Иллюзия

      Вторая половина марта радовала москвичей яркими лучами солнца, и если одни улыбались начинающим пригревать лучикам, другие недоверчиво косились на небо, ожидая, что вот-вот, в следующую же секунду солнце скроется за серыми тучами, и посыпятся крупные снежные хлопья, морозя невовремя начавших снимать зимнюю одежду людей. Вопреки этим опасениям с ветвей деревьев щебетали птицы, и, несмотря на ещё только утренний час, вдоль тротуаров бежали тоненькие ниточки ручейков.       Проходя через небольшой уютный скверик, окружённый со всех сторон дорогами, а следом — массивами домов, ребята спешили в школы, кто постарше — в стороны автобусных остановок и станции метро, вот-вот намереваясь умчаться в другие районы столицы. Подросток, как и многие, пересекал зелёный уголок района из угла в угол, но, несмотря на рюкзак, висящий на плече, направлялся совсем не на учёбу. Он оглядывался по сторонам, опасаясь столкнуться с кем-нибудь из одноклассников, а ещё хуже — учителей, и не расслаблялся до того самого момента, пока не свернул в просвет между кирпичными гаражами и забором, побелённым последний раз лет сто назад.       — Почти не задерживаюсь, — взглянув на время, негромко бросил сам себе парень.       Зима в этом году выдалась не так чтобы снежная, и поплывшие грязевые ручейки да остатки сугробов практически не мешали пробраться на территорию некогда процветающего совхоза. Все и до ныне используемые корпуса располагались на противоположной стороне участка — служа офисами для каких-то мелких фирм да диспетчерской небольшого автосервиса; а на этой, где входом была дыра в бетонном заборе, стояли лишь два обшарпанных, пару лет как покрывшихся залой от пожара трёхэтажных домика. Илья огляделся на всякий случай по сторонам и нырнул в эту самую «дверь», сразу же не доглядев и наступив на плотно слежавшийся снеговой выступ. Снег на этой половине чистили от случая к случаю — когда городские власти припоминали, что на балансе у них так и стоит этот клочок земли, когда в соседнем бизнес-центре проходили поражающие масштабом мероприятия и требовались дополнительные парковочные места, или же когда очередные киношники приезжали снять натурные сцены возле местной заброшки. Так что таять тут было чему.       — Чёрт, — негромко ругался себе под нос Илья, петляя между лужами, переломанными участками асфальта и бутылочными осколками да обрывками фантиков, оставляемыми местными ребятами, лазающими погулять по заброшенным зданиям, пофоткать необычные кадры да выпить или покурить так, чтобы не попасться на глаза родителям, их знакомым и учителям. — Хорошо хоть весна. В сугробах вообще б застрял.       Шарков окинул взглядом оба здания и уверенно шагнул по направлению к одному из них. Там, за углом, прикрываемым величественной елью, раскинувшей свои припорошенные снегом ветви во все стороны, скрывался парадный вход, нынче не сохранивший из себя ничего парадного. Даже дверь, и та держалась на одной лишь петле и добром слове и не закрывалась уже не первый год.

Илья. 8:15 «На каком ты этаже?» Никита. 8:15 «На втором» «Там, где первый раз смотрели»

