», который они отыграли на улице, так как, как Вам известно, спектакли у нас в школе запрещены, увы и ах. Очень многое теряют — давно бы помогли показать детям, что среди них очень много талантливых актеров. Не всем же, хе-хе, работать в Министерстве. Без искусства никуда!..              — Безусловно, господин Вазари. Но… на самом деле, я очень мало знаю о своей прабабушке, — слегка неловко пояснила Мэри, отводя взгляд, словно господин Вазари мог ее за это осудить, но он лишь снисходительно улыбнулся, словно входя в ее положение. — И… очень приятно знать, что мы с ней так похожи, судя по вашему мнению, господин Вазари. Извините мое любопытство, но… у вас сохранилось от неё что-то на память? Или может она рассказывала вам что-то интересное? Потому что… мне это правда интересно, и я бы была не против обсудить это с вами. Тем более, скажу вам по секрету, — Мэри, оглянувшись по сторонам, наклонила голову поближе к господину Вазари, хотя, точнее, сделал это он, ибо Мэри была ниже, и заговорчески прошептала: — Из всех гостей на балу, вы один из самых приятных. Я думала, тут будут только зануды.              Мэри и Киро, несколько секунд глядя друг на друга, продолжая танцевать, неожиданно оба разразились смехом, из-за чего словили на себе изумлённые и косые взгляды, которые успешно проигнорировали, словно этим жестом окончательно прониклись друг к другу, найдя интересные точки соприкосновения.              — Ох, мисс Поттер, хитрая вы, далеко пойдете! Узнаю горячую английскую кровь! — заявил профессор Вазари, вытирая одной рукой покатившуюся от смеха слезу с загорелой щеки, и глянул на Мэри с гордостью, словно она его дочь. Может, подумала она в моменте, он так в свое время смотрел и на Фемиду, ибо он не похож на того, кто будет пить чай с неблизким по духу людьми. — К сожалению, увы и ах, подарков не осталось, но историй — бездонная сумка!.. учитывая, что, как вы сказали, Вам очень нравится наша милая королева Бет, мы точно найдем интересные темы для разговора!.. знаете, словно испытываю дежавю. Будто действительно общаюсь с Фемидой, с этой бедной девочкой…              — Почему… бедной? — слегка неловко спросила Мэри, заметив, как морщинистое лицо господина Вазари осунулось и заметно стало печальнее, словно он вспомнил что-то такое, что пропитало его сердце бесконечной грустью и сожалением.              — Знаете, Мэри, всё-таки кое-что с Фемидой Вас так различает, — незаметно даже для самого себя от чувств переходя на личностное обращение, с ощутимой печалью в голосе, ответил господин Вазари, уставившись куда-то в пустоту, пока Мэри неловко, но терпеливо молчала, продолжая танцевать и слыша, что музыка идет к своему концу. — Мистер и миссис Поттер Вас и вашего брата очень любили. Вашей прабабушке… не повезло — у нее никогда не было того, кто полюбит ее из взрослых, а друзья и ее будущий муж этого восполнить до конца не могли. А у меня никогда не было дочери — только сыновья, даже внуки… хотя внук один, но я делаю вид, что он для меня мертв. Может, потому мисс Розье так любила встречи со мной — мы были как отец и дочь. Бедная девочка… умереть так страшно… но даже так Фима так до конца не раскрыла мне свои тайны. Едва ли я знаю, что с ней происходило, кроме того, что тема магии не давала ей покоя, из-за чего она постоянно стремилась узнать все больше и больше заклинаний. Но, раз Вы знаете о своей прабабушке так мало, едва ли я знаю больше Вас. Но, поверьте, Мэри, она не была плохой, и в будущем всегда все делала для своей новой семьи, пусть никому не доверяла вокруг, но вполне оправдано, раз ее родители и сестра ее ненавидели. Так что… для меня будет отрадно просто поговорить с ее правнучкой. Наверное, поэтому я и согласился приехать, когда Гораций предложил впервые за долгое время навестить старых знакомых в школе, рассказав к слову, что здесь уже несколько лет учатся дочка и сын Эффи. Так что, мисс Поттер, я всегда буду «за». Мне нечего рассказать Вам о ее секретах… абсолютно. Только о жизни. Наверное, хе-хе, я сейчас выгляжу очень странно? Мы едва знакомы, а я уже вылил Вам подноготную всех своих чувств. На Вашем месте я бы подумал, что Вам от меня безусловно что-то надо!..              — Нет, ничуть, — Мэри, несколько секунд хлопая глазами, отрицательно покачала головой, чувствуя, как где-то внутри в ней зародилось сочувствие к Фемиде, о которой она почти не знала. Затем сделала легкий книксен, так как танец закончился, и пора было уходить с середины зала. — Знаете, мне очень часто говорят, что я обладаю удивительным свойством быть доброй со всеми, кто добр ко мне. Иногда это затмевает глаза, потому что не вижу, что меня, хах, нагло обманывают. Говорят, что веду себя как глупая, потому что верю всем подряд, надеясь, что ко мне относятся с благими намерениями. Поэтому… нет, господин Вазари, вы не выглядите странно. Ну только если чуть-чуть. Но едва ли это отбило мое желание поболтать с вами о своих предках. Это… Ваш шарм.              — Ох, мисс Поттер, это не Вы глупая, далеко не Вы, — господин Вазари подал Мэри локоть, позволяя опереться об него по этикету, и медленно пойти в сторону болтающих о чем-то профессора Слизнорта и Регулуса, к которым, на удивление Мэри, присоединились Джеймс и Лили. — Это хорошее качество. Да, часто, очень опасное, но едва ли Вы виноваты в том, что другие вам обманывают. Это они глупые, раз ведут себя так. А Вы не переживайте, и, как говорил ваш дядя, мое вам сочувствие по поводу его смерти, — дайте кулаком в лицо тем, кто Вас обижает.              — Я смотрю, эта фраза дяди Чарльза разлетается, как конфеты в Хэллоуин? — Мэри, пусть и грустно, но мягко улыбнулась, вспоминая дядю Чарльза и надеясь, что он тоже где-то рядом.              — О-о, это была лучшая его фраза, — ностальгически рассмеялся господин Вазари, поправляя свои длинные седые волосы назад. — И очень к слову, хе-хе, действенная. Как вспомню, как мистер Поттер подрался с каким-то учеником в Большом зале за то, что тот оскорбил его брата, аж гордость берет, ух!.. и жаль, что директор его тогда наказал, надо было еще и похвалить!.. впрочем, у меня, хе-хе, много историй, мисс Поттер. Я планирую остаться в Шотландии еще на полгодика, так как в Италии стало очень вяло, да и посмотреть хочется, как этот молодец Альбус управляет школой, еще один прохвост, но которым я горжусь!.. Так что частенько буду ходить к нему в гости — сделайте милость, порадуйте старо-молодое сердце, хватайте своего брата и заходите к нам.              — Хорошо, — Мэри тихо рассмеялась, обещая господину Вазари обязательно прийти, еще и вместе с братом. Этот старик вызывал у нее доверие, пусть и для того, чтобы оно было полным, ей требовалось мнение Сириуса.              «Забавно, конечно… доверять господину Вазари? Я не собираюсь ему рассказывать про дар, но… так хочется услышать больше про жизнь Фемиды. Мы так мало знаем о ней, и это будет очень кстати. Так что едва ли стоит переживать, пусть и держатся осторожно. Но мама ведь знает о нем? Надо будет ей написать, спросить, что да как… в любом случае, он такой печалью говорил о Фемиде, что у меня самой сердце защемило, будто я знаю прабабушку и ее тяжёлое детство, лишенное родительской любви, с самого рождения. Интересно… что же с ней было, — Мэри задумчиво отвела взгляд в сторону, краем уха слушая господина Вазари, но, заметив, что они уже почти дошли до остальных, постаралась взять себя в руки. — Так, соберись. И всё запомни, особенно сонет. Жалко под рукой ничего нет, где можно написать, но главное запомнить цифру, и в целом, что это тесно связанный с Елизаветой Шекспир. Фемида доверяла Киро Вазари больше всего… не до конца, но доверяла… если она видела будущее… все спланировала… была ли эта встреча предугадала ею тоже?.. или, может, она заранее попросила господина Вазари, как своего названного отца, ей помочь... но сейчас это спрашивать бессмысленно. Я выдам все карты на стол. Попробую сама понять, либо сблизиться сначала, а потом уже задавать такие каверзные вопросы. Ох, прабабушка Фемида… чего же ты так боялась… что мне и Сириусу нужно теперь так бегать и гадать, пользуясь твоей помощью… у сердца с глазом — тайный уговор… Они друг другу облегчают муки, когда тебя напрасно ищет взор и сердце задыхается в разлуке…. Так красиво. Интересно, согласится ли Сириус завтра встретиться?.. нам столько нужно обсудить… да и не виделись нормально почти несколько дней… я даже… соскучилась… несмотря на его сегодняшний спектакль. Такой дурак… но милый».              — Мэри, ты как? — тихо уточнил Регулус, беря ее за руку в тот момент, когда она потянула ее к нему сама, тихонько улыбаясь.              — Отлично, господин Вазари очень хорошо танцует, — Мэри кинула беглый взгляд на Киро, который начал о чем-то говорить с Джеймсом и Лили, а затем задумалась, опуская взгляд на пол на несколько секунд. — Пойдём найдём выпить, bon-bon? В горле пересохло.              — Идем, — кивнул Регулус, поглаживая ее ладонь большим пальцем, после чего с интересом спросил: — И почему тебе нравится так называть меня?              — Потому что, — Мэри, продолжая стоять, впрочем на месте, довольно усмехнулась, глядя ему в глаза.              — Очень информативно, спасибо, мадемуазель, — Регулус хмыкнул, словно обиженный кот, из-за чего она не выдержала и рассмеялась.              — Ц-ц… какой ты пытливый, bon-bon, — Мэри, чуть надув губы, ибо выпитый бокал вина, очевидно, начал в ней действовать, тихонько ткнула Регулуса пальцем в плечо, из-за чего тот слегка сощурил глядя, оглядывая ее лицо. — Ну просто. Я люблю конфеты.              — Я тоже тебя люблю, — спокойно, со всей уверенностью в голосе ответил Блэк, а Мэри, радуясь, что он попался на ее уловку, гаденько усмехнулась.              — Вот ты и согласился, что ты конфетка, — промурчала почти, наслаждаясь маленькой победой, пока Регулус слабо улыбнулся. — Идём, bon-bon, хочу напоить себя вином. А еще нам надо обсудить, что мы будем делать на Рождество, которое ты обещал провести со мной!..              Мэри, весело подмигнув Регулусу, потащила его за руку за собой, и едва ли тот, с вызовом глядя на нее, собирался это противиться. Лишь игнорировал взгляд Эвана сбоку, который такой картинкой словно наслаждался, но не лез ее резать, продолжая держать нужные ему козыри при себе.