      — Здорово, Никитос! — уже спустя считанные минуты Шарков протягивал руку товарищу, отложившему свой рюкзак на оставленный с давних времён письменный стол, прислоненный к стенке возле окна, и разместившемуся на давно облупившемся подоконнике. Парень отвлёкся от происходящего по ту сторону разбитого окна, опустил бинокль и приветственно протянул Илье руку. — Ну, как, произошло тут без меня что-нибудь интересное?       — Разве что подрались две вороны, — усмехнулся в ответ Власов и указал рукой куда-то на заваленный снегом газон: — вон под тем деревом. А если серьёзно — глушняк полный.       — Я ж тебе говорил, что в восемь утра тут делать нечего.       Парень звякнул молнией на своём рюкзаке, выудил из него сложенный в несколько слоёв пятнистый плед и, следуя примеру Никиты, оставив его такой же подушечкой, расположил на свободной половине подоконника. Похвалив друга за эту идею ещё вчера, Илья уселся на подоконник, точно уверенный, что от здания, промёрзшего за долгие годы простоя, сквозить холодом будет куда меньше, чем было бы без пледа.       «Мама говорит, что у них в ФЭС всегда парочка пледов в машине лежит, — рассказывал вчера Никита, убеждая Шаркова, что тащить с собой на заброшку по пледу — это не бред, а вполне разумное решение. — А то мало ли куда и когда заведёт расследование. А так можно будет и вздремнуть в машине, и не бояться, что замёрзнешь уже минут через десять. А Стёпа вообще как-то зимой в воду нырял, какого-то там фигуранта дела спасая. Говорит, потом всю дорогу до Москвы одними только этими пледами и грелся».       — Выходит, зря только к мужику своей мамы напрашивался, — отметил Илья, забрав из рук Власова большой армейский бинокль и направив его в сторону стоящих неподалёку домов.       — Ничего не зря. Мы со Стёпой сто лет не виделись, а так хоть пообщались, футбол посмотрели. Нет, он, конечно, напрягся сначала от моего почти что ночного появления, а потом ничего, успокоился. Словно я постоянно с ночёвкой к нему заявляюсь. Повезло, что он мобильный на работе забыл, — заметил Никита, чтобы его операция по поиску временного ночного пристанища не казалась другу совсем уж беззаботным событием. — А то мало ли, начал бы маме с расспросами звонить. Она б меня быстро домой вернула. Ну, что? — спросил подросток, кивнув рассматривающему окрестности товарищу.       — Чего-то в этот ларёк вообще никто не заходит, — отозвался Шарков. — Если бы я не проходил сейчас мимо него и не видел бы продавцов сквозь окна, вообще бы решил, что он не работает. Мы с родителями никогда ничего в нём не покупали. Мимо проходили, да, но не помню, чтобы до вчерашнего дня я хоть раз внутри был.       — Ничего, Илюх, побываешь ещё.       — О! — воскликнул вдруг мальчишка, едва ли не подпрыгнув на месте. — Мужик какой-то ко входу приближается. Давай, не сиди просто так — бери фотик у меня в рюкзаке и щёлкай. Судя по его уверенному шагу, он точно туда. Ну, как уверенному? Пошатывающемуся.       Никита в тот же миг спрыгнул с подоконника, подхватил с пола возле окна так и оставшийся расстёгнутым рюкзак и послушно достал из него фотоаппарат с хорошо приближающим объективом. Уже через считанные секунды Власов стоял возле некогда застеклённого окна и сквозь прорезь на корпусе аппарата наблюдал за действительно вышагивающим ко входу в магазинчик мужчиной, время от времени нажимая на небольшую кнопочку и делая новые кадры.       Мальчишки как заворожённые следили за происходящим через улицу, не спеша произнести ни слова и словно опасаясь спугнуть мужика какими-то своими резкими, невыверенными движениями. Объект всё же скрылся за дверьми, и Илья опустил бинокль, переведя взгляд на друга, продолжающего использовать фотоаппарат вместо подзорной трубы.       — Слушай, Никит, а ты вообще уверен, что это магазинчик выгодно грабить? Там покупателей-то вон по пальцам одной руки пересчитать можно. Какой там оборот? Мизер какой-то.       — Ну, наводка-то на него есть, — пожал плечами Власов, оторвавшись от фотоаппарата. — И если сейчас там никого нет, это не значит, что там всегда покупателей мало. К тому же ты что думаешь, грабить нужно только те магазины, где огромная выручка? Это глупо. Так попасться проще. В таких местах и камеры на каждом углу, и охрана нормальная. А тут две кассирши да муляжи под потолком.       — Это если мы с тобой не лоханулись, — заметил парень, поднеся бинокль к лицу и вглядываясь в происходящее возле порога интересующего их с Никитой небольшого магазинчика. Новых посетителей в нём не наблюдалось, и Илья мысленно сделал об этом пометку, быстро взглянув на часы на своём запястье. — А то мало ли, решили, что это муляжи, а это на самом деле камеры. Вполне себе рабочие и прекрасно пишущие видео. Кстати, чего ты там вчера говорил по поводу того, что владелец может в органы не обращаться?       Никита сначала промолчал, вглядываясь в картинку, «показываемую» сквозь объектив сжимаемого в руках фотоаппарата, после отмахнулся и бросил быстрое: «Погоди», когда дверь ларька распахнулась и на пороге показался тот самый мужчина, фотографии которого парень сделал всего пару минут назад. Он понажимал ещё несколько раз на кнопку, раз за разом спуская затвор, дождался, пока объект съёмки скроется за поворотом, и только после этого снял с шеи аппарат, передав его товарищу.       Мальчишке не потребовалось и минуты, чтобы на угол стола притянуть свой рюкзак, распахнуть его и под удивлённый взгляд Шаркова вытащить на белый свет непочатую стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Власов сделал несколько шагов по направлению к подоконнику и, оказавшись возле товарища, выставил бутылку возле оконной рамы.       — Что это? — только и смог выдавить из себя Илья.       — А что, не видно? Яблочный сок, конечно же! — усмехнувшись, всплеснул руками Никита. — Это, Илюх, причина, по которой о совершённом ограблении владелец ларька сообщать не поспешит. Ну, или во всяком случае в полном объёме этого делать не станет. До одиннадцати я вчера ждать не стал — боялся, Стёпа спать ляжет, пока я до его квартиры дойду. Но, полагаю, они и ночью алкоголем торгуют. Да и без этого нарушений у них хватает. Мне бутылку продали безо всяких вопросов. Я, прикинь, пока якобы кошелёк не мог в рюкзаке найти, дневник и учебник с хорошо видной девяткой доставал. На прилавок клал. Так продавщица глянула и не отреагировала даже никак.       Парень в ответ покачал головой. Сжал в кулаке выставленную Никитой бутылку водки и принялся крутить её из стороны в сторону, стремясь рассмотреть получше.       — Я, конечно, не специалист, — выдал Шарков, пальцем поскалбливая этикетку, прилепленную вокруг бутылки, — но какие-то тут не внушающие доверие бумажки. Марка акцизная, ты посмотри, вообще смазанная. Половина символов не читается. Будто принтер заглючил, а выкидывать наклейки жалко было.       — И я про то же. А писать в заявлении: «У меня неизвестные в масках украли выручку от палёной водки» — это верх кретинизма. Я думаю, в органы он обратится к кому-нибудь из знакомых, и тот, естественно, за вознаграждение будет искать описанных пацанов, совершивших ограбление, — высказался Власов. Илья закивал ему в ответ, соглашаясь с логичностью этой версии, открыл было рот, чтобы добавить к уже сказанному ещё пару слов, но не успел — у Никиты в кармане завибрировал мобильный, и тот быстро извлёк его на воздух, взглянув на экран. — Чёрт, мама всё телефон обрывает.       — Ты б ответил, — посоветовал товарищ, но Никита в очередной раз коснулся пальцем красной трубки.       — Сам разберусь, — отмахнулся Власов и спрятал мобильный обратно в джинсы, после на миг задумался, и через пару мгновений телефон вновь оказался у него в ладони. Звонить парень не собирался, но всё же щёлкнул на иконку «Сообщения» и впервые со вчерашнего дня зашёл в диалог с мамой, отмечая прочитанными сразу более десятка посланий.

Никита. 8:32 «Не могу говорить. У меня урок» Мама. 8:33 «Мы с тобой дома поговорим» «Подумай пока, что будешь отвечать на вопрос: где ты был?» «Про загулялся с друзьями уже и Стёпа не поверит»

      Как и было известно парням заранее, к девяти часам к небольшому магазинчику и правда подъехал автомобиль с новой партией товара. Это оказался серебристый микроавтобус, остановившийся рядом с поднимающимися ко входу ступеньками и выпустивший на улицу пару молодых мужчин — водителя и ещё одного, ехавшего в салоне. Они тут же принялись вытаскивать из салона разноцветные и разноразмерные коробки и уносить в магазин.       На этот раз уже Илья крепко держал в руках фотоаппарат и то и дело нажимал на кнопочку, делая всё новые и новые кадры происходящего в нескольких метрах от выбранной ими для наблюдения заброшки. Никита рассматривал разворачивающуюся картину через бинокль и всё ждал, когда же из кабины микроавтобуса выберется плохо поддающийся рассматриванию мужчина, восседающий на пассажирском месте и что-то разыскивающий в своём портфеле.       Вышел мужчина только через несколько минут, когда на крыльце появилась одна из продавщиц и поспешно сбежала вниз по лесенке. Они перекинулись парой фраз и уже вдвоём поднялись ко входу, скрывшись внутри магазина.       — Ну, всё, — когда микроавтобус уехал, проговорил Власов, опустив бинокль. — Выручку хозяин забрал, касса пуста. Теперь грабить выгодно только вечером, когда побывают новые покупатели.       — Или следующим утром. Что, учитывая незаконные ночные продажи, куда выгоднее